Текст книги "Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП)"

Автор книги: Ким Харрисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 33 страниц)

Глава 10

Кэл сидел на краю дивана в гримёрке, не решаясь довериться мягким подушкам, впитавшим в себя пот и нервное напряжение неизвестно скольких гостей. Он знал, что любимый костюм делает его особенно подтянутым, словно он владеет всем миром, но ему хотелось выглядеть лучше, чем просто хорошо, для своей первой пресс-конференции – даже если речь шла не о его собственном продукте.

Триск выглядела восхитительно в серой деловой юбке и жакете, серебряные нити в ткани подчёркивали её утончённость, а золотая спираль на шее и туфли на блестящих металлических каблуках усиливали её женственность. Длинные волосы, которые она обычно убирала в свободный хвост, сегодня были стянуты в строгий пучок, выгодно подчёркивавший скулы. Но больше всего Кэла поразило её спокойствие: она стояла у столика, заваривая ему чай. В своей сдержанной красоте она казалась ему ещё привлекательнее, чем с тщательно продуманным макияжем и нарядной внешностью Хезер, яркой и перегруженной украшениями ведущей шоу.

Через комнату Рик заигрывал с молодым звукорежиссёром, который выглядел совершенно потерянным перед обаянием долговязого вампира. Саладан с плохо скрываемым отвращением наблюдал за ними из противоположного угла, сидя в кресле, закинув ногу на ногу. Из-под чёрного пиджака у него торчал край гипса. За те пятнадцать минут, что Кэл его видел, Саладан выкурил уже две сигареты. Либо он нервничал, как кот в собачьем вольере, либо дымом пытался заглушить вампирские феромоны, которыми Рик наполнял воздух, играя со звуковым пультом.

Кэл отвлёкся, когда по кафелю щёлкнули каблуки Триск.

– Держи, – сказала она, протягивая Кэлу кружку с логотипом станции. – Можешь попробовать, но, честно говоря, думаю, вода там стоит с утра.

– Не может быть всё так плохо, – сказал Кэл, делая глоток. Горький чай обжёг горло, и он заставил себя проглотить. – Хотя, пожалуй, обойдусь без кофеина, – добавил он с улыбкой. – Не настолько плохо.

Содрогнувшись, он отставил кружку подальше. – В любом случае спасибо.

Триск со вздохом опустилась рядом на диван, так близко, что её вес почти сдвинул его. От неё исходил аромат корицы – как духи. Только эльфийки высокого ранга могли пахнуть так. Как он раньше этого не замечал? Но лишь последние несколько дней она подпускала его так близко. Их сближение началось после колкостей Саладана на ферме, и с тех пор у них было уже шесть свиданий – шесть свиданий со скоростью тающего ледника. Триск не была холодна, но и не спешила открываться, и Кэлу нравился этот вызов.

– Ещё кофеина, и у меня начнётся дрожь, – сказала она, глядя на обшарпанный столик с кружками и сахарницей. – Даниэль пригласил меня пообедать завтра. Ты не против? Хотел поговорить. Он должен уже быть здесь. Сказал, что хотел посмотреть передачу.

– Нет, не против, – рассеянно ответил Кэл, прикидывая, не пытается ли этот неловкий человек сделать последнюю попытку вернуть её. Может, стоило прояснить? – Всё равно мы ведь не встречаемся всерьёз. – Он замялся, затем уточнил: – Правда ведь?

Триск заметно покраснела, застигнутая врасплох.

– Э-э, я не знаю, – сказала она, а потом неловко рассмеялась, поддавшись заразительному смеху Рика.

– Я никак не услежу за этой штукой, – пробормотал Рик, полуповернувшись, сдерживая шнур от микрофона, висящего у него в руке. – Извините. Может, если я сниму пиджак? – добавил он и, сладострастно застонав, стянул его с плеч. Его плавные движения и шелковистые волнистые волосы заставили техника моргнуть в смущении. Рик явно наслаждался моментом, и Кэл видел, как Саладан с приподнятой бровью наблюдает за сценой.

– Доктор Камбри? – обратился второй техник. Триск поднялась, чуть заметно нервничая, и спрятала шнур микрофона под пиджак. Саладана тоже подключали, и Кэл поднялся, когда техник закончил и с ним. Кэл пристегнул микрофон к лацкану и сунул провод в карман. Перед камерами он никогда ещё не бывал, но виду не подал.

