Текст книги "Чужие люди (СИ)"

Автор книги: Крис Ковалева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 28 страниц)

36.

На следующий день я всё же отправилась посмотреть две понравившиеся квартиры. Стоимость за месяц проживания была весьма приемлемая, и я боялась, что желающих на них окажется слишком много.

Первая квартира на фотографиях выглядела гораздо лучше, чем в жизни. У меня сложилось впечатление, будто бы в ней одновременно умещались человек десять, потому что всё было таким убитым и неопрятным, что я даже разуваться побрезговала. И самая лучшая клининговая фирма ситуацию не спасет. Гадюшник одним словом.

Со второй квартирой дела обстояли куда веселее. Она была аккуратной, чистой и светлой. Хоть и одна комната, но достаточно просторная. Тем более, что хоромы мне ни к чему, я ведь буду жить одна. Дом, конечно, старый, но и в этом проблемы не вижу.

Хозяева даже оставили всю мебель и технику в пользование, что в моей ситуации очень кстати. Иначе бы пришлось покупать всё новое.

Я уже мысленно настроилась на то, чтобы внести полную предоплату, но случайное стечение обстоятельств остановило меня буквально в последний момент.

Когда мы с риэлтором выходили из квартиры, столкнулись с соседом, который жил аккурат напротив. Мужчина лет сорока пяти. Он как-то недобро на меня посмотрел и криво усмехнулся, вызывая во мне весьма неприятные ощущения. По его опухшей физиономии сразу поняла, что товарищ заядлый любитель выпить. Тамбур был общим, и такое соседство меня как-то совсем не привлекало…

Мой переезд отложился на неопределённый срок, чему Фил несказанно обрадовался и немного позлорадствовал по этому поводу. Впрочем, я не слишком расстроилась из-за отменившегося переезда. Меня больше волновало то, что моё нахождение здесь может отразиться на их дружбе с Леоном. Ведь рано или поздно он об этом узнает, и я понимаю, что весь удар Фил возьмёт на себя.

Даже удивительно, как мы с ним вообще сумели ужиться на одной площади, потому как у обоих характеры оставляют желать лучшего.

Порой мы могли с ним о чем-то очень сильно поспорить на повышенных тонах, опять же из-за нашей чрезмерной эмоциональности, но в конечном итоге Коваль всегда шёл на уступки, одарив меня каким-нибудь ласковым ругательством напоследок. В общем-то нас обоих устраивало такое странное соседство, но мысли о переезде я всё же крутила в своей голове.

Я села в машину, уже собираясь ехать в кофейню, и мне позвонила мама.

– Помнишь ты говорила, что Захаров теперь работает в юридической фирме и может помочь с толковым адвокатом?

– Да, конечно, а что случилось? – с нескрываемым любопытством спросила я.

– Я решила подать на развод. А там, будь что будет. Так больше жить невыносимо. Я устала... – в её голосе слышалось отчаяние.

Я опешила немного от такого заявления. Не думала, что мама всё-таки решится на этот шаг. Но новость меня порадовала.

Обычно дети переживают из-за развода родителей, а я жду не дождусь этого дня. Это печально, но мама имеет право быть счастливой. Ещё не поздно избавиться от «старого чемодана» в лице папаши и окунуться в новую жизнь, наполненную яркими впечатлениями и положительными эмоциями.

– Я тебя поняла и обязательно с ним поговорю. И дам тебе знать.

– Тебе точно это удобно? – забеспокоилась мама. – Может, мне самой лучше ему позвонить?

– Не переживай. Всё в прошлом, ма. Я давно перелистнула эту страницу.

Я набрала номер Захарова, но он не ответил. Игнорирует меня?

Вполне возможно. Я ведь не дала ему второго шанса, а терять такое перспективное место в фирме Калинина он точно не захочет. Не удивлюсь, если в скором времени женится на этой Алине и вольется в богатую семью уже на полных правах.

Пока я добралась до «Карамели», он перезвонил и извинился, что не смог сразу ответить. Обсуждать по телефону данную тему не хотелось, поэтому предложила встретиться на нейтральной территории, и Матвей сам изъявил желание подъехать в кофейню.

– Привет, Соф, – Захаров улыбнулся и легко обнял меня, когда я поравнялась с ним. – Что случилось?

Новая работа пошла ему на пользу. А может, и новая девушка. Захаров излучал всем своим видом уверенность и решительность. Выглядел весьма солидно в дорогом костюме, но его запястье всё еще украшали те самые часы, подаренные мною. Неожиданно.

