Текст книги "Чужие люди (СИ)"
Автор книги: Крис Ковалева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 28 страниц)
Чужие люди
1.
– Налей мне виски. Двойной, – бесцветно бросаю я и забираюсь на высокий барный стул. Сумочка громко падает на стойку. А я устало прикрываю глаза и массирую пальцами вискИ, пытаясь заглушить обрывки фраз, которые слишком громко и слишком больно эхом звучат в моей голове.
Парень прищуривается, убирает стакан, который еще секунду назад старательно натирал до противного скрипа и подходит ко мне. Упирается руками в барную стойку прямо напротив и смотрит на меня с нескрываемым беспокойством в синих глазах.
Я поднимаю на него потухший взгляд и молчу. Просто не знаю, что сказать… Да и что говорить? Когда вместо сердца у тебя в груди остается лишь огромная зияющая дыра, словно после атомной катастрофы.
– Соф, что случилось? Ты ведь никогда не пила ничего крепче вина, – осторожно интересуется он.
– Значит, пришло время перейти на крепкий алкоголь. Мне нужно… не заставляй меня идти в другой бар, – умоляюще прошу его дрожащим голосом, будто это вопрос жизни и смерти. Хотя сейчас для меня это действительно так. Если я не заглушу чем-нибудь в себе эту пустоту, то просто сойду с ума, слечу с катушек.
Мирон сводит брови и продолжает меня гипнотизировать в ожидании объяснений. А я не могу… не могу и не хочу повторять эти слова, которые меньше всего я ожидала сегодня услышать. Дура. Какая же я наивная дура, если всё это время не замечала очевидных вещей.
– Что-то с кофейней? – пытается вытянуть из меня хоть какое-то объяснение.
Я бездумно хлопаю глазами и переспрашиваю, морщась:
– С кофейней?
Потом сама же смеюсь над собственной глупостью, напрочь позабыв, что я уже как год владелица небольшой кофейни. Хотя про себя думаю, что лучше бы догадки Мирона оказались правдой.
К чёрту эту кофейню. Лучше бы она сгорела дотла! Потому что материальное хотя бы можно восстановить, а вот разбитое сердце… вряд ли.
– Ну, так ты нальёшь? – тороплю парня, потому что на душе так херово, как никогда ещё не было в жизни. Кошки не то, что скребут, они кромсают эту самую душу на тонкие лоскуты.
– Налью, – хмуро отвечает он, – если расскажешь, что у тебя случилось. Тебе разбавить соком?
– Нет, давай так.
Мысленно переношусь в тот день, когда отец сообщил нам, что уходит. Вот так просто, прожив с матерью больше двадцати лет. Счастливых, как мне тогда казалось.
Вспоминаю свою реакцию на это известие. Я так сильно злилась на отца, что явилась к нему на работу и устроила скандал прямо в офисе, не стесняясь других сотрудников. Щедро сыпала оскорблениями и даже проклинала его за то, что так с нами поступил. Предал. Выводили меня оттуда под руки и с охраной, как опасную преступницу…
Да, возможно это эгоистично и по-детски, но я ничего не могла поделать со своими эмоциями. Мне было дико обидно за маму, которая почему-то слишком спокойно приняла его уход из семьи. И я её искренне не понимала. Почему она даже не упрекнула его? Не попыталась вразумить? Неужели ей наплевать?
Моё представление об идеальной семье рассыпалось тогда в один миг, разлетелось на крошечные осколки. А самое поганое, что он ушел не просто от нас, а к молодой девице, которая по возрасту годилась ему в дочери. Она старше меня всего на два года! Я даже подумать не могла, что такой серьёзный мужчина поведется на какую-то малолетку без образования. Что она может ему дать кроме секса?
Отец всегда следил за собой, частенько посещал тренажерный зал и там очень удачно нашел себе любовницу с накачанной задницей и губами на пол лица. Никогда бы не подумала, что у него такой отвратительный вкус на женщин.
Моя мать – настоящий эталон женственности и красоты, и это голый факт. На нее всегда обращают внимание мужчины, причем разных возрастов, но свои женские чары она использует только в работе, чтобы расположить новых клиентов. Дома она прекрасная хозяйка и жена, на работе – успешная бизнесвумен, и при всем этом не припомню моментов, чтобы она выедала отцу мозг чайной ложечкой. Их просто не было. Она во всем его поддерживала и помогала.
Конечно, в свои сорок семь лет отец выглядел гораздо моложе возраста в паспорте. Подтянутое тело, лицо, почти не тронутое морщинами и отсутствие седых волос скидывали не меньше десятка лет. Он тоже не был обделен женским вниманием. Но я никогда не поверю, что эта девица без памяти влюбилась во взрослого мужчину, почти вдвое старше себя, и его финансовое положение не сыграло в этом никакой роли. Очередная продажная сука, мечтающая красиво жить, а он и рад исполнять все ее прихоти. Какой же болван!
Самое смешное, что буквально за несколько месяцев до своего ухода отец подарил мне помещение, чтобы я могла реализовать себя в бизнесе, обрести финансовую независимость. Тогда я наивно думала, что он делает это из большой любви ко мне, и была безумно благодарна за то, что он не сомневается в моих силах, а оказалось, просто готовит себе отступное, видимо, рассчитывая на то, что я пойму и приму его выбор.
Только моя эгоистичная натура до сих пор не позволяет этого сделать. Хоть первоначальные эмоции уже давно схлынули, я все равно его осуждаю. Для меня он навсегда останется предателем. И от его щедрого подарка я отнекивалась до последнего, когда узнала, что он уходит. Если бы не мать, уговорившая меня оставить это помещение, то с большой вероятностью я бы работала сейчас по своей специальности.
Никогда этим не хвалилась, чтобы не быть белой вороной среди ребят, но мы всегда жили в достатке. У родителей своя логистическая фирма, которую они создали вместе. Подняли с нуля. Сумели добиться успеха. Но отец, похоже, забыл обо всем на свете, стоило только этой Лане покрутить подтянутой задницей у него перед носом.
Думала, что после его предательства мама заберет свою долю и гордо уйдёт из «Континента», но она осталась, сославшись на то, что без неё фирма загнётся. Туда было вложено слишком много трудов и сил. Поэтому по сей день продолжает работать, лицезря счастливую физиономию отца. Боже, и как ей это удается? Просто в голове не укладывается.
– Соф, – Мирон поставил передо мной бокал с напитком, вернув к реальности. – Я жду.
Я сделала глоток янтарной жидкости, чувствуя, как она медленно обжигает горло и спускается ниже. Лицо моментально сводит от горечи и странного землистого привкуса. На вкус – гадость редкостная, но я пересиливаю себя и делаю еще один глоток.
– Матвей меня бросил, – наконец выдаю я, обреченно глядя в бокал с напитком. – Сказал, что влюбился в другую…
Где-то под ребрами опять начинает неистово жечь. Так сильно, что хочется завыть, как одинокая волчица. Но я держусь из последних сил. Стискиваю зубы до скрежета, но не позволяю себе плакать.
В бар потихоньку начинает стягиваться народ, всё-таки вечер субботы. Еще не хватало стать посмешищем, рыдая у всех на виду, и завтра лицезреть ролик с моим участием в Инстаграм с подписью «брошенка». Нет уж, я не доставлю вам такого удовольствия. Буду подыхать, но не покажу этого.
Мирон молчит несколько секунд, переваривая информацию. Потом сжимает мою ладонь и говорит тихо:
– Мне жаль, Соф. Он… он просто идиот, – парень подбирает слова, чтобы утешить меня, но я его прерываю.
– Мир, ты же не только мой друг, но и его... Поэтому не стоит себя насиловать и принимать сейчас чью-то сторону. Ты не обязан, это наши проблемы. Лучше скажи честно, что со мной не так? Вроде не уродка, не тупица, сама зарабатываю… Чего ему не хватало? Не понимаю.
– Даже думать об этом забудь, поняла? – сурово произносит Мирон и выпрямляет спину, – всё в тебе отлично. Такую девушку, как ты, днем с огнем не сыщешь в наше время.
– Видимо, Матвей всё же нашел лучше, – ядовито бросаю я и сжимаю в руке бокал. – Очень интересно посмотреть на нее. Кто такая, чем занимается.
– Соф, я понимаю, что тебе сейчас больно и обидно, но жизнь на этом не кончается. Хорошо, что это случилось до свадьбы.
Я истерически смеюсь, качая головой. Точно! Свадьба... Вот я губу-то раскатала.
– Только представь, какая я идиотка! С самого утра сегодня бегала по салонам: маникюр, педикюр, укладка, депиляция… Платье новое купила. Дорогущее. Белье кружевное. Думала, что он мне за ужином предложение сделает! Ещё ведь в мой любимый ресторан позвал. Сказал, что хочет кое-что серьезное обсудить. У меня даже в мыслях не было… А по итогу, бросил меня, сволочь, как надоевшую игрушку! Не-на-ви-жу-у, – заскулила я, борясь со слезами из последних сил.
Мирон перевел взгляд с меня на подошедшего посетителя, боясь оставить меня одну. Но я понимаю, что он на работе и слушать моё нытье вообще не обязан.
– Я в норме, иди работай, – вру я, чтобы не подставлять друга, но на самом деле ни черта я не в норме. Мне просто охренеть как плохо, хоть на стену лезь.
– У меня смена через два часа заканчивается, подождешь меня? – спрашивает Мирон.
Я киваю и снова делаю большой глоток, чтобы хоть как-то отвлечься от душевных страданий.
В баре играет какая-то ненавязчивая музыка, я озираюсь по сторонам и замечаю, что посетителей становится всё больше. Многие приходят сюда небольшими компаниями, чтобы отвлечься от городской суеты, выпить хорошего алкоголя и просто отдохнуть.
Мы тоже частенько собирались в «Нирване» нашей компашкой, когда Мирону не нужно было на смену. Болтали обо всем на свете, смеялись, курили кальян и просто наслаждались здешней атмосферой, а теперь… Теперь я сижу совершенно одна и пью эту дрянь, наивно полагая, что от алкоголя меня быстрее отпустит.
Бросаю взгляд на столик в самом углу возле кирпичной стены, за которым мы обычно сидели, и закусываю губу. Да чтоб тебя! Это ведь невыносимо.
Неужели я теперь возненавижу всё, что когда-то связывало нас с Матвеем? Тогда мне пол жизни придется вычеркнуть из этого списка. Даже этот бар…
Мирон обслуживает гостей, профессионально разливая алкоголь по рюмкам и делая из этого небольшое представление, время от времени задумчиво посматривая в мою сторону.
Я знаю, что он переживает и хочет меня поддержать. Мирон один из тех немногих людей, кто всегда придёт на помощь, наплевав на все свои дела, и я это очень ценю. Наверное, поэтому и притащилась именно сюда, а не домой рыдать в подушку. Мне категорически не хотелось оставаться наедине с собой.
Прикидываю в уме, насколько быстро расползутся сплетни по всем друзьям и знакомым, что Матвей меня бросил. Меня мутит от мысли, что все, кому не лень будут совать свой нос в мою личную жизнь, но в наше время социальных сетей и смартфонов, к сожалению, это неизбежно.
Тут же достаю телефон из сумочки, захожу на свои страницы и со злостью удаляю все фото с теперь уже бывшим парнем.
Когда остается лишь одна, последняя фотография, сердце предательски сжимается. Скольжу по экрану глазами, разглядывая наши когда-то счастливые лица. В памяти сразу всплывают эти моменты.
Это фото было сделано на двадцати пятилетие Матвея. Тогда я подарила ему фирменные часы с гравировкой наших имен на обратной стороне, отвалив за них все свои накопления, но мне так хотелось его порадовать, что деньги меня вообще не волновали. Я в нем растворилась, и это стало моей роковой ошибкой.
Вспоминаю, как Ксюша отговаривала меня от этой затеи, утверждая, что дарить часы – плохая примета, но я никогда не была суеверной и не придавала значения подобной ерунде. Может быть зря? Нужно было прислушаться к подруге. Хотя, чего теперь гадать и искать глупые оправдания. Факт остается фактом. Он меня бросил ради другой.
Делаю глубокий вдох и уверенно нажимаю на «удалить фотографию». Бросаю телефон на стойку и чуть запрокидываю голову назад, чтобы унять новую волну эмоций. Затем делаю еще глоток. На этот раз напиток кажется не таким горьким и противным, что меня несомненно радует. Хочу напиться посильнее, чтобы вообще ничего больше не чувствовать.
2.
Боковым зрением замечаю на себе чей-то пристальный взгляд и поворачиваю голову вправо. В метре от меня, на другом конце барной стойки сидит какой-то мужик и откровенно пялится в мою сторону. Ни разу не видел, как женщины пьют?
