Текст книги "Чужие люди (СИ)"

Автор книги: Крис Ковалева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 28 страниц)

32.

Поднимаю взгляд снова на фото, с которого на меня смотрит молодая светловолосая женщина с запоминающейся внешностью, особенно её небесно-голубые глаза врезаются в сознание. Пытаюсь понять, почему меня не покидает ощущение, что я её знаю? Стою, гипнотизируя снимки, и пытаюсь вытащить из памяти, где же могла ее видеть.

И когда до меня наконец доходит, почему мне кажется знакомым ее лицо, захожусь в истерике, прикрывая рот ладонью.

Та женщина-дизайнер, которую Фил так старательно пытался спровадить, просто копия Алёны. Но… как такое вообще возможно?

Вспоминаю реакцию Леона на её появление и меня начинает мелко потряхивать. Я сгибаюсь пополам, стиснув зубы и пытаясь побороть головокружение.

Кричу, как раненная птица, понимая, что не смогу с этим смириться. Прошлое невидимой нитью будет тянуть Леона назад, а я свихнусь, постоянно думая об этом. Я ведь даже не знаю, что он ко мне испытывает? И испытывает ли?

Привязанность, симпатию, жалость? Что угодно, но только не любовь. У него в сердце всегда будетона.И этого не изменить. Такая безумная любовь бывает только раз в жизни.

Вылетаю из чужой спальни, даже не захлопнув за собой дверь, достаю сумку и начинаю сумбурно скидывать туда вещи, давясь собственными слезами.

Бегу из этой квартиры, как из самой страшной тюрьмы на свете. Но вот в чём парадокс, мне было здесь безумно хорошо, а сейчас просто до одури больно, так больно, что хочется вырвать все эти воспоминания и сжечь к чёртовой матери.

Сажусь в свою машину, но руки трясутся так, что даже не могу вставить ключ зажигания. Перед глазами всё плывёт, но единственное, чего я сейчас желаю – это убраться отсюда подальше.

В голове без конца крутятся все эти фразы: «он ее никогда не полюбит», «после Алёны он вряд ли когда-нибудь женится», и они сводят меня с ума. И вся соль в том, что они были правы. Даже Решетников, будь он не ладен, оказался прав.

Сжимаю руль руками и завываю от кровавых ран на сердце, которые долго будут заживать. Неужели всё это было фальшивым? Его слова, поступки, обещания – всё пустое?

На полпути разворачиваю машину и еду к нему в офис. Не с целью закатить скандал. Мне просто нужно знать, зачем он дал мне ложную надежду на нормальные отношения, заранее зная, что они обречены. Я ведь ему доверилась, открылась, наивно думала, что у нас действительно всё хорошо. По крайней мере, была готова бороться с трудностями, как сказала Дина, вместе. И что в итоге?

С горем пополам паркую машину возле офиса. Глаза дико болят от слез, и перед ними словно пелена всё застилает.

Набираюсь смелости и выбираюсь из салона, вдыхая холодные струи осеннего воздуха. Ёжусь, запахивая плотнее пальто, и оглядываюсь по сторонам. Не вижу его машины.

Среди большого количества автомобилей замечаю знакомую фигуру и направляюсь туда.

Коваль с кем-то раздраженно разговаривает по телефону, но заметив меня, убирает его от уха и говорит:

– Я перезвоню.

Хмурится, рассматривая моё опухшее лицо. Я с вызовом смотрю ему в глаза и кричу надломлено:

– Какого хрена, Фил!? Какого хрена ты мне ничего не рассказал!?

От злости и обиды ударяю его кулаком в плечо, но он даже не сдвигается с места. Лишь устало прикрывает глаза на несколько секунд, шумно выдыхает и притягивает меня к себе.

– Отпусти! – пытаюсь вырваться из его объятий, но он не отпускает. – Пусти меня!

Продолжаю бить его в грудь, пока силы окончательно меня не покидают, и я безвольно повисаю в его руках, лишь тихонько всхлипывая.

