Текст книги "Чужие люди (СИ)"
Автор книги: Крис Ковалева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 28 страниц)
53.
После разговора с Леоном, в котором он четко обозначил, что вместе нам не быть по каким-то совершенно идиотским причинам, домой ехать не хотелось, да и вообще ничего не хотелось. Наступила полная апатия. Ко всему. Из меня будто душу вынули, и теперь я – просто пустой сосуд, который разлетится на осколки от малейшего дуновения ветра.
Конечно, мысленно я подготавливала себя к такому исходу, когда ехала к нему.
Адекватно оценивала ситуацию, понимая, что да, я накосячила. По-крупному.
Повела себя, как ревнивая идиотка с бурной, очень бурной фантазией. Из серии сама придумала – сама же и обиделась. Сбежала, даже не объяснившись, и потом поступала, как последняя сука по отношению к нему… Леон этого совершенно не заслуживал и мог бы меня вообще на порог не пускать после всего.
И я бы приняла его позицию, если бы он без лукавства сказал, что не любит меня больше и быть со мной не хочет, но он этого не сказал. Напротив, дал понять, что чувства никуда не делись, и ему, также как и мне, было больно от собственного решения. Он буквально заставил себя от меня отказаться. Но ради чего?
Не могу смириться с такой реальностью, как бы не пыталась.
Сначала ворвался в мою жизнь ураганом, когда я только-только сумела в руки себя взять и нашла отдушину в работе, а теперь сам же берёт и вышвыривает меня из своей, мнения моего не спросив.
Понимаю, что сама далеко не подарок, и тараканов в дурной голове с лихвой обитает, но я готова над собой работать. Правда готова! И сбегать, поджав хвост, больше не хочу, но он не дал нам шанса.
Чувствовала, что мне нужно выговориться кому-то срочно. Потому что мешанина из переживаний и эмоций, кипящих внутри меня, подобна бомбе, ещё немного и точно рванёт, и как её обезвредить, я не представляю.
Стою на перепутье – куда бы податься?
Филу сейчас не до меня. Он занимается рестораном, в то время, как я отлыниваю от своих прямых обязанностей, занятая душевными страданиями. Ничего не меняется. Чертова стабильность.
Дёргать его в очередной раз из-за этого, честно говоря, просто стыдно. Мужик с утра до ночи впахивает, между прочим для нашего общего блага, а София… как обычно.
Но в «Философии» от меня точно проку не будет. В таком виде разве что людей пугать. Поэтому поставила сама себе ультиматум – сегодня последний раз, когда я позволю эмоциям взять верх, а с завтрашнего дня собираю себя в кучу, каким угодно способом, и иду на работу, помогать дорогому другу воспитывать персонал и следить, чтобы всё было идеально. У нас глобальная цель – за год ресторан должен окупить себя полностью.
Не придумав ничего лучше, поехала в кофейню и до самого вечера прорыдала у Ксюши на плече, поделившись с ней всем сокровенным, что происходило со мной за последнее время.
Бедная Ксюха, не знаю, как она смогла вытерпеть несколько часов моего жалобного скулежа, но я её безумно люблю. О такой подруге можно только мечтать. Без преувеличения.
Слова сыпались из меня вместе со слезами как из рога изобилия. Завывала белугой на всю кофейню, наверняка напугав своими воплями и сотрудников, и наших гостей.
Жалкое зрелище, конечно, но в тот момент меня совсем не волновал собственный имидж.
Пусть думают, что хотят. Я устала быть сильной и бороться тоже устала.
Всё, чего мне действительно хочется – утонуть в уютных объятиях Леона, уткнуться носом в теплую шею и забыть обо всех проблемах на свете. Но об этом остается только мечтать...
– Он одумается, – с уверенностью заявила подруга, ласково гладя меня по волосам. – Точно тебе говорю. Сейчас помучится, поймет, как ему плохо без тебя, и примчится с извинениями, что был не прав.
– Не одумается, Ксюша. Он со мной попрощался, навсегда… – после этих слов опять зашлась в надрывном плаче, спрятав лицо в ладонях.
– Ну не верю я в это, Соф. Вспоминаю, как твой Леон разыскивал тебя, когда ты ушла. Знаешь, как он переживал, такое не сыграть! Уверена, ему тоже сейчас очень хреново. Просто мужчины переживают всё в себе. А вообще, вы два идиота, невероятно упрямых, – досадливо вздохнула подруга.
Мне нечего было на это возразить. Ксюша права – мы идиоты, раз так глупо всё потеряли.
Многие люди доживают до глубокой старости в одиночестве, так и не познав настоящей любви, а нас будто сами небеса друг к другу подталкивали.
Почему мы встретились в «Нирване» в тот вечер, а потом в офисе «Континента»? Не бывает таких совпадений. Просто не бывает.
После закрытия Ксюша собиралась домой и уговаривала поехать с ней, но я захотела немного проветриться, да и просто побыть наедине с собой.
Голова после тонны пролитых слез ощущалась чугунной. Никакие таблетки уже не спасут. Только свежий воздух.
Бездумно слонялась по проспекту привидением, с зареванным лицом и красными глазами, как у вампира, хорошо, что уже темнело и мой внешний вид не приковывал к себе слишком много внимания.
А потом как-то незаметно для себя свернула к набережной.
Пусть сейчас зима и шумной реки не видно под толстым слоем льда и снега, деревья стоят голые, но набережная по-прежнему остаётся моим любимым местом в этом городе. Местом силы и умиротворения.
Здесь даже как-то по-особенному дышалось и легче думалось, может от того, что вода была моей стихией по гороскопу.
Прошлась вдоль парапета, постояла немного и решила спуститься к реке, бог его знает зачем. Некоторые свои поступки вообще порой невозможно объяснить, они не поддаются логике и здравому смыслу. Но я была уверена, что мне в данный момент это очень нужно. Просто жизненно необходимо.
Воспоминания не заставляют себя долго ждать и услужливо уносят меня в тот самый летний вечер.
Какой же я была дурой, всерьез думая, что после измены Матвея жизнь на этом резко закончится. Тоже мне, вселенская трагедия. И ведь жила как-то всё это время. Даже сумела простить его, отпустив прошлые обиды.
На душе, конечно, было паршиво и мерзко от горького вкуса предательства, но то, что я переживаю сейчас… оно гораздо глобальнее.
Об этой боли не хочется кричать на каждом углу. Она просто засела где-то глубоко-глубоко в душе, в укромном уголке под самым сердцем, и её уже никак оттуда не достать, не выковырять. Она останется со мной навсегда...
Станет моим самым счастливым и одновременно самым горьким воспоминанием.
Полноценного спуска к реке на нашей старой набережной не было и в помине. Бетонный, местами полуразвалившийся парапет, а за ним крутой склон, обложенный такими же бетонными плитами.
Набережную давно пора облагородить, но почему-то местная администрация об этом не слишком заботится.
И будь у меня хоть капля разума, я бы сто раз подумала, прежде чем лезть туда, но, видимо, у меня он напрочь отсутствовал, как и инстинкт самосохранения.
Только сделала шаг, тут же поскользнулась, не смогла удержать равновесие, и как пушинка полетела прямиком вниз, закричав во всё горло.
Только ори не ори, это уже ничего не изменит. Полет, как ни крути, закончится приземлением! Остается собраться с духом и принять сей факт как неизбежное.
Крепко зажмурилась, чтобы не видеть, куда в итоге приземлится мое несчастное тело, шепча вслух обрывки молитв.
Летела недолго, но с жизнью, которая внезапно показалась невероятно ценной и как никогда прекрасной, успела попрощаться на полном серьёзе.
Как же не хочется умирать-то!
Не знаю, или там сверху услышали мои мольбы или удача наконец повернулась ко мне нужным местом, приземление прошло не самым худшим образом…
Слегка ударилась затылком, но черепушка, к счастью, не раскололась на две половинки благодаря теплой шапке, шарфу и капюшону, который я догадалась натянуть.
Только глаза почему-то не открывались, хотя я была в сознании. Такими тяжелыми веки казались. Просто неподъемными.
С немым ужасом прислушалась к собственным ощущениям в теле, опасаясь, что могла повредить конечности и в состоянии шока не заметить этого, но руки и ноги были целы и вроде бы шевелились.
Больше всего пострадала пятая точка, наверняка отбила её… Горела адски.
Выдохнула облегченно, всё-таки немного везения мне даровали, раз я свалилась и даже шею умудрилась не свернуть.
Глупее смерти просто не придумать, и ведь никому бы в голову не пришло, что это вышло совершенно случайно, и вовсе я не собиралась дух испускать на замерзшей реке.
Стало так жутко от этих мыслей, и мурашки противные поползли по коже… Теперь я свой день рождения два раза в год буду праздновать.
Лежала в сугробе, раскинувшись звездой, и, кажется, всю свою недолгую жизнь переосмыслила.
Зря я так быстро сдалась и позволила Леону решить за нас двоих. Хоть он и упрямый, но я то уж куда упрямее. По упёртости ослицу обгоню бесспорно.
Нужно было стоять на своем до последнего, только позднее у тебя зажигание, София. И чтобы это осознать, пришлось свалиться с чертовой набережной.
Пока размышляла, услышала родной голос совсем рядом и ладони теплые на своем лице ощутила.
Видно, своей пустой головой всё же хорошенько приложилась, не может ведь этого наяву происходить. Это или сон или галлюцинации.
– Живая? – вопрос застал меня врасплох.
Я захихикала, наверное, от нервов, и ответила заторможено:
– Теперь не уверена…
– Какого черта ты вообще туда полезла? Совсем безумная? – рассерженный голос Леона так четко звучал в голове. Ну хоть какой-то плюс от падения. Я буду слышать его всегда?
– Ты всё равно ненастоящий, так что не ворчи, – отмахнулась с дебильной улыбкой.
И это первый шаг на пути в психушку, потому что раньше я не разговаривала сама с собой вслух.
– Соня, твою мать, открой глаза! – кто-то меня крепко встряхнул, что я сразу глаза распахнула широко-широко. И увидела над собой перепуганное лицо Леона. – Головой сильно ударилась?
– Кажется, да, – руку к нему протянула, потрогала темную бороду, которая даже сквозь перчатку немного колола пальцы. – Надо же, как настоящий...
– Тогда ясно. В больницу поехали, – на полном серьёзе заявил и брови нахмурил. Суровый такой. Обеспокоенный взгляд темных глаз суетливо блуждал по моему лицу, и так хорошо на сердце стало сразу, что он тут, рядом. – Неужели думаешь, стою я того?
– Это правда ты? – всё еще не верила в собственную адекватность, тряхнула головой и приподнялась на локтях, чтобы к Леону поближе быть. Запах его духов вперемешку с морозной свежестью ударил в нос, и я убедилась, что он мне не чудится.
– А ты уже успела забыть, как я выгляжу, или кого-то другого ждала? – опасно глазами сверкнул.
– Никого я не ждала. И падать не планировала, если что. Ты как тут оказался вообще? – прищурилась я. Будто бы это сейчас важно было. Совсем нет.
– Тебя искал.
– Зачем?
– Затем, – глянул на меня как-то недобро и полез в карман брюк, задрав полы пальто. Потом стянул с моей правой руки одну перчатку с задумчивым видом и надел мне на палец кольцо. То самое, которое я оставила на его столе, прежде, чем уйти.
– И что это значит? – не унималась я, продолжая ему нервы щекотать. Не знаю, какая муха меня укусила, судя по всему очень болтливая.
– Я даже не буду спрашивать, пойдешь ли ты за меня замуж и всё в этом духе. Потому что у тебя нет других вариантов. И времени на «подумать» тоже. Ты подписала себе приговор. Пожизненный. Ещё хоть раз оно исчезнет с твоего пальца, посажу на клей «Момент», – на полном серьезе заявил.
– А как же твои слова о том, что мы друг друга с ума сведем? Готовы вы, Леон Тагирович, к такой жизни? М? – пора бы уже мне закрыть рот и броситься к нему в объятия, но черт… мне так нравилась его реакция, прямо кайфовала от этих собственнических замашек.
– Никто не говорил, что будет просто. Придётся смириться, – хмыкнул Леон и улыбнулся тепло и беззаботно, а я поймала себя на мысли, что никогда прежде его таким не видела. Он всегда серьезный, собранный, рассудительный, в отличии от меня, чересчур эмоциональной.
– Ах, вот, значит, как, смириться? – я метнула в него убийственный взгляд и попыталась подняться на ноги. Мне это почти удалось, но Леон ловко перехватил мою руку и резко дернул на себя, лишив меня равновесия.
Мы повалились обратно в снег, только теперь я лежала на большом и горячем мужчине, из объятий которого уже не хотелось выбираться.
– Даже не думай. Ты – моя на всю оставшуюся жизнь. И на следующие тоже.
– Я…
Хотела что-то ляпнуть колкое в ответ, чтобы не расслаблялся сильно, но не успела. Тяжелая ладонь легла на затылок, заставляя меня подчиниться, и в следующее мгновение мои холодные обветренные губы накрыл требовательный поцелуй. Его щетина больно царапает кожу на лице, которая от холода стала чувствительнее, но я не отстраняюсь, наоборот, льну еще ближе, впечатываюсь в напряженное тело.
Боже, как же я скучала по нему, только сейчас это осознаю в полной мере.
Леон беспощадно терзает мой рот, не позволяя прервать поцелуй и отдышаться, а руки спускаются мне на попу, которая всё еще горит после приземления, и мнут ее с жадностью.
Сдавленно охаю, распаляясь еще сильнее от этой приятной боли.
Не думала, что при минусовый температуре на улице может быть так жарко!
И мы бы ещё долго не отрывались друг от друга, лежа посреди замерзшей реки, если бы кто-то из прохожих сверху не крикнул:
– Эй, ребят, у вас всё нормально?
– Лучше всех! – крикнул в ответ Леон, а я засмеялась, совершенно позабыв, где мы находимся, и о том, что там сверху вообще-то ходят люди. – Надо выбираться отсюда, пока ты не заработала воспаление легких.
Забраться обратно наверх оказалось тем ещё испытанием. Ноги постоянно соскальзывали, и если бы не Леон, поддерживающий меня сзади, я бы уже раз двадцать проехала на своей настрадавшейся заднице с этого склона.
Благодаря его помощи, кое-как вскарабкалась, а вот ему пришлось изрядно попотеть, даже ухватиться толком было не за что, и пару раз Леон таки прокатился с горки.
Я, честно, сдерживалась как могла, чтобы не засмеяться, но со стороны такой брутальный мужчина в дорогом костюме и пальто, пытающийся покорить снежную вершину, смотрелся ну очень комично.
– Мой герой! – восторженно сказала я, давясь смехом, когда он наконец поднялся, и помогла отряхнуться от налипшего снега.
– Ты ведь знаешь, что я с тобой сделаю, когда мы доберёмся до отеля? – угрожающе шепнул мне на ухо.
– До отеля? – не поняла я.
– Квартиру я продал, а с новым жильём еще не успел решить вопрос. Так что завтра едем выбирать дом.
– Серьёзно, целый дом?
– Я не шутил на счёт собаки, озера и рыбалки, – хмыкнул Леон и на меня покосился, ожидая реакции. Неужели до сих пор надеется, что я передумаю. Не дождется!
– Дом так дом! – согласилась я радостно. – А можно, я тогда заведу кота? Большого такого, пушистого и белоснежного, как облако. У тебя же нет на них аллергии?
– Можешь даже двоих. Я не против, – рассмеялся Леон.
Только очутившись в теплом салоне автомобиля, я ощутила, как на самом деле замёрзла. Одежда была мокрой от снега и безумно холодной, а у меня с собой нет сменной одежды.
– Заедем за моими вещами?
– К Ковалю? – без энтузиазма поинтересовался Леон.
– Я только самое необходимое возьму, это займет буквально две минуты. Пять максимум. Ты можешь подождать меня в машине, – предложила я, понимая, что процесс примирения враждующих сторон будет нелегким…
Леон многозначительно посмотрел на меня, и я поняла, что ждать в машине он точно не будет.
Ладно...
Дверь в квартиру Фила открыла своим ключом, не успела переступить порог, как увидела его гневную физиономию.
– Ну наконец-то! У тебя совесть есть, Софи? Я уже все больницы обзвонил, разыскивая тебя!
– Морги тоже? – хохотнула я, оглянувшись на Леона.
– Морги еще не успел.
– И на том спасибо.
– Могла хотя бы написать, что с тобой всё в порядке! Эгоистка!
– Не могла, у меня телефон сел.
– А у тебя что, тоже сел? – он вопросительно уставился на Леона.
– Не истери, Коваль. Я сам её искал.
– И где нашёл?
– Мальчики, вы пока тут общаетесь, я пойду вещи соберу! – сказала и технично слиняла в комнату.
Дверь специально не стала плотно закрывать, чтобы слышать о чем они там говорят и не убивают ли друг друга. Нужно быть на чеку.
– И где эта коза была? – спросил Фил, понизив голос.
– На реке.
– На какой, блять, реке? Что она там делала?
– Лучше не спрашивай, – недовольно сказал Леон, который был не в восторге от моих недавних приключений.
– О, боги… эта женщина кого угодно с ума сведет. У меня уже седые волосы полезли на голове! Где я так нагрешил в этой жизни? – страдальчески протянул Фил. – Ты мне должен, как земля колхозу, Алиев.
– Сочтемся, – коротко ответил Леон, а я порадовалась, что они себя адекватно ведут, находясь наедине в замкнутом пространстве. Значит, не все потеряно, и примирить их вполне реально.
Быстренько набросала вещей в спортивную сумку, которые мне понадобятся в ближайшие дни, и вернулась в прихожую.
– Птичка покидает родительское гнездо? – иронично изрек Коваль.
– Типа того. Не скучай тут без меня сильно, – я благодарно обняла Фила и шмыгнула носом, растрогавшись от чего-то, будто мы на другой континент уезжаем и больше не увидимся.
– Не забывай старика, – театрально вздохнул Фил и стер невидимую слезу с лица. Я уже так привыкла к его выходкам за это время, поэтому не обращала на них внимания. – Два дня вам на плотские утехи, потом жду тебя в ресторане. Там дел невпроворот.
Мы попрощались с Филом, я вышла из квартиры первой, пока Леон забирал мою сумку, и услышала тихий шепот за спиной:
– Забирай её и больше никогда не возвращай! Это теперь твоя головная боль.
Ошарашенно обернулась и увидела, что Фил, убежденный атеист по жизни, стоит и крестится три раза!
Леон засмеялся в голос, хлопнув его по плечу, а я заорала возмущенно:
– Коваль, гад!!!
Хотела вернуться, чтобы треснуть ему между глаз, как он сам меня учил на наших тренировках по самообороне, но он быстренько захлопнул дверь прямо у меня перед носом.
– Лицемер проклятый! – обругала дверь напоследок.
54.
Едва мы добрались до номера отеля, в котором временно проживал Леон, все ранее озвученные им угрозы тут же стали воплощаться в жизнь.
Я успела только испуганно хлопнуть ресницами, заметив, как опасно полыхнул его взгляд, и в это же мгновение оказалась прижатой к стене его напряжённым телом.
Одежда без разбора полетела на пол, образуя длинную дорожку до ванной комнаты, потому что изначально я планировала принять горячую ванну после своих недавних приключений, только Леон решил зря времени не терять и совместить приятное с полезным.
Вместо горячей ванны мы оказались в просторной душевой кабине, в которой вскоре стало адски жарко, но и этого ему показалось мало. После душа мы переместились на огромную кровать и продолжили уже на ней, правда каким-то чудным образом в итоге очутились внизу на мягком ковре, страшно довольные и обессиленные в объятиях друг друга.
Уснула я моментально, едва голова коснулась подушки, тесно прижалась к Леону всем телом, и проспала до самого утра.
Странная штука, подумала я, открыв глаза. На часах нет и девяти. Без будильника проснуться в такую рань для меня – целый подвиг, но сегодня впервые почувствовала себя невероятно бодрой и полной сил.
На столике рядом с кроватью уже ждал аппетитный завтрак на двоих.
Я покрутила головой в поисках своей одежды, потом вспомнила, что свою сумку вчера разобрать так и не успела, поэтому придётся заняться этим сейчас.
Пока копалась в ворохе одежды, выискивая сменное нижнее белье, Леон вышел с ванной, а я невольно зависла, напрочь забыв о том, что хотела сделать.
На его широкой рельефной груди в солнечном свете поблескивали капельки воды, которые захотелось собрать языком. Я скользнула взглядом ниже и закусила нижнюю губу. Боже, одного взгляда на этого мужчину достаточно, чтобы испытать эстетический оргазм. А от мысли, что это всё теперь моё, я готова блаженно замурлыкать!
Кроме белоснежного полотенца, повязанного на бедрах, на нем ничего не было. Мой невинный жест вырвался непроизвольно, но от Леона всё же не утаился, хотя, я и не стремилась прятаться.
Он решительно двинулся на меня, нахально рассматривая мое обнаженное тело, а я так и замерла, сидя посреди комнаты, не в силах противостоять его сумасшедшей энергии.
Когда Леон оказался совсем рядом и властным тоном сказал «иди ко мне», протянув мне руку, я хитро прищурилась, глядя в его темные глаза, сейчас в них не было и намека на зелень, и медленно опустила взгляд.
Полотенце было влажным и совсем не скрывало его возбуждение. Впрочем, его при всем желании было не скрыть…
Я по-кошачьи облизнула губы и отрицательно качнула головой, упрямо проигнорировав его протянутую ладонь. Устроилась поудобнее на ковре и бесстыдно дернула за низ полотенца.
Оно плавно скатилось по бедрам, открывая моему взору идеальный мужской орган со вздувшимися венками.
Леон стоял, не двигаясь, пока я зачарованно рассматривала его, будто видела первый раз в жизни.
Дыхание тут же замедлилось и стало глубже, низ живота сладко заныл от дикого желания, а кожа покрылась мелкими мурашками. Что он со мной делает?
Я посмотрела Леону в глаза, покорно сидя перед ним на коленях, провела прохладной ладонью по всей длине члена и неспешно вобрала его в рот, облизав крупную головку с причмокиванием.
Он сдавленно зарычал, чуть запрокинул голову назад, а потом рвано выдохнул сквозь зубы, одной рукой собрав мои волосы на затылке.
Мои плавные и неторопливые движения постепенно наращивали темп, и я ощутила, как пальцы Леона сжали мои волосы у самых корней. Он потянул их назад, заставив выпустить каменный член изо рта, и провел подушечкой большого пальца по моим губам, при этом не спуская черных глаз с моего лица.
– Нет, так не пойдёт, – осипшим голосом вдруг сказал он, а я подумала, что ему не понравилось, и мое поведение было слишком развратным. Я и сама не понимаю, что на меня нашло… – Хочу, чтобы ты тоже получала наслаждение, – добавил он.
Леон рывком поднял меня с колен и подхватил под бедра, отрывая от земли. Едва я успела опомниться, как оказалась насаженной на член, и громко вскрикнула, привыкая к его размерам.
– Моя сладкая девочка… я тебя растерзаю сейчас, – горячие губы шептали мне на ухо, а я не могла вымолвить и слова в ответ, впиваясь ногтями в его широкую спину. Зато крики так и рвались из груди наружу каждый раз, когда Леон подкидывал меня вверх и резко возвращал назад, врываясь в мое тело мощным толчком.
Почувствовав, что меня вот-вот накроет волной яркого оргазма, нашла его губы и впилась в них жадным поцелуем, чтобы хоть немного заглушить себя, но это мало помогло…
После завтрака я быстро привела себя в порядок, Леон всё это время не сводил с меня глаз, сидя в кресле со своим ноутбуком.
– Что? – не выдержала я пристального взгляда, натягивая колготки. Он следил за каждым моим движением, как сытый кот за мышкой. – Если у меня что-то не то с лицом, так и скажи.
– Просто любуюсь. Ты так долго от меня бегала, что теперь мне с трудом верится в происходящее. Боюсь, что проснусь завтра, а тебя нет рядом, и все это лишь сон, – без намека на иронию сказал Леон.
Я закусила губу, потому что вчера, засыпая на его груди думала о том же. Мы причинили друг другу так много боли, что эти раны на сердце еще долго будут заживать.
Я встала с кровати, подошла к Леону, отставила ноутбук на столик рядом и устроилась у него на коленях, словно маленькая девочка. Он обнял меня за талию одной рукой и внимательно заглянул в мое лицо.
– Я очень сожалею, что заставила нас через это пройти… – опустила взгляд, потому чувствовала за собой вину. – И безумно боюсь тебя потерять. А ещё, я жутко ревную тебя, даже и не представляла раньше, что такая собственница… – мои щеки вспыхнули от подобных признаний, но мне хотелось, чтобы он знал.
Леон нежно заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо и тепло улыбнулся.
– Мне нравится, когда ты откровенна со мной и говоришь то, что думаешь, не скрывая своих чувств. Я приложу все усилия, чтобы подобные мысли больше тебя не посещали. Ты самое ценное, что есть в моей жизни, и так будет всегда.
Потом мы отправились на встречу с риелтором, ей оказалась стройная блондинка лет тридцати, которая, судя по облегающей юбке и нескромному декольте, что называется, находилась «в активном поиске».
Сначала я была настроена вполне миролюбиво, настроение достигало отметки «счастлива безмерно», но во время презентации третьего дома уже всерьез подумывала схватиться за какую-нибудь тяжелую статуэтку, из тех, что стояли на полочке, и от души шваркнуть этой сучке по затылку!
Пока я увлеченно разглядывала вид из панорамного окна практически во всю стену, он был действительно потрясающим – на еловый лес, эта длинноногая лань, наверное, решила, что я не стена и готова подвинуться, уступив ей своего мужчину, и изо всех сил принялась строить Леону глазки.
Чрезмерная популярность Леона среди особей женского пола, конечно, была мне понятна: он красив, успешен, воспитан и легко может позволить себе сделать такую покупку, как этот дом. Но мириться с данным фактом я не собиралась.
Я обернулась, всего на секунду, чтобы поделиться с ним своими впечатлениями, и стала свидетельницей немой сцены: риелторша, аккурат перед носом моего мужчины нагнулась в своей ультра-узкой юбке, которая неприлично облегала её пятую точку, сделав вид, что поднимает ручку с пола, и очень медленно поднялась, томно хлопнув ресницами.
Леон даже не взглянул в её сторону, что-то печатал на своем телефоне и повернулся ко мне с вопросом:
– Ну, что скажешь? Как тебе дом?
Я бросила в сторону блондинки неприязненный взгляд и намеренно протяжно изрекла:
– Мне не нравится. Самый ужасный вариант из всех. Интерьер какой-то скучный, планировка идиотская и эти ели за окном навевают тоску. Не понимаю, кто его может купить...
Леон прищурил один глаз и посмотрел на меня вроде бы с сомнением.
– Хорошо, посмотрим ещё, – легко согласился он.
Риелторша недовольно поджала губы и тут же принялась лебезить перед ним, совершенно игнорируя мое присутствие.
– Леон Тагирович, давайте я подыщу другие варианты, и мы снова встретимся с вами через несколько дней?
– Мы с женой вечером всё обсудим, подумаем ещё раз, чего бы нам хотелось, и дадим вам знать, идет? – при слове «жена» лицо блондинки исказилось, а я засияла ярче новогодней ёлки и с довольной улыбкой прошествовала к Леону.
Он обнял меня и поцеловал в макушку, прежде чем мы покинули дом.
Оставив эту стерву с носом, я заметно повеселела, и уже в машине Леон сказал с усмешкой:
– Кажется, поиски нашего жилища затянутся.
– Мне нравится этот дом. Он просторный, и в то же время очень уютный. Недалеко от города. Рядом озеро, как ты и хотел. Чистый воздух, пропитанный хвоей. И нет соседей поблизости. Мне кажется, идеальное место.
Он положил левую руку на руль и развернулся ко мне корпусом, видимо, ожидая объяснений.
– Пять минут назад ты была другого мнения…
– Конечно, другого! Эта дамочка пожирала тебя взглядом и готова была отдаться прямо там! Крутила своей тощей задницей у тебя перед носом. И мое наличие её нисколько не смущало, – эмоционально выдала я.
– Да? Я и не заметил, – рассмеялся Леон и притянул меня к себе, целуя в губы. – Моя маленькая тигрица. Я тебе говорил, что ты безумно сексуальная, когда злишься?
– Чего ты радуешься? – хмыкнула я, млея в горячих объятиях, – эту стерву я больше видеть не хочу. И чтобы ты с ней виделся тоже.
– Я тебя услышал. Что на счёт дома? Ещё посмотрим варианты или остановимся на этом?
– А тебе самому-то он нравится? Ты как-то не особо был разговорчив, только на мое мнение полагался. Но мы ведь будем вместе там жить. Хотелось бы услышать твое мнение.
– Хочешь честно? – я кивнула. – Я готов жить, где угодно, лишь бы ты была рядом со мной. Если ты счастлива, значит, я тоже.