– Привет. Спасибо, что нашел время. Давай присядем? Не думаю, что получится быстро обрисовать ситуацию.

Мы расположились за дальним столиком, чтобы никто не помешал, и я изложила Матвею суть проблемы.

– Я тебя понял, – кивнул он и задумался на несколько секунд. – Думаю, Мельник сможет помочь в этой ситуации. Он толковый адвокат, у него много выигранных дел за плечами, но и очень большая очередь. Попробую с ним поговорить, обещать пока ничего не могу.

– Я буду тебе очень признательна.

– Брось, мне приятно было с тобой увидеться, Соф. Не думал, что ты вообще когда-нибудь позвонишь мне. Честно говоря, когда увидел от тебя пропущенный, решил, что ты номером ошиблась.

– Я не держу на тебя зла, Матвей. Наверное, мы просто друг другу не подходили. Так что я искренне рада, что у тебя сейчас все хорошо. Правда, – я улыбнулась.

– Или я просто был идиотом, – хмыкнул Захаров и взял меня за руку, собираясь сказать что-то серьёзное, судя по выражению лица.

Но в этот момент я услышала за спиной чьё-то громкое и нервное покашливание.

Затылком чувствовала этот пристальный взгляд, проникающий в самую душу.

Мое тело моментально отреагировало на него мелкими мурашками. Я обернулась и увидела Леона, который сверлил Захарова, чья рука до сих пор покоилась на моей, испепеляющим взглядом.

Вот блин… Фил же сказал, что он вернётся только через два дня. Почему он прилетел раньше?

Леон теперь уже смотрит на меня и с металлическими нотами в голосе произносит:

– Пошли поговорим.

– Это кто? – не понимает Матвей, но руку не убирает. Я сама ее нервно выдергиваю из под его ладони.

Ситуация просто изумительная. Картина маслом, никак иначе.

– Конь в пальто, – зло цедит Леон.

Я медленно выдыхаю, вскакиваю со стула, еще раз благодарю Захарова, что не отказал в помощи, и спешу его спровадить, только вот у него не вовремя просыпаются ко мне теплые чувства, а инстинкт самосохранения отсутствует напрочь. Он тянется, чтобы поцеловать меня в щеку, но я успеваю увернуться и таращу глаза, тем самым посылая сигналы, чтобы он проваливал от греха подальше.

– Я тебе позвоню, – говорит напоследок и бросает на Леона весьма неодобрительный взгляд.

Мне показалось, между ними сейчас молнии начнут мелькать от взаимной неприязни.

Господи… Мысленно считаю до десяти, забывая как дышать, прежде чем повернуться к Леону, и делаю невозмутимое лицо, насколько это возможно в данной ситуации. Надо было повесить объявление, чтобы его сюда не впускали.

– Это что за хрен? – глазами чертит дорожку до двери и кривит губы.

– Бывший парень, – стараюсь держать марку, но голос вибрирует.

Вижу, как ходят желваки на его скулах и нервно дергается кадык. У кого-то взыграло задетое эго. Меня сложившаяся ситуация не красит, но она помогает мне не растечься унылой лужицей у ног этого мужчины.

– Какими судьбами? – спрашиваю так, будто уже несколько лет прошло с момента нашего расставания.

– За тобой, – звучит решительное. Леон склоняет голову и выжидающе на меня смотрит. Судя по его виду, выбор мне даже не предполагается.

Отмечаю мысленно, какой же он всё-таки потрясающий мужчина. Статный, красивый и сексуальный, хотя раньше я была уверена, что подобный типаж вообще не в моём вкусе.

И понимаю, что вряд ли когда-нибудь встречу хоть каплю на него похожего. Не только внешне, но и внутренне. За тот короткий промежуток времени, что был отведен нам вместе, я всей душой его полюбила.

Поэтому эти слова даются мне с большим трудом.

– Прости, но нет.

Моё решение, кажется, его совсем не удивляет. Даже бровью не ведет.

– Давай хотя бы поговорим. Без посторонних глаз, – обводит зал взглядом.

Что-то в моем сознании ещё трепещется, как подбитая бабочка, подталкивая меня согласиться. Но я её добиваю, безжалостно оборвав крылья.

– Не вижу смысла, Леон. Моё решение останется неизменным.