– Поэтому и не рассказал, – глухо отзывается он. – Блядь, так и знал, что этим всё закончится.

– Где он? – стуча зубами спрашиваю.

– Уехал в цех.

– Может оно и к лучшему… – от былого желания поговорить с Леоном не остается и следа. Я истощена морально, не уверена, что выдержала бы этот разговор. – Я... поеду.

– Куда в таком состоянии? – качает Фил головой, – как ты сюда вообще добралась сама?

– Не знаю.

Коваль открывает дверцу своей машины и говорит с нажимом:

– Садись.

– Фил, зачем тебе чужие проблемы? – не понимаю я.

Он злится, смотрит на меня исподлобья. Не привык к таким прямым вопросам.

– Потому что у моего друга нет мозгов. И кроме меня никто ему не поможет ими обзавестись! Залезай, Софи, иначе силой затолкаю.

– Да, я понимаю, он твой друг, но со мной возиться ты не обязан. Думаю, что Леон не будет горевать по этому поводу. Ваша новая дизайнерша… – не успеваю договорить.

Фил прищуривается и осаживает меня.

– Даже не начинай, поняла? Я её и так готов придушить голыми руками. Сука, всё на свете проклял, что благодаря мне она здесь появилась… – зло бросает он.

– Ты должен его поддержать… Меня он всё равно никогда не полюбил бы, Фил, – говорю обреченно.

– Хрен там! Не собираюсь я его поддерживать. И что за глупости? Ты ему далеко не безразлична, уж поверь. И хватит мне зубы заговаривать, вся продрогла, не хватало еще заболеть. Быстро в машину! – рявкает он.

– Я не могу, – мотаю головой. – Спасибо тебе большое за всё, Фил, – поджимаю губу, понимая, что сейчас опять зареву. – Ты очень хороший друг. Леону с тобой повезло. Не оставляй его.

Фил корчит недовольную физиономию, воровато смотрит по сторонам и силой заталкивает меня в салон своей машины.

– Фил! Не смей!

– Цыц, женщина. Я тебе не Леон, и доблестный рыцарь из меня так себе. Не хочешь по-хорошему, значит, будет так. – Он с невозмутимым видом захлопывает заднюю дверцу, блокирует машину и садится за руль, расстегивая своё пальто.

– Коваль, это не смешно, и называется похищением. Выпусти меня! – дергаю за ручку.

– Давно мечтал побывать в роли злодея, – хмыкает он, выруливая с паркинга.

Я прикрываю глаза и откидываюсь на спинку, поняв, что бесполезно спорить с ним. Характер Фила – это минное поле. Понятно, почему он не может найти себе спутницу не на одну ночь.

– Скажи хотя бы, куда мы едем? – дуюсь, как мышь на крупу, сложив руки на груди.

– Ко мне. Скрасишь мои серые будни своим присутствием. Ты готовить умеешь? – предусмотрительно интересуется.

– Умею, – бурчу я, совсем сбитая с толку бешеным напором этого мужчины.

В дороге еще успеваю несколько раз беззвучно пореветь, глядя на серую панораму за окном. Фил мне не мешает страдать, и хотя бы за это ему спасибо. Хорошее в моей жизни слишком быстро заканчивается. Стоит только в него поверить…

Квартира Фила оказывается на противоположном конце города в высотной новостройке. Он везде пропускает меня вперед, будто боится, что я удеру, но бежать мне по сути некуда. Домой я точно не пошла бы. Не доставила бы Решетникову такой повод для радости.

Холостяцкая берлога с современным ремонтом и кучей всевозможной техники выглядит очень стильно. Везде идеальный порядок, но вряд ли Коваль вообще когда-то держал в руках пылесос. Мне это сложно даже вообразить. Для этого есть клининговые компании, услугами которых он охотно пользуется.

– Проходи. Чувствуй себя как дома, – гостеприимно говорит Фил.

– У меня нет дома, – тяжело вздыхаю я, осматриваясь.

– Прости, забыл, – морщится он.