– У меня в саду растут те же самые «Ангел Т4», доктор Камбри, – сказал техник, пока закреплял провод. На нём были стоптанные туфли и криво застёгнутый галстук, но дело он знал. – Достал бесплатно в супермаркете. Уже почти с мой гараж высотой. Всё лето помидорами угощаю соседей.

– Они так и растут, если за ними ухаживать, – сказала Триск, нервно поёрзав плечами от веса провода. – Передача ещё не идёт, да?

– Пока нет. – Старший техник закрепил на её поясе коробочку. – Подключим вас перед выходом. Не стоит перегружать ребят в аппаратной. Четыре гостя за раз – это предел. Удачи. И помните: всё забудется, как только включат следующую передачу. Не переживайте.

Триск с натянутой улыбкой снова опустилась на место.

– Спасибо, – пробормотала она, ёрзая коленями. – Давай же, Даниэль. Ты всё пропустишь, – добавила она, бросив взгляд на дверь, а потом на выключенный экран в углу, где заканчивался текущий выпуск.

Кэл прочистил горло.

– Куда он тебя поведет обедать? В «Сандерс»? Там сейчас открыто. На берегу, мимозу можно заказать.

– Шампанское до шести? – сказала Триск с доброй усмешкой. – Рановато, не находишь?

– Может, – ответил Кэл, снова опускаясь и с усилием делая ещё глоток того ужасного чая. – Но после всего этого я точно выпью.

– Рик, пойдёшь на обед в офис? – спросил он, оборачиваясь.

– Сегодня беру выходной, – пропел вампир, всё глядя ещё на техника. – У меня могут быть и другие планы.

– Триск! – каблуки Даниэля громко застучали по плитке, и он ввалился в гримёрку. За ним шёл сопровождающий из студии, но, оставив гостя, тот быстро удалился. – Я успел.

Выражение лица Кэла мгновенно напряглось, когда он заметил облегчение, промелькнувшее у Триск, когда она поднялась.

– Я уже начинала волноваться, – сказала она, и Даниэль взял её за руки, держа на расстоянии, чтобы окинуть взглядом и одобрительно оценить.

– Я бы ни за что это не пропустил, – его улыбка была широкой. – Ты выглядишь потрясающе. Настоящая гордость «Глобал Дженетикс». Триск, я так тобой горжусь.

– Я волнуюсь, – призналась она, коснувшись волос и нервно поигрывая с ожерельем. Эта её уязвимость больно ударила по Кэлу, и в нём вдруг вспыхнула ревность. С Даниэлем, простым человеком, она была искренней и раскованной. С ним же – холодной и подчеркнуто вежливой, и то лишь в лучшие дни. Увидев её робкую улыбку и ту поддержку, что она получала от Даниэля, Кэл понял, что ему это совсем не нравится.

– Никто и не догадается, – сказал Даниэль, заправив прядь её волос за ухо. – Всё будет прекрасно. Все любят эти твои пушистые помидоры, они будут в восторге.

Её взгляд скользнул к Саладану, который безучастно игнорировал Рика. Вампир, развалившись рядом, пытался завести разговор.

– Да, всё верно. Подождём. В следующем году там будешь ты, – сказала она.

Но Даниэль только гордо улыбнулся и покачал головой.

– Сомневаюсь. На вирусе моё имя, но правительство не будет это афишировать. Никаких пресс-конференций для меня.

Глаза Кэла сузились, а Триск утешающе улыбнулась Даниэлю. Кэл машинально потянулся к тому ужасному чаю, сделал глоток и тут же выплюнул обратно в чашку, отставив её на столик.

– Скажите, что пора, – пробормотал Саладан, когда вошёл техник. Лицо ведьмы выглядело измождённым, в отличие от раздражающе бодрого Рика.

Но техник покачал головой и обратился к Триск:

– Доктор Камбри, мне нужно поправить ваш микрофон.

Она сразу повернулась к нему с готовой улыбкой. Даниэль отошёл налить себе кофе, и Кэл наблюдал, как её уверенность снова ускользает, пока техник возился с микрофоном, позволяя себе вольности, которые другому сошли бы с рук разве что с пощёчиной. Кэлу это тоже не понравилось.

За последние недели он привык к её тёмным волосам, к тому, как выбившиеся пряди напоминали о её присутствии. Её скулы и узкий нос казались куда привлекательнее, когда она улыбалась, чем когда бросалась проклятиями, а смех её был заразителен.