– Удели мне всего пять минут. Или я не заслуживаю их, в отличие от твоего бывшего? – летит в ответ с упреком.

– Это я попросила его приехать. Он был здесь по делу, – решаю отстоять свою честь.

– Я видел, по какому делу он приехал, – хмыкает он, сунув руки в карманы расстегнутого пальто. Меня злит эта фраза до чертиков.

Видел он. Я тоже много чего видела. И всё это время у него под носом разгуливала копия его жены. Не поверю, что он на неё не смотрел. От этих мыслей челюсти сразу сводит. Головой-то я понимаю, что пути у нас разные, вот бы еще сердце не подводило, дергаясь в конвульсиях от одного его вида.

– Уходи, Леон. Это бессмысленно. Возможно, я слабачка, но я не готова бороться за место в твоем сердце. Я хочу безусловной любви от своего мужчины. Но ты не мой, в этом-то вся и загвоздка. Ты до сих пор принадлежишь ей. Увы, я с этим не смогу смириться.

Он молчит. Хмурится, смотря себе под ноги, о чем-то размышляет и говорит, даже не пытаясь меня переубедить в обратном:

– Ты уверена, что поступаешь правильно? Уверена, что тебе так будет лучше?

Я сглатываю вязкую слюну. Горло перехватывает спазмом, а язык не слушается, но я заставляю себя выдавить тихое:

– Да.

Он молча кивает и уходит, ничего не ответив. Только звук от колокольчика над дверью противно разрезает образовавшуюся тишину и хлестко бьет по мозгам.

Все мои предохранители разом летят к чертям.

Я стою, ухватившись одной рукой о столик, и не могу пошевелиться, потому что если сейчас отомру, вся кофейня будет лицезреть мою истерику.

Боже, только бы дойти до своего кабинета… Кто-то из официантов подходит ко мне и спрашивает:

– Вам плохо? Оль, налей воды!

Я мотаю головой и иду в кабинет, словно в бреду. Так и знала, что наша встреча этим закончится. Поэтому и боялась её как огня.

Он своим приходом душу мне наизнанку вывернул. Заставил заново всё это пережить. Остро и мучительно.

Безвольно падаю в свое кресло и роняю голову на сложенные руки, дав полную волю эмоциям. Даже не знаю, сколько времени нахожусь в таком положении. Кажется, что вечность. За окном уже стало темнеть.

Мне так плохо, что сил нет даже на то, чтобы глаза разлепить. Веки опухли и кажутся свинцовыми.

Слышу шум за дверью и через секунду в кабинете появляется нервный Фил, наверняка уже прознавший о нашей встрече с Леоном. Смотрю на него взглядом побитой собаки, не поднимая головы, и снова захожусь слезами.

– Ну, всё-всё, нашла из-за чего реветь. Поехали домой. Держи платок.

Он кутает меня в пальто и помогает подняться. Забирает мою сумочку и выводит на улицу.

Я пытаюсь сделать вдох, но захлебываюсь в собственных слезах. Снова, снова рассыпаюсь на мелкие осколки и на этот раз не знаю, смогу ли собрать их воедино.

В салоне автомобиля тепло и пахнет чем-то мятным, что сразу клонит в сон, но головная боль не дает этого сделать.

Терпению Фила можно только позавидовать, кому захочется возиться с влюбленной дурой. Он тратит своё время, хотя мог бы сейчас развлекаться с очередной красоткой где-нибудь в гостинице.

– Ну, Алиев… У меня слов приличных нет! Охуенно поговорил, ничего не скажешь, – ведя машину, ругается Коваль. – Всё на хер. Можно поставить на нем крест. Мы тебе другого мужика найдём, не такого долбанутого, слышишь, принцесса? – пытается меня подбодрить.

Когда оказываемся дома, Фил даёт мне что-то выпить, судя по всему, это водка, потому что горло продирает до невозможности просто. Я закашливаюсь и машу руками, чтобы это адское жжение во рту прекратилось, но спустя время успокаиваюсь, то ли от того, что слезы закончились, то ли от крепости алкоголя.

Сижу, обхватив себя за плечи и прижав колени к подбородку, и покачиваюсь, как постоянный пациент психиатрической.

Фил достает откуда-то электронную сигарету, хотя раньше я не замечала за ним такой привычки, и закуривает, глядя на меня.

– Интересно, сколько дадут за убийство в состоянии аффекта? – спрашивает вслух.