– Ничего.

– Вещи я твои привезу, ключик от вашей кареты дадите? Её тоже не стоит бросать возле офиса. Пригоню сюда.

Я бросаю Филу ключ и не понимаю, что будет дальше? Какие ещё испытания приготовила для меня судьба?

– Не говори Леону, что я у тебя, – прошу тихо.

– И не собирался, – смотрю на него, прикидывая врет или нет? – Да честно тебе говорю. Ему рано утром в Питер лететь. Пусть проветрит голову, поработает в конце концов. Ему полезно. Иначе будет мне пороги оббивать день и ночь, чтобы с тобой поговорить.

Я киваю. Да, так будет лучше.

– Если тебе не трудно, закажи чего-нибудь на ужин. У меня в холодильнике мышь ласты склеила. Я заберу твою тачку и вернусь. Не грусти, Софи.

– Хорошо.

Дверь громко хлопает, а я обессиленно падаю на диван и опять реву белугой. Если Леон узнает, что я у Коваля, как он отреагирует?

Наверняка, когда вернется домой, поймёт, что я ушла, и выдохнет с облегчением.

33. Леон

Вчерашний день закончился совсем не так, как мне бы того хотелось. Вместо жаркой ночи в объятиях друг друга, мы просто легли спать, отвернувшись к стенке, как совершенно чужие люди.

И в этом полностью моя вина. Моя, но страдает из-за этого София.

Знаю, что она обижалась на мою резкость, которую я позволил себе, увидев, как она смеётся, танцуя с Филом. А я психовал и боялся, что после нашего конфликта, который длился вот уже неделю, но пока ещё не принимал масштабных оборотов, Коваль пойдёт на принцип и взболтнет ей лишнего.

А ещё я страшно ревновал её. Потому что понимал, что со мной чертовски сложно, и когда-нибудь София захочет этой легкости и беззаботности в отношениях, которых я ей дать, наверное, никогда не смогу.

Я не мог сомкнуть глаз полночи, пялясь в потолок и размышляя, как мне всё исправить. Чувствую, что она от меня отдаляется, хотя должно быть совсем наоборот. Мы ведь живём вместе, и я в глубине души даже рад тому, что так всё сложилось. Если бы Решетников тогда не выступил, решился бы я на такой шаг?

Послезавтра я должен лететь в Питер и у меня есть только один день, чтобы реабилитироваться перед моей девочкой за все свои косяки.

Понимаю головой, что так дальше продолжаться не может. Мне давно пора начать новую жизнь, выбраться из этого топкого болота, в котором все сильнее вязну вот уже второй год. Только найти бы в себе силы… ведь это не так просто, когда тебя уже затянуло в него по самое горло.

Война с Филом на работе достигла своего апогея как раз после дня рождения Теоны.

Я решил, что ограничив по максимуму контакты с нашей новой сотрудницей, копией моей жены, мне будет проще, потому что стоило только ей появиться где-то поблизости, меня начинало клинить. Но не учел одного, что приставить к ней Коваля было моей большой ошибкой.

Я будто бы снова и снова переносился в тот день, когда Алёны не стало. И честно говоря, я порядком устал от этого. Эти флешбеки прошлого не давали мне нормально жить, и только находясь с Софией меня действительно отпускало.

Мне хочется вздохнуть свободно, но пока в моем офисе работает живое напоминание о моем прошлом, мне остается только мечтать об этом. Или же обрубить все связи с этим прошлым, пока я не потерял самое дорогое, что есть в моей жизни…

Решение пришло спонтанно. София еще сладко спала, свернувшись калачиком, когда я проснулся после дня рождения Теи и вдруг осознал, что если так будет начинаться каждое мое утро, рядом с ней в одной постели, я буду самым счастливым.

Поправил съехавшее одеяло, нежно поцеловал её в нос, перед тем, как уйти на работу, и оставил на тумбочке записку. У меня был грандиозный план, который я собирался воплотить в жизнь. И надеюсь, что всё пройдёт удачно.

