Текст книги "Чужие люди (СИ)"

Автор книги: Крис Ковалева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 28 страниц)

44.

Думала, что успела хорошо узнать Коваля за этот отрезок времени, проживая под одной с ним крышей, но как же я заблуждалась. Другую его сторону – бескомпромиссную и жесткую мне только предстояло познать.

Он выдвинул мне условие: если я хочу предаваться страданиям, оплакивая свою несчастную любовь – пожалуйста, но только без него. И Коваль говорил совершенно серьёзно, без привычного ехидства в голосе и своих дурацких шуточек. Что на него вдруг нашло?

– Я же не робот, чтобы вот так взять и по щелчку пальцев всё забыть! – возмущенно свожу брови, удивляясь такому хладнокровию со стороны Фила. Он же пять минут назад от жалости ко мне едва не умирал, а сейчас на его лице полная невозмутимость.

– Забыть нет, но можно сделать так, чтобы вся твоя энергия была направлена на что-то полезное. И времени на саморазрушение просто не останется, – с умным видом изрёк он.

Я качаю головой и обречённо вздыхаю. Легко сказать, но как себя заставить заняться чем-то полезным, если мне жизнь вообще не мила. Как теперь людям верить, а особенно мужчинам? Если меня дважды предали те, кого я искренне считала близкими. И в случае с Захаровым я как-то смогла отпустить эту боль и обиду, наверное, просто потому что не любила на самом деле, но Леон… даже не знаю, с чем сравнить это ужасное чувство, когда в одночасье любимый человек становится предателем.

Ни капли не совру, если скажу, что мой мир сегодня рухнул, как карточный домик. Я ведь ничего не знаю... Сколько у них это длится? Может быть, с того самого дня, как она устроилась на работу, а может, всё началось, когда я ушла? Дизайнерша не упустила удобного момента и утешила своего босса прямо в его кабинете. Фу! Даже думать противно.

И хорошо, что вся правда вскрылась до нашей с ним встречи, иначе я бы себя презирала потом, что настолько слепой была.

– Ты когда-нибудь любил по-настоящему? – спрашиваю не из примитивного чувства любопытства, а чтобы он понял, каково мне сейчас на самом деле.

– Нет. И не планирую, – отрезает Коваль. – Знаешь, это здорово облегчает жизнь. В нашем мире лучше быть эгоистом.

Да, наверное, он прав. Но как же отключить эти гребаные чувства и запретить себе привязываться к людям? Завидую Филу, что его эта неизлечимая болезнь под названием любовь совсем не трогает. Я тоже так хочу.

– Мне нужно время, чтобы мысли в порядок привести. А потом я готова на любые твои авантюры, – умоляюще смотрю на него.

– Решай сейчас, Софи.

Что значит решай? Мне плохо и в данный момент я не могу ничего решать и вообще здраво мыслить. Нужно пройти все стадии принятия неизбежного, чтобы потом попытаться собрать себя заново по кусочкам. Я пока только на первой, не верю, что это снова со мной происходит.

– Ясно, – коротко заключает.

Коваль достал бумажник, извлек из него несколько купюр и бросил на стол. Затем поднялся и пошагал к выходу, как ни в чём не бывало.

– Коваль, ты же не бросишь меня вот так!? – кричу ему вслед, но он даже не обернулся.

Скрылся за дверью, а я осталась в баре. И до последнего не верила, что он может так со мной поступить. Оставить одну именно тогда, когда мне необходима поддержка.

Так и сидела, глядя в одну точку перед собой, и не понимала, как быть дальше?

Осмотрелась вокруг, в баре полно посетителей, и мне вдруг стало так неуютно здесь одной. Я накинула пальто и поспешила на выход, надеясь быстро поймать такси.

На улице моросил противный мелкий дождь, еще сильнее вгоняя в тоску. Я стояла на широком крыльце и переминалась с ноги на ногу, не зная, куда мне податься. Чувствовала себя одинокой и никому ненужной.