37. Леон

Так много хотел сказать, пока ехал сюда, но увидев этого смазливого щенка в костюме, который нежно поглаживал руку Софии, мне словно разум затмило, и все умные мысли куда-то разом улетучились.

Он что, бессмертный!? Какого черта он вообще её трогает? И почему она позволяет это делать? Касаться себя какому-то чужому мужику. Пусть даже этот жест вполне невинный, но мне башню рвет от жгучей ревности, которая уже проникла в кровь и тягучей лавой разносится по всему телу.

Ведь вижу, КАК он на нее смотрит, глазами пожирает и явно рассчитывает на что-то большее, чем за руку её подержать.

И так сука вовремя инстинкты хищные во мне проснулись. Никто не смеет мою женщину трогать. Никто.

Еле себя сдерживаю, чтобы его на месте не удавить. Но я же, блять, вроде как с повинной пришел. Драка в её же кофейне мне явно очков не прибавит. Поэтому остается стоять и ждать, пока на меня внимание обратят.

И так накосячил знатно. Как-то теперь надо это всё расхлёбывать. И был у меня четкий план, которого я должен придерживаться…

Думал, что София немного остыла за эти дни и хотя бы согласится на диалог со мной, только в глазах её полная решимость послать меня к херам и холод просто арктический, от которого по спине озноб.

Ничего общего с той зеленоглазой девчонкой, у которой во взгляде озорные огоньки плясали, когда на меня смотрела. Будто я для неё совсем чужой человек, приперся такой важный и заявляю о своих правах на ту, что мне и не принадлежит вовсе.

Хотел купить огромный букет роз, но подумал, что им же по своей небритой роже и получу. Просчитался… как же сильно я просчитался. Кто бы знал, что мечтать мне только об этом останется.

За такой короткий промежуток времени София сильно изменилась. Повзрослела.

Больше не ищет во мне поддержки, которой ей так не хватало от родителей. И это на самом деле очень обидно.

Мне нравилось, когда она делилась со мной своими переживаниями, спрашивала совета, позволяя принимать прямое участие в своей жизни, а сейчас выстроила между нами огромную непроходимую стену, о которую мне остается разве что головой биться.

Ни одного упрека в мой адрес или слова плохого. Наверное, надо радоваться, что она не стала устраивать скандал при зрителях. Но, черт, почему-то не получается.

Понимаю, что лучше бы накричала на меня, обозвала мудаком, по роже бы съездила за то, что подорвал доверие, выплеснула бы на меня всё, что тревожит. И я бы ничего против этого не имел. Стерпел бы, хотя подобный формат отношений никогда не поддерживал.

Крики, скандалы, упреки – всё это бессмысленно, если люди друг друга не слышат, то и такие методы ни к чему не приведут. Но сейчас я готов умолять даже об этом, лишь бы она перестала на меня смотреть своим холодным взглядом.

Я так много раз представлял себе нашу встречу, пока был в Питере. Мечтал поскорее закончить все дела и примчаться к ней, заключить в крепкие объятия и больше никогда не отпускать. Но всё пошло не по плану. Всё пошло через жопу.

"Ты до сих пор принадлежишь ей" – заявляет мне на полном серьезе. Смешно. А еще совсем недавно я бы даже не посмел эту фразу опровергнуть, потому что да, так оно и было. Моё сердце забрала с собой та, которой больше нет.

Оно все эти два года будто находилось в тягостном плену, из которого выхода, казалось, не найти. Но София смогла это сделать. Сумела освободить моё истосковавшееся сердце и наполнить его до краёв безумными чувствами и эмоциями, от которых теперь взрослому мужику крышу сносит.

И пора бы признать, что я давно у ног этой девушки. С той самой ночи, когда встретил её, одиноко бредущую по улице в этих высоченных туфлях, которые до сих пор хранятся у меня.

Только мне почему-то понадобилось так много времени, чтобы это принять. Сознательно оставить своё прошлое позади и начать новую жизнь.

И Алёнка будто тоже поняла. Перестала по ночам ко мне приходить и мучить этими встречами короткими, после которых выть волком хотелось и не просыпаться вовсе. Никак не отпускала, ревностно свою территорию защищала, что мне даже на других женщин смотреть не хотелось.

Поняла, что больше не имеет надо мной власти, и сердце моё теперь другой принадлежит.

Я и сам не заметил как быстро София в него проникла. И мне теперь предстоит такой долгий и сложный путь, чтобы вернуть потерянное доверие...

Еду в офис, называя себя последними словами, только легче от этого не становится. Понимаю, что я всё сам так глупо проебал.

Сталкиваюсь с Филом в холле и прошу его зайти ко мне. Почему-то уверен, что сеанс психотерапии от Коваля это именно то, что мне сейчас нужно.

Он закрывает за собой дверь и спрашивает недовольно:

– Зачем звал?

– Я с ней поговорил, – решаю сразу к делу перейти, без ненужных вступлений.

На лице Фила проявляется весь спектр эмоций, прежде чем он произносит:

– И?

Я пересказываю ему наш короткий, но сука, такой содержательный диалог, и Коваль долго орет на меня благим матом. Уж в этом ему нет равных. Не знаю даже, где он слов таких понабрался, что любой откинувшийся по сравнению с Филом просто нервно курит в сторонке. Прав он как всегда оказался.

– Как можно было так облажаться, объясни мне!? Ты что, язык из одного места вытащить забыл? Что значит молча ушел? А её там одну оставил? Придурок! – возмущению Коваля не было предела.

Давно его таким злым не видел. Он схватил бронзовую статуэтку со стола и замахнулся на меня. Я не пошевелился. Знаю ведь, что не кинет.

Подождал, пока он успокоится и продолжил.

– Она меня даже слушать не захотела, Фил. Что я должен был сделать? На плечо закинуть и силой её утащить? – с превеликим удовольствием бы это сделал, но только с Софией этот номер не прокатит. Если она что-то решила, то будет до конца на своём стоять, пока не переубедишь разумными мыслями.

– Да хоть бы и силой! Женщины любят решительных и наглых мужиков. Хотя кому я говорю? Ты же у нас весь такой правильный, что тошно смотреть. Тьфу! – морщится Фил, будто бы я жалкая кучка дерьма, на которую он наступил своими наполированными итальянскими туфлями.

– Да, я налажал! – признаю, устало потирая переносицу. Из-за перелета вообще не удалось поспать. Из аэропорта сразу к ней помчался. Только зря. Сделал ещё хуже.

– Живи теперь с этим, – зло бросает Коваль.

– Спасибо за поддержку, друг.

Злюсь, потому что ждал совета мудрого от него, только Фил не очень-то расположен был к разговору по душам. И странно мне, что он так остро реагирует на мои косяки, будто бы я сестру или дочь его обидел.

– Обращайтесь, – говорит язвительно. – Там кстати твоя Аннушка к тебе рвалась сильно. Прими её. Соскучилась, наверное.

Я поднимаю на Коваля убийственный взгляд, но он уже захлопнул за собой дверь, оставив меня наедине с собственными мыслями, от которых убежать хочется.

Вся эта сложившаяся ситуация просто полное дерьмо. Она просила меня уйти. Я ушел, позволив ей выбор сделать, но не оставлю ведь в покое. Не смогу просто. Перебешусь, что даже выслушать не захотела, и снова заявлюсь, только на этот раз умнее буду и перехвачу возле дома. Осталось узнать, где моя упрямая девочка живёт.

Почему-то уверен, что в этом мне может помочь Ира. Она умная женщина и хотя бы на разговор со мной должна согласиться.

Отосплюсь, приведу рожу в порядок, а то на самого себя в зеркало страшно смотреть и завтра ей позвоню, попрошу о встрече.

Когда покидал офис, столкнулся уже в дверях с Анной, и наверное, впервые с тех пор, как она здесь появилась почувствовал какое-то облегчение. Может, потому что перестал в ней Алёну видеть. Да, они похожи удивительно внешне, но сейчас понимаю, что она совершенно другая.

– Здравствуйте, Леон Тагирович, – улыбнулась девушка приветливо, – с приездом вас! А Филипп Богданович сказал, что вы только послезавтра вернетесь.

– Добрый вечер, – я кивнул ей в ответ и открыл дверь, пропуская вперед. – Я и сам так думал, но получилось вырваться пораньше.

– Как дела в Питере? Успеваем по срокам? Все эскизы уже готовы, я доработала и исправила некоторые детали, как вы и просили. Если вы одобрите, новые модели диванов можно запускать в производство, – отчиталась передо мной.

Было видно, что она действительно горит этой работой. Мне не нужно её мотивировать или пугать увольнением в отличие от других дизайнеров, и это радует. Как бы Коваль не противился, но как сотрудник Анна была незаменимой.