И тут Кэл с удивлением заметил, что Даниэль следит за ним, уловив, как он смотрит на Триск. В глазах человека мелькнуло предостережение, слишком похожее на ревность. У меня ещё будет время заняться этим, подумал Кэл, бросив взгляд на часы.

Он поднялся, держа в руке чашку с мерзким чаем, и подошёл к Даниэлю.

– По-моему, я ещё не поздравил вас, доктор Планк, – сказал он, ставя кружку на поднос.

– Спасибо, – Даниэль пожал протянутую руку, но взгляд его метнулся к Триск. – Странно, но теперь, когда правительство допустило вирус до живых испытаний, я нервничаю, как никогда. Вдруг не сработает?

Кэл рассмеялся, низкий звук прозвучал приятно и успокаивающе.

– Сработает. Это великолепная работа, насколько я понимаю.

– Спасибо, – повторил Даниэль, но глаза его снова скользнули к Триск. Он поправил очки и сказал: – Доктор Камбри тоже имеет к этому прямое отношение. Её имя должно стоять рядом.

– Нет, это твой проект. Твоё детище, – Кэл сделал паузу, будто колеблясь. – Но ты прав, Триск талантлива. То, что она сделала с вирусом «Ангел Т4», впечатляет.

Даниэль кивнул, оба продолжали смотреть на неё.

– Она лучше меня. Если бы она была мужчиной, уже была бы моим начальником.

– Забавно, что ты это сказал, – заметил Кэл, с трудом скрывая довольство, когда Даниэль напрягся. – Я общался с НАСА. Они думают, что у неё там может найтись место. Я уговариваю её подать заявку теперь, когда партия томатов распродана, но она упирается. А могла бы там засиять, – добавил он, делая вид, что не замечает, как напрягся собеседник. – Если уговорю, я бы не прочь снова с ней поработать. НАСА ведь совсем рядом с моим офисом.

– Серьёзно? – голос Даниэля охрип. – Она рассказала мне кое-что о твоих успехах.

Кэл отвёл взгляд и, сощурив губы, соврал:

– Мальчишки часто дразнят девчонок, чтобы привлечь внимание. Я был дураком. Но больше такой ошибки не повторю.

– Готово, доктор Камбри, – сказал техник, и Триск выпрямилась. – Господа, у нас пять минут. Если нужно – в туалет, самое время.

– Я готов, – сказал Рик, глядя в большое зеркало и поправляя костюм.

– Может, уже начнём? – пробормотал Саладан, гася сигарету.

– Я нормально выгляжу? – спросил Кэл, сдвигая галстук, а затем улыбнулся Триск.

– Всё в порядке, – ответила она, поправляя галстук на его груди.

– Как ты не нервничаешь? – спросила она, давая галстуку последний штрих.

– Нервничаю, – признался он. – Но это не моё детище. Я даже не знаю, зачем я здесь.

– Ты шутишь? – Триск взглянула на него с изумлением. – Ты – настоящий генетик из Флориды. Все хотят с тобой познакомиться.

Она чуть подалась ближе к Даниэлю.

– Кэл, я не могу тебя достаточно поблагодарить за то, что ты расчистил путь вирусу Даниэля для живых испытаний, – прошептала она. – И что имя его тоже прикрепил. Это его жизнь. Спасибо.

Кэл улыбнулся, и в улыбке не было ни капли вины.

– Да, он заслужил всё, что получает. Ты тоже.

Её взгляд потеплел, и все одновременно обернулись, когда старший техник заглянул в гримёрку.

– Господин Рейлс, вы первым. Потом господин Саладан, доктор Камбри и доктор Каламак. Прошу сюда.

Они поспешили за ним по коридору, стараясь не шуметь, и вышли на сцену.

Среди яркого света, окружённого бездушным пространством, где камеры двигались, как молчаливые аллигаторы, ведущая Хезер оживлённо беседовала с репортёром на выезде из средней школы Сакраменто.

– Спасибо, Том, – сияя, произнесла Хезер, и камера крупным планом поймала её лицо. – А теперь мы вернёмся в студию, чтобы поговорить с доктором Камбри из «Глобал Дженетикс» и господином Саладаном из «Саладан Фармс» о том, как их работа помогает положить конец голоду за рубежом и одновременно поддерживает экономику здесь, у нас дома.

– Мы в эфире! – крикнул кто-то, и улыбка ведущей стала ещё шире.

– Отлично! – сказала она, прикрывая глаза рукой, пытаясь разглядеть гостей за софитами. – Выглядите просто замечательно. Правда ведь, Говард?

– Великолепно, – прозвучал безликий голос. – Три минуты.

– Ну что ж, проходите, – с улыбкой пригласила Хезер. – Господин Саладан, рядом со мной. Потом господин Рейлс, доктор Камбри и доктор Каламак – все на диван. «Роза среди шипов», господа. Быстрее, как кролики!

Жар прожекторов был мягким, и Кэл послушно сел, куда велели, размышляя, зачем Хезер поменяла их расположение. Саладан с достоинством занял место рядом с ней, явно довольный почётной позицией. Триск неловко устроилась между Риком и Кэлом. Живой вампир излучал напористую сексуальную самоуверенность в своём узком костюме британского кроя, и Кэлу показалось, что Хезер сознательно держит дистанцию. Её энтузиазм казался не столько искренним, сколько натянутым.

– Вы все выглядите так, будто должны украшать обложку Vogue, а не Scientific American, – сказала пышногрудая блондинка, поправив свою высокую причёску-«улья». – Я затрону пару тем, о которых мы говорили раньше, может быть, углублюсь в одну-две, но постараюсь держать научную часть лёгкой. У нас в аудитории – смесь домохозяек и профессионалов, и мы не хотим, чтобы кто-то почувствовал себя глупо из-за отсутствия образования. Ладно? Отлично.

– Пять, – раздалось из темноты. – Четыре, три…

Вдруг Кэл ощутил себя как майонез в тройном сэндвиче: маленькой частью бесконечного конвейера гостей и шоу, которых быстро заменяют и так же быстро забывают ради жадной погони за рейтингами. Он выпрямился, поправил галстук и снова сбил его в сторону, чтобы бросалось в глаза.

Хезер засияла в камеру, в последний момент пригладив волосы.

– Сегодня мы говорим о пушистых помидорах, – произнесла она тёплым голосом. – С нами сегодня мистер Рик Рейлс, генеральный директор «Глобал Дженетикс», здесь, в Сакраменто. Рядом с ним мистер Макс Саладан из «Саладан Фармс», который только что выкупил патент на новый сорт «Ангел». А также доктор Триск Камбри, гениальный генетик, создавший тот самый пушистый томат, о котором сейчас все говорят. И, наконец, доктор Трентон Каламак, который сопровождает переход сорта от коммерческих испытаний к полномасштабному производству. Спасибо, что присоединились к нам и к нашим зрителям в этот обеденный выпуск.

Рик улыбнулся, собираясь поприветствовать аудиторию, но ведущая не дала ему и слова вставить:

– Насколько я понимаю, этот год был особенным для «Глобал Дженетикс». «Ангел»-томат наконец вышел из подвалов лаборатории, так сказать, и был представлен не только международному рынку, но и здесь, у нас, в крупном живом испытании с «Саладан Фармс». – Её улыбка стала шире. – Я слышала, он уже доказал свою ценность в борьбе с голодом в странах третьего мира. Огромное достижение – для всего лишь одного сезона коммерческого выращивания. Давайте начнём с вопроса, который, наверное, у всех на устах: доктор Камбри, почему ваш томат пушистый?

С уверенностью и улыбкой Триск наклонилась вперёд.

– Добрый день, Хезер. Спасибо за вопрос. Волоски – важная часть, которая делает «Ангел» таким устойчивым к засухе. Именно поэтому нам пришлось пройти второй полный сезон испытаний, прежде чем продать сорт «Саладан Фармс». Мы всерьёз опасались, что пушистость растения и плодов превратит Т4 «Ангел» лишь в кормовую культуру. – Она скосила взгляд на застывшую улыбку Саладана. – Но этот год доказал обратное. Заказы на крупные поставки уже поступают на весну.

– У моей матери тоже один растёт во дворе, – сказала Хезер. – Она получила его бесплатно по акции. Не думаю, что купила бы сама, но после того, как попробовала, уверена: заплатила бы немалые деньги. Куст с её «Фольксваген» ростом, и плодоносить не перестаёт.

Саладан зашевелился, скрестив и снова распрямив ноги.

– Именно поэтому я настоял на широком внедрении сорта в массы, чтобы оправдать ту высокую цену, которую они запросили.

Триск улыбнулась, но Кэл заметил за улыбкой накопленное раздражение.

– Я создавала томат так, чтобы он одинаково хорошо чувствовал себя и в поле, и в огороде. Разнообразие – ключ к успеху любого организма, а людям нравится новизна. Волоски легко смываются, и, что любопытно, именно они придают плодам сладость, которая делает соусы и кетчуп особенно вкусными.

Из тени Даниэль показал ей большой палец.

Прекрасно, подумал Кэл сдержанно. Он не сдаётся.

– Работа доктора Камбри поистине удивительна, Хезер, – мягко сказал Рик, перехватывая инициативу. – Волоски берут своё начало из ДНК, взятой из международного банка генетических тканей GTB, модифицированной и встроенной в геном томата.

Брови Хезер удивлённо сошлись.

– В моём кетчупе человеческая ДНК? Это же каннибализм!

Рик взглянул на Кэла, будто велев ему закрыть рот, и уверенно продолжил:

– Вовсе нет, Хезер. Геном человека один из самых изученных, и в нём множество повторяющихся черт, встречающихся по всей биосфере. Мы делим гены с другими организмами – от дрозофил до яблок. Честно говоря, человеческой ДНК в вас окажется больше, если я укушу вас за ухо, чем если вы съедите дюжину томатов «Ангел».

– Ясно. Спасибо за разъяснение, – сказала Хезер, на миг словно поддавшись его обаянию, но тут же встряхнула головой. – Но я всё же сомневаюсь в благоразумии проводить финальный год испытаний не только на отдельных участках, но и на целых континентах.

– Последний год был необходим, чтобы доказать коммерческую жизнеспособность сорта, – спокойно сказал Саладан. – Для безопасности мы бы никогда не рискнули.

Рик хмыкнул и подался вперёд:

– Вы имеете в виду кубинский биокризис, да, Хезер?

Она слегка наклонила голову, её взгляд стал одновременно лукавым и жёстким. Для Кэла это зрелище было завораживающее: энтузиазм ведущей казался не столько притворным, сколько намеренно подчеркнутым.

– Это вы сказали, не я, – ведущая лукаво улыбнулась. – Но раз уж сказали, да. Все помнят очереди в аэропортах, запреты на поездки и те жёлтые мешки с телами, которые возвращались домой, чтобы их сжигали. Всё из-за плохо разработанного генетического продукта.

– Теперь такое просто невозможно, – мягко успокоил её Рик, и даже Кэл почувствовал силу вампирского внушения, заставляющего Хезер не тревожить свою хорошенькую головку. – Это больше, чем закрытые испытательные полигоны и строгие карантинные протоколы на каждом генетическом объекте. В «Глобал Дженетикс» мы как раз на этой неделе получили военное одобрение на тактический вирус. «Тактический вирус Планка», или PTV, не имеет ни хозяина, ни носителя, и погибает через двадцать четыре часа, позволяя заражённым полностью выздороветь. Так что вы понимаете, почему мы не беспокоимся о томате, созданном для выживания при засухе.

– Тактический вирус, который не убивает людей? – брови Хезер взлетели. – А как это может помочь военным?

Кэл едва заметно поморщился, понимая, что ни правительство, ни Анклав не обрадуются, услышав о вирусе Даниэля. Но Рик кивнул, хотя Саладан смотрел на него с недоверием.

– Представьте, что три четверти Сакраменто вдруг заболели, – сказал Рик, наклонившись вперёд для убедительности. – Всё встаёт. Хаос позволяет нашим войскам спокойно войти и взять под контроль любую ситуацию – будь то здание или целый город. – Он откинулся назад и улыбнулся. – И через двадцать четыре часа все выздоравливают.

Хезер нахмурилась, и из тени за сценой донёсся шёпот:

– У вас ведь есть противоядие для своих людей, правда? – спросила она, не обращая внимания на вращающийся телесуфлёр.

Улыбка Рика стала шире.

– Нет. Американские войска войдут в район только тогда, когда PTV достигнет пика заражения и пойдёт на спад. Они никогда не будут полностью в безопасности. А если и заболеют, худшее, что случится, – сыпь и, может быть, кашель.

Кэлу было любопытно, что он «забыл» упомянуть раздирающий лёгкие кашель, обезвоживание от рвоты и то, что иногда сыпь оставляла рубцы при передозировке. Но в контролируемых условиях это вряд ли произойдёт.

И вдруг Кэл понял: именно сейчас можно посеять раздор между Триск и Даниэлем.

– Хезер, – перебил он, – возможно, вам будет интересно узнать, что доктор Камбри тоже работала над тактическим вирусом Планка.

– Правда? – Хезер посмотрела вдоль ряда мужчин, а Саладан тяжело вздохнул, явно недовольный, что разговор уходит в сторону от его продукта.

Улыбка Триск стала натянутой; она не хотела отнимать внимание у Даниэля.

– Да, но в небольшой мере, – призналась она. – Это работа доктора Планка. Он сегодня здесь. Может, пригласим его?

– Вы работали над ними одновременно? – спросила Хезер, намеренно игнорируя очевидное желание Триск вывести Даниэля на сцену.

– Эм, да, – призналась Триск, и Кэл вздрогнул, когда она стукнула его по щиколотке чуть сильнее, чем это могло быть случайностью.

– У них общие методы разработки, – продолжила она. – Тактический вирус Планка – один из крупнейших проектов «Глобал Дженетикс». Там приложили руку почти все.

– Поняла, – сказала Хезер и повернулась к камере. – После перерыва мы заглянем на кухню вместе с мистером Саладаном и посмотрим, насколько вкусны эти пушистые томаты.

Хезер задержала дыхание на три секунды, потом встала, когда техник с планшетом показал им.

– Четыре минуты! – крикнул он. Мужчины тоже поднялись, но Хезер уже отцепляла микрофон и направлялась в темноту за кулисами.

– Извините, я сейчас вернусь. Гример! Где мой гример? – крикнула она, каблуки застучали по плитке. – Я выгляжу как корова, – добавила она отрешённо, и Кэл сдержал улыбку. – Я думала, генетики – это ботаны в чёрных очках, а даже у женщины-учёного загар лучше, чем у меня. Гвен! Мне нужен срочный штрих.

Рик снял микрофон и протянул его нервному технику.

– Извините, – сказал он тихо. – Хезер? – И почти поплыл за ней, слащаво добавив: – Ты выглядишь по-о-отрясающе, дорогая! Ничего не меняй.

Триск встала, и втроём они сошли со сцены, пока свет гас, а камера и Саладан направились к кухонной декорации.

– Зачем Рик упомянул вирус Даниэля? – прошептала она, коснувшись выбившейся из пучка пряди. – Говорить о нём должен был Даниэль, не я.

Кэл поймал её руку.

– Триск, перестань теребить волосы. Ты одна из прекраснейших людей.

Она посмотрела на Даниэля, следившего за монитором с задержкой в восемь секунд. Лицо её застыло, когда она увидела, как их группа смотрится рядом с ведущей. В одиночку это было не так заметно, но когда четверо внутриземельцев стояли рядом с одной человеческой женщиной под софитами, различие бросалось в глаза.

– Это проект Даниэля, – сказала она, и щёки её окрасил лёгкий румянец.

Взгляд Даниэля метнулся от Кэла к его пальцам, всё ещё переплетённым с рукой Триск.

– Я… оставил пиджак в гримёрке, – пробормотал он и быстро ушёл.

– На сцене должен был быть он, не я, – прошептала Триск, вырывая руку из пальцев Кэла.

– Сегодня твой день, Триск.

– Для моего проекта – да. Но не для его. – Она сделала два быстрых шага и, не оглядываясь, сказала: – Извини. Даниэль?

Кэл отстегнул микрофон и отдал технику. Его шаги стали лёгкими и бесшумными – напряжение обострило чувства. Скользя по тёмным коридорам среди толстых кабелей, он понял, что ему нравится эта тишина и мрак. Дверь в гримёрку была открыта. Он замер, прислушиваясь.

– Чёрт, Триск. Мне всё равно, что я не рассказал про вирус. Через полгода о нём забудут, а Рик это знает. Он просто хватает кусок славы, пока правительство не наложило запрет на разглашение, – раздражённо говорил Даниэль.

– Тогда почему ты злишься? Не ври мне, Даниэль. Я знаю тебя лучше.

Наступила пауза. Кэл затаил дыхание.

– Кэл сказал, что уговаривает тебя подать заявку в НАСА.

– И? – голос Триск прозвучал настороженно.

– И я считаю, тебе не стоит этого делать. НАСА – прекрасная возможность, но я ему не доверяю. Я встречал таких людей, как он. Ему всё достаётся на блюдечке, а других он использует, как бумажные салфетки.

– А ты знаешь, что именно он убедил правительство поставить твоё имя рядом с вирусом? – резко бросила Триск, и Кэл почувствовал, как уголки губ предательски поