Текст книги "Чужие люди (СИ)"
Автор книги: Крис Ковалева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц)
7.
На следующий день буквально заставляю себя подняться с кровати и поехать в кофейню, в которой и так не появлялась несколько дней. Но я была спокойна, потому как в мое отсутствие всем рулила моя лучшая подруга, Ксюша, с которой мы познакомились на первом курсе института и как-то сразу нашли общий язык, хоть и учились на разных факультетах.
– Привет-привет, еще не забыли, как я выгляжу? – я тепло обнимаю подругу и чмокаю в щеку. Мы устраиваемся в укромном уголке, откуда открывается хороший обзор на весь зал.
– Привет, Соф. У нас сегодня аншлаг. Все столики заняты. Пирожные уходят влёт. Если так и дальше пойдет, то придётся расширяться, – улыбается она.
– Это замечательно. Спасибо тебе, что выручаешь меня. Не знаю, что бы я без тебя делала.
– Ты это брось, – вскидывает тонкую бровь, – знаешь ведь, что я всегда к твоим услугам.
Я окидываю взглядом небольшой зал и улыбаюсь, ведь все мои старания не прошли даром. Уютная обстановка, вкусные пирожные, ароматный кофе и частичка своей души – вот секрет успеха нашей кофейни.
– Как у тебя дела? – интересуется Ксюша, прищурив один глаз.
– Уже знаешь новость?
– Ты о Матвее?
– Ага, о нём.
– Догадалась, когда увидела, что ты все фотки с ним удалила. Поделишься? – деликатно спрашивает она. За что люблю её – Ксюша никогда не станет лезть в душу, если я этого сама не хочу.
Я вкратце обрисовываю ситуацию, и она высказывает свою точку зрения на этот счёт.
– Мудила, вот кто он, самый настоящий! – эмоционально вскрикивает она, но потом сбавляет тон, вспомнив, что вокруг куча людей. – Не ожидала от него. И что за баба новая? Наверняка стремная какая-нибудь, – делает умозаключение Ксюха.
– Не знаю, он меня с ней не познакомил, – усмехаюсь криво.
– Ты чего мне сразу не позвонила? Устроили бы девичник. У меня предки уезжали на выходные на дачу как раз. Бухнули бы. А потом я бы позвонила этой козлиной роже и всё бы ему высказала!
– Ой, Ксюш. Я и так хорошо бухнула. Долгая история. Я тебе потом как-нибудь расскажу.
– Мирон знает? – хмуро спрашивает она.
– Знает, – киваю я.
– Надо ему сказать, чтобы рожу ему разукрасил, по-дружески, если еще этого не сделал.
– Не вздумай! – грожу ей пальцем. – За ним не заржавеет ведь, а мне от этого точно легче не станет. Да и вообще, Бог ему судья.
– Это точно ты? Я тебя не узнаю, – насмешливо хмыкает Ксюша. – Ты ведь всегда борешься за справедливость, а сейчас рассуждаешь как моя бабуля. Матвей твой – юрист, а они все, как известно, скользкие и изворотливые жуки, так что божья кара – последнее, чего он будет бояться.
Я закатываю глаза и качаю головой. Развивать эту тему мне больше не хочется, поэтому я хлопаю в ладоши и говорю:
– Так, всё. Хватит языками чесать. У меня на столе куча бумаг, которые нужно разобрать.
– Как скажете, София Игоревна, – Ксюха встаёт по стойке и подносит правую руку к голове, прежде чем удалиться. Я смотрю ей вслед и не могу сдержать улыбки.
Следующие несколько часов провожу в кабинете за разбором документов и накладных. Спасибо большое маме, что она всему меня обучила, поэтому пока мне удается обойтись без бухгалтера в штате сотрудников, хотя это совсем не мой профиль и, честно говоря, удовольствия от этого занятия я не получаю.
В обед мне позвонил Мирон, и мы договорились встретиться с ним вечером. Бросаю машину на паркинге возле дома и мчу к нему.
День выдался по-настоящему жарким, не смотря на то, что уже через несколько недель лето передаст эстафету хмурой осени. Не знаю почему, но это время года я искренне не люблю с самого детства, и осенью меня частенько накрывает меланхолия.
Мирон ждет меня в парке у искусственного пруда, в котором плавают огромные разноцветные карпы кои. Я покупаю по пути пакетик специального корма для них и тихо подкрадываюсь к парню сзади. Только он будто спиной чувствует мое приближение и поворачивается ко мне.
– Привет! – улыбаюсь я и тянусь за объятиями. Если в детстве мы были примерно одного роста, то сейчас я едва достаю ему до плеча, и Мирон частенько об этом напоминает, называя меня своим дурацким прозвищем.
– Привет, мелочь.
Он приподнимает меня, кружит и опускает на землю. Мирон всегда говорил, что я легкая, как пушинка, поэтому даже рюкзак мой до школы всегда тащил он. Боялся, что надорвусь.
– Рад тебя видеть. Особенно в хорошем настроении.
– Знаешь, я тоже рада быть в хорошем настроении, – смеюсь я, – поищем свободную лавочку? Не успела зайти домой переодеться, поэтому ноги зверски гудят от каблуков.
– Ты как обычно. В следующий раз буду брать для тебя сменку, – пошутил он, а в моей голове всплыли эти дурацкие тапочки с ушами, которые я почему-то до сих пор не выбросила, и Леон... Мысли об этом вечере и мужчине я сразу же отгоняю прочь.
Мы обходим пруд и садимся на лавочку, с которой удобно кормить рыб. Я высыпаю на ладошку небольшую горстку корма и бросаю в воду. Гигантские карпы запестрили в воде, отбирая друг у друга плавающие разноцветные гранулы.
– Тоже, что ли, рыбок себе завести, – задумчиво говорю я, – они успокаивают. И гулять с ними не надо. Только кормить. Интересно, а живут они долго?
– Зато нужно чистить аквариум регулярно и воду менять. Это занятие нервы точно не успокоит, зная тебя, уже через месяц ты будешь думать, куда их деть, – смеется друг, глядя на меня.
– Ой, какой ты зануда, – фыркаю я и качаю головой.
– Просто рационально смотрю на вещи.
– Конечно, ты ведь будущий доктор, – подкалываю его.
– София, я будущий врач, – заявляет он с важным видом. – Слово доктор звучит как-то пошло, будто из фильмов для взрослых.
– Из этой серии: доктор, а вы можете посмотреть, у меня болит вот тут? – передразниваю я томным голосом и опускаю взгляд на грудь. – Уверена, у тебя будет толпа пациенток, желающих попасть к тебе на осмотр.
Он закатывает глаза и смеётся.
– Что за фантазии? Я не собираюсь соблазнять пациенток.
– Ой, это ты сейчас так говоришь! Войдёшь во вкус и с радостью будешь этим пользоваться, – хлопаю его по плечу.
– Ну ты и сказочница, – усмехается парень.
Мы болтаем обо всём подряд, кормим прожорливых рыбок, и кажется, что жизнь вроде бы возвращается в прежнее русло. Мне хорошо и спокойно. Мои друзья рядом и всегда готовы поддержать, а это дорогого стоит.
Сидим в парке до позднего вечера, пока противные комары не начинают нас активно атаковать.
Мирон идёт меня провожать. В сумерках уже не так хорошо видны ямки и кочки на дорогах, поэтому я запинаюсь чуть ли ни через каждые полметра и сама над своей неуклюжестью смеюсь.
– Господи, зачем вы носите эти каблуки? – ворчит Мирон, ловя меня в очередной раз, – это же издевательство, никак иначе. На них ноги можно переломать.
– Зато красиво, – я показательно надуваю губы. – Неужели тебе не нравится вид стройных женских ног на каблуках? Как по мне, это очень сексуально.
– Мне нравится, когда все кости целы, а зная твою тягу с детства разбивать коленки на ровном месте, я удивляюсь, как ты себе ещё ничего не сломала. Давай сюда руку, пока не убилась, – он берет мою ладонь и крепко сжимает в своей.
– Вы очень любезны, – хохочу я, в очередной раз запнувшись.
Благодаря быстрой реакции Мирона, мы всё-таки благополучно и без травм добираемся до моего дома.
– Может сходим завтра в кино? – предлагает он, глядя на окна высотного дома.
– Супер, сто лет в кино не была. На какой фильм пойдем?
– Что вашей душе угодно?
– М-м, давай на что-нибудь весёлое.
– Хорошо, гляну, что показывают в кинотеатрах и скину тебе варианты.
– Идёт.
– До завтра тогда, Соф. И прошу, только не обувай свои каблуки. Потому что в моих планах ещё прогуляться после фильма.
– Не буду, не буду, зануда! Одену кроссовки и старый спортивный костюм, чтобы тебе было стыдно со мной гулять. До завтра, – я тянусь, чтобы чмокнуть парня в щеку, но он внезапно поворачивается и поцелуй приходится прямо в губы. Быстро и смазано, но всё же… Выходит очень неловко. – Ой, прости, я тебя испачкала помадой, но тебе о-очень идёт этот цвет, – отшучиваюсь я.
– Отлично, – он облизывает свои губы и говорит невозмутимо: – сладкая.
– Смотри, чтобы ничего не слиплось.
– Язва, – не остается он в долгу.
На этой ноте мы прощаемся, и я отправляюсь домой. До самой ночи выбираем фильм, остановившись на жанре приключения, и меня уносит в царство Морфея.
Утром мне нужно заскочить в кофейню, поэтому позавтракав, сразу направляюсь туда. Паркую машину у соседнего здания напротив, потому как возле нас все места, как обычно, заняты, и перехожу дорогу по пешеходному переходу.
Замечаю, как к кофейне подъезжает знакомый черный «БМВ», и замедляю шаг. Сама не знаю зачем, но у меня словно срабатывает шестое чувство. Его номера я знаю наизусть, поэтому сомнений уже не остаётся, когда подхожу ближе.
Из машины выходит блондинка и направляется уверенной походкой в «Карамель». Я несколько секунд пристально всматриваюсь в её лицо и узнаю в ней нашу постоянную посетительницу. Она ходит к нам с самого открытия за кофе и пирожными.
Усмехаюсь собственным догадкам. Это уже просто край наглости! По позвоночнику пробегает ледяная дрожь, а сердце заходится в бешеном ритме, пока я иду, стуча каблуками по асфальту и предвкушаю нашу встречу.
Захожу в кофейню и замечаю её возле кассы, с двумя стаканчиками кофе и пирожными. Девица едва ли не светится от счастья. И что он в ней нашел? Белые волосы собраны в какой-то мышиный хвостик, на лице ни грамма косметики, но красоткой её уж точно не назовешь. Разве что шмотки у неё видно дорогие, с этим не поспоришь.
Пока она расплачивается, специально прохожу мимо и смотрю на неё в упор. Она здоровается первой, натягивает дежурную улыбку и говорит:
– Доброе утро, София. Не устану повторять, что у вас самые вкусные эклеры в городе, мне они безумно нравятся. Не могу начать свое утро без вашего кофе и пирожного.
Я снисходительно улыбаюсь в ответ, хотя это стоит мне больших усилий, и отвечаю этой лицемерной суке:
– Вижу, спать с чужими парнями тоже нравится. Не разочаровал, надеюсь?
Она меняется в лице и заливается густой краской, стыдливо пряча взгляд. Наш кассир смотрит на меня в недоумении. Мимо проходящие официанты тоже косятся с нескрываемым любопытством в нашу сторону, но мне плевать на их мнение.
Да, это непрофессионально, но промолчать я не могу. Не в этой ситуации. А еще очень хочется вцепиться ей в волосы и несколько раз хорошенько приложить головой о прилавок, но я себя останавливаю буквально из последних сил.
– Матвею привет. Не подавитесь эклерами, – бросаю напоследок и ухожу, оставив девицу в полной растерянности. Вряд ли, теперь эти эклеры ей вообще полезут.
Сукин сын! Значит крутил с ней шуры-муры прямо у меня перед носом. В моей же кофейне нашел себе любовницу! И эта тоже хороша. Ведь часто видела нас вместе и все равно влезла в чужие отношения. Надеюсь, вы захлебнетесь этим чертовым кофе!
Разумеется, все желание работать отпадает напрочь. В голове начинает выстраиваться ненужная логическая цепочка. Примерно месяц назад я слегла с высокой температурой и почти неделю провалялась в кровати. Матвей по моей просьбе ездил в кофейню за документами, чтобы я могла работать дома. Тогда у них все и началось, а я всё это время ходила с рогами, как у оленя! Просто сказочная идиотка…
Поэтому весь этот месяц Матвей постоянно где-то пропадал. Говорил, что какие-то проблемы на работе. Да мы даже и не спали с ним, потому что он вечно был уставшим и без настроения. А теперь я понимаю почему. Как же мерзко от этого…
Стискиваю до скрипа зубы, но не позволяю проронить себе ни слезинки, и даже думать о нем себе запрещаю. Мама права, он не стоит того. Лгун и изменщик не стоит моих слез.
Как только новая возлюбленная Захарова спешно покидает кофейню, ко мне подлетает Ксюша, хватает за руку и ведет в мой кабинет.
– Что на тебя нашло? – она прислоняется спиной к двери и непонимающе смотрит на меня.
Я устало потираю лицо и присаживаюсь на край стола, пытаясь взять себя в руки. Вроде бы всё самое плохое, что могло произойти, уже произошло, но на душе сейчас было так препогано, как в тот самый вечер.
– Матвей к ней ушел. Я видела, как они вместе приехали на его машине.
– Ты уверена? – подруга сводит брови.
– Уверена. Всё сходится, Ксюш. Он встречался с ней за моей спиной, пока я болела и потом тоже...
Она быстрым шагом подходит ко мне и обнимает крепко. Я начинаю судорожно всхлипывать, пока подруга успокаивающе гладит меня по спине.
– Знаешь что, приезжай сегодня ко мне с ночевкой? – предлагает Ксюша, – включим какой-нибудь фильм, закажем пиццу, поплачем вместе и придумаем, как отомстить гаду Захарову.
Я отстраняюсь от нее и вспоминаю, что сегодня должна пойти в кино с Мироном.
– Мы с Миром договорились в кино пойти сегодня. Надо позвонить ему, отменить всё, – лезу в карман за телефоном, но Ксюша меня останавливает и кладет руки мне на плечи.
– Это даже лучше. Сходи, развейся и выкинь из головы этого мудака. Переживем, поняла?
Сует мне зеркальце и салфетки.
– Давай, приводи себя в порядок и поезжай в кино. Иначе я позвоню Мирону и всё ему расскажу, – шантажирует меня. – Ты ведь не хочешь, чтобы Мирон ему морду набил?
– Безжалостная женщина, – вздыхаю я, понимая, что от своих слов она не отступится.
После обеда еду домой, так как обещала Мирону надеть удобную обувь, заодно переодеваюсь в сиреневый спортивный костюм, а волосы собираю в хвост. Я не любительница спортивного стиля в повседневной жизни, но сегодня решаю изменить своим привычкам.
С Миром мы встречаемся у кинотеатра. Он оплатил забронированные билеты, не взяв с меня ни копейки. Хотя я настаивала, чтобы каждый платил за себя, но Мирон настоящий джентльмен. Спорить с ним было бесполезно, поэтому я поставила условие, что плачу за попкорн и напитки.
С полными руками мы проходим в VIP-зал и оказываемся единственными зрителями на этом сеансе.
Я плюхаюсь на мягкий диван, Мирон садится рядом и говорит:
– Вот это нам повезло. Неужели фильм настолько дерьмовый, что кроме нас на него больше никто не пошёл.
Я недовольно цокаю и ударяю его в плечо.
– Не занудствуй. Неужели тебе нужны какие-то зрители, шуршащие попкорном и мешающие смотреть фильм своими бесконечно звонящими телефонами?
– Нет, меня все устраивает.
– Ну и всё, смотрим фильм.
В зале работает мощный кондиционер, поэтому я даже в костюме умудряюсь замерзнуть и активно ёрзаю по дивану, чтобы хоть как-то согреться.
– Иди сюда, мерзлячка, – не выдерживает Мирон и притягивает меня к себе, обняв за плечи одной рукой.
Я потеснее прижимаюсь к нему и устало опускаю голову ему на плечо, неожиданно обнаружив, что он очень теплый, и до конца сеанса от него не отлипаю.
Фильм оказался не таким плохим, как предполагал Мирон, но второй раз пересматривать его я всё-таки вряд ли стану.
После сеанса мы идём на набережную. Я люблю бывать здесь, особенно по вечерам, потому что отсюда хорошо наблюдать за закатом солнца. Пушистые облака окрасились в малиновый цвет, будто кто-то пролил на них краску. С реки дует легкий ветерок, развивая волосы и обдавая кожу прохладой. Я запрокидываю голову назад и прикрываю глаза, простояв так какое-то время.
– Соф, ты сегодня сама не своя. Что-то случилось? – прерывает тишину Мирон.
Стою у парапета и задумчиво смотрю вдаль. Как бы не крепилась всё это время, понимаю, что всё – это предел. Я так устала от этого дерьма, морально выдохлась. В голове слишком много мыслей, и я не могу никак отделаться от гадкого чувства предательства. Целый месяц я жила в неведении, верила ему, как последняя дура.
– Сегодня случайно узнала, с кем мне изменял Матвей, – я криво усмехаюсь, глядя вниз. – Прямо у меня перед носом. Знаешь, я тут подумала, что это несправедливо. Он слишком легко от меня отделался.
– Что ты имеешь в виду? – Мирон с опаской смотрит на меня и прищуривается, устроившись рядом.
– Хочу ему отомстить.
– Каким образом?
– Не знаю… поцарапать его любимую тачку, например. Он над ней так трясётся. Представляю его лицо, когда он увидит на своем полированном «БМВ» глубокую царапину, тянущуюся от задней дверцы до капота.
– София, ты с ума сошла? Хочешь, чтобы к тебе в гости нагрянула полиция? Тем более, он сам юрист.
– Ну, можно ведь это сделать так, что не докопаешься.
– Не вздумай, – сурово говорит Мирон и разворачивает меня лицом к себе: – слышишь меня? Даже не думай об этом.
Я тяжело вздыхаю и закусываю губу, глядя на друга. В синих глазах бушует океан. Он знает, что я совершенно безбашенная и могу на это пойти.
– Пообещай, что не будешь делать глупостей, – требовательно просит он.
– Не буду, – я вяло киваю.
Он настороженно прищуривается, явно не доверяя моим словам.
– Просто я не понимаю, что в ней такого особенного, что он так легко отказался от меня! – выпаливаю я. – Не понимаю…
Мирон устало выдыхает и притягивает меня к своей груди, заключив в крепкие объятия. Утыкаюсь носом в его футболку и чувствую себя маленькой девочкой. Он всегда знает, как меня успокоить. Ещё со школьной скамьи.
– Ничего особенного в ней нет, кроме отца, у которого своя юридическая контора, – сказал он тихо, упершись подбородком в мою макушку.
– Что? – слегка отстраняюсь, чтобы видеть его лицо, – откуда ты знаешь? – хмурюсь я.
– Соф… – и в этом вымученном «Соф» отчетливо звучат ноты вины.
Мне понадобилась ровно минута, чтобы сложить дважды два. Хотя мой мозг упорно не желал этого делать. Или я просто не хотела в это верить.
– Только не говори, что ты обо всем знал… – выдаю я наконец глухо, – Мирон? – чувствую, как заходится сердце в груди, готовясь выпрыгнуть наружу в любой момент.
В воздухе повисает тяжелое молчание, которое мне кажется вечностью. Замечаю, как он стискивает зубы, борясь сам с собой. Как дергается кадык на его шее.
Мирон крепче сжимает меня, будто бы опасаясь, что убегу. Я понимаю всё по его обреченному взгляду, блуждающему по моему лицу.
Несколько раз бездумно хлопаю глазами и произношу дрожащим голосом:
– Ты... ты всё знал. И давно? – из груди вырывается истерический смешок. – Конечно давно. Только я жила в неведении, как полная дура! Ладно он… но ты, как ты мог, Мир!? – я встрепенулась, пытаясь высвободиться из кольца его рук, но он не позволил.
– Я надеялся, что этот придурок одумается… Не хотел, чтобы ты страдала, – с горечью говорит он.
– По-твоему лучше жить в розовых очках!? Быть с человеком, который совсем недавно делил кровать с другой? – мой голос срывается на крик.
– Соф, прости меня… Я понятия не имел, как лучше поступить. Пытался его вразумить, зная, как ты его любишь.
– Разлюбила бы! – на глазах выступают слёзы, которые я уже не могу контролировать. Да и не хочу. Мой мир полностью рушится в этот миг.
– Прости меня, – шепчет Мирон, обхватив горячими ладонями мое лицо. – Я идиот, знаю…
Я понимаю, что он сожалеет о содеянном, но принять это не могу, потому что… потому что он единственный, кому я могла доверять безоговорочно. Мы дружим с детства, и предательство Мирона оказывается для меня гораздо больнее измены Матвея.
Он стирает большими пальцами соленые капли с моих щек и прислоняется лбом к моему, глядя мне в глаза.
– Соф, ты ведь знаешь, что я никогда бы умышленно не причинил тебе боль...
Делаю глубокий вдох, чувствуя, как воздух обжигает легкие.
– Отпусти меня, – прошу я, тихо поскуливая.
– Не могу. Если отпущу, ты уйдёшь.
– Если не хочешь, чтобы я тебя возненавидела, лучше отпусти…
Он стоит, не двигаясь. В синих, обычно спокойных глазах, теперь воцарился шторм. Видно, как тяжело ему дается это решение.
– Пообещай, что мы поговорим, когда эмоции стихнут. Иначе я не выпущу тебя из рук…
– Поговорим, – эхом повторяю я. – Обязательно.
Он легко касается губами моих волос и медленно убирает руки с моего лица.
8.
Не помню, как добираюсь до дома. Всё будто в густом тумане, и кажется, что это всё происходит вообще не со мной. Но когда переступаю порог квартиры, уже захлебываюсь от собственных слёз. Дамбу, которая всё это время удерживала бешеный поток, наконец-то прорвало. Я реву белугой, и на мой вопль выбегает перепуганная мама.
– София, что случилось? – она блуждает по мне глазами, полными ужаса, и пытается привести меня в чувства, встряхнув за плечи.
Я словно тряпичная кукла повисаю в ее руках. Сил не остается даже элементарно удержаться на ногах. Душу рвет на части. Мне так плохо, что срываюсь на вой, запрокинув голову назад.
Отец с детства всегда мне говорил «не реви, слёзы все равно не помогут». Поэтому для меня они – признак собственной слабости и ничтожности, но сейчас ничего не могу поделать с водопадом, льющимся из моих глаз.
Мать усаживает меня на диван, причитая что-то себе под нос, капает в рюмку какое-то успокоительное, отсчитывая вслух, и заставляет меня залпом выпить.
Морщусь от противного привкуса, но выпиваю, даже не надеясь, что это мне хоть немного поможет.
– Господи, ты меня до белого каления доведешь, – выдыхает мама, когда я немного успокаиваюсь и перестаю рыдать в голос. – Из-за этого кобеля рыдаешь?
Я отрицательно мотаю головой, притянув к себе колени, и смотрю в одну точку.
– Тогда что стряслось? – она садится рядом и обнимает меня за плечи. – Только не молчи, прошу.
– Мирон знал. Знал и молчал, что Матвей крутит роман с этой… из кофейни, – с заиканием произношу я.
– И почему он молчал? – ровным голосом спрашивает мама.
– Не хотел, чтобы я страдала! Будто бы сейчас я не страдаю! Потеряла двух близких мне людей в один миг.
– Его тоже можно понять. Взять на себя такую ответственность не каждый сможет… В жизни бывает всякое, и люди поступают не всегда правильно, потому что порой сами не знают, как будет правильно в той или иной ситуации. Уверена, что Мирон это сделал из лучших побуждений. И наверняка, он раскаивается из-за своего поступка, – оправдывает его мама.
– Только что толку? Как теперь я смогу ему доверять? Как вообще теперь кому-то поверить, мама?
– Не руби с горяча. Дай себе время всё переосмыслить. Это лишь первые эмоции.
– Не знаю… – я мотаю головой и устало опускаю её на большую диванную подушку.
Такое ощущение, что меня выжали как лимон. Не осталось ни моральных, ни физических сил. Я полностью опустошена внутри. Уже не остается ни слез, ни злости, ни обиды. Только пустота.
После маминого успокоительного сплю как убитая. За ночь даже не разу не просыпаюсь, а утром вместо мыслей – белый чистый лист. И как бы замечательно было, если бы так оставалось и дальше, но к моему большому сожалению, временная амнезия проходит почти сразу.
В голове крутится лишь одна фраза, сказанная вчера Мироном: «ничего особенного в ней нет, кроме отца, у которого своя юридическая контора».
Мне она кажется абсолютно абсурдной, потому как я не верю в то, что Матвей мог так поступить со мной ради какой-то личной выгоды. Это просто немыслимо. Почему-то в то, что он полюбил другую я могу поверить, но не в это. Тоска накатывает с новой силой.
Запрещаю себе рыдать и иду в ванную. В зеркало упорно не смотрю, потому как ничего хорошего там не увижу. В таком виде только людей пугать.
Умываю лицо, начинаю чистить зубы и раздается звонок в дверь. Я чертыхаюсь, сплевываю в раковину зубную пасту и иду открывать.
У двери стоит курьер с огромной корзиной белых лилий. Я в недоумении гляжу на цветы и говорю:
– Мы не заказывали.
– София Решетникова? – спрашивает парень в униформе.
– Да, это я.
– Доставка заказана на ваш адрес. Распишитесь, пожалуйста вот тут, – он протягивает мне ручку и тыкает пальцем, где мне нужно расписаться.
Я на автомате ставлю размашистую подпись, и когда курьер уходит, оглядываю корзину скептическим взглядом и ищу открытку в пышном букете. Кто у нас такой щедрый?
Открываю ее и читаю: «Прости меня, Софа» и подпись «Мирон».
Сердце предательски сжимается. Я всё еще чертовски злюсь и обижаюсь на Мирона, но тут же испытываю укол совести. Он же на них столько денег угрохал и ради чего? Ему за учёбу платить целый год, а в меде обучение почему-то стоит космически дорого, но Мирон еще в школе решил, что хочет быть врачом и делает всё, чтобы достичь этой цели.
Его отец рано ушел из жизни, и они остались втроем: Мирон, его мама и младшая сестра. На скромную зарплату учительницы и пенсию по потере кормильца они были вынуждены как-то выживать, но Мир видел, что матери тяжело одной тянуть семью и уже в пятнадцать лет подрабатывал, где только придётся, не боясь любой работы.
Рука сама тянется к телефону, чтобы написать ему, но в последний момент я передумываю. Всё-таки мне нужно время, чтобы мысли в голове улеглись, и я могла трезво оценить сложившуюся ситуацию, потому что сейчас во мне бунтует маленькая обиженная девочка, которая жаждет справедливости.
Весь день провожу, валяясь дома за просмотром сериалов, желания выходить на улицу нет от слова совсем.
Вечером звонит Ксюша и предлагает посидеть в «Нирване», но я сразу же отказываюсь, ссылаясь на плохое самочувствие. Во-первых, потому что сегодня смена Мирона, и делать вид, что мы не знакомы будет как-то глупо. Ну, а во-вторых, не хочу случайно встретиться с Леоном после того, что между нами произошло той ночью… Вообще, я старалась запереть эти воспоминания на несколько замков, но они нет-нет да всплывали, заставляя моё сердце биться чаще.
Возможно, для некоторых девушек это нормальная практика, но для меня поступок крайне глупый и опрометчивый. Я всегда придерживалась мнения, что интим на одну ночь – это аморально, и никогда бы на такое не пошла. Но как говорится – не зарекайся.
Спать ложусь глубокой ночью, потому что в заключительном сезоне сериала оставалось всего несколько серий, и я не смогла уснуть, не узнав, что же ждет героев в конце.
Как итог – утром не могу разлепить глаза, хотя собиралась заехать в кофейню. Сегодня должно прийти новое оборудование, но я уверена, что Ксюша справится и без меня.
Укрываюсь одеялом с головой, чтобы «доспать» пару часиков, но мои планы рушит чертов мобильник, который разрывается от входящего звонка. Отвечаю, не глядя на экран, сонным голосом.
– София, ты еще спишь? – мамин звонкий голос звучит слишком громко и бьёт по мозгам.
– Нет, уже встала, – вру я, откинув одеяло и приоткрыв один глаз, морщусь от света, пробивающегося сквозь тонкую щель плотных штор.
– Отлично. Слушай, посмотри, пожалуйста, в моей комнате должна лежать черная папка с документами. Утром опаздывала на работу, поэтому собиралась в спешке, и в итоге забыла самое важное.
Я обречённо вздыхаю, сползаю с кровати и иду в мамину спальню с полузакрытыми глазами. По пути врезаюсь во что-то, едва не падаю и от этого окончательно просыпаюсь.
– Кто поставил сюда этот гребаный букет!? – ворчу я.
– Конечно, я, – отвечает мама невозмутимо, – такая красота должна стоять на видном месте.
Я игнорирую это высказывание, прекрасно понимая, что мама как бы «незаметно» подталкивает меня к примирению с другом. Но я не готова.
– Твоя папка у тебя на кровати лежит.
– Так и знала, что я ворона, – смеется мама, – сможешь мне привезти её в ближайшее время? Она мне сегодня очень нужна.
– Смогу, – нехотя соглашаюсь и иду собираться.
Натягиваю на себя водолазку, джинсы и кожаную куртку. На день обещают дождь. Погода полностью соответствует моему настроению. Такая же унылая и дерьмовая.
Быстро заплетаю волосы и прыгаю в машину. Краем глаза ловлю свое отражение в зеркале и морщусь. Да, сегодня я выгляжу как серая моль. Тот редкий случай, когда на моем лице нет ни капли макияжа. Не то, чтобы я стеснялась ходить не накрашенной, просто с косметикой мне комфортнее. И да, с ней выгляжу взрослее. Если бы в таком виде я покупала алкоголь, то у меня бы обязательно потребовали паспорт.
До офиса «Континента» добираюсь за десять минут, бросаю машину на паркинге и поднимаюсь по лестнице высотного здания. По пути встречаю несколько знакомых лиц и вяло киваю в знак приветствия.
Офис родительской фирмы встречает меня кофейным ароматом. Я здороваюсь с сотрудниками и быстро юркаю к маминому столу. Она с кем-то разговаривает по телефону, поэтому жестом указывает на свободный стул рядом.
Бросаю косой взгляд на дверь отцовского кабинета. Мы давно с ним не пересекались, учитывая, что живем в одном городе. Месяца два точно, а может и больше. Но я запретила себе тосковать по нему. Выжгла в себе это чувство.
Он слишком занят своей новой жизнью. До меня теперь ему нет дела. Наверное, вспомнит только тогда, когда со мной что-то случится.
Мама постоянно передает мне «приветы» будто от него, но я знаю, что она сама их придумывает.
Когда она заканчивает разговор, обеспокоенно смотрит на меня и спрашивает настороженно:
– Ты не заболела? Бледная какая-то. Ела хоть что-то?
– Все в норме, мам, просто не выспалась. Вот твоя папка с очень важными документами, – я кладу её на стол и уже собираюсь уйти.
– Да, спасибо, милая. Не хочешь поздороваться с отцом? – осторожно спрашивает.
Я криво усмехаюсь. Даже если бы и хотела, отец точно будет не рад моему визиту, потому что я одним своим видом напоминаю о его предательстве. А он не любит чувствовать себя виноватым, как и все накосячившие мужики.
– Пожалуй, как-нибудь в другой раз, – фыркаю я.
И как назло, слышу приближающийся голос отца за спиной и звук открывающейся двери. Закатываю глаза, понимая, что встречи всё-таки не избежать, но поворачиваться не спешу. Мама усмехается и делает вид, что занята своими документами. Она не одобряет, что я не горю желанием с ним общаться, но открыто мне об этом не говорит. Пытается незаметно сблизить нас, но я все её уловки знаю.
– Не переживай, доставим всё в лучшем виде, – распинается перед кем-то мой отец. – Мы уже столько лет с тобой сотрудничаем.
– Я не сомневаюсь, Игорь.
Мама отрывает взгляд от документов и мило улыбается, глядя мне за спину. Неужели отцу? Он такого отношения явно не заслуживает, особенно её улыбок.
Я оборачиваюсь и застываю, не в силах выдавить и слова. По позвоночнику пробегает ледяная дрожь, а ладони потеют.
К этой встрече я была совершенно не готова, особенно при таких обстоятельствах… Перед глазами тут же начинают мелькать картинки той ночи, а я чувствую, как адски горят мои щеки. Сердце колотится с такой силой, что закладывает уши. Резко хочется на что-нибудь опереться, чтобы не рухнуть в обморок.
– Дочь, привет, – удивленно кивает отец и натягивает улыбку, но всё мое внимание сконцентрировано только на Леоне. Впрочем, как и его на мне.
– Твоя дочь? – мужчина удивленно выгибает бровь и с вызовом смотрит мне в глаза. – Представишь?
– Конечно, – с небольшой запинкой произносит родитель, – Сонь, иди сюда.
При всей ненависти к этой сокращенной форме моего имени, я пропускаю данное обращение мимо ушей. Хлопаю глазами и на негнущихся ногах делаю несколько шагов вперед. Хочется засмеяться в голос от превратностей судьбы.