Она стояла напротив и куталась в теплый шарф. Заметил, что совсем легко одета. Короткая курточка вряд ли согревала свою хозяйку в такую погоду.

Сегодня на улице было особенно сыро и промозгло из-за пронизывающего насквозь ветра, хотя дождь давно прекратился. Впрочем, Питер встретил меня примерно с таким же настроением.

– Должны успеть. Первая часть мебели уже отправлена, скоро будет у них. Обязательно завтра взгляну.

Анна посмотрела на свои наручные часы и заспешила.

– Ой, вы извините, я побегу, а то на автобус не успею. Следующий только через двадцать минут придет.

– Давайте я вас подвезу, что вы будете мерзнуть на остановке в такую погоду, – чисто по-человечески предложил.

Она хлопнула ресницами и спросила робко:

– А вам удобно будет?

– Я как раз в ту сторону еду.

Преодолев почти полпути, мы попали в большую пробку, которая тянулась, как назло, нереально медленно. Меня стало клонить в сон, и Анна это заметила.

– Вам отдохнуть надо, Леон Тагирович, – забеспокоилась она.

– Сумасшедшие дни просто были. Не спал толком, вот и рубит. Вы не бойтесь, Анна Владимировна, я за рулем не отключусь, – хмыкнул я, включив дворники. Опять начал моросить противный мелкий дождь.

– Можно просто Анна, – улыбнулась смущенно. – Я вам верю.

У Анны зазвонил телефон в кармане. Она ответила на звонок, как-то странно взглянув на меня. Будто стеснялась моего присутствия.

– Да, Сашуль. Я скоро приеду. Застряла в пробке. Ужинайте без меня. И я тебя целую, – сказала приглушенно и убрала мобильник.

Я улыбнулся каким-то своим мыслям. Хорошо, когда кто-то ждет дома. А мне снова в пустую квартиру возвращаться так не хочется. Хоть сейчас в гости к Решетниковым наведывайся, чтобы адрес Софии узнать.

И мог бы, конечно, против воли её утащить и вернуть домой, но она ведь только сильнее меня возненавидит после этого. Не под замок же её сажать, чтобы не сбегала больше. Надо сделать так, чтобы хотя бы выслушать меня согласилась.

– Вас уже потеряли. Надеюсь, что скоро движение возобновится, и мы наконец доберемся.

Анна закусила губу и грустно выдохнула, отвернувшись к окну.

– Дочка беспокоится. Из-за маминой болезни все хлопоты по хозяйству легли на её плечи, потому что меня дома практически не бывает. Мне нужно содержать семью.

– Не знал, что у вас есть дочь, – искренне удивился я. – Сколько ей лет?

– Скоро будет десять, но знаете, у меня всё чаще появляется ощущение, что ей гораздо больше… И это очень грустно, что дети вынуждены так рано взрослеть, но я к сожалению ничего не могу изменить. Приходится отбирать детство у собственной дочери.

– А что отец девочки? Неужели не помогает вам? – я прищуриваюсь и смотрю на нее, ожидая ответа. Хотя кто я такой, чтобы она стала со мной откровенничать?

Анна горько усмехнулась. Опустила голову и начала нервно теребить ремешок от сумки. Стало ясно, что эта тема ей не приятна и я сунул нос, куда не стоило.

– Извините. Не хотел вас расстроить.

– Всё в порядке, – качает она головой, – отцу она не нужна. Он считает, что Саша ошибка молодости. Но для меня она вся моя жизнь.

– Никогда не понимал таких мужиков, – хмурюсь я. Как можно отказаться от собственного ребенка? Это ведь твоё продолжение.

– К сожалению, таких сейчас большинство. Никто не хочет брать ответственность. Я уже смирилась с тем, что женщине с ребенком практически нереально построить нормальные отношения, – смеется она, но чувствуется, что на самом деле ей не смешно.

– Уверен, что вы обязательно встретите своего человека, который сможет убедить вас в обратном. Вы сильная девушка, Анна.

– Да уж. Приходится быть сильной.

Останавливаю машину возле старой панельной пятиэтажки, где живет Анна. Она бросает взгляд на окно второго этажа, в котором торчит девчонка, и говорит насмешливо:

– Сейчас меня завалят вопросами, почему я приехала на машине с незнакомым дядей. Спасибо, что подвезли, Леон Тагирович. До завтра, – она машет рукой на прощание и выходит.

– До свидания, – киваю в ответ.