Текст книги "Чужие люди (СИ)"
Автор книги: Крис Ковалева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 28 страниц)
Но он принял решение за нас двоих. С трудом отлепил меня от себя и снова отвернулся, не давая возможности подступиться.
Несколько минут мы простояли в немой тишине. Я до последнего надеялась, что Леон одумается, прижмет меня к себе и больше не отпустит, но он стоял словно каменная статуя, и ждал, пока я уйду.
Я безумно злилась на него и одновременно умирала от сумасшедших чувств, которые безудержной лавиной сбивали меня с ног, но его, кажется, мои страдания совершенно не трогали. Ни единой эмоции на мужественном лице не увидела.
Сняла кольцо с пальца, положила ему на стол и тихо ушла, глотая соленые слезы.
Две сломанные жизни будут на его совести...
52. Леон
Появление Софии в офисе стало для меня полной неожиданностью.
Не думал, что она всё-таки решится ко мне прийти. Ведь тогда в ресторане отчетливо видел по взгляду – не верит ни единому слову, но говорит обратное, лишь бы в покое оставил и своим присутствием вечер не портил.
И почему-то был уверен, что уже не поверит. Хоть из кожи вон лезь или в лепешку расшибись, но мой лимит доверия закончился ещё в тот день, когда она увидела нашу с Алёнкой спальню и совместные фотографии. Всё просто рухнуло в один миг.
Сколько раз ловил себя на мысли, если бы сказал как есть изначально, София бы поняла меня, попыталась принять или пальцем у виска покрутила и бегом без оглядки в противоположную сторону? Я ведь не врал ей нарочно, просто не знал, как эту информацию преподнести без ущерба для наших отношений... Но вышло, как вышло. Хреново, что тут скажешь.
Наверняка, думала, я специально Аню подговорил, может даже заставил рассказать эту увлекательную историю о нашей случайной встрече. Не удивлюсь и такому.
Женская фантазия не знает предела, особенно, когда дело касается мужских измен, и плевать, что никакой измены в помине не было.
Столько времени голову ломал, пытался понять причину её поведения, а всё оказалось до невозможности банально. Увидела нас в торговом центре с Аней и её дочерью, когда выбирал кольцо! Ну, блять, ирония судьбы просто. Хотел свои серьёзные намерения доказать, а получилось с точностью наоборот.
Я этот вариант вообще не рассматривал. Как-то мой примитивный мужской мозг не додумался связать всё в один эпизод. Зато воображение Софии быстренько состряпало целый сериал, в котором я оказался самым главным мудаком и изменщиком.
Вот почему она на меня дикой кошкой тогда в туалете ресторана смотрела. Уверена была, что я с Аней за её спиной роман кручу, а вовсе не из-за внезапно вспыхнувшей любви к Филу. Нужно было давно этого жучару потрясти хорошенько для получения информации, но, честно говоря, боялся, что переусердствую и нечаянно шею сверну старому другу. Вряд ли бы он так просто раскололся, меня не позлив.
И винить Софию не могу, понимаю, сам дал повод в себе усомниться, а она же гордая до жути, поэтому вместо сцены ревности молча ушла, ничего не объяснив. Да и уподобляться до истерик и скандалов у всех на виду София никогда не станет, будет упрямо хранить молчание, но виду не подаст, как ей больно на самом деле.
Описать невозможно, что почувствовал, когда она в машине призналась на эмоциях, почему из своей жизни меня вычеркнула так легко и не дала шанса грехи свои искупить. Пазл в моей голове наконец-то сложился.
Хочется процитировать классика: “всё это было бы смешно, когда бы не было так грустно”.
Его величество случай сыграл свою роковую роль, и если бы я не заявился на открытие ресторана, то правда бы никогда уже не всплыла.
Бросаю беглый взгляд в сторону дивана, что стоит в приемной, и с трудом заставляю себя переключить внимание на секретаря.
Каких усилий мне стоит сохранить внешне непоколебимое спокойствие, кто бы только знал.
Отмечаю мысленно, что сейчас София совсем не похожа на ту дерзкую девушку с которой я когда-то познакомился в баре. Разве что выглядит такой же потерянной, как и тогда, сразу хочется её утешить, прижать к себе и из рук не выпускать. Больше никогда.
Смотрит на меня с испугом в зеленых глазах, крепко прижимая к груди каталог с нашей мебелью. Улыбка так и просится, но я себя осекаю. Нельзя давать слабину.
На красивом лице нет ни грамма косметики, и если бы я не знал, сколько ей лет на самом деле, то дал бы не больше восемнадцати. На её фоне наверняка смотрюсь сейчас строгим папашей, который собирается дочь за двойку отругать.
Угораздило же на закате четвертого десятка влюбиться в молодую девчонку. И не знаю теперь, что хуже – безнадежное одиночество или вот такая любовь, от которой крышу сносит, и сам себе не принадлежишь.
Поговорить хочет, но попросила об этом так неуверенно и робко, будто я настоящее воплощение зла.
Неужели думала прогоню?
При всём желании бы не смог. Эта девушка моя главная, и пожалуй, единственная слабость… Уязвимое место.
Отправляю её к себе в кабинет, но не с целью демонстрации, что я хозяин положения, а чтобы морально на разговор настроиться. Хотя, зная Софию, воспримет всё равно на свой манер.
Зря женщины думают, что мужикам такие вещи даются намного легче. Ни черта подобного. Может, со стороны этого не видно, но внутри полный раздрай творится.
Я знал наперед, что этот разговор окажется одинаково тяжёлым для нас обоих, и каков будет итог тоже знал, как ни странно. От того и пытаюсь так позорно отсрочить неизбежное.
У меня было много времени поразмышлять над всей этой ситуацией, даже слишком много, чтобы покопаться в непроходимых дебрях своих мыслей и вытащить оттуда самое главное.
Запросто мог бы сейчас спустить все на тормозах, попросить прощения и наслаждаться воссоединением после длительной разлуки, но главная проблема бы никуда не делась…
Разница в возрасте длиною почти в жизнь. Как бы смешно это не звучало, но пора признать, что я уже далеко не мальчик и многое повидал за свои годы, а у нее все только впереди.
Видимо, эгоизм в нас, мужчинах, заложен природой. В самом начале мне было совершенно побоку на эти цифры в паспорте, и отказы Софии я воспринимал лишь как мотивацию продолжать и дальше её добиваться. Любыми способами. Даже не самыми честными, когда случайно нашёл ключ от её машины и сам же вызвался помочь его найти. И плевать, что после этого она меня чуть не переехала, оно того стоило.
На момент нашего знакомства не предполагал, как далеко всё зайдет, ведь ехал бар с совершенно другой целью – вылезти из своей зоны комфорта, где были только я и моя боль, а потом появилась София. И у меня будто что-то щелкнуло в голове, переключилось. Впервые за два года на женщину посмотрел и почувствовал непреодолимое притяжение.
Одного вечера хватило, чтобы она так основательно осела в моем сердце и мыслях. Заняла собой всё пространство, вытеснив тяжелые воспоминания, которые не давали жить.
А когда она сбежала после совместно проведенной ночи, я не смог смириться. Это был удар под дых. Даже не из-за того, что тем самым София задела мужское самолюбие, просто она единственная, кого я так близко к себе подпустил и впустил в свой дом. И дело тут вовсе не в интимной близости. Я будто бы знал сразу, что эта девушка особенная.
Мне до одури хотелось видеть её рядом с собой. Сделать своей женщиной. Охранять. Оберегать. Наслаждаться красотой, имея доступ к любой части её роскошного тела.
Как навязчивая идея, которая покоя не дает ни днем, ни ночью.
Впрочем, и сейчас мало что поменялось в этом плане.
Я по-прежнему хочу её рядом, но одну важную вещь всё же понял. Только жаль, что с большим запозданием.
Становиться потребителем ради собственных желаний я не готов. Это несправедливо, в первую очередь, по отношению к Софии.
Надо смотреть правде в глаза. Принц, о котором обычно грезят девчонки, из меня хреновый. Тем более, с таким багажом в виде прошлого, которое так или иначе будет напоминать о себе, хоть я и старался всеми силам отгородить Софию от него, но оно всё равно просочилось и ранило её.
Да, в финансовом плане София не будет ни в чем нуждаться со мной, но не думаю, что от этого станет счастливее.
Она далеко не из тех женщин, которых интересует содержимое кошелька.
И я ни капли не сомневаюсь в её чувствах ко мне, она всегда была искренней, настоящей, отзывчивой. Но пройдет время, и огонь поутихнет, потому что в двадцать два ты всё воспринимаешь иначе. Острее, ярче, многое романтизируешь. Тобой правят эмоции.
Осознанность придет к ней позже, а вот останутся ли чувства… или на смену им придут совершенно другие, например, сожаление и неудовлетворенность собственной жизнью.
Хоть и кричит сейчас, что готова со мной уехать куда угодно, наслаждаться природой, тишиной и спокойствием, но понимаю, в её возрасте интересы совсем другие должны быть. Такая размеренная жизнь Софии быстро наскучит, а я ведь не смогу её под замок посадить и не выпускать из дома, когда она захочет в тот же клуб сходить с подружкой.
Понимаю, что у нее есть близкие, друзья, и мужского пола в том числе. Если на их дружбу с Ковалем я даже готов закрыть глаза, то со всякими Миронами и мудаками типа её бывшего, не смогу смириться.
Буду ревновать по-страшному. И не потому что в себе не уверен, я не имея за душой ни гроша мог любому Аленкиному воздыхателю фору дать, да и не был никогда таким жутким собственником, личное пространство должно быть у каждого человека, а сейчас от одной только мысли в бешенство прихожу, что София с какими-то сопляками общаться будет. И с ними ей ведь явно будет интереснее, чем со мной там куковать.
Пытался донести это до её сознания, но где там, она от своих слов так просто не отступится.
Прижалась ко мне, дрожит вся, а я не в силах её оттолкнуть. Такая маленькая, хрупкая, трогательная в моих руках. Наконец-то не пытается свои настоящие эмоции скрыть, открылась передо мной. Разве не этого я хотел?
Когда слезы на её глазах заблестели, готов был сдаться, честное слово. Это выше моих сил, смотреть, как она плачет.
Подумал, пока сама со мной хочет быть, хорошо, пускай. Может, уже через год совместной жизни поймет и скажет, что ошиблась и ручкой мне помашет. Насильно удерживать не стану.
Но одного я не учел, как сам-то после этого буду жить? Вероятно, что никак.
Даже представить боюсь, вот она была моей, засыпали и просыпались в одной кровати, завтраки и ужины совместные, а потом бац и всё. Ушла. Только пустота осталась вместо неё.
Второй раз я точно этого не вывезу, потому что нездоровая одержимость этой девушкой бьет все рекорды.
Так не хочется её отпускать, но буквально заставляю себя это сделать. Потому что чувствую, еще немного, и я поддамся на эти сладкие уговоры. Сердце-то не каменное.
Размыкаю её руки, которые плотным кольцом вокруг моего торса обвиты, и отступаю назад, падая в невидимую пропасть.
Мысленно молю, чтобы не рвала мне душу, потому что это пытка самая настоящая. Осознанно отказаться от той, которую люблю до безумия и буду любить.
Стояла и сердито сопела за моей спиной, когда я отвернулся. Затылком её взгляд протестующий чувствовал.
Будет меня за это ненавидеть, но пусть лучше так, чем своими руками ей жизнь испорчу.
Ощущение, словно собственное сердце из груди вырываю, но иначе не могу. Не могу отбирать у молодой девчонки её лучшие годы, ведь если она будет со мной, я захочу слишком многого. Захочу её всю. Без остатка.
Слышал её тихие шаги, когда уходила, и горькие всхлипывания. Потом дверь хлопнула, разрезав давящую тишину.
– Ну, вот и всё, – сказал сам себе. – Добро пожаловать в ад...
Уткнулся лбом в холодное окно и глаза прикрыл устало. Грудную клетку от боли жгучей распирало, которая долго еще не утихнет. Когда чувства живы – расставание хуже смерти.
Понимал, что сделал всё правильно, отпустил, потому что не хотел становиться тем якорем, который будет тянуть её на дно, но на душе почему-то ни хрена не радостно.
Замечаю на столе это проклятое кольцо, которое заставил её надеть, и стискиваю зубы до противного скрежета. Не захотела оставить напоминание обо мне, а я теперь куда его?
Несчастливое какое-то оказалось, хотя должно было стать тем самым билетом в наше совместное будущее.
Стук в дверь выдернул меня из состояния глубокой прострации и бессмысленного созерцания стены напротив. Ушел глубоко в себя и не заметил, как время пролетело.
Аня осторожно вошла в кабинет и сочувствующе поджала губы, видимо, по моей траурной роже всё было понятно без слов. Потом вздохнула и прошла к моему столу, стуча каблуками. Опустилась на самый край и спросила:
– Вы не помирились? Видела сегодня, как София выходила из офиса в слезах…
Я отрицательно качнул головой и откинулся на спинку кресла. Эти мысли теперь с ума сведут. Как она, где она?
Успокаиваю себя, что хотя бы не одна. Фил точно не бросит Софию. Привязался к ней за это время мой циничный друг, не удивлюсь, что порадуется моему отступлению.
– Не терзай себя. Она еще слишком молода и сможет по достоинству оценить все твои старания только спустя время, когда набьет достаточно шишек.
Я криво усмехнулся и растер лицо ладонями.
– Ей надо было бежать от меня без оглядки, сразу же, когда я только обратил на неё внимание. Но она рискнула, попыталась довериться мне, взрослому мужику, а я заставил её страдать из-за своего прошлого. Что тут ценить, Аня? Это я должен благодарить ее, что вытянула меня из этой трясины, из которой я два года выбраться никак не мог.
– У каждого из нас есть прошлое, от этого никуда не деться. Ты ведь не можешь просто вычеркнуть Алёну из своей жизни, будто её никогда не было. Я до сих пор не возьму в толк, зачем ты продал квартиру, Леон... Вы любили друг друга, у вас была семья. По-моему, это нормально, что ты по ней скучаешь и хранишь её вещи, как память. Глупо на это обижаться.
– Семья, – я отрешенно хмыкнул, – всё это у нас было до того, как начались нескончаемые клиники и обследования, потому что Алёна так отчаянно хотела родить ребёнка и готова была на всё ради этой цели, а я как полный осел шел у неё на поводу. И вот к чему это привело, – я очертил рукой воздух. – А квартиру, её давно нужно было продать. Не увидь София этого всего, возможно, что у нас был шанс на нормальные отношения.
– Зачем ты так? – услышал осуждение в голосе. Что ж, Аня имеет на это право. Алёнка её родная сестра, пусть они не были знакомы, но родственная связь всё же никуда не делась. – Алёна ведь старалась для вас двоих. Хотела подарить тебе сына или дочь. И наверняка боялась тебя потерять, от того и не оставляла попытки забеременеть.
– Она знала, что я её не оставлю. Даже поводов так думать у неё не было. Я предлагал взять ребенка из детского дома, чтобы Алёна перестала себя изводить, но она и слушать не хотела. Для кого сделала лучше? – вопросительно вскинул бровь.
– Возможно это прозвучит резко, но я скажу... София, она просто избалованная девчонка, которая умело тобой манипулирует, а ты этого в упор не замечаешь, Леон. Очень удобно, после всего заявиться в офис, пустить слезу, надавить на жалость и…
– Дальше можешь не продолжать, – грубо осекаю её, не дав закончить. Вспыхиваю за секунду.
– Прости… – тушуется под моим тяжелым взглядом и добавляет: – я просто вижу, как ты из-за неё страдаешь, и мне искренне обидно за тебя.
Встаю с кресла и молча направляюсь в сторону шкафа за своим пальто.
Этот разговор начинает меня дико раздражать, понимаю, еще немного и я сорвусь на Ане, которая почему-то решила, что я нуждаюсь в жалости. Но обсуждать с ней свою любимую женщину, пусть мы и не вместе, я не намерен. Эта та запретная территория, на которую лучше не покушаться. Никому.
– Леон, – преграждает путь и заглядывает мне в глаза, сделав паузу, будто решается на какое-то откровение.
– Что ещё? – говорю раздраженно и прищуриваюсь.
Смотрим друг на друга в упор. В голубых глазах затаились разочарование и обида. Ждёт от меня чего-то, только я не понимаю чего. Извинений? Их не будет.
Аня опускает потухший взгляд первой и обречённо качает головой.
– Нет, ничего… – еле слышно отвечает и закусывает губу, отвернувшись.
Я коротко киваю и обхожу её, нервно одергивая пальто. Сейчас всё равно нормального диалога не получится. Нужно остыть, иначе только хуже будет.
Понимаю, она ничего плохого не хотела, но иначе реагировать не получается.
Сажусь в машину и еду в неизвестном направлении.
Квартиру удалось быстро продать, а найти жилье, которое бы удовлетворяло всем мои требованиям оказалось проблематично. Пришлось снять номер в отеле, в котором живу почти месяц. Но туда тоже не тянет.
А туда, куда тянет, мне нельзя, вот в чем загвоздка.
По-хорошему, вообще из города этого уехать стоит на какое-то время. В тот же Питер, хоть и не нравится мне его атмосфера, мрачная и холодная, но и здесь сейчас не лучше. Соблазн, послать все к чертям и заявиться к ней, слишком велик.
По радио играет какая-то сопливая песня про последний поцелуй. Зачем-то вслушиваюсь в слова, улавливаю смысл и еще сильней гружусь. Да блять... Я теперь и в песнях буду слышать то, о чем душа болит?
– Леон Тагирович, ты меня пугаешь, – говорю сам себе, глядя в зеркало заднего вида. Это полная задница. Не думал, что всё настолько плохо.
Телефон в кармане неожиданно оживает. Не хочу отвечать на звонок, но машинально поднимаю трубку, даже на экран не взглянув, и выключаю радио.
– Леон Тагирович, это Ксюша. Помните меня? – сходу тараторит звонкий голос.
Отрываю телефон от уха, чтобы удостовериться, что это действительно подруга Софии, к которой я как-то обращался за помощью.
– Здравствуй, Ксюша. Конечно.
– Обычно я не вмешиваюсь в чужую личную жизнь, но вы меня вынуждаете. Софа прорыдала весь вечер, думаю, из-за кого не нужно уточнять? – такой толстый намек прилетает.
– Догадываюсь, – говорю бесцветно. Из-за тебя, мудака, – это уже про себя добавляю, опять покосившись на зеркало.
– Я за нее очень переживаю и в таком состоянии оставлять её одну не хотела, но ехать ко мне Софа наотрез отказалась. Сказала, что поедет домой, только дома её до сих пор нет и трубку она не берет. Филипп там рвёт и мечет. Если с ней что-то случится, это будет на вашей совести! – обрушивает на меня свою гневную тираду девушка, а у меня холодный пот выступает по спине.
Что она ещё удумала!? С ума меня сведет эта женщина.
– Ире звонили? – первое, что на ум приходит говорю. Сам уже прикидываю, где буду искать Софию.
– Звонили, разумеется. Если бы София нашлась, я бы не стала вас беспокоить. Может, она всё-таки выйдет с вами на связь... Вы только с фразами поаккуратнее там, ладно?
– Я тебя понял, Ксюша. Будут какие-то новости – сразу звони.
Бью по рулю, матеря себя какими только можно словами. Хотел, как лучше, называется.
Жму на газ и мчу прямиком в «Нирвану», очень хочется верить, что София сидит в баре под присмотром этого Мирона. Целая и невредимая.
Потому что я ума не приложу, куда она ещё могла пойти, если даже Коваль её разыскивает…
Звоню Софии на телефон, он, естественно, выключен.
Твою ж!
Меня начинает мелко потряхивать от одной только мысли, что с ней действительно могло что-то случится. Вот до чего доводят благие намерения. Надеюсь, София не наделает никаких глупостей и будет благоразумной.
До бара остается совсем немного, но из-за этих долбанных светофоров приходится ждать, пока загорится нужный сигнал.
Пока стою, смотрю на зимнюю набережную, припорошенную снегом. В первый вечер нашего знакомства мы пили здесь шампанское, разговаривали обо всем подряд и любовались звездами...
Не о том надо думать! Что за розовая вата в моей голове? Ощущение, что теперь и мне двадцать два.
Уже вечер, люди торопятся домой, мелькая темными пятнами на белоснежном фоне.
Готовлюсь, чтобы сорваться с места на зеленый свет, но замечаю вдали у парапета одиноко стоящую фигуру в яркой парке.
Выдыхаю с облегчением, ни капли не сомневаясь, что это София. Мне уже начинают нетерпеливо сигналить сзади, потому что поток машин давно тронулся, а я всё стою.
Коряво перестраиваюсь в соседний ряд и включаю аварийку. Парковаться здесь нельзя, но я плюю на правила и на висящий знак тоже.
Сам уже предвкушаю, что сейчас кто-то щедро отхватит за то, что чуть до инфаркта меня не довел!
Пока пытаюсь выбраться из машины, София какого-то чёрта перелезает через ограждение и задумчиво смотрит вниз на замерзшую реку. Даже знать не хочу, о чем она думает в этот момент...
У меня внутри всё холодеет и замирает от липкого страха, мгновенно проникающего в каждую клетку.
Что она творит!? Стой на месте, женщина!
Как назло, бешеный поток идущих машин никак не прекращается. Открою дверцу – снесут тут же.
На секунду отворачиваюсь, чтобы убедиться в безопасности маневра и выйти наружу, а когда поворачиваюсь, Софии уже нет в поле зрения.
