Текст книги "Чужие люди (СИ)"
Автор книги: Крис Ковалева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 28 страниц)
– Я сейчас закажу доставку, – говорю на радостях и иду за телефоном, а то очень «гостеприимно» себя повел. Готов был сразу ее за дверь выставить.
– Леон, не нужно, я сейчас себя в порядок приведу и поеду. Там мама с Сашкой, наверное, себе места не находят. Я их даже не предупредила, – переживает Аня.
– Ну позавтракать же ты успеешь, – отрезаю я и делаю заказ.
Пока Аня собирается, я иду в ванную, чтобы наконец-то почувствовать себя нормальным человеком, а не разбитым корытом. Чищу зубы с большим усердием, во рту так сухо и, наверное, разит перегаром, словно я дракон огнедышащий.
Не думал, что контрастный душ будет таким желанным, но после него действительно становится легче жить.
Когда выхожу из ванной, Аня уже собрана и даже сварила нам кофе.
– Еду уже доставили, – сообщает она и кивает на стол, где стоит пакет из ресторана.
– Отлично.
За завтраком мы говорим в основном о работе. Я рассказываю о своих планах и поиске нового зама и, совершенно случайно мне в голову приходит мысль, сделать замом Аню. Она ответственная, умная, умеет держать себя в руках и ей я точно могу доверять.
– Ого, – она изумленно открывает и закрывает рот, – не уверена, что справлюсь, Леон.
– Я тебе всё объясню и покажу. И, конечно, зарплата будет гораздо больше, чем ты получаешь на данный момент. Соглашайся.
– Можно я хоть до завтра подумаю? – смеется девушка, обхватив двумя руками чашку.
– Хорошо, – киваю я. – Завтра жду твоего ответа.
48.
Три месяца спустя.
На улицах уже полноправно царствует зима, застилая всё вокруг белым пушистым полотном и вселяя надежду, что всё плохое осталось позади, ушло вместе с тоскливой осенью и больше никогда не вернется.
Смотрю в окно и улыбаюсь, наблюдая за тем, как ребятишки носятся по двору, лепят снеговиков и делают снежных ангелов, валяясь в пышных сугробах. Такие довольные и румяные от холода, что я им даже завидую.
Вот оно, беззаботное детство – самое прекрасное время, но мы почему-то всегда стремились стать взрослее. Сейчас понимаю, всё бы отдала, если могла хотя бы на несколько часов вернуться лет так на десять назад, но это, к сожалению, невозможно.
Взрослая жизнь совсем не похожа на те сказки, которые мамы рассказывали нам когда-то перед сном. Оказывается, принцессы тоже плачут, а прекрасные принцы на самом деле вовсе не принцы, а самые обычные лгуны.
Сегодня важный день. Наверное, один из самых важных за все мои двадцать два года. И хоть до вечера ещё целый вагон времени, я уже заочно волнуюсь и не могу никак скрыть этот мандраж, поэтому и пытаюсь отвлечься созерцанием двора и умными мыслями.
– Софи, ты чего там зависла? – в комнату заглядывает Фил, собственно, благодаря которому этот день и настал. – Давай, душа моя, поторопись. Я тебя подброшу до салона и поеду по делам, чтобы всё успеть.
Я оборачиваюсь и киваю, улыбнувшись ему. Даже не верится, что еще каких-то полгода назад мы с ним и знакомы-то не были, а теперь он мой самый близкий человек, не считая мамы.
– Да, босс.
Фил недовольно цокает и закатывает глаза, прислонившись к косяку.
– У нас равноправие, так что не паясничай. Через полчаса выходим, – напоминает мне строгим тоном, зная, что я обычно собираюсь по часу, а то и больше, но сегодня мне только вещи на себя нужно натянуть, потому как на причёску и макияж времени тратить не придется. Этим займутся профессионалы.
В салоне мне удается хоть немного расслабиться под беспечную болтовню девчонок, которые колдуют над моим образом.
Этим вечером мне вдруг захотелось побыть роковой женщиной, поэтому выбрала образ с графичными стрелками и винного цвета помадой.
– Свет, а ты можешь мне стрижку сделать, пока ещё волосы не отсушила? – спрашиваю любимую мастерицу, занимающуюся моей прической.
– Могу, конечно, – кивает она, глядя на меня в зеркало. – Кончики подравняем?
– Ну, почти, – смеюсь я, – сделай удлиненное каре до плеч, ладно?
Света ошарашенно округляет глаза и наклоняется к моему лицу, опустив руки мне плечи.
– Мне ведь послышалось?
– Нет, душа требует перемен, – объясняю свой внезапный порыв, но на самом деле, я давно об этом подумывала. Последний месяц данная мысль посещала мою голову всё чаще.
– Соф, у тебя шикарные волосы. Натуральные, ухоженные, многие девчонки о таких мечтают. Неужели готова с ними расстаться?
– Готова! – без тени сомнения восклицаю. – Знаешь, раньше жалко было, а сегодня вдруг поняла, что готова. Без всяких сожалений режь.
– Ну, хорошо… Хозяин – барин, – без особой радости в голосе соглашается девушка.
Достает инструменты, недоуменно качая головой от моей просьбы, и когда берет в руки ножницы, еще раз переспрашивает:
– Точно решила?
– Да, – заявляю с горящими глазами.
Света приступает к работе, а я делаю глубокий вдох. Внутри всё равно волнительно при мысли, что спустя несколько минут мои длинные локоны, за которыми я старательно ухаживала долгое время, значительно укоротятся, но чувствую, что мне это необходимо. Ведь не зря говорят: хочешь изменить свою жизнь, начни с прически.
Когда девочки заканчивают моё преображение и разворачивают лицом к зеркалу, об этом я их сама попросила, чтобы не видеть сам процесс, на меня из под длинных густо накрашенных ресниц томным взглядом смотрит какая-то незнакомка. Честно, я сама себя не узнала и изумленно охнула, уже балдея от нового имиджа.
Волосы были уложены в крупные завитки и едва доставали до плеч, совершенно меняя моё лицо, но как же мне нравилось собственное отражение. Давно не чувствовала себя так уверенно и воодушевленно.
– Девочки, вы настоящие волшебницы! Спасибо вам огромное, это потрясающе! – искренне говорю я и бегу скорее обнимать своих фей.
Глаза предательски заслезились, видимо, от переизбытка эмоций, иначе как ещё это объяснить?
– Так, ну-ка не реветь! – строго приказала Оксана, трудящаяся визажистом. – Сейчас весь макияж испортишь.
Я часто-часто захлопала ресницами и смогла этот сентиментальный порыв в себе подавить.
– Знаешь, эта стрижка тебе очень идёт, зря я сопротивлялась, – рассмеялась Света, любуясь мной, – очень элегантно, и в то же время секси. Мужики точно себе шеи свернут. У тебя телохранитель-то есть? – игриво поиграла бровями.
Я не успела ответить, так как открылась дверь, и все присутствующие устремили взгляды на нее.
– Оху… – начал Коваль, но вовремя язык свой прикусил, чтобы мне краснеть не пришлось, – очуметь! Да тебя не узнать, Софи. Наверное, стоит подумать об охране, – задумчиво изрек он, потирая подбородок.
– Вот, я о том же, – кивнула Света. – Такую красоту надо беречь.
– Ты готова? – спрашивает Фил.
– Да, можем ехать. Девчат, ещё раз спасибо. С меня бутылка вина и тортик!
– Будем ждать фотки с нетерпением. И Соф, если вдруг соберешься сегодня рыдать, то только от счастья, поняла? – подмигнула Оксана.
Я широко улыбнулась и послала им воздушные поцелуи. Надеюсь, что так и будет. Разочарований и подножек от судьбы мне правда хватило. Теперь только положительные эмоции и приятные впечатления.
Нам нужно было заехать за вечерними нарядами, которые уже ждали нас в ателье, поэтому сразу после салона отправились туда.
По дороге созвонилась с мамой, чтобы узнать, как у нее настроение. Теперь мы все трудимся в одной команде.
Недавно она наконец-то получила долгожданный развод и переехала в дом к Павлу, оставив Решетникова с носом. Он до последнего надеялся, что мама передумает и простит все его измены, но решение было окончательным. Хотя она давно его простила и обид в душе не таила в отличии от меня, просто чувства уже не вернуть и былое доверие тоже. Он сам всё потерял.
Поэтому сегодня вечером мама будет в сопровождении своего любимого мужчины, а я безумно за них рада. Павел действительно очень любит её, так трепетно относится, словно к хрустальной вазе. И мама с ним невероятно счастливая, какой я никогда её прежде не видела.
До часа «икс» оставалось ещё немного времени. Мы уже облачились в наряды и сидели в гостиной в предвкушении торжественного открытия ресторана «Философия».
Как же долго мы ломали голову над названием, сколько вариантов перебрали, сколько нервов друг другу попортили, кто бы только знал. Я даже на полном серьёзе заявляла, что не хочу иметь с Ковалем никаких дел, потому что он как настоящий баран упирался до последнего, настаивая на варианте «Софи».
Собственно, из-за этого мы разругались в пух и прах, я пошла паковать чемоданы, мысленно обзывая его весьма нелицеприятными словами, но он пришел мириться, как раз когда я выгребала из ящиков всякое барахло и случайно зацепилась взглядом за книгу «Философия жизни». Тогда меня и осенило, что это ведь идеальное название, скрывающее в себе слияние двух имен. Так наш ресторан и обрел наконец-то свое неординарное название.
– Фил, я безумно волнуюсь, – призналась я, пытаясь усмирить разогнавшийся до предела пульс.
– Ща все будет! – хмыкнул он и скрылся в кухне.
Вернулся уже с двумя бокалами и бутылкой красного полусладкого.
– Не-не, я не буду, – отрицательно замотала головой, боясь раньше времени напиться, а у меня туфли на шпильке в десять сантиметров. Ну точно ведь где-нибудь рухну и опозорюсь.
– Я же не заставляю тебя выпить целую бутылку. Всего один бокал для храбрости, – цокнул Фил, открывая вино.
– Полбокала, – согласилась в итоге.
Коваль был бы не Ковалем, если бы не споил мне два полных бокала, отвлекая своей болтовней. Хорошо, что я вовремя опомнилась, да и время уже подошло выезжать.
Вино особо меня не успокоило, но руки больше не тряслись, как у алкоголика после запоя, что не могло не радовать.
Когда мы переступили порог «Философии», я как-то сразу погрузилась в рабочий процесс с головой, напрочь позабыв о волнении. Хотелось, чтобы всё прошло на высшем уровне, поэтому суета сделала свое дело.
В назначенное время гости начали пребывать. Мы с Филом встречаем их вместе с нашим администратором Юлией.
Меня с ног до головы заваливают цветами, которые я с трудом успеваю передавать в руки девочек-официанток, пока Фил принимает многочисленные поздравления от друзей и знакомых.
К праздничному открытию мы, конечно же, подготовились с большим размахом: живая музыка, конкурсы с призами, фотосъемка. Всё для того, чтобы громко заявить о себе.
Просторный зал позволил вместить в себя большое количество людей, но при этом никто не дышал друг другу в спину.
Я была безумно рада присутствию своих друзей. Ксюша и Мирон всячески меня поддерживали и помогали в организации мероприятия, но, к сожалению, уделить им много времени сегодня никак не получается, мне приходится разрываться между гостями.
С каждым нужно поболтать и, разумеется, выпить, так что чувствую к двенадцати часам принцесса превратится в пьяную жабу, если так и дальше пойдет.
Слава богу, когда началась музыкальная пауза, большинство парочек потянулись танцевать, а я наконец-то смогла перевести дух.
Нашла Фила, который сам уже не знал, как бы свинтить от своих сильно разговорчивых знакомых, и увела его под предлогом срочного дела.
Мы стояли в небольшом закутке у импровизированной сцены и с гордостью любовались своим детищем со стороны.
– По-моему, у тебя всё получилось, – изрекла я, скинув с ноги правую туфлю, потому что она безбожно давила на мизинчик, одной рукой держась за Фила.
– У нас. У нас всё получилось, – поправил Коваль и обнял меня.
Мы переглянулись и улыбнулись друг другу, довольные проделанной работой.
– А ты в курсе, что половина здесь присутствующих почему-то уверены, что мы пара, – прищуриваюсь выжидающе. За сегодняшний вечер мне пришлось раз сто оправдываться, что мы с ним просто друзья и партнеры, но мне никто не верит. Лишь ехидно улыбаются в ответ. Даже собственная мать думает, что у нас с Ковалем роман, хотя я тысячу раз говорила, что мы друзья и только.
Коваль равнодушно пожимает плечами, будто его это вообще не касается никаким боком, и говорит:
– Тебе не плевать, что они думают? Людям дай только повод в чужом белье поковыряться. Или ты меня стесняешься? – с ужасом охает.
– Да нет же! – отмахиваюсь я, – просто это стр… – не успеваю закончить фразу и с силой вцепляюсь в руку Фила, когда на другом конце зала обнаруживаю Леона с этой дизайнершей под ручку. – Ты их сюда позвал!? – шиплю хлеще дикой кошки, был бы хвост, я бы и им подергала, выражая свое крайне сильное недовольство.
– Я что, враг сам себе? – ошарашенно произносит Фил и склоняет голову, рассматривая парочку. Я же, напротив, смотрю куда угодно, только не на них.
После той встречи в туалете, мы больше не виделись с Леоном и никак не пересекались. Я искренне надеялась, что она стала для нас последней, и думала, меня уже давно отпустило от этих чувств.
По крайней мере, усердно старалась всё для этого сделать, но стоило ему появиться, как грудную клетку снова сдавило болезненным спазмом.
Я не хочу ничего чувствовать к этому мужчине. Не хо-чу!
Маленькая обиженная девочка во мне громко кричит и топает ножкой, не понимая, почему после всего, что он сделал, я продолжаю его любить. Даже на мужчин других смотреть не могу, а уж тем более, речи не идет, чтобы подпустить кого-то к себе.
Все мужчины, которые проявляли ко мне знаки внимания, у меня не вызывали ничего кроме раздражения, потому что сама того не осознавая, пыталась найти в каждом из них какие-то недостатки, а когда их не обнаруживалось, ломала голову, ну что в нем не так? Вроде и умный, и симпатичный, и успешный, но рядом с собой вообще не могу представить даже мысленно. И не от того, что у меня запросы слишком большие, просто восприятие будто поменялось в корне, и теперь мужской пол для меня не представлял никакого интереса. Не то, чтобы я сильно переживала по этому поводу или страдала, но в глубине души всё же надеялась, что когда-то это пройдет. И только сейчас поняла наконец причину, почему меня от мужиков воротит и почему мне казалось, что в них что-то не так. И причина эта банальна. Просто потому, что они не Леон.
49.
– София Игоревна, можно вас? – подходит ко мне администратор Юлия.
Я бросаю на Коваля недовольный взгляд, все еще не веря до конца, что присутствие этой парочки не его рук дело, и иду за девушкой.
Пока мы с ней обсуждаем, когда лучше подать торт, он тоже является частью праздничной программы, Коваль, сволочь такая, куда-то исчезает, а я вдруг ощущаю себя не в своей тарелке, оставшись без его поддержки.
Ищу его глазами, сканируя столики взглядом, и когда нахожу, громко чертыхаюсь вслух.
Делаю глубокий вдох, медленно выдыхаю и убеждаю себя просто пойти за столик к Ксюше с Мироном и выпить чего-нибудь, желательно с пьянящими пузырьками, но нет же! Я то и дело кошусь в сторону этой троицы, и бросаюсь туда, когда понимаю, что они сейчас сцепятся между собой, как два долбаных питбуля.
Психические просто! Непонятно, что делят вообще, если каждый уже давно живет своей жизнью. Но если не вмешаться сейчас – случится непоправимое, и мы в первый же день открытия прославимся на весь город.
Пока иду, у меня холодный пот по спине стекает тонкой струйкой, хочется в обморок рухнуть и очнуться уже дома.
Ладно, Софи. Ты справишься. Просто веди себя непринужденно. Подумаешь, бывший со своей новой пассией, мы уже такое проходили.
Сама себе говорю и мысленно в истерике бьюсь. Всё было так идеально, но нет же, должно было случиться что-то такое, что испортит мне вечер.
Нацепляю на лицо снисходительную улыбку и вклиниваюсь между мужчинами, бросив на Леона беглый взгляд. Не могу себе в этом отказать. За три месяца, что мы не виделись, он будто ещё больше стал в плечах, а черная рубашка, как вторая кожа, облепляет все его мышцы. Женщины про таких как он обычно говорят «ходячий секс». Сейчас я в полной мере понимаю смысл этой фразы.
Позовет, и любая свободная девушка пойдет за ним, не раздумывая. Как это когда-то сделала я. Безмозглая идиотка.
Он привык побеждать во всём, захотел – и я у его ног оказалась, только больше подобной ошибки не допущу никогда.
Каре-зеленые глаза сначала задерживаются на моих волосах. Он часто говорил, что ему нравится зарываться в них носом, а теперь от шикарной шевелюры почти ничего не осталось. Может поэтому я так горела желанием от них избавиться.
Потом опускаются ниже – на мне комбинезон с глубоким декольте, прикрытым тонкой черной сеткой, и его бровь недовольно дергается вверх.
Свой гардероб я тоже основательно пересмотрела, стараюсь одеваться женственнее и солиднее, выбросив добрую половину джинсов и толстовок. Нужно соответствовать своему новому статусу совладелицы ресторана, потому что размерам гардероба Фила любая модница позавидует.
В руках Леон держит пышный букет алых роз, перевязанных атласной лентой в цвет, таких же, как он мне уже дарил однажды, будто специально старые раны ворошит.
Ухаживал он красиво, мало кто устоит перед таким мужчиной, вот и она не устояла. Винить в этом женщину тяжело.
Дизайнерша стоит рядом, но я делаю вид, что её не замечаю в упор. Любезничать с ней выше моих сил, увы. Я не лицемерка и в десна с ней целоваться не собираюсь.
– Здравствуй, – говорю ему сухо и упираюсь ладонями в грудь Фила. – Пойдем, тебя Андрей зовет, – вру, лишь бы его отсюда увести подальше, пока они ресторан не превратили в руины прямо на глазах гостей, но он не реагирует. У них немая борьба идет, кто кого своим авторитетом быстрее задавит. Коваль точно не уступит, особенно на своей территории, где он полноправный хозяин.
– Поздравляю, – слышу бархатный баритон и замираю, боясь повернуться. Думала, не заговорит со мной при этой. Я бы в жизни не заявилась к бывшей девушке своего мужчины, но меня почему-то такие наглые дамы преследуют по жизни.
Она вообще в курсе, кто я такая?
Наверняка да, потому что затылком ощущаю, как глазами своими ангельскими во мне дыру прожигает насквозь. Только на меня это не действует. Пусть своим ядом хоть захлебнется.
Перевожу дух и встаю рядом с Филом, только теперь уже лицом к ним, гордо вскинув подбородок.
– Спасибо.
Леон вручает мне эти чертовы розы, и мне приходится их принять, чтобы не выглядеть идиоткой. Случайно задеваю острый шип и протыкаю палец, на котором сразу выступает капелька крови. Виду не подаю. Одна боль от него, черт возьми.
– Приятного отдыха, – говорю, улыбаясь натянуто, и хватаю Коваля за руку. – Идем, гости ждут.
Когда отходим подальше от незваных гостей, я бросаю ему нервно:
– Зачем нужно было к ним подходить!?
– Хотел поздороваться со старым другом, – язвит он в ответ.
– Ну конечно! Вы со стороны выглядели как два петуха перед боем! Всё уже давно в прошлом, Фил. Пора успокоиться и забыть.
– Не хочу, чтобы все наши труды пошли коту под хвост. Давно ты к нормальной жизни вернулась и реветь во сне перестала?
Такое и вправду бывало, хотя я ни разу от собственного плача не просыпалась, но по утрам подушка часто была мокрой. Видимо, мои слезы находили такой своеобразный выход, потому что я себе запрещала плакать.
– Не переживай, я не собираюсь накладывать на себя руки и в депрессию впадать, это пройденный этап, – наверное, больше себя убеждаю в этом, чем Фила.
Нас перехватывает фотограф и просит попозировать для соцсетей, ведение которых было моей инициативой, но сейчас об этом сильно пожалела. Мне далеко не до съемки. Заведомо знаю, с какой физиономией получусь на фото – как на похоронах.
Выдерживаю несколько кадров и потом иду в туалет, потому что только там можно хоть как-то уединиться.
Споласкиваю руки ледяной водой и прикладываю ладони к горящей шее, надеясь хоть немного остыть. Ощущаю себя раскаленным металлом, которым клеймить можно.
Пока стою возле раковины, дверь открывается, так как дамский туалет рассчитан на несколько кабинок, и в него входит эта дизайнерша. Как специально.
Слежу за ней боковым зрением, ожидая какого-то подвоха с ее стороны. Не просто так ведь сюда явилась.
Подходит к зеркалу, встает рядом со мной и достает из сумочки пудреницу, при этом попутно рассматривая мое отражение, будто отыскать во мне изъяны пытается. Мысленно средний палец ей показываю. Ничего с собой поделать не могу.
Перемены в ней видно невооружённым глазом, из скромной барышни превратилась в настоящую светскую львицу, и платье на ней явно дорогое. Леон не скупится на копию своей жены. Одевает красиво, как куклу. У них с Аленой и размер один, отмечаю про себя и сама от этого бешусь.
– Вы ведь София? – обращается ко мне вежливо, а я недоуменно вскидываю бровь. Не понимаю, что ей от меня понадобилось. Неужели, начнет угрожать, чтобы я не приближалась к ее мужику, хотя я и так не собиралась этого делать.
– Да, – бросаю равнодушно, поправляя причёску. Интересно, что он ей рассказал о нас?
– Поздравляю с открытием, – в каждом её слове слышу неприкрытое лицемерие. – Вы проделали большую работу, – будто бы я нуждаюсь в её похвале.
– Спасибо, – еле сдерживаю усмешку, а она вдруг разворачивается ко мне лицом и продолжает в той же манере:
– Простите за мою бестактность, но вы не выглядите счастливой, София.
Я усмехаюсь и хитро прищуриваюсь, тоже повернувшись к ней всем корпусом. Теперь она со мной решила одним местом померяться? Злорадствует, что увела у меня мужчину. Так я сама отошла.
– А вы можете на глаз определить, совершенно не зная человека, счастлив он или нет? – хмыкаю ехидно.
Она смеётся, обнажив зубы, и качает головой. Красная помада ей не идет. Выглядит с ней, как элитная шлюха.
– Нет, но у счастливых людей глаза горят. В ваших я огня не вижу.
– Вы ошибаетесь, – говорю в ответ и хочу уйти, но эта стерва и дальше лезет туда, куда её не просят. Выводит меня на эмоции.
– За что вы так с ним? – все эти дружелюбные нотки резко пропадают из ее голоса. Она еще меня и обвиняет в чем-то?
– Как так? – оборачиваюсь через плечо.
– Не находите, что уйти к лучшему другу это очень подлый поступок?
Так вот в чем дело. Леон все преподнес в совершенно ином свете, выставив меня полной тварью. Этого следовало ожидать.
Резко разворачиваюсь на каблуках.
– А ты я посмотрю у нас великая моралистка? – не сдерживаюсь и выплевываю ей в лицо гневно. – Не знаю, что там за лапши тебе навешал на уши Леон, но мой тебе совет, не верь всему, что говорят мужчины.
– Пройдёт время, и ты начнешь ценить то, что имеешь, но как бы не стало поздно. Подумай над этим, – что она несет?
– Всё сказала? – склоняюсь к ней и цежу сквозь зубы. – Иногда лучше промолчать, будешь казаться умнее.
Хочу послать ее на три веселых, но сдерживаю свой порыв. Выбегаю из туалета, громко хлопнув дверью, и направляюсь в зал. Там веселье в разгаре, музыканты развлекают публику, гости танцуют и только мне не до веселья. Меня всю трясет после разговора с этой дрянью.
– Софи, – Фил пытается поймать меня за руку, но я бешеной фурией проношусь мимо него, бросив отстраненно:
– Не сейчас, Фил.
У меня просто срывает все предохранители разом. Какое право она имеет заявляться в мое заведение на мой праздник и учить меня жизни!?
За несколько секунд преодолеваю огромный зал и подхожу к столику, где сидит Леон, двумя руками опершись о столешницу с противоположной стороны.
Он отрывает взгляд от своего телефона и взирает на меня с кривой усмешкой, вопросительно вскинув бровь. Смотрим друг на друга как в немом кино, пока я не срываюсь.
– Сделай так, чтобы твоя бешеная сука не приближалась ко мне ближе, чем на сто метров! Иначе я за себя не ручаюсь, – рычу на него, а у самой разве что искры из глаз не летят.
– Успокойся, – заявляет он меланхолично. – Нормально можешь объяснить, что произошло?
– А ты не понимаешь!? – ору так, что, кажется, уже музыку своим криком перебиваю. Понимаю, что разборки у всех на виду не лучший вариант, но меня просто распирает от злости.
Прошу кого-то из официантов принести мою шубу из кабинета и говорю Леону:
– Поговорим на улице.
Мне кажется, что он нарочно надо мной издевается. Медленно убирает гаджет в карман, так же медленно поднимается, потом берет свое пальто с вешалки, не спеша одевается и идет за мной вразвалочку. Зато я едва не подпрыгиваю на месте, так сильно меня распирает от эмоций.
Большое крыльцо ресторана красиво подсвечивается огромной неоновой вывеской, я спускаюсь на пару ступеней вниз и останавливаюсь, плотнее запахнув шубу. На улице не слишком морозно, но в туфлях стоять некомфортно.
– Не знаю, зачем вы сюда явились, но я тебя по-человечески прошу, избавь меня от этих встреч. Я в твою жизнь не лезу.
Кто-то из гостей выходит покурить, тем самым прервав наш так и не начавшийся диалог. Еле сдерживаю себя, чтобы не наорать на мужчин.
Леон спускается с крыльца и подает мне руку.
– Пошли, в машине поговорим. А то, чувствую, зрителей будет много.
Я так хочу проигнорировать его этот джентельменский жест, но понимаю, что на каблуках до машины сама не дойду. Слишком скользко. А эмоциям срочно нужен выход, пока не случился взрыв.
Нехотя опускаю свою ладонь на его, и когда он крепко её сжимает, меня электрическим разрядом прошибает насквозь. Хочу выдернуть руку, но Леон не позволяет. Я лишь гневным взглядом его широкую спину одариваю и следую за ним.
Когда оказываемся в салоне его автомобиля, поспешно к окну отворачиваюсь, чтобы он не понял, каково мне рядом с ним находиться. Когда и любишь, и ненавидишь одновременно.
Каждой клеточкой ощущаю, что смотрит на меня пристально, будто наслаждается моей реакцией.
– Не жаль было с ними расставаться? – спрашивает о моих волосах, будто мы мило побеседовать сюда пришли.
– Нет, – отвечаю односложно.
– Ты изменилась. Чувствуется, что Коваль приложил к этому руку. Ему всегда нравились стервы, – говорит беззлобно, но я слышу укор в словах.
Начинаю истерически хохотать, потому что он не понимает, как же сильно заблуждается. Только благодаря ему я такой стала, Фил тут не причем.
– Поверь, твоя милая дизайнерша зубы скалить тоже умеет. Как львица тебя охраняет. Так что не слишком расслабляйся. Она еще тебя удивит, – не знаю, зачем вообще это говорю. Мне плевать, пусть сами разбираются.
Леон усмехнулся, лениво откинувшись на спинку сиденья, будто я что-то смешное сказала.
– Пытаюсь тебя понять, но не могу, что тогда, что сейчас. Ощущение, что на разных языках говорим.
– Знаешь, я тоже многого не понимала и вопросами задавалась.
– Да? Так спроси, я с удовольствием отвечу.
– Всё уже и так ясно, как белый день, не вижу смысла ворошить прошлое.
– Я понимаю, у вас с Ковалем идиллия. Совместный бизнес. Всё серьёзно. Недооценил его. Неужели и правда влюбился?
Молчу упрямо, потому что это полный бред, что он говорит. Всё не так на самом деле, но рассказать сейчас ему, значит, показать свою слабость. Что мои чувства никуда не исчезли, а я не хочу этого.
– Это не я тебе изменяла, Леон, – лучшая тактика – это нападение. Почему я вообще должна оправдываться перед ним?
– А я, значит, изменял? – присвистнул он удивлённо. Актер погорелого театра прям! Как же меня достало это вранье!
– Господи, прекрати делать из меня идиотку! – возмущенно восклицаю и хочу этот бессмысленный разговор закончить.
Дёрнула за ручку дверцы, но она оказалась заблокирована. И когда только успел!?
– Выпусти меня, – потребовала жестко.
– Выпущу, не переживай, когда ты мне поведаешь о моих изменах. А то может я запамятовал и пора проверить голову.
Я уставилась на него с диким желанием огреть чем-нибудь тяжелым по этой самой голове, потому что он продолжал это делать. Издеваться надо мной совершенно наглым образом.
– Ну, я жду. Рассказывай, где, когда, с кем?
Даже сел поудобнее, повернувшись ко мне вполоборота и руку одну на руль положил, наивно думая, что я сейчас в красках начну рассказывать, как на самом деле глупо он спалился.
– Алиев, выпусти меня, – повторяю по слогам.
– Ты сама додумалась до этого или кто-то подсказал? – игнорирует мои слова и продолжает наседать. «Кто-то», это видимо, Фил, который уже во всех смертных грехах виноват.
– О, боже, – я шумно выпустила воздух из легких, – я своими глазами всё видела. Ясно? – жду его реакции. Наверняка, такой поворот для него окажется неожиданным.
– Что ты видела? Как я трахаюсь с кем-то? – прищуривается опасно.
– Этого, к счастью, не видела! Бог миловал. Но я не настолько идиотка, чтобы очевидного не понять. Или ты всех баб по ювелирным водишь и за ручку с их детьми гуляешь!? – не выдерживаю и вываливаю, как есть.
Леон завис на мгновение, нахмурив темные брови и смотрел на меня в упор немигающим взглядом. Жутко так стало, у меня даже волосы на теле встали дыбом. Захотелось пальцами у него перед лицом пощелкать, чтобы отмер уже.
– Ты нас в торговом центре видела? – наконец выдал озадаченно. Ну неужели!
– Представь себе!
Он прикрыл глаза ладонью и устало вздохнул с громким стоном. Потом серьёзным тоном заявил, глядя в глаза мне:
– Я тебе не изменял.
– Это уже не смешно! – резко встрепенулась я и подалась вперед, не веря ему ни капельки. Все факты говорят об обратном.
Леон как-то недобро сверкнул глазами и полез зачем-то в бардачок, склонившись через мои ноги, еще и с таким видом, будто у него там пистолет припрятан, и он меня собирается убить.
Я сглотнула, реально перепугавшись, наблюдая за его слишком нервными движениями. Не знаю, что он там пытался отыскать, вряд ли пистолет такой незаметный, но вытряхнул практически все содержимое бардачка к моим ногам.
– Вот, – сунул мне в руки какую-то коробочку с бантиком.
– Что это?
– Открой и увидишь.
Я недоверчиво взглянула на него, немного подумала, стоит ли выполнять его приказы, еще и в таком тоне, но в конечном итоге открыла. Из-за женского любопытства, которое всегда побеждает здравый рассудок.
Внутри оказалось кольцо из белого золота с ярким изумрудом и россыпью бриллиантов. Красивое и наверняка неприлично дорогое.
– Надевай, – смотрит на меня выжидающе.
– Что? – охнула я, не понимая, что за игру он затеял.
– Надевай кольцо, – повторил требовательно, с рычащими нотами в голосе.
– Не буду я его надевать, – нашла в себе силы воспротивиться, хотя звучал он очень убедительно.
– Хочешь, чтобы я это сделал? – явно не вопрос, угроза. Но в стрессовых ситуациях адреналин, видно, притупляет страх.
– Хочу, чтобы ты меня в покое оставил!
– Надень и обещаю, что оставлю, – подозрительно легко соглашается на мои условия.
Руки немного трясутся от нервов, оно и понятно, потому что виновник моего тремора сидит рядом и темных глаз с меня не спускает.
Я нехотя достала кольцо из коробочки и трясущейся рукой попыталась надеть его на средний палец.
– На другой, – я непонимающе подняла взгляд, Леон вновь отдал команду: – На безымянный.
Хотела возмутиться, что ещё за фетиш такой, кольца заставлять примерять? Но в итоге сунула безымянный палец в чёртово кольцо и с большим неудовольствием сказала:
