Текст книги "Женщина-лиса"

Автор книги: Кий Джонсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)

38. Дневник Шикуджо

Трава увяла возле каменного колодца. Заброшенная хижина отшельника: подушки из травы для меня и моих служанок. Мимо, пища, пролетела летучая мышь.

Малейшее дуновение ветерка вызывает радость.

39. Дневник Кицунэ

Я была так увлечена своей учебой, что едва заметила отъезд Шикуджо. Я не считала это частью волшебства – что моя соперница будет так легко и быстро устранена. Просто ее отъезд казался мне неизбежным, как неизбежен дождь, когда на небе собираются грозовые тучи. Конечно, она должна была уехать. Что ей еще оставалось делать?

Если раньше, чтобы наблюдать за людьми, мне приходилось прятаться от Дедушки, то теперь я делала это открыто и днем и ночью.

С отъездом Шикуджо Йошифуджи стал меньше разговаривать и реже писать. Он говорил только с Хито и еще несколькими слугами, ел, спаривался с девушкой-служанкой, спал под сеткой от комаров. А я наблюдала.

Слуги стали более оживленными. Они собирались в группы, разбивались по парам. Они готовили и ухаживали за садом и животными. Они играли – во все те игры, которые мы раньше видели с Братом. Они вили веревки, связывали тростник, мастерили сундуки, стирали белье. И постоянно разговаривали. Сплетничали о людях из соседних имений, о своих господах. Они никогда не бывали одни и никогда не бывали спокойны.

Никому не казалось странным то, что женщина могла так просто уйти, как это сделала Шикуджо. Сейчас я знаю кое-что о том, что может заставить женщину покинуть мужчину, которого она еще любит. Но тогда я чувствовала свое превосходство над этой странной молчаливой госпожой: я бы никогдане оставила Йошифуджи, как это сделала она. Я была лисой. Я понимала, что значит преданность семье – тогда я забыла о путешествии, которое закончилось дыханием Йошифуджи на моей шерсти и словами лунных лисиц.

Я смотрела, я училась. Но мне было трудно сосредоточиться, и я терлась мордой о землю, чтобы прекратить головокружение.

Я не знаю точно, как работает магия. Как я уже сказала, я сосредотачивалась. Иногда я и моя семья разговаривали о чем-нибудь, и все. Позже, когда мы создали слуг, я смотрела, как они делали экран или разводили огонь, как это сделали бы обыкновенные людские слуги. Наши образы менялись от лисьих к человеческим.

Мы вырыли новую нору под сторожкой у ворот. Она была большая, со множеством комнат, с полами, отполированными постоянными уборками. Там были и сундуки, и лакированные ящики, наполненные шелковыми платьями и черепаховыми гребнями, фарфоровыми чашками и серебряными палочками для еды, бумагой, кисточками для письма с бамбуковыми ручками и чернилами, набором чашек для чайных церемоний, похожих на гальку на дне озера. На самом деле мы не создавали все эти вещи. Это была просто грязь и сухая лисья нора. Но мы сделали так, будто все это существовало на самом деле. Я не могу это объяснить.

Дом был построен по образу дома Йошифуджи. Только наш был больше, красивее. Все само приходило к нам, когда мы ходили по пустым комнатам. Мы не знали, какие вещи тут и там должны находиться, мы даже ни разу их не видели – мы просто чувствовали, что это должно быть именно так, а не иначе. Так появилась обивка из золота на одной из внутренних раздвижных стен и парча над кроватью Йошифуджи.

Я посмотрела на то, что должно было стать его комнатой, и сказала:

– Там, в углу у сундука для свитков. Я думаю, там должен быть экран, украшенный росписью, – и он появился.

Мы сделали сад вокруг нашего дома, с камнями и прудом и с плотными зарослями кустарника. Это было бы мечтой лисы, если бы я все еще была лисой, но даже теперь у меня иногда появлялся соблазн затаиться в них в том образе, к которому я привыкала. Мы создали в нашем мире солнце, звезды – такие же, как настоящие. И в однажды заведенном порядке они сменяли друг друга: наступал день или ночь, новая луна сменяла старую. В лисьем саду цвели пионы.

Мы создали множество слуг: все они были быстрыми, тихими и умными. Однажды мы сидели в комнате (я знала, что это будет моя комната), а они входили по одному, кланялись. Последней вошла моя главная служанка: Джозей. Она была тонкая, как тростинка, одетая в платья темно-синего цвета, спокойная и умелая женщина.

– Простите за беспокойство, моя госпожа, – сказала она голосом, напоминавшим звуки флейты, и изящно поклонилась.

Когда я (в образе женщины) пошла за ней некоторое время спустя, она была в соседней комнате и уже приказывала моим служанкам выложить шелка осенних цветов из сундуков и сшить их части в платья. Беспокойная, я вышла из комнаты (в образе лисы) и пошла искать Дедушку.

Он сидел перед столом, заваленным бумагами разного размера. Передние лапы сложены вместе, настороженный, с поднятыми ушами, он внимательно слушал, как его слуга в аккуратном чистом платье читал ему письма.

– Дедушка!

Уже в образе мужчины Дедушка выпрямился и нахмурился. Он сделал знак, и слуга выскользнул из комнаты.

– Ты больше не должна бегать в образе лисы. Слуги…

– Откуда взялись эти шелка? – перебила его я. – Откуда они знают, как выглядят части платья? Где они научились шить? Я никогда не видела, как это делается, откуда тогда они знают?

Он поднял руку, чтобы я замолчала:

– Они лишь тени. Они нереальные. А тени не могут знать, что они делают.

– Тогда кому они подражают?

– Магия может больше, чем мы думаем и знаем. Она нереальна, поэтому может позволить себе быть идеальной. Понимаешь?

Я не понимала. Но какая мне была разница, как это работало? Мы создали мир, в котором Йошифуджи должен был стать моим. И это главное.

40. Дневник Шикуджо

 
Указатели миль проносятся мимо —
И нельзя доказать, что это одни и те же —
Мое сердце знает, что это не так.
 

41. Дневник Кицунэ

Время проходило, и мы чувствовали себя уютно в образе людей. Мой Брат стал изысканным молодым человеком, невысоким, хрупким, с тонкими руками поэта. Его волосы были сбриты. Сзади осталась лишь небольшая прядь, которую он завязывал в аккуратный хвост – как, мы видели, делал Йошифуджи. Он одевался в зеленое и красное, как молодой придворный.

Он ненавидел те перемены, которые с нами произошли, и боролся против них, пока Дедушка (или я, когда его не было) не напоминали ему о его месте в семье.

Как-то раз я спросила Брата об этом. Мы гуляли в саду и смотрели на цветущие ирисы.

– Тебе это не нравится? Ты злишься?

– А как мне не злиться? Ты была моей Сестрой, другом, самкой. А теперь ты все изменила! Я не подхожу для твоего мира.

– Ты нужен мне.

– Разве? У тебя есть мужчина, которого ты любишь. У тебя есть это тело… – Он ткнул меня в грудь. – У тебя есть все, о чем ты только могла мечтать, Сестра.

– Но мы так похожи, – конечно, я солгала – великодушная в своей человечности. – В этом мире есть место для тебя.

– В качестве кого? Я – лиса. И я не хочу быть кем-то иным. Ты и Дедушка – единственные в нашей семье, кто бредит мыслью быть людьми. Это болезнь какая-то.

– Пожалуйста. В этом мире есть вещи, которые ты полюбишь: у тебя будет человеческий облик, возможно, профессия…

– Не путай мои желания со своими, – прошипел он, прижав уши к голове. – Сумасшествие делает вас с Дедушкой неспособными управлять семьей! С какой стати я должен вас слушать?

Он был прав. Все меньше и меньше я заботилась о том, чтобы руководить семьей, и всеми силами старалась спасти магию.

Дедушка был очень привлекательным в человеческом образе. Он носил красно-коричневые платья с маленькими медальонами на рукавах. Когда я наклонилась, чтобы посмотреть, что это были за медальоны, он фыркнул и отдернул руки. «Камисори, – сказал он. – Лисья лилия». Теперь, когда он стал человеком, его грусть стала еще сильнее.

Мать стала стройной женщиной с маленькими морщинками у глаз и одной седой прядью в густых черных волосах, ниспадающих до колен. Ей было трудно приспособиться к человеческой жизни, и, несмотря на магию, она всегда была неопрятна. Она меняла свой облик на человеческий и обратно намного быстрее и легче, чем все мы. Иногда приходилось идти за ней в лес, чтобы напомнить ей, в каком образе она должна вернуться. Она была очень простой, моя Мать.

А я! Я жила в своем новом образе, поэтому не могла видеть себя так, как видела других со стороны. Но я чувствовала новые связки мышц, странные суставные соединения. У меня были пальцы, которыми я могла брать вещи. Мои волосы были длиннее, чем полы платья. Когда я вставала, они черной рекой падали на землю. Мне нравилось мое новое тело.

– Как ты мог отказаться от этого? – Я с восхищением посмотрела на бархатистую безволосую кожу живота, подняла одну грудь, чтобы поближе разглядеть круглый розовый сосок.

– Надень платье, Внучка! Теперь ты девушка.

Я рассеянно закуталась в платье.

– Почему ты не остался в магии навсегда?

– Слишком высока цена, – медленно проговорил Дедушка. – Ты теряешь остроту зрения, тонкий нюх, ты полностью стеснен вот этим… – Он потянул за свой рукав.

– Мне это безразлично, – сказала я. Я не буду скучать ни по острому зрению, ни по скорости, ни по надежности, которую ощущаешь, когда стоишь на четырех лапах. Потерять их было лишь небольшим неудобством по сравнению с тем, что я приобрела. Я была в этом уверена.

– Неужели? Быть человеком – это больше чем просто носить платья. Чем жить в доме с крытой черепицей крышей, чем писать стихи.

– А что же еще?

– Это ожидание. Одиночество. Грусть. Даже любовь не стоит этого…

– Откуда тебе знать? – возразила я с жаром. – Я бы умерла, если бы у меня не было возможности быть с ним.

– Я тоже так думал, когда был в твоем возрасте. Но тем не менее я до сих пор жив. – Дедушка фыркнул. – В том, чтобы вовремя сдаться, есть своя мудрость. Некоторые уроки не так просто усвоить. Когда-то я убежал со своего экзамена.

– Я никогда этого не сделаю! – сказала я, шокированная признанием Дедушки.

– Может быть, ты сильнее, чем я.

– Вот, Внучка, – сказал как-то Дедушка. – Тебе понадобится это.

Он дал мне маленький шарик цвета луны.

– Он цвета луны, – я хотела сказать, что он светился в моих руках, как полная луна на безоблачном небе. – Что это? – спросила я, переворачивая его.

– Шарик. Такой есть у каждой женщины-лисы. Он тебе когда-нибудь пригодится.

– Зачем мне может понадобиться шарик?

Он пожал плечами:

– Это то, что должна иметь каждая женщина-лиса. Ты отказываешься от многих вещей, о которых даже не подозреваешь. Это поможет тебе заполнить время.

– Заполнить время? – повторила я. Мне было чем заняться и помимо шарика: уроки, и учения, и практика. Когда мне это может понадобиться?

– Я знаю, что сейчас ты не понимаешь этого, но придет время, и он тебе пригодится.

42. Дневник Кая-но Йошифуджи

Прошлая ночь была беспокойной. Я думаю, это из-за того, что выпил. Ночь была очень темная. Я пошел к тому месту, где упал гигантский хиноки-кедр, еще когда этот дом принадлежал моему деду.

Рядом с поросшим мхом стволом дерева я заметил изгородь. Когда я шел, спугнул сверчка: я слышал, как зашуршала трава о мои штаны.

Я не знаю, почему я делал это. С тех пор как уехала жена, я совершаю очень странные поступки: пью слишком много саке, брожу по саду в полной темноте. В одной руке у меня бутылка, к поясу прикреплен переносной столик для письма.

Я забрался на ствол поваленного дерева и посмотрел вверх. Звезды были нечеткими из-за сырости. Луны не было.

А потом я увидел вспышку света и длинную полосу огня – взрыв, будто китайский фейерверк. Казалось, плотный воздух замер на мгновение, а потом снова начал дышать.

Утром это показалось мне сном. Если это сон, я бы предпочел жить в мире, где мне снятся взрывающиеся звезды.

43. Дневник Кицунэ

Мы уже заканчивали.

Я сидела на куче юбок и рукавов за занавесью, которая свешивалась с черной лакированной рамы. В руках я держала веер с нарисованными на нем журавлями и не переставала удивляться тому, как он складывается. Вот он открыт. Раз! И я его снова сложила. Одно быстрое движение ловкими человеческими пальцами – и вот что получалось. Моя семья была рядом: Мать со мной за занавесью, Брат и Дедушка по другую сторону. У Матери была блоха; я видела, как она – лиса – поднимает заднюю лапу и чешет за ухом, и, словно отражение в воде, видела ее в образе женщины: она подняла руку и аккуратно почесалась.

– Мама! – сказала я. – А что, если он тоже это увидит?

Дедушка спросил, что произошло. Я объяснила ему, и он засмеялся.

– Не увидит. Он человек; он увидит только то, что захочет увидеть. Ты счастлива, Внучка?

Брат издал презрительный смешок. Я хотела увидеть выражение его лица, но нас разделяла занавесь.

– Имей уважение к старшим, Внук, – сказал Дедушка. – Постарайся быть настолько человечным, насколько можешь, ради блага твоей Сестры.

Голос у Брата был грустным, когда он ответил:

– Почему она не может быть счастлива как лиса? Мы играли, бегали, ели и спали! И это было здорово.

– Потому что она полюбила мужчину, – сказала Мать. – Мы делаем это ради нее.

– Я знаю, – сказал Брат. – И я постараюсь быть хорошим братом. И хорошим внуком и сыном. Но если честно, я не вижу в этом смысла.

– Этот человек поможет нам всем, – сказал Дедушка. – Он будет хорошим добытчиком, возможно, он найдет тебе какую-нибудь должность при правительстве.

– Я буду стараться быть покорным и оправдать все ваши ожидания, – сказал мой Брат. Но в его голосе слышалась лишь тоска и злоба.

– Что ж, – сказал Дедушка. – Внучка, ты готова к следующему шагу?

– Дедушка, я готова на все.

– Тогда иди. Сегодня ночью. Когда ты встретишь в лесу Йошифуджи, позволь всему случиться так, как должно случиться.

Я вышла из нашего красивого дома – что значило: выползла из нашей пыльной норы – в сопровождении нескольких своих служанок. От норы через сад вела тропа. Она шла через горный ручей и выходила на лесную дорогу. На самом деле это был всего лишь проход между густыми сорняками вдоль ворот. Мы пошли по этой тропе. Наступил вечер.

Наконец я увидела его. Дедушка был прав, мое зрение притупилось, но я все равно заметила его раньше, чем он меня. Он был в домашней одежде – в простом шелковом платье без изысканных вышивок, даже не сшитом сзади. У него было грустное лицо – наверное, он скучал по жене? Теперь ей придется ждать его в своих темных комнатах вечно, и ничто не нарушит тусклой монотонности ее жизни. На минуту я задумалась о том, что правильнее было бы сбросить с себя человеческую кожу и убежать обратно в лес, исчезнуть в зарослях папоротника.

Но я была лисой: я быстро успокоилась и произнесла вслух: «Уж лучше пусть она будет одинока, чем я».

Возможно, он услышал меня или увидел моих служанок, которые были одеты в яркие платья. Как бы то ни было, он подошел к нам. Мои служанки запищали, как мыши, и поспешили спрятать лица за веерами. Я единственная осталась стоять с открытым лицом, без ложной девичьей скромности. Он посмотрел мне в глаза. Я ответила ему пристальным взглядом: так охотник смотрит на жертву – в этом я знала толк. Я вела себя как животное, которым и была. Я хотела убежать.

Но он подошел ко мне прежде, чем я сумела подобрать все свои юбки, и взял меня за руку:

– Подожди!

Я почувствовала себя мышью, околдованной его взглядом. Мои служанки волновались, издавая бессмысленные звуки сочувствия.

– Пожалуйста, пустите меня, – сказала я.

– Нет. Такую симпатичную штучку, как ты?

Я вспомнила о веере и подняла его, чтобы прикрыть лицо, но он схватил меня за запястье. От его прикосновения у меня побежали мурашки.

– Кто ты?

– Никто, – ответила я, запинаясь. Мы забыли об очевидном: мы не дали себе имен. Но, казалось, такое положение вещей его ничуть не смущало.

– Я Кая-но Йошифуджи. Кто ты, почему гуляешь в моем лесу так поздно, без мужчин, которые могли бы тебя защитить в случае опасности?

Я замялась, отчаянно пытаясь придумать, что бы ответить.

– Это состязание. Мы с моими служанками пишем стихотворения сумраку. – Они согласно закивали.

– Ты живешь где-то рядом? – спросил он.

– О да! На той стороне леса, мой господин.

Он кивнул. Наша магия заставила его в это поверить, даже несмотря на то, что ему было известно: чтобы пройти через лес, понадобится целый день.

– И все же это небезопасно! Уже слишком темно, чтобы идти домой. Не почтете ли вы с женщинами за честь посетить мой дом и остаться там до тех пор, пока ваши родственники не приедут за вами?

Я подумала об этих комнатах, подумала о Шикуджо, которая бесцельно ходила по темному дому в ожидании Йошифуджи. И сделала шаг назад:

– Нет, наверное, я не смогу.

Он вздохнул с явным облегчением.

– Тогда расскажи мне, где ты живешь. Я провожу тебя.

– Это будет очень мило с вашей стороны. – На этот раз я вздохнула с облегчением. – Я живу вон там…

Возможно, в первый раз, как он ступил на лисью тропу, Йошифуджи заметил фальшь. Мне было тяжело идти во всех этих платьях, но он оправдал мою неловкость темнотой и был очень заботливым и внимательным ко мне.

Лисья тропа была длинной и извилистой. Мы шли по ней, пока не увидели огни.

– Вот и мой дом, – сказала я, взяла его за руку и провела оставшиеся несколько шагов. Он тогда потерялся в магии и не заметил, что мы не вошли в красивый дом, а вползли в него, лежа на животе. Я стояла на веранде, слуги столпились вокруг меня, скрывая меня от его глаз.

– Это твой дом? – спросил Йошифуджи.

– Да, – ответила я.

Он осмотрелся. Посмотрел на зажженные факелы и каменные лампы, которые освещали сад, на бамбуковые шторы с тесьмой, завязанные красными и черными ленточками.

– Должно быть, твоя семья довольно знатная.

Он прошел за мной в комнату для принятия гостей, куда слуги уже принесли занавесь, которая должна была охранять мою девичью скромность даже после того, как я нарушила правила и позволила мужчине увидеть меня с неприкрытым лицом. Я села на соломенную циновку.

Мой господин все еще стоял.

– Наверное, я должен уйти после того, как увидел твой дом, – сказал он.

– О, нет, пожалуйста, останьтесь еще ненадолго! Моя семья захочет поблагодарить вас за вашу доброту. Пожалуйста, присядьте! – Я услышала, как слуги принесли ему циновку.

Дверь открылась с легким щелчком, по которому я догадалась, что в комнату вошел кто-то из моих. Слуги всегда были аккуратны и тихи, когда передвигались по дому. Я услышала голос Брата. Он звучал неуклюже, но старательно повторял все то, чему мы учились.

– Я только узнал о вашем присутствии в нашем доме. Прошу извинить нас, что моя Сестра оказалась единственной, кто оказал вам прием.

Через некоторое время Брат снова заговорил:

– Я внук Мийоши-но Кийойуки и приветствую вас от его имени. (Я вздохнула с облегчением – хоть кто-то вспомнил об именах.) Пожалуйста, будьте сегодня нашим гостем.

– Спасибо. Меня зовут Кая-но Йошифуджи.

– Скоро вам принесут еду. А я пойду расскажу Дедушке, что вы приехали. Он сегодня ночью в уединении, но будет счастлив узнать, что вы посетили нас. И когда его табу закончится и он сможет общаться с людьми, он обязательно к вам выйдет.

Он больше не пришел в ту ночь. Не вышли ни Мать, ни Дедушка. С нами оставались лишь мои служанки, тихие и умелые. Мы разговаривали, и Йошифуджи меня поддразнивал. Через какое-то время я уронила свой веер так, чтобы одна из панелей отодвинулась, и я могла видеть его лицо в тусклом свете масляной лампы.

