Текст книги "Чужие люди (СИ)"

Автор книги: Крис Ковалева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)

40.

Закрываю дверь за Леоном и прислоняюсь к ней спиной, чтобы на пол не рухнуть. Стою так какое-то время, пытаясь бешеный пульс в норму привести.

Моё тело выдает меня с потрохами. Руки дрожат, ноги тоже, сердце в груди заходится и тошнота комом к горлу подступила.

Знал бы он, чего мне это непоколебимое спокойствие стоило на самом деле… Так хотелось разрыдаться и в объятиях его утонуть, но я понимала – сделаю шаг и назад дороги уже не будет. Либо дальше вместе идти, либо оставить всё как есть, не терзая больше друг друга ложными надеждами.

И нужно было для себя решить, готова ли я переступить через свои страхи и пойти за этим мужчиной, доверив ему своё сердце и душу.

Пытаюсь переварить всё сказанное им и понять, действительно ли он был искренен со мной или из принципа это делает. Потому что я сбежала, не дала возможности пыль мне в глаза пустить.

Ведь знаю, если бы тогда поймал меня по горячим следам, одного взгляда его пронзающего достаточно бы было, чтобы я признала поражение и сдалась. Ненавидела бы себя за это потом, изводила, рыдала, что слабачкой оказалась и не смогла уйти, глубоко закопав свою гордость. Да даже в зеркало не смогла бы смотреть на себя без отвращения. Я не хочу быть той женщиной, что всё прощает.

Поэтому не жалею сейчас, что так поступила. Пусть по-детски и глупо, но нам обоим нужно было остыть и все переосмыслить, чтобы к чему-то прийти в конечном итоге.

Только совесть острой иголкой колола изнутри всё равно. Чувствую себя сукой последней, потому что язык себе прикусила до крови, когда Леон в любви мне признался. В груди всё перевернулось от этих слов и дыхание сперло. Не знаю, только я такая дура или все женщины так реагируют на подобные откровения, особенно, когда их не ждешь. И так хотелось ответить, что я тоже люблю его. Но струсила, да.

От вереницы мыслей в голове, казалось, что я с ума сойду быстрее, чем приму какое-то решение. Господи, мне страшно, по-настоящему страшно из-за неизвестности, которая плотным куполом висит над моим будущим. Ведь дальнейшая судьба теперь в моих руках.

Растерла лицо ладонями и пошла на кухню. Ужин так и не успела доготовить, хотя голода не ощущала от слова совсем.

Стоило Леону появиться в моей жизни, и снова я сама себе не принадлежу. Это несправедливо, черт возьми. Как бы не сопротивлялась, а всё моё нутро к нему тянется.

Пока возилась с посудой, пытаясь хоть немного отвлечься, хлопнула входная дверь, которая молотом ударила по моим и без того расшатанным нервам.

Вернулся, гад ползучий! Ну, сейчас он у меня отхватит по-полной!

Я выключила воду, быстро вытерла мокрые руки и решительной походкой направилась в прихожую, чтобы в глаза бесстыжие этому предателю посмотреть. Даже не спросил, хочу ли я этого разговора! Перед фактом поставил и ушёл. Застал меня врасплох, зная, что деваться мне некуда, и я выслушаю Леона.

Конечно, я была зла на Фила, ведь обещал, что молчать будет.

– Софи, возьми, пожалуйста, пакет, – промычал Коваль, одной рукой зажимая разбитый нос, чуть запрокинув голову назад, чтобы кровь не капала на одежду и светлый пол. Хотя следы Леона и так уже были по всей прихожей.

– О господи… этого еще не хватало, – всполошилась я и подбежала к нему, забрала пакет и потянула Коваля за собой в гостиную. – Вперед голову наклони. Сейчас холодное что-нибудь принесу.

В морозилке нашлась только запечатанная пачка пельменей.

– Вот держи. Приложи пока.

Сама полезла за аптечкой, которую видела в шкафчике в ванной, приказав ему сидеть смирно и не двигаться.

Фил все мои манипуляции мужественно терпел, даже звука не издал. Я тоже молчала, хотя мысленно посылала проклятия в его адрес, ловя на себе взгляд серых насмешливых глаз. Весело всё ему!

С горем пополам удалось остановить кровь, запахом которой пропиталась вся комната и мои руки тоже. Аккуратно вытерла его лицо влажным полотенцем и скептически оглядела нос, повернув голову Фила сначала в одну, потом в другую сторону.

– Ну хватит меня разглядывать, – хмыкнул он.

– Вроде перелома нет. Но я бы на твоем месте показалась врачу. Мало ли.

– Ерунда, заживет как на собаке, – ободряюще сказал Фил и улыбнулся. Зато мне было не до улыбок.

– Как треснула бы тебе! – разозлилась я, вспомнив, что вообще-то шла, чтобы гада этого наказать за его интриги, которые он за моей спиной плетет, а не врачевать разбитый нос.

– Если тебе станет легче, можешь треснуть, Софи. Хуже уже точно не будет, – хохотнул он.

– И за что ты получил? – прищурилась я, нависнув над ним грозовой тучей. Зная Коваля, он ещё тот провокатор. А Леон и так был на взводе...

– Наш Рэмбо доморощенный от ревности пухнет, – хмыкнул Фил и вопросительно бровь вскинул. – А ты чего его выпроводила так быстро? Опять накосячил?

– А ты думал, что так легко от меня избавишься? – хмурюсь, руки в бока уперев.

– С ума сошла? – охнул он картинно, от чего желание треснуть его по голове только усилилось. – Я ж о тебе пекусь, душа моя. Так сказать, помогаю любящим сердцам сделать шаг навстречу друг другу. А то вы еще долго будете в кошки-мышки играть.

Из уст Коваля это прозвучало вдвойне смешно. Купидон, блин, в костюме! Лучше бы о своей личной жизни так переживал.

– Подумать время взяла. Мне страшно, Фил, понимаешь? Что если у нас ничего не выйдет? Я не хочу быть как мама, на всё глаза закрывать и страдать от этого, – честно призналась я и опустилась рядом с ним на диван, разглядывая свои руки.

– Ну, здрасьте, приехали! Всё самое страшное уже позади. Так что давай эти мысли мрачные выкинь. Глянь, как мужика ломает без тебя. И он вон че вытворяет, – ткнул пальцем на свой нос. – Это диагноз, Софи. Непреступный Леон Тагирович наконец-то склонил голову перед тобой. Даже я не думал, что найдётся такая женщина, рядом с которой его холодное сердце растает.

Я тяжело вздохнула и уткнулась носом в плечо Фила. Он хоть и засранец, но стал мне очень близким человеком за последнее время. Не знаю, как бы я со всем этим справилась, если бы не его поддержка и нужные слова. Смешно, но от него я чувствовала заботы больше, чем от собственного отца за последний год.

– Спасибо тебе, Фил, – растрогалась я от чего-то.

Он потрепал меня по голове, словно любимую кошку, и тихо засмеялся. В этом был весь Коваль. Пора бы уже с этим свыкнуться...

– Вот вечно ты! – отлепилась от него и обиженно фыркнула, но он одной рукой притянул меня к себе и обнял за плечи. – Да ну тебя, – отвернулась я, избегая его взгляда.

– Ты вынуждаешь моему годами отточенному цинизму дать слабину. Это может плохо сказаться на моем имидже, – усмехается Фил. – Но, черт, я буду скучать, мелкая, – сказал он так, будто прощается со мной навсегда.

– В каком это смысле? – не поняла я и уставилась на него немигающим взглядом. – Фил? Ну что ты молчишь!?

– Не хотел говорить, но ты же всё равно узнаешь, – недовольно закатил глаза. – Наше сотрудничество с Алиевым подошло к концу. Я так полагаю, дружба тоже, – он поморщился.

– Леон тебя уволил? – я сдвинула брови.

– Типа того.

– Вы как дети малые, честное слово! Он отойдет и передумает, я в этом уверена. И чего ты уже прощаться надумал, я ещё ничего не решила, – просопела я расстроенно. Конечно, я предполагала, что примерно это и ждёт Фила, когда он вызвался мне помочь. Но я не думала, что он всё-таки сдаст и себя, и меня.

– Ну всё-всё, никто не прощается. Чего ты надулась, как мышь на крупу? Я не пропаду. Ноги, руки есть. Голова, слава богу, тоже на месте, – попытался успокоить меня, но вышло неубедительно. Работа работой, а вот быть яблоком раздора в их дружбе я не хотела, но кого это волнует...

– Не надо было его сюда приводить. Хоть бы раз меня послушал, – ворчала я, – доволен собой? Только хуже сделал.

– Ох уж этот характер! – покачал он головой и поспешил тему перевести. – Мы есть сегодня будем или как?

– Будем.

После позднего ужина, я лежала на кровати и всё крутила в голове наш разговор с Леоном, который всё-таки затронул нужные струны моей души.

Я так хотела прыгнуть в этот омут с головой, но очень боялась, что не справлюсь с сильным течением и просто в нем утону, пропаду бесследно. И никак не могла в себе эти страхи подавить.

Удалила контакт Леона из черного списка, и он будто решил проверить, не солгала ли я.

Телефон, лежащий рядом, пиликнул звуком входящего сообщения. Я уставилась на экран и несколько раз перечитала послание, закусив губу.

«Очень по тебе скучаю».

Черт. Глаза защипало от слёз, но я не могла взять в толк, почему плачу? Всё ведь относительно хорошо. Я даже собой гордилась, что не опустилась до истерики и смогла стоически выдержать весь наш диалог, находясь в такой соблазнительной близости от мужчины, который так прочно расположился в моём сердце.

Несколько раз набирала ответное сообщение, но тут же стирала его, шумно выпуская воздух из легких.

Пока я мысленно била себя по рукам, чтобы не поддаться искушению, пришло еще одно сообщение.

На этот раз это была наша совместная фотография с того самого концерта. И наверное, единственная в своем роде. Помню, как долго уговаривала его на снимок, желая навсегда запечатлеть этот момент в памяти. Мой телефон как раз сел после долгой съемки, и я одолжила мобильный Леона.

Смотрю на экран, и губы сами растягиваются в улыбке. Я на нем такая счастливая. Глаза лихорадачно блестят, улыбка до ушей и виновник этого безобразия стоит рядом, по-хозяйски меня обнимая. Даже с фото ощущается его мощная энергетика, которая окутывает с головы до ног.

Я даже не замечаю, что творю, погрузившись в такие приятные воспоминания, и прихожу в себя, когда уже вижу две зеленых галочки напротив отправленного сообщения.

"Помню этот день... Было очень классно".

Твою мать... И ведь уже не удалишь! Он прочитал.

"Можем повторить. Пойдешь со мной на свидание? Обещаю, что буду вести себя прилично" – приходит ответ.

Я смеюсь. Свидание, серьёзно? Будет меня заново добиваться?

"Я подумаю..." – пишу многозначительное.

"Подумай, конечно)) И будь готова к 20.00 послезавтра".

"Я ещё даже не согласилась" – в конце ставлю смайлики с поднятой бровью.

"У тебя есть два дня на это. Сладких снов, маленькая".

Боже-е-е. Надо бы головой биться об стену, что я идиотка непроходимая, но нет же. Я едва не кричу в голос от переполняющих меня эмоций. Как он это делает? Не понимаю.

У меня мурашки по коже идут, и хоть я не слышу сейчас его голос, перечитывая последнее сообщение, в ушах этот сексуальный баритон стоит. И дикая тоска по Леону, которую я упорно гнала от себя всё это время, нахлынула на меня с новой силой.

Я точно пропала...

41.

Утро следующего дня началось до безобразия странно. Я пол ночи не могла сомкнуть глаз после такого мощного эмоционального всплеска и, естественно, встала только ближе к полудню, ненавидя весь мир. Чувствовала себя просто отвратно то ли из-за недосыпа, то ли, наоборот, от пересыпа и мечтала о большой кружке ароматного и крепкого кофе.

Фил уже вернулся из тренажерного зала и чем-то подозрительно гремел на кухне. На этот шум я и пришла, глазам своим не поверив, застав Коваля за готовкой и в фартуке.

– Мужчина, кто вы и что сделали с Филом? – с наигранным ужасом спросила я, приземляясь на стул.

– Вы только поглядите! Принцесса встала, которая дрыхнет, как хорек самый настоящий, – не остался он в долгу, одарив меня ехидной улыбкой. – Наливай кофе, у меня почти всё готово.

– И почему я до сих пор не знала, что ты умеешь готовить?

– В мужчине же должна быть какая-то загадка, – заржал Фил, а я бросила в него свернутое в клубок полотенце.

– За что это?

– За то, что нагло использовал меня всё это время.

Только Фил попытался сказать что-то в свое оправдание, раздался долгий звонок в дверь, и мы с ним одновременно переглянулись.

– Ты кого-то ждешь? – спросила я негромко.

– Нет, – мотнул Фил головой. – Я уверен, это по твою душу. Откроешь? А то у меня оладьи сейчас сгорят на хрен.

– Пойду посмотрю… – вот правильно говорят – любопытство сгубило кошку.

Я открыла дверь и увидела на пороге взрослую женщину невысокого роста в сером пальто и аккуратной шляпке. Секунд десять мы просто неотрывно пялились друг на друга, пока я не догадалась спросить:

– Здравствуйте, а вам кого?

Пытливый взгляд сканером прошелся по мне с головы до ног, словно оценивая.

Мне показалось, что женщина даже ухмыльнулась, когда с кухни послышался голос Фила:

– Кого там принесло?

– Я вообще-то к своему сыну. Впустите, или так и будем стоять на пороге?

До меня даже смысл сказанных ею слов дошел не сразу. А когда дошёл, я оторопела, и все эмоции наверняка отчетливо проявились на моем лице. Это же мама Фила! Мама…

Мне почему-то на ум данная мысль даже не пришла, конечно, у него, как и у всех людей на планете есть родители. Но Фил ничего мне о них не рассказывал. А сейчас я находилась просто в крайне глупом положении!

Я отошла с прохода, уступая дорогу, натянула на лицо приветливую улыбку и сказала:

– Проходите, пожалуйста…

Женщина уверенной походкой прошла внутрь и спросила:

– Как тебя зовут, милочка?

– София, – собственное имя почему-то встало поперёк горла, – Фи-ил, – позвала я с нотками нервозности в голосе. – Иди сюда! Скорее.

Мне почему-то не хотелось оставаться с ней наедине ни на секунду больше. Энергетика у женщины была какая-то давящая, что рядом с ней ощущала себя неуютно.

Коваль появился в прихожей все в том же фартуке и ошарашенно уставился на неё.

– Мама?

– Здравствуй, сынок, – хмыкнула она и посмотрела на меня взглядом, каким обычно смотрят хищники на своих жертв, а я сделалась одним цветом со стеной, предпочитая не отсвечивать лишний раз.

– Ты почему не предупредила, что приедешь? – с явным недовольством в голосе спросил Фил.

– Я что, уже не могу навестить собственного сына? Просто ехала мимо, решила заглянуть, ведь ты так и не соизволил приехать на ужин, – женщина поджала губы и гордо подняла голову, выступив со встречной претензией.

– Мама, ты живешь на другом конце города! Ни один транспорт не едет сюда на прямую, – кажется Фил поймал её на лжи, но родительницу это ничуть не смутило. Даже ни один мускул на лице не дрогнул.

– Я имею право знать, что происходит в жизни у моего сына. И, видимо, не зря приехала, – вновь покосилась она в мою сторону, а я потупила взгляд. – Между прочим, Элечка тебя так ждала!

– Мама, ну какая на хрен Элечка!? – рассвирепел Фил, гневно сверкнув глазами. – Я её знать не знаю. И вообще, хватит заниматься сводничеством. Я в состоянии сам разобраться со своей личной жизнью. Сколько раз еще нужно это повторить?

– Ну что за выражения, Филипп!? – охнула женщина, вытаращив глаза. – Будто тебя бывшие заключенные воспитывали. У тебя ведь два высших образования! А Элечка такая чудесная девочка. Между прочим, она пять лет жила в Чехии. Работала там переводчиком.

Вижу, как ноздри Фила стали раздуваться, а сам он стоит с весьма кислой физиономией, словно его пытать собираются.

Мне почему-то стало забавно от этой ситуации, что еле подавила смешок, который так и просился наружу. И кажется, я начинаю понимать, почему Коваль купил себе квартиру именно в этом отдаленном районе…

– Ну, не буду вам мешать, – тактично сказала я и уже хотела смыться в свою комнату, чтобы не быть свидетелем семейных разборок.

– Как же, а познакомиться поближе, Софья? – обратилась она ко мне.

– София. Её зовут София, – с нажимом сказал Фил, хотя я бы предпочла не перечить этой милой женщине и побыть Софьей, что уж там…

– Разве это не одно и тоже? – с наигранным удивлением пропела она. – Меня зовут Вера Васильевна, – поставила меня в известность.

Я кивнула и сказала с улыбочкой:

– Очень приятно, Вера Васильевна.

– Так и будете держать меня в прихожей или уже пригласите на чашку чая?

– Разве у нас есть выбор? – тяжело выдохнул Фил и посмотрел на меня страдальчески. Я лишь растерянно пожала плечами в ответ, что означало – надо крепиться.

Мы прошли в кухню. На столе уже стояла большая тарелка с оладушками, которые выглядели очень аппетитно, и я вдруг вспомнила, что так и не позавтракала. Желудок требовательно заурчал.

Вера Васильевна расположилась на стуле возле окна, я же предпочла сесть с противоположной стороны. Фил приземлился рядом со мной.

– Чай, кофе? – поинтересовалась я любезно.

– Я не пью кофе в такое время, – ответила женщина с нотками недовольства, будто бы я должна это знать.

– Черный или зеленый чай? – у меня сложилось чувство, что мы сейчас играем в «горячо-холодно». Почему просто нельзя сказать, что она предпочитает?

– Зелёный. С жасмином, – сказала так, будто я прислуга.

– Конечно… – хмыкнула я.

Я заварила маме Фила чай, поставила перед ней чашку с ароматным напитком и наконец-то налила себе такого желанного кофе. Хотя с появлением в квартире Веры Васильевны сон как рукой сняло.

Фил не пожелал нас поддержать и просто сидел, скрестив руки на груди, думая бог знает о чём. Никогда его таким заунывным не видела. Обычно он фонтанирует оптимизмом и шуточками.

– И давно у вас… отношения? – спросила женщина, а я чуть кофе из рук не выронила, закашлявшись.

Истерически хохотнула и только успела сказать:

– Мы не… – тут на мое колено легла тяжелая ладонь Фила и больно его сжала, лишая дара речи.

– Недавно, – холодным тоном ответил он, а я возмущенно уставилась на него. Какого фига?

Коваль улыбнулся мне, обнажив идеально ровные зубы и сурово свел брови на переносице, что означало сидеть и помалкивать. Но ничего подобного!

Я мигом подскочила со стула, ощущая лютый прилив злости, и выдавила грозно:

– Забыла достать мед. Фил, не поможешь мне? – это был не вопрос, утверждение.

– Конечно.

Коваль нехотя поднялся и пошёл за мной к шкафчику. Хорошо, что обеденная зона находилась в самом конце кухни, и мой гневный шепот не долетит до ушей Веры Васильевны.

– Я тебя убью сейчас! Ты что вообще творишь такое!? Зачем маме своей сказал, будто бы мы пара? – старалась говорить всё это с улыбкой, но не уверена, что получилось.

– Хоть десять раз меня убить можешь, но давай после того, как моя дражайшая матушка нас покинет. Поверь, это будет намного проще и быстрее, нежели объяснять, кто ты и почему мы живем вместе. Иначе она отсюда не уедет, Софи. Молю, подыграй.

– Боже, ну что ты за человек… – посетовала я, забрав из рук Фила баночку с медом. Мне не хотелось участвовать в этом спектакле, но он был прав, объяснить почему я живу в квартире её сына будет непросто.

Мы вернулись за стол, и Вера Васильевна продолжила утолять свое любопытство.

– София, вы очень молодо выглядите. Сколько вам лет?

– Мне двадцать два.

Тень крайнего разочарования с оттенком осуждения скользнула по её моложавому лицу. Конечно, я ей не нравилась, но меня этот факт ничуть не огорчал.

– Всегда считала, что когда между мужчиной и женщиной такая существенная разница в возрасте, отношения изначально обречены. У вас ведь наверняка нет даже общих интересов. Кстати, где вы познакомились?

– Не беспокойся, мама. У нас очень много общих интересов, – встрял Фил. – Познакомились мы на работе.

Женщина поджала губы, а я заметила, что когда она чем-то недовольна, то таким образом это демонстрирует и спросила сына:

– А как дела у Леона? Нужно как-нибудь навестить вас на работе. Я давно его не видела. Он так и скорбит по своей жене? – последний вопрос я постаралась пропустить мимо ушей, но зубы против воли противно заскрипели. Я уставилась на свои пальцы, делая вид, что увлечена разглядыванием маникюра.

– У Леона всё хорошо. Он счастлив в новых отношениях, мама, – Фил знал, что эта тема для меня слишком болезненна, поэтому попытался на этом закончить, но Вера Васильевна упрямо продолжила вколачивать гвозди в мое сердце. Хотя я понимала, что женщина делает это не нарочно. Откуда ей знать, что мы с Леоном были парой.

– Бедная девочка. Так настрадалась... Царство ей небесное. И Леона жаль. Они ведь такой красивой парой были, а как любили друг друга... – жалостливо сказала она.

Я хотела сорваться с места и уйти, потому что не могла больше это слушать. Все будто сговорились, при каждом удобном случае нужно обязательно вспомнить об Алёне. Что я сделала этим людям, где перешла дорогу?

Фил не позволил мне этого сделать, удержав за запястье под столом, поэтому Вера Васильевна ничего не заметила.

Я больше не старалась выглядеть дружелюбно и безучастно пила кофе, глядя на хмурую панораму за окном, лишь бы не слышать о чём они говорят.

Эту женщину вообще было очень сложно переговорить, впрочем, Фил и не пытался этого сделать, позволив ей отвести душу. Я надеялась, что ко мне она утратила интерес и больше не вспомнит о моем существовании, но, как оказалось, зря.

– Чем вы занимаетесь, София? Учитесь или работаете?

– У меня небольшая кофейня.

– Кофейня… Это ведь совсем несерьёзно. А какое у вас образование, если, конечно оно есть?

– Я окончила архитектурный институт с красным дипломом, – не скрою, что видеть, как поменялось лицо Веры Васильевны в этот момент было приятно. На самом деле неприязни я к ней не испытывала. Её можно понять.

Она, как любая мать, хотела для своего сына лучшую партию, и я в этот образ не вписывалась по многим параметрам. Тем более, когда потенциальная невеста уже подобрана самой Верой Васильевной. Только вряд ли Коваль пойдет у нее на поводу, и если когда-нибудь всё-таки надумает жениться, мне будет искренне жаль эту девушку, если она общий язык со свекровью не найдет, потому что Вера Васильевна в стороне точно не останется. Может быть поэтому Фил не заводит серьёзных отношений?

Посидев ещё немного, женщина засобиралась домой, а мы с Филом дружно выдохнули.

Он помог ей надеть пальто, пока я подпирала стенку спиной, поцеловал на прощание в щеку, и уже стоя на пороге, Вера Васильевна неожиданно сказала:

– Приятно было познакомиться, София.

– Взаимно, – ответила я, так и не взяв в толк, она это сказала из вежливости или же резко прониклась ко мне симпатией, что маловероятно.

Когда дверь за ней захлопнулась, я прошипела гневно:

– Молись, чтобы Леон об этом не узнал! Иначе нам обоим головы не сносить за этот спектакль перед твоей мамой.

Коваль прищурился и спросил с ехидством:

– Еще вчера ты злилась на меня из-за появления здесь Леона, а сегодня тревожишься о его чувствах. Что, всё-таки не выдержало девичье сердечко?

– Не твоего ума дело, – фыркнула я и направилась к себе.

– Софи, я жажду подробностей! – пошел он за мной. – Чем Леон Тагирович собрался нас удивлять?

– Отвали, Фил, – я захлопнула дверь прямо перед его носом, оставив Коваля умирать от любопытства.