Пока ехал в офис, подбирал нужные слова, чтобы уволить Анну и при этом не показаться слишком резким, хотя уверен, поручи я это дело Ковалю, он бы вышвырнул её отсюда с превеликим удовольствием. Но мне не хотелось перекладывать ответственность на кого-то другого, так как принял Анну я, то и уволить должен лично. В конце концов, я мужик и за свои действия должен отвечать.

Когда увидел Анну, вылетевшую из его кабинета всю в слезах, то понял, что сегодня Коваль перешел все грани. И моему терпению пришел конец.

– Анна Владимировна, – поймал ее за руку и остановил, – что случилось?

– Леон Тагирович, я не могу с ним работать, – она подняла на меня свои голубые глаза, полные слёз, а меня холодным потом обдало. – Можно я буду непосредственно вам отчитываться и эскизы показывать? Пожалуйста! – умоляюще произнесла, заглядывая в самую душу.

– Да, конечно, – бездумно киваю я, хотя должен был сказать совсем другое. Злюсь сам на себя. Но, блять, я же не монстр, чтобы добивать плачущую женщину увольнением. Выбрал, конечно, момент.

Она благодарно мне улыбается, утирая слезы, и говорит:

– Вы не подумайте, что я ябедничаю… Мне самой неудобно. Просто эта работа мне очень нужна. У меня мама сильно болеет, у нас больше нет никого, а с Филиппом Богдановичем мы никак не можем найти общий язык… Не понимаю, что я сделала такого, что он меня так не взлюбил? – расстроенно вздыхает.

И тут понимаю, что это полный провал. Как я теперь должен ей об этом сказать? Как? Меня же потом собственная совесть заживо сожрет. Сука-а.

– Не переживайте, Анна Владимировна. Я обязательно эту проблему улажу, – недовольно кошусь на закрытую дверь Коваля. – Извините за некорректный вопрос. Чем больна ваша мама?

– У нее рак, – с горечью в голосе отвечает девушка.

Пиздец. Дважды… Ослабляю галстук, который резко показался мне плотной удавкой на шее, перекрывающей кислород. Не знаю, кому сейчас сочувствую больше – себе или ей? Начал, называется, жизнь с чистого листа.

– Может, вам нужна какая-то помощь? У меня есть знакомый онколог, хороший специалист, работает в частной клинике.

Она смотрит на меня с надеждой в глазах и произносит тихо:

– Боюсь, что нам частная клиника не по карману.

– Не волнуйтесь об этом. Я договорюсь, чтобы он вас принял. Безвозмездно.

– Правда? – искренне удивляется она и хлопает глазами.

– Конечно.

– Я не знаю, как смогу вас отблагодарить… – смущенно отводит взгляд в сторону.

– Ничего не нужно. Пусть ваша мама поправляется. Это самое главное.

– Спасибо вам большое, Леон Тагирович! – в чувствах выпаливает она. – Вы очень хороший человек.

Да уж… Для кого как.

Когда я ввалился в кабинет друга, Фил сидел в своем кожаном кресле и что-то печатал на «Маке».

– Какого хрена, Коваль, она вылетела от тебя вся в слезах!? – рычу я, нависнув над его столом.

– Я сказал, что её эскизы – говно, – заявляет он без тени смущения.

Я дергаю головой в сторону и шумно выпускаю воздух из легких, сквозь стиснутые зубы.

– Она будет у нас работать, нравится тебе это или нет, ясно?

– Значит, пусть привыкает к моей манере общения. Ну, или пьет что-то успокаивающее. Она истеричка, а я истеричек не переношу на дух. Или тогда бери её под своё крыло. Ты же для себя её принял, правильно? – издевательски ведет бровью. – Мне она на хрен не сдалась.

– Я её принял, потому что у нас нет дизайнера. Я видел её работы, и как ты выразился, «говном» их никак нельзя назвать.

– Тогда избавь меня от неё. Не вижу проблемы. Разговор окончен? – интересуется лениво, всем своим видом показывая, что не настроен на дальнейший диалог.

Я падаю на стул и прикладываю пальцы к виску. Блять, я ведь шел, чтобы её уволить. Был железобетонно настроен на это. А теперь пытаюсь поставить Коваля на место, потому что он оборзел в край.

– Фил, чего ты пытаешься добиться? – устало спрашиваю, глядя в пол и потирая лоб.

Он хмыкает.

– Ты как та собака на сене, Леон. То ты принимаешь её на работу, то скидываешь на мою шею. Теперь рьяно защищаешь. Определись уже, чего ты, хочешь. Рано или поздно София всё узнает. И уйдёт. Потом не ной, что ты без нее жить не можешь, но уже будет поздно.

– Я давно определился, Фил. Просто так сложились обстоятельства на данный момент... Анна будет работать у нас. И это не обсуждается. Какой твой интерес её выжить отсюда? Она тебе как кость поперек горла.

Решаю смолчать о болезни матери Анны, иначе Коваль будет долго и нудно повествовать, что я последний долбаеб. Может, так оно и есть… Но не могу я остаться в стороне, зная каково это, терять близкого человека. Просто хочу по-человечески помочь.

Фил выдерживает небольшую паузу, прежде чем продолжить.

– Мне жалко девчонку. Пока она строит планы на ваше счастливое совместное будущее, ты мечешься между двух огней и не можешь определиться, что тебе на самом деле нужно.

– С каких пор ты стал таким жалостливым, Коваль? Когда ты трахаешь разных баб, меняя их, как перчатки, ты об этом даже не задумываешься, – резонно замечаю я, хотя до совести Фила никогда не пытался достучаться. Это гиблое дело, потому как муки совести моему другу далеки.

– Значит, ещё не нашлось такой бабы, которую бы мне действительно хотелось пожалеть.

– Что ты хочешь этим сказать? – прищуриваюсь и веду бровью, вперив в него пристальный взгляд.

Коваль язвительно улыбается, с вызовом смотрит на меня и выдает:

– Знаешь, если ты не избавишься от этой дизайнерши, я начну ухаживать за Софи. Она классная. И с мозгами у нее полный порядок, чем может не каждая похвастаться, а в её возрасте и подавно.

– Только попробуй, – враждебно подаюсь вперед, понимая, что Фил специально выводит меня на эти эмоции, но, блядь, внутри всё кипит от одной только мысли. Она моя. И я не собираюсь ее отдавать.

– Неприятно, правда? – гаденько ухмыляется. – А когда София узнает, что ты взял на работу копию Алены, думаешь, умрет от счастья? Ты же помешался, Леон. Тебе пора к психиатру! – вмиг становится серьезным Коваль и повышает голос.

– Да не могу я её сейчас уволить, Филипп! – взрываюсь я, ударяя ладонями о крышку стола. – У нее мать больна раком. Как ты себе это представляешь!?

– Это не твои проблемы, Алиев. Но из-за этой женщины ты можешь их себе обеспечить. Подумай, прежде чем принимать решение. Просрёшь ведь всё.

– Коваль, прошу тебя последний раз, по-хорошему. Не груби Анне и не доставай. Ей сейчас и так не просто. Пожалуйста, – цежу сквозь зубы и встаю.

– Постараюсь, но не обещаю, – летит мне в спину. Впрочем, другого я и не ожидал.

Громко хлопаю дверью напоследок, сажусь в машину и еду в цех, но там задерживаюсь ненадолго. Пошло всё к черту. Скоро я увижу Софию и это единственное, что меня радовало на тот момент.

Паркую машину и поднимаюсь домой. Достаю ключи, вставляю в замок, но дверь оказывается не заперта. Странно, когда я уходил утром, помню, что точно закрывал её на замок.

– Малыш, ты готова? Я освободился пораньше, – говорю с порога, но София не отзывается. Может, в душе?

Прохожу в квартиру, но Софии нигде нет. Нашариваю телефон в кармане, уже собираюсь ей позвонить и замечаю свет, горящий на втором этаже.

Пока поднимаюсь, уже чувствую приближение чего-то неизбежного, но упрямо отказываюсь в это верить. Запинаюсь за брошенный посреди прохода пылесос и вижу, что дверь в спальню открыта. Отпинываю его ногой и иду дальше, слыша стук собственного сердца в ушах.

У меня все внутренности скрутило от осознания того, что София увидела всё своими глазами. И даже боюсь предположить, какие мысли возникли в её голове в этот момент… Черт.

Захожу в спальню, находясь в которой у меня всегда сердце рвало на части, но сейчас понимаю, что она уже не вызывает во мне тех чувств. Зато меня ледяной волной накрывают совершенно новые. Неконтролируемые.

Я давно не испытывал такого животного страха, как сейчас. Он медленно, но верно проникает в каждую клеточку и сводит с ума. Я не могу её потерять.

Когда покидаю комнату, впервые в жизни искренне желаю её сжечь, со всеми воспоминаниями и содержимым. Быстро спускаюсь вниз, внашуспальню, и понимаю, что вещей Софии нет. Только подаренное мной колье валяется рядом с моей запиской. Она ушла.

Звоню на мобильный – абонент вне зоны действия сети.

Даже не помню, как оказываюсь у двери квартиры Решетниковых и упрямо нажимаю на звонок несколько раз. Нетерпеливо и очень настойчиво.

Мне открывает Ира, с удивлением смотрит на меня и спрашивает:

– Леон, что случилось?

– София у вас? – плюю на все нормы приличия, вваливаясь внутрь.

– Нет. Разве она не у тебя? – не понимает она и хмурится. – Вы поссорились? – задаёт резонный вопрос, но я пропускаю его мимо ушей. Потом. Всё потом.

– Ира, – я смотрю на нее взглядом побитой дворняги, – если она появится здесь или выйдет на связь, пожалуйста, позвони сразу мне. Хорошо? – говорю с нажимом.

– Да, – нервно сглатывает она и кивает. – Леон, ты меня пугаешь. Может, ты пройдешь? Расскажешь, что у вас случилось?

– Прости, нет времени.

Я сажусь в машину и прикидываю, куда она могла поехать. В кофейню?

Но там меня ждет примерно тоже самое. Её подружка понятия не имеет, где может быть София, и засыпает меня кучей вопросов, на которые я не в силах ответить. На связь с ней она тоже не выходила сегодня.

Еду в «Нирвану». На удачу сегодня там работает её друг, по уши влюбленный в Софию, но сейчас я готов на всё, лишь бы найти её и всё объяснить. Хотя бы попытаться.

Он моему появлению не рад от слова совсем. Смотрит весьма недружелюбно, я вкратце объясняю суть проблемы. Он заметно напрягается.

В глазах паренька читается тревога и злость. Мирон набирает номер Софии, но абонент снова не в сети.

– Я так и знал, что этим кончится, – зло цедит он. – Какого хрена ты к ней прицепился? Неужели мало женщин кругом, подходящего возраста?

– Ты действительно хочешь сейчас об этом поговорить? – в такой же манере отвечаю я, – я не виноват, что она не ответила тебе взаимностью, – бросил перед тем, как уйти. Просить его, чтобы позвонил мне, если София объявится, было бессмысленно.

Вернувшись в машину снова и снова пытался ей дозвониться, но на том конце провода не было даже гудков. Какие только мысли не одолевали меня в этот момент. Казалось, башка сейчас взорвется. Я понятия не имел, где её искать, и это самое херовое. Лишь бы глупостей не наделала в таком состоянии... Я же себе этого никогда не прощу. Скорее сам на себя руки наложу.

Деваться было некуда. Наступил сраной гордости на горло и набрал Коваля. Он был в весьма приподнятом настроении и ответил довольно быстро на мой звонок.

– Фил, София ушла… – только и смог сказать я. – Я нигде не могу её найти.