Мои служанки принесли Йошифуджи маленький лакированный поднос с сушеной рыбой, с водорослями и с семенами лотоса, горшочек белого риса и пиалу с отваром из трав. Там были и вырезанные из слоновой кости палочки для еды, и маленькая мисочка для риса, и чашечка для чая. Я понюхала воздух и почувствовала запах духов Йошифуджи и запах еды – на подносе лежала одинокая мертвая мышь, которую моему Брату удалось поймать. Мой господин взял корявыми палочками мышь, откусил от нее кусочек и запил его дождевой водой. Он ничего об этом не знал.

Мы говорили и говорили. И он сказал:

 
Гора виднеется сквозь разорванные облака;
Красивая женщина выглядывает из-за занавески.
 

– Я был бы рад более открытому виду.

Я знала, что подходящим ответом на это было бы другое стихотворение, но не знала, что мне сказать. Пауза затягивалась.

– Пожалуйста, сядьте рядом со мной, – сказала я.

Я знала, что это неправильно, что я не должна так поступать, но я не могла придумать, как еще отвлечь его внимание. В любом случае это сработало, он просто моргнул, встал, поднял занавесь и сел рядом со мной.

Я спрятала лицо за веером, но он отобрал его у меня. Я попыталась закрыть лицо рукавом, но он отдернул его. Наконец я прикрыла лицо ладонями, но он взял их в свои и поцеловал. От его мягких губ у меня закружилась голова.

– Пожалуйста, – прошептала я, – моя вторая просьба. – Я уже просила лунных лисиц Инари о помощи, но они лишь дразнили меня. Но теперь я попросила, и Кая-но Йошифуджи поцеловал меня.

Я не ожидала ничего подобного. Его рот был теплым, его губы – настойчивыми, но мягкими. Он легонько укусил меня за нижнюю губу и потянул ее, пока я не открыла рот.

С тех пор я многому научилась, но тогда поцелуи были для меня чем-то новым. Он целовал мою шею. Я откинула голову назад. Ровные крепкие зубы укусили меня за плечо. Я почувствовала, как пульсирует кровь.

Его умные руки быстро развязали маленький узелок на моем китайском жилете и распахнули мои платья, обнажив грудь и живот. Он отстранился и посмотрел на меня.

Я откинулась назад, задыхаясь от возбуждения.

– Тебе никто никогда не говорил, что нужно вести себя более скромно? Сопротивляться и плакать? – Его голос был хриплым.

– А я должна? – прошептала я.

– Нет. О нет!

Он протянул ко мне руку и провел пальцем от ямочки на шее ниже, до груди, и описал под ней дугу. Когда его пальцы сжали мой сосок, я задрожала. Ничто в моей прошлой жизни, когда я была лисой, не могло подготовить меня к этой сладкой боли. Мои соски напряглись. Он снова ущипнул меня. Я закричала.

– Что ты делаешь? – спросила я.

– Занимаюсь любовью, – сказал он и склонился надо мной. Рука, которой он гладил меня, зажала сосок между пальцами. Он взял его губами и начал ласкать языком и нежно покусывать. Теплота разливалась по моему телу.

Его руки гладили меня. Магия дала мне человеческое тело, но только мужские руки сделали его реальным. Я сходила с ума от желания, как было во время течки, но когда я хотела лечь на живот, он лишь сильнее прижал меня к полу.

Он дотронулся до меня между ног, и я громко всхлипнула. Он разделся и взял меня.

Даже теперь, когда я привыкла к тому, как он занимается любовью, я не могу точно описать наш первый раз. Я спаривалась и раньше, ощущала то же безумие. Я смотрела и слушала, я чувствовала, как пахнет человеческий секс. Но тогда! Он был большой и горячий и входил в меня тысячи раз. Из меня тек сок, такой сладкий и мучительный, как слезы радости.

Когда все закончилось, я заплакала.

Он смахнул мои слезы пальцем, я снова всхлипнула и закрыла лицо волосами.

– Что случилось, моя любовь? – прошептал он.

– Теперь она будет несчастна, – сказала я самой себе.

– Кто? – спросил он.

– Твоя жена, – ответила я.

Он пожал плечами:

– Но я люблю тебя.

Вот так я узнала, что наша магия захватила его.