Даже Коваль устал от моих вечных проблем и смылся. И я могу его понять.

Кто я такая, чтобы он носился со мной бесконечно, как курица-наседка с яйцом. У него есть своя жизнь, свои заботы, но всё равно очень обидно и горько осознавать, что Фил вот так запросто от меня отказался.

Свободных машин с шашечками на крыше рядом с баром, естественно, не наблюдалось. А садиться за руль я не рискнула бы, хоть и не ощущала опьянения, но лишиться прав всё же не хотелось.

Пока размышляла, в бар как раз заходила компания из четверых молодых парней. Я посторонилась, чтобы не мешаться у входа, и один из парней обратил на меня внимание, скользнув по мне заинтересованным взглядом.

– Чего грустишь, красавица? Присоединяйся к нам, – кивнул он на двери.

– Такси жду, – соврала, лишь бы побыстрее от него отделаться. Я вообще не сторонница знакомств в подобных местах. До сих пор не понимаю, что мной двигало, когда я Леона поцеловала, зная всего несколько часов, а потом еще и домой к нему поехала. И после этого ждала большой и чистой любви. Ну просто сказочная идиотка! Жаль, чтобы это понять мне понадобилось так много времени.

Остальные парни уже вошли внутрь, оставив нас наедине.

– Время для веселья только начинается, – хмыкнул он, нагло вторгаясь в мое личное пространство. От него пахло крепким алкоголем, значит, сюда они приехали догоняться.

Я сделала шаг назад и уперлась лопатками в шершавую стену, понимая, что ситуация весьма паршивая, а у меня с собой даже нет ничего, чтобы отбиться.

– Вас друзья уже заждались, – деликатно напомнила я, пытаясь его обойти, но парень поймал меня за талию и притянул к себе.

Я испуганно подняла голову и увидела его неестественно огромные зрачки в тусклом свете фонарей. Вообще прекрасно, он еще и под кайфом… За что мне такое счастье?

– А знаешь, я подумал, зачем нам этот тухлый бар? Поехали ко мне, – перешел он к активным действиям, поглаживая мою поясницу через ткань свитера.

– Руки убери, – встрепенулась я, пытаясь скинуть с себя его руку. – Ты не по адресу.

– Ммм. Какая недотрога, – смеется он раскатисто, – мне такие нравятся. Пошли.

Парень потянул меня за собой, ухватив за руку, и повел в сторону парковки. Я начала активно вырываться, обозвала его парочкой «ласковых» слов и даже наслала проклятие, но он продолжал меня силком тащить к машине.

На улице, как назло, ни одной живой души. А на паркинге такая темень, хоть глаз выколи. И никто мне теперь уж точно не поможет. Хоть заорись.

– Отпусти меня, придурок! – зашипела я, пытаясь коленом двинуть ему по сокровенному месту, но попытка не увенчалась успехом. Только сильнее его раззадорила.

Он прижал меня спиной к своей машине и стал лезть с поцелуями в лицо. Очередной мажор на дорогой тачке, который почувствовал себя хозяином жизни. Ненавижу таких.

Я брезгливо отвернулась, понимая всю необратимость ситуации. Этот урод втрое больше меня и выше на две головы, так что мои жалкие трепыхания ему, что слону дробина.

– Любишь быть снизу или сверху? – похабно поинтересовался он, а я почувствовала, что выпитая текила сейчас выйдет наружу. Надеюсь, прямо ему на модную рубашку с логотипом «Армани».

– Сзади, – послышался злой голос с темноты, и в следующий миг хватка на моем теле ослабла, а этот придурок взвыл от боли, падая на колени и матерясь.

Я воспользовалась моментом, резво отпрыгнув в сторону, и увидела Коваля, который держал за шкирку моего обидчика. Но на Фила в этот момент я злилась не меньше, поэтому фыркнув, прошла мимо него и направилась обратно к бару, чтобы вызвать такси.

Он догнал меня уже у самого крыльца. Поймал за руку, развернул лицом к себе и внимательно осмотрел меня с головы до ног, видимо, на предмет возможных повреждений.

– Забыл что-то? – я выдернула руку и показательно отвернулась, выдыхая холодный воздух.

– Ага, одну вредную заразу. Поехали домой.

– Никуда я с тобой не поеду! – возмущенно шиплю я. – Не хочу тебя напрягать своим присутствием и нытьем.

– О, боги! До чего же ты упряма, женщина. Не заставляй меня опять применять силу, – еще и угрожает мне, видите ли.

– Ты же уехал, зачем вернулся? – прищуриваюсь хищно. Хочу, чтобы ему стало стыдно за свой поступок.

– Да никуда я не уезжал, ждал в машине, пока ты сделаешь правильный выбор и голову включишь. Но на тебя шоковая терапия почему-то не действует! – сокрушается он. – На пять минут нельзя одну оставить. Уже приключения на свою пятую точку нашла.

– Психолог ты хренов! Ты меня до ручки доведешь своими экспериментами!

Орала на Коваля долго и с упоением, и такое моральное удовлетворение испытала, когда выговорилась. Прям легче стало.

Пока мы стояли и выясняли отношения, очухался тот мажор, которого Фил вырубил, и шаткой походкой направился прямо в нашу сторону, держа в руках большую черную биту. Твою мать…

Коваль стоял спиной и ничего не видел. А я уже в красках представляла, чем всё закончится, если мы и дальше продолжим орать друг на друга посреди улицы.

– Бежим! – скомандовала я, пока он своих дружков не вызвал, и ухватила Фила за рукав пальто.

– Ты издеваешься? – охнул Коваль, скривившись. Обернулся назад и задумался о чем-то. Наверное, о том, кому по башке этой битой прилетит первому – мне или ему. Мне же совсем не хотелось этого знать.

– Похоже, что я издеваюсь!? Ну же, Коваль, не тормози! С ним еще трое.

Мы припустились в противоположную от бара сторону, а нам в спину посыпались угрозы, как из пулемета. Хорошо, что у этого урода координация хромала после встречи с Филом, иначе вряд ли бы мы смогли далеко убежать.

– Сука, я тебя из под земли достану! А потом урою, тварь! Пожалеешь, что со мной связался!

Не знаю, сколько мы пробежали, но я выдохлась и с трудом переводила дыхание, опустившись на какую-то скамейку возле старого дома под огромной елью.

Коваль сел рядом, расстегнул свое пальто и заржал в голос, запрокинув голову и устремив взгляд в ночное небо.

– Охренеть, от малолеток каких-то убегаю, дожился!

– А ты хотел, чтобы я тебя с асфальта потом соскребала!? – разозлилась я, что он вообще не о том думает. – Или прочность своего черепа хотел проверить?

– Спасибо, что веришь в меня, – обиделся Фил.

– Я твою задницу вообще-то спасла, – ошарашенно уставилась на него. Сволочь неблагодарная!

– А я твою! – не остался он в долгу и тоже на меня уставился.

– Такси вызывай, за машинами завтра вернемся, – раздраженно бросила я, отвернувшись.

Пока ждали такси, продрогла до самых костей, и едва оказавшись в теплом салоне, меня сразу склонило в сон.

Фил разбудил меня, когда мы уже подъехали к его дому. Я сонно огляделась по сторонам и ухватилась за его руку, которую он любезно подал, чтобы помочь мне выбраться. Никаких сил с ним воевать не осталось, да и понимаю, что бессмысленно это. Коваль кого захочешь заболтает и выкрутит всё так, что ещё и виноватым останешься.

Видимо, я была так эмоционально опустошена, что за ночь даже ни разу не проснулась, и наверное, так и проспала бы весь последующий день, но в девять утра Фил выдернул меня из объятий Морфея, беспардонно ввалившись в мою комнату и распахнув шторы.

Противный солнечный свет ударил прямо в глаза, я натянула одеяло, скрывшись под ним с головой, но оно безжалостно полетело на пол в следующую же секунду.

– Подъем! У тебя полчаса на то, чтобы принять душ, выпить кофе и собрать вещи на тренировку! – Фил громко похлопал в ладоши, тем самым подгоняя меня.

– Какая еще к черту тренировка!? Ты из ума выжил? – я с трудом оторвала голову от подушки и возмущенно глянула на него, приоткрыв один глаз.

Коваль уже был одет в серые джинсы и черную облегающую футболку с треугольным вырезом. И это первый раз, когда я видела его не в костюме, не считая домашней одежды.

– Новый день – новое начало! Так что давай, поднимай свою ленивую задницу и бегом в спорт-зал. Будем учиться отбиваться от шпаны, а не позорно сбегать, поджав хвосты.

– Да ты издеваешься, – пробурчала я, потирая глаза.

Наивно было надеяться, что этот гад от меня отстанет. И спустя ровно полчаса мы дружно шагали в спорт-зал, что располагался прямо на первом этаже дома. Хоть в этом плюс, пусть и весьма сомнительный. Лучше бы вообще ни одного зала не было в ближайших окрестностях.

– Люцифер Коваль. Так я буду тебя называть, – проворчала я, злобно глядя ему в спину.

– Детка, называй меня как угодно. И это только начало, – победно улыбнулся он. – У меня грандиозные планы!

Я шумно выпустила воздух и закатила глаза до невозможности.

Он в тысячу раз хуже моей педантичной бабули. Мертвого достанет!

Никогда со спортом не дружила, собственно, и не собиралась наши отношения налаживать. Меня устраивало мое тело целиком и полностью. Пусть без идеального пресса и накачанной попы, но и лишних объемов у меня не наблюдалось.

Спасибо маме и генам, она в свои сорок пять до сих пор стройняшка, хотя особых усилий к этому не прилагает.

Под конец тренировки готова была умолять Фила о пощаде. Все мышцы нещадно болели и ныли, что я даже пошевелиться не могла.

– По началу всегда так, со временем втянешься, мышцы привыкнут к нагрузкам, – приободряюще сказал Коваль, помогая мне подняться с пола, на котором я звездой распласталась. – Давай в прохладный душ. Станет полегче.

Это вряд ли.

– Лучше сразу убей меня! – взвыла я, представляя, что минимум три раза в неделю мне предстоит испытывать эти муки. Коваль уже об этом позаботился и приобрёл мне абонемент на год!

Надо отдать должное, Фил был в отличной физической форме в отличие от меня.

Если честно, мне было стыдно с ним рядом находиться, потому что уверена, совершенно нелепо смотрелась со стороны, и все надо мной тихо посмеивались.

Зато сексуальные фитоняшки, которыми так и пестрит «Инстаграм», постоянно стреляли глазами в Коваля и зазывно улыбались, явно не прочь позаниматься с ним активными нагрузками вне зала. И на кой чёрт он меня с собой потащил, если мог с какой-нибудь красоткой и спортом позаниматься и чем-нибудь другим тоже?

После тренировки мы поехали за нашими машинами, которые всю ночь сиротливо простояли на парковке возле бара. Названия его я даже не запомнила, но больше в него никогда в жизни не пойду. Впечатлений и так хватило с головой.

К счастью, там нас никто не поджидал, и мы благополучно вернулись домой, каждый на своей машине.

Мне было паршиво, теперь не только морально, но и физически. К вечеру всё тело болело так, что я лишнее движение сделать боялась, а Коваль, напротив, был бодр и весел, когда появился на пороге моей комнаты при полном параде. Я даже не берусь считать, сколько у него в гардеробе костюмов имеется. Каждый день он надевает новый.

– Софи, мне нужно отъехать ненадолго. Ты как?

Запах его парфюма ударил прямо в нос, хотя кровать стоит далеко от входа. Целый флакон, наверное, вылил на себя. Понятно, куда намылился.

– Жить буду, – ворчливо бросила я. – Кто она, очередная модель? – не смогла удержаться.

– Нет, – отмахнулся он, – это по другому вопросу. Если всё пройдет удачно, вечером тебе расскажу.

– Мне уже страшно.

– Шутишь, это хорошо, значит, моя терапия действует, – Фил послал мне воздушный поцелуй и сказал на прощание: – Не скучай без меня. Я скоро.

– Вот уж постараюсь!

Не было его пару часов. Я успела за это время попить чай и посмотреть несколько серий детективного сериала, периодически теряя нить событий, потому что мысли незаметно утекали в другое русло.

Оставаясь наедине с собой, воспоминания о вчерашнем дне накатывали как-то сами по себе. Перед глазами снова всплывала эта дурацкая картинка, где они втроем выглядели такими счастливыми и беззаботными. А потом еще и сцена с ювелирного, от которой до сих пор всё в груди сжимается болезненно и рыдать хочется, уткнувшись лицом в подушку.

Как бы не противилась дурацким методам Коваля, он прав, когда нет свободного времени и предаваться страданиям некогда. Стоит иногда к нему всё же прислушиваться…

– Софи, жду тебя в гостиной! – вернувшись, крикнул Фил с порога.

– Это обязательно? – простонала я.

– Обязательно!

Доковыляв до дивана, я опустилась на него, кряхтя словно старуха, и сложила ноги на невысокий журнальный столик. В этой позе они хотя бы не так сильно болели.

Фил скинул с себя пиджак и сел рядом, нагло потеснив меня.

Распахнул передо мной свой Макбук и стал показывать какие-то таблицы с расчетами и схемы.

– Это что? – я непонимающе хлопнула глазами.

– Бизнес-план. Я тут прикинул на досуге и решил, раз уж я теперь без работы, ты тоже сидишь без дела, откроем собственный ресторан, – буднично говорит он.

Я нервно хохотнула, думая, что он шутит. Но Коваль, кажется, был настроен серьёзнее некуда.

– У меня вообще-то есть кофейня.

– Одно другому не мешает. Даже наоборот нам на руку. У тебя есть опыт в этой сфере.

– Фил, ты представляешь, сколько нужно вложить денег, чтобы открыть приличный ресторан? Где мы возьмем такую сумму? У меня, конечно, есть сбережения, но не думаю, что этого хватит. Максимум, на ларек с шаурмой, – попыталась засмеяться, но вместо этого заныла от боли, хватаясь за живот, в очередной раз вспомнив, как я обожаю спорт.

– По-твоему, я совсем нищий? Стартовый капитал есть. На крайний случай, можно взять кредит в банке.

– Ладно, допустим деньги мы найдем. Ты же понимаешь, это очень рискованно. Конкуренция слишком большая. Кафешки и рестораны практически на каждом шагу, особенно в окрестностях бизнес-центров. Что, если дело прогорит?

– Ну с таким настроем, то конечно! – психует он. – Я уже присмотрел два свободных помещения, но хочу, чтобы ты тоже взглянула. У одного огромная площадь, есть где разгуляться. А второе удобно расположено, но значительно меньше по квадратам. Так что завтра едем вместе смотреть.

– Чисто теоретически спрашиваю, у меня есть выбор?

– Что за глупые вопросы? Разумеется, нет.

45. Леон

С того дня, когда София сожгла между нами все мосты, прошла ровно неделя, хотя у меня сложилось стойкое ощущение, что уже целая вечность.

Меня ломало без неё, как законченного наркомана, но в то же время я был безумно зол, что она даже не пожелала сказать мне всё в лицо, объяснить причину своего поступка, чтобы я не сидел ночами в гостиной, ломая над этим голову.

Стыдно признавать, что проблемы в личной жизни оказали свое пагубное действие и на бизнес в том числе.

Мозгами-то понимал, что окружающие люди в моих неудачах не виноваты, но негативные эмоции, которые меня переполняли, так и рвались наружу, превращая в настоящего Цербера.

Я зверствовал и лютовал, чихвостя своих сотрудников и в хвост и в гриву, что для меня вообще несвойственно.

Обычно этим занимался Коваль. Это он любитель поорать и своим остроумием блеснуть, я же всегда был сдержанным и максимально тактичным, чтобы людям было комфортно работать у меня, и не стремился показать свою власть и превосходство, а сейчас я совершенно не могу себя контролировать и держать в руках.

Еще и Дина пристала, как банный лист к заднице. Хочет, чтобы мы с Софией приехали к ним в субботу в гости на семейный ужин.

Сестра прониклась к ней особой симпатией и вроде бы у них это было взаимно, только Дина не в курсе всех наших проблем и думает, что мы вместе. Хотя по моему крайне недовольному голосу в трубке она должна смекнуть, что к чему. Поэтому общение с родной сестрой придется на какое-то время ограничить. Зная неугомонный характер Дины, она обязательно начнет лезть мне под кожу и выпытывать подробности. Не уверен, что готов к этой пытке.

Сегодня орал на одного из своих сотрудников так, что в кабинете стекла содрогались от моего голоса, и этот момент случайно застала Аня, которая принесла новые эскизы.

– Свободен, – рыкнул я, злобно сверкнув глазами. Дикое желание все уничтожать усиливалось с каждым днем, наверное, мне пора к психиатру. – Заходите, Анна, – бросил девушке, стоящей у порога с папками в руках.

Она прошла в кабинет и опустилась на стул для посетителей, глядя на меня с каким-то замешательством.

– Леон Тагирович, знаю, что это не моё дело… – начала она робко, – но все же поинтересуюсь. Что у вас случилось? Вы не подумайте, я не из любопытства спрашиваю, просто последнее время вы сам не свой. Может, я смогу чем-то помочь?

Никто мне, блять, не поможет кроме неё! Хочу сказать в ответ, но вовремя себя осекаю, вспомнив, что передо мной безобидная женщина, которая моей агрессии совершенно не заслуживает.

– Анна Владимировна, я сам не знаю, как себе помочь, – шумно втягиваю носом воздух и отворачиваюсь к окну, спрятав руки в карманах брюк. Чувствую себя сплошным оголенным нервом.

– Поделитесь со мной. Иногда взгляд со стороны гораздо полезнее собственного, – выдает девушка.

– Зачем вам чужие проблемы, Анна? У вас ведь своих полно, – звучит намного резче, чем планировал, поэтому добавляю: – не обижайтесь.

– Нет, что вы, я не обижаюсь, – улыбается она, слышу по интонации, – мне просто искренне хочется вам помочь. Вижу, что вас что-то сильно терзает.

Я оборачиваюсь к ней и вдруг понимаю, что не появись она здесь, ничего бы этого не было. Сам себя загнал в безвыходный тупик.

Ну почему она так похожа на Алёну? Не бывает ведь таких совпадений. Почему-то только сейчас задаюсь этим вопросом и хочу докопаться до истины.

– Аня, скажите, у вас случайно нет сестер?

– Сестер? – удивленно переспрашивает она. – Нет. У нас вообще из родственников нет никого. Мамины родители давно умерли, а отца убили, когда мне был всего год, поэтому я его даже не помню. Знаю только, что мама очень его любила, но он связался не с теми людьми. Сначала в тюрьму попал, а когда освободился, мама думала, что они начнут новую жизнь. Мной забеременела… Только горбатого могила исправит. Он снова вернулся к своим делам и жизнью поплатился, – неожиданно разоткровенничалась девушка. – Почему вы спросили? Какие-то конфликты в семье?

– Простите, что затронул тяжелую тему.

– Всё в порядке. Я спокойно к этому отношусь. Это маме тяжело вспоминать то время, а с болезнью она стала ещё чувствительнее. Плачет много и говорит, что это ей наказание за все грехи. Только жизнь её и так была несладкой, выживала, как могла со мной на руках. Ещё и эта болезнь…

– Я надеюсь, что вашей маме смогут помочь. Терять близких людей очень тяжело, – говорю с сожалением.

– Вы тоже кого-то потеряли?

Я молчу, не хочу говорить на эту тему, потому что тот отрезок времени был по-настоящему адским для меня. Но Аня со мной откровенна, поэтому отвечаю спустя время:

– Жену.

На мгновение меня охватывают сомнения. Стоит ли обрушивать на Анну эту информацию, что она полная её копия? Но в следующую секунду принимаю решение, что ей это сейчас ни к чему. У неё и так хватает забот.

– Сочувствую, – участливо говорит девушка, – но в данный момент вас ведь беспокоит что-то другое?

Другая. Усмехаюсь про себя.

– Давайте как-нибудь в другой раз это обсудим. Покажете эскизы? – перевожу тему.

Анна понимающе кивает и протягивает мне папку с работами. Это помогает мне отвлечься от назойливых мыслей, которые точно с ума сведут.

Не хочу даже думать, что между Софией и Ковалем действительно может что-то быть, но всё равно подсознательно допускаю такую возможность.

Женщины часто идут на поводу у своих эмоций, от того сначала делают, а потом думают. София была сильно обижена на меня, я себя нисколько не оправдываю, и тут рядом очень удачно оказался Коваль, весь такой добренький и готовый её утешить в любой момент. А я то уж не понаслышке знаю, как он умеет обрабатывать юных девушек. И как здесь не свихнешься?

Следующим утром паркую машину и направляюсь в офис, как обычно, раздраженный и не выспавшийся. Сухо здороваюсь с сотрудниками, встретившимися по пути в кабинет, и натыкаюсь взглядом на Анну, которая трясущимися руками пытается налить в одноразовый стаканчик воды из кулера.

– Анна Владимировна, – окликаю её, – у вас все в порядке?

Девушка оборачивается и отрицательно мотает головой. По припухшим и красным векам понимаю, что она точно проплакала всю ночь, и сейчас еле стоит на ногах.

У меня в голове сразу появляется нехорошая догадка – что-то случилось с матерью…

Я подхватываю ее под руку и завожу в кабинет. Помогаю ей сесть, вручив полный стакан с водой, и сам опускаюсь в своё кресло.

Она делает один маленький глоток и ставит стакан на стол. Пытается держаться и хочет что-то сказать, но тут же прячет лицо в ладонях.

– Ань, что случилось? – подаюсь вперед и внимательно смотрю на неё.

– Я… я не знаю, как о таком рассказать, – захлебывается слезами и всхлипывает. – Господи, я даже не имела представления, что в моей жизни такое может произойти.

– Может, успокоительного?

– Не нужно.

Несколько минут она собирается с духом и начинает рассказывать:

– Я приехала с работы домой и застала маму за просмотром старых фотоальбомов. Она перебирала снимки и плакала, всё прося у кого-то прощение. Сашка как раз осталась ночевать у одноклассницы. Я попыталась успокоить маму, забрала альбомы, думая, что это всё из-за болезни, но она сказала, что должна рассказать мне какую-то правду перед тем, как уйдет… Вы вчера спрашивали про сестер, помните? Я ведь ничего не знала. Оказывается, когда отца посадили, мама уже была беременна. Времена были тяжелые. Многие концы с концами еле сводили. Чтобы вытащить отца с тюрьмы она все деньги отдавала адвокату. Ей самой жить не на что, еще и ребёнок… В общем, она родила девочку и отдала ее в дом малютки, потому что понимала, что одна не потянет. А отцу сказала, что ребенок родился мёртвым…

Я прикрыл глаза, сглотнув плотный ком в горле. Ослабил галстук, потому что воздуха стало не хватать.

Паззл в голове наконец-то сложился. Аня продолжает что-то говорить, а я уже не слышу ничего. Понимаю, что должен ей всё рассказать. Лучше сейчас, пока она не стала тешить себя ложными надеждами отыскать сестру, но как?

Пытаюсь прийти в себя после полученной информации, обдумываю всё и говорю:

– Поехали.

– Куда? – она непонимающе смотрит на меня.

– Увидишь.

Дорогой в салоне царит давящая тишина. Мне на самом деле тяжело это дается. Но Анна имеет право знать правду, как и её мать.

По пути сворачиваю к цветочному магазину и покупаю охапку белых роз. Её любимых.

Когда мы свернули к кладбищу, Аня побледнела еще сильнее и вся сжалась, будто предчувствуя, что очередная правда окажется очень жестокой.

Пусть она лучше всё увидит своими глазами.

Паркую машину возле нужной аллеи, которую без труда найду даже с закрытыми глазами. Эту дорогу я знаю, как свои пять пальцев.

Забираю цветы и помогаю Анне выбраться из салона авто. Она ёжится, оглядываясь по сторонам, и смотрит на меня с немым вопросом в глазах.

– Пойдем, – киваю в сторону узкой дорожки, вымощенной плиткой.

Памятник из белого мрамора заметно возвышается среди других могил. Сверху на нем стоит фигура девушки-ангела, а на самой плите выгравирован Алёнкин улыбчивый портрет.

Я давно к ней не приезжал, хотя раньше ездил сюда каждый день, в любую погоду.

Наверное, просто боялся признаться, что в моей жизни появилась другая женщина, которую я безумно люблю и хочу остаток жизни провести с ней.

Еще каких-то пару месяцев назад и мечтать об этом не мог. Был уверен, что больше не способен на такие сильные чувства, а сейчас места себе не могу найти, потому что её нет рядом по моей же вине.

Когда подходим к могиле с кованой оградкой, Анна застывает в нескольких шагах от неё. Даю ей время собраться с мыслями. А сам вхожу первым и говорю:

– Здравствуй, Аленка. Я тебе кое-кого привез.

Прошлый букет цветов уже успел высохнуть и облететь, засыпав лепестками всё вокруг. Убираю его в сторону и ставлю в вазон свежие розы.

Анна несмело ступает внутрь, несколько секунд безмолвно смотрит на фотографию, а потом вслух читает надпись.

– Боже… – выдыхает она и закрывает рот рукой, когда понимает, что это её родная сестра.

По неестественно белым щекам катятся слёзы. Девушка пошатывается, прикрыв глаза, но я успеваю её перехватить и усадить на скамью, что стоит позади нас.

У нее шок. Она не думала, что за один день узнает о существовании сестры и о том, что её уже как два года нет в живых. Если бы мать призналась ей раньше… но что теперь поделать. Сделанного не воротишь. Ей хотя бы есть, куда прийти.

– Как это случилось? – тихо спрашивает Аня сквозь всхлипывания.

– У Алёны была опухоль мозга. Мы узнали об этом слишком поздно…

– Какой ужас… – она качает головой, не сводя глаз с фотографии. – Мы с ней так похожи. Просто поразительно.

– Мне жаль, что ты узнала об этом только сейчас.

Аня кивает и говорит надломлено:

– Можно мне побыть наедине?

– Да, конечно. Я подожду тебя в конце аллеи.

Когда Аня возвращается назад, обнимая себя за плечи, накрапывает дождь. Кладбище и так не самое приятное место, а осенью царящая здесь атмосфера кажется еще мрачнее.

Аня выглядит потерянной и жутко уставшей, поэтому рабочий день на сегодня для неё закончен. Ей нужно прийти в себя.

– Отвезти тебя домой?

– Пожалуйста, только не домой, – с мольбой смотрит на меня. – Я… я не смогу рассказать матери об этом. Я даже не знаю, как в глаза ей теперь смотреть. Как она с этим жила…

– Не осуждай её. Уверен, ей было нелегко на такое пойти.

– Представляю, как Алёна её ненавидела.

– Вряд ли Алёна вообще могла кого-то ненавидеть. Она была очень добрым и светлым человеком.

– Расскажешь мне о ней?

Я киваю и выруливаю с кладбища.