Взрослый, на вскидку лет тридцать пять. Хорошо одет. Густые темные волосы модно подстрижены и зачесаны назад. Широкие брови придают взгляду строгости.
На лице небрежная щетина, но если приглядеться, то она тоже идеально оформлена. Значит, он частенько посещает барбершопы, зачем-то отмечаю я.
Только мужчина совсем не в моём вкусе. Никогда не понимала тягу взрослых мужиков к молодым девушкам. В большинстве случаев это ведь не про любовь, а всего лишь товарно-денежные отношения. Они просто покупают себе красивых кукол. Но и девушек, готовых на такие отношения, я тоже не понимаю. Это ведь унизительно, быть чьей-то игрушкой.
Я вопросительно выгибаю бровь и слегка прищуриваюсь, показывая всем своим видом свое пренебрежение. Чего он так смотрит?
Его губы растягиваются в легкой усмешке, затем он подзывает Мирона и что-то ему говорит.
Мирон косится на меня, нехотя достает бутылку какого-то алкоголя и наливает в бокал, кладет пару кубиков льда, потом подходит ко мне.
– Держи, тебе от того мужика в костюме, – недовольно говорит он и ставит передо мной напиток, затем возвращается к следующему клиенту.
Я опять поворачиваю голову и встречаюсь глазами с мужчиной. Он отсалютовал мне своим бокалом, вероятно ожидая того же самого от меня. Неужели решил меня склеить?
Несколько секунд я колеблюсь, но в конечном итоге равнодушно поднимаю бокал из вежливости и сразу же отворачиваюсь. Всё-таки хорошие манеры мне прививали с раннего детства. «София, ты же леди» – так любила говорить моя бабушка по отцовской линии. В детстве я проводила много времени с ней и меня очень раздражали её наставления, но сейчас понимаю, что благодарна ей за вклад в мое воспитание. И что научила меня держать лицо в любой ситуации...
Смотрю на оба напитка перед собой и задумываюсь. Стоит ли мешать? Или уже продолжать топить свое горе в невкусном виски. Хотя что я теряю? Всё равно планировала напиться и забыться.
Беру бокал с тягучей жидкостью кремового цвета и делаю маленький глоток. Перекатываю напиток по языку, чтобы понять его вкус, и удивляюсь. Немного сладковатый сливочный тут же сменяется терпким кофейным. Несомненно, этот ликер мне нравится куда больше, чем виски. Отмечаю про себя и подпираю голову рукой, наблюдая за ловкими движениями Мирона, пока он творит очередной коктейль, ловко орудуя шейкером.
Не замечаю, как заканчивается ликер, и вновь возвращаюсь к бокалу с виски. И почему я не пьянею? Ведь должна уже.
Телефон вибрирует входящим сообщением. Я с замиранием сердца смотрю на экран и стискиваю зубы от злости, которая сейчас наполняет буквально каждую мою клеточку. Сообщение от абонента «Любимый». Меня передергивает от этого слова.
Морщусь, потому что в моих планах сегодня было не думать о нем совсем. Вычеркнуть из своей жизни, но всё-таки открываю сообщение с еще теплящейся где-то глубоко-глубоко внутри надеждой… только на что? Конечно, я его не собираюсь прощать. Не смогу.
«Сонь, я завтра заеду к тебе? Нужно забрать кое-какие вещи. Напиши, в какое время будет удобно?»
Меня коробит от каждого написанного им слова. Ненавижу, когда меня называют Соней, и он прекрасно это знает. Заведет себе кошку и будет звать Соней, но не меня!
Смеюсь над собой. Нет, ну София, ты просто форменная дура. Надежда умирает последней – вероятно, это про меня. Как и про растоптанное самолюбие, которого у меня, видимо, не осталось.
Какой же подонок! И не постыдился ведь писать мне о своих гребаных вещах, когда я сижу и просто понятия не имею, как это дерьмо пережить. Он даже не задумывается о том, что мне действительно хреново.
Мы расстались почти спокойно, без скандала. Потому что мое воспитание не позволило съездить ему по роже на глазах у десятка людей и покрыть его последними словами, которые он заслужил, хотя очень хотелось! Но Софии нужно держать лицо, чтобы не опозорить фамилию Решетниковых. Вместо этого я просто встала и тихо ушла, как побитая дворняга.
Как бы сейчас не крепилась морально, знаю наперед, что депрессия неизбежна. Так было и после ухода отца, из которой меня вытаскивал Матвей. А теперь сам поступил также. Подло и жестоко. Катком пройдясь по моим чувствам.
Отшвыриваю телефон в сторону и залпом опрокидываю в себя остатки алкоголя. Уже не чувствую никакого вкуса, только мгновенно разрастающуюся боль в грудной клетке, которая выжигает изнутри всё живое.
– Мирон, повтори, пожалуйста, – громко прошу я и прикрываю глаза ладонью.
Только не реветь, только не реветь. Как мантру произношу я про себя. Не хочу выглядеть жалкой. Но выгляжу именно так.
– Не слишком крепкий напиток для девушки? – раздается чей-то насмешливый голос над ухом.
Я резко разворачиваюсь и поднимаю голову, чтобы понять, кто осмелился подойти ко мне в таком состоянии. Весьма рискованно с его стороны. Мой эмоциональный фон сейчас очень нестабилен. И я просто могу не сдержать себя и послать в пешее эротическое.
– В самый раз, – фыркаю я, признав того мужика, который угостил меня выпивкой. Впрочем, это было ожидаемо. Не зря же он так пялился.
– По какому поводу праздник? – он кивает на бокал, затем садится на стул рядом со мной и продолжает смотреть в упор, разглядывая меня как диковинного зверя.
– Это похороны, – небрежно бросаю в ответ и жду, когда же Мирон соблаговолит подойти ко мне.
Мужчина иронично выгибает бровь и спрашивает:
– Умерла любимая собака?
Эта фраза заставляет меня вновь повернуться к нему, вызвав просто бурю негодования. Решил поиздеваться или неудачно пошутил? Впрочем, это неважно. Я просто хочу посидеть в тишине.
– Не смешно, – бесцветно бросаю в ответ. – И вообще, если вы решили меня снять, то можете не стараться и зря время не терять. Вы не в моем вкусе, и сейчас я нахожусь в той стадии, когда презираю всех мужиков на этой планете. Так что извините.
Он смеётся раскатисто, и судя по всему мои слова его нисколько не задели, потому как мужчина настойчиво продолжает диалог.
– Как тебя зовут?
– София, – нехотя отвечаю, хотя могла бы промолчать.
– София, – будто пробует на вкус мое имя, задумчиво болтая напиток в стакане. Странный тип.
Мирон наконец-то подходит ко мне, окидывает скептическим взглядом мужчину, сидящего теперь по соседству со мной, и говорит:
– Соф, может хватит на сегодня?
– Наливай, – требую я, – видишь, я ещё даже не пьяна, – демонстрирую ему, что могу без труда прикоснуться пальцем к кончику носа с закрытыми глазами. – Ты всё равно меня проводишь, так ведь?
Мирон сдается и кивает. Он знает, что спорить со мной в такой ситуации – бесполезно.
– Сделай даме Куба Либре за мой счёт, – встревает мужик и добавляет, уже обращаясь ко мне: – поверь, это лучше, чем пить чистый виски, София.
– Я в состоянии сама оплатить выпивку и выбрать тоже, – капризно произношу.
– Не сомневаюсь. Просто хочу угостить тебя, это запрещено? – беззлобно отвечает мужчина.
Я не нахожу, что ему возразить и лишь пожимаю плечами в ответ. Хочет – пусть угощает. Наш странный диалог не несет никакой смысловой нагрузки, но я хотя бы отвлекаюсь от своей личной трагедии.
Мирон подаёт мне коктейль с лаймом, листиками мяты и трубочкой. Я шлю ему воздушный поцелуй, на что парень усмехается и качает головой. Хорошо, что за столько лет нашей дружбы он выучил меня вдоль и поперек и не пытается сейчас учить жизни или читать нотации.
– Нельзя так отчаянно крутить мужчинами, – вдруг выдает мой новый знакомый со смешком.
Я в недоумении вопросительно смотрю на него, ожидая объяснений.
– Парень явно к тебе неровно дышит, – поясняет он.
– Мирон? – я усмехаюсь его дурацкому предположению, – мы друзья и знаем друг друга кучу лет.
– До сих пор веришь в дружбу между мужчиной и женщиной?
– Верю, что в этом удивительного?
Нечаянно бросаю взгляд на правую руку мужчины и обнаруживаю на безымянном пальце золотое кольцо. Обручальное. Меня тут же охватывает такая злость, непонятная мне самой. Все они кобели. И этот не исключение. Неужели нет в мире ни одного мужчины, который будет верен?
Дома его наверняка ждёт жена с ребёнком, а он ошивается в баре и угощает незнакомую девушку выпивкой.
– Вас жена не потеряет? – язвительно спрашиваю, кивнув на его руку.
В глазах мужчины мелькает что-то мрачное и даже немного пугающее, но я продолжаю с вызовом смотреть на него. Хочется увидеть его реакцию, как нелепо он станет выкручиваться из этой ситуации.
Как правило, у них всегда одни и те же идиотские отмазки типа «мы почти разведены» или «чувств давно нет, я с ней только из-за детей». Какая версия будет у этого? Можно делать ставки.
– Не потеряет, – холодно бросает он. Из голоса исчезают все насмешливые нотки. Он несколько секунд, не мигая, смотрит на свой палец с широким кольцом с дорожкой чёрных бриллиантов, и продолжает:
– Она умерла.
Мне становится жутко неловко от своей прямолинейности. Я качаю головой и говорю заторможено:
– Простите… я не хотела. Правда. Мне жаль.
В этот момент хочется провалиться под землю от стыда. Конечно, стоило промолчать. Какое мне вообще дело до его кольца и семейного положения? Я ведь вижу его в первый и последний раз в жизни.
– Всё нормально, София. Раз уж я нарушил твоё личное пространство, ты имеешь полное право делать тоже самое.
– Спасибо за коктейль, – я решаю немного разрядить обстановку, но дальше беседа не идёт.
Мужчина отстранённо кивает и погружается в свои мысли.
Мне неловко от собственной бестактности, но беспокоить его я не решаюсь. В конце концов, откуда мне было знать…
Смотрю на экран телефона. Через двадцать минут Мирон сдаёт смену, но мне домой совсем не хочется. Надо уломать его на прогулку по набережной, чтобы добравшись до своей кровати я сразу вырубилась, без всяких ненужных мыслей. А лучше напроситься к нему на ночь, потому что маме я сказала, что останусь у Матвея. Она точно станет задавать вопросы, на которые мне не захочется отвечать. Во всяком случае не сегодня.
Отлучаюсь ненадолго по нужде. Пока мою руки, машинально обращаю внимание на свое отражение в небольшом зеркале над раковиной. Слегка захмелевшим взором разглядываю себя. Большие глаза, подчеркнутые дымчатым смоки, пухлые губы, правда искусанные за вечер от нервов, тонкий нос, ямочка на левой щеке. Мне часто делают комплименты по поводу внешности. Ну да, красивая, наверное. За это спасибо маме, я практически её копия, только что с этого толку? Обе ведь несчастные… и брошенные.
В голове всплывает строчка из песни «эх, печаль, что не в деньгах счастье, а то бы я на раз-два смог бы счастье украсть…». Актуально, как никогда.
Возвращаюсь к бару. Замечаю, что мужчины в костюме уже нет в поле зрения. Наверняка он тысячу раз пожалел, что завел беседу с такой непроходимой идиоткой, как я. Испытываю укол совести. Испортила человеку вечер своей бестактностью. Хотя по большому счёту, мужчина ни в чем не виноват, по крайней мере передо мной, но я почему-то решила на нем отыграться.
Вижу, что Мирон чем-то расстроен. Он сразу же подходит ко мне и говорит виновато:
– Соф, мой сменщик сейчас звонил, у него мама в больницу попала. Мне придётся остаться до закрытия. Ты не обидишься, если я вызову тебе такси?
– Брось, я ведь большая девочка. Сама доберусь, – как можно веселее отвечаю я, но на самом деле так рассчитывала на компанию друга, что сейчас хочется расплакаться.
– Ты точно в порядке? – беспокоится он.
– Конечно, Мир. Мне уже лучше, – приходится врать, потому что знаю, что Мирон может поступить в ущерб себе и остаться без работы. А ему еще целый год платить за обучение в ВУЗе.
– Напиши обязательно, как доберешься. Хорошо?
Я киваю, прощаюсь с другом и иду на улицу. Домой по-прежнему не хочется. Да и вообще ничего не хочется, если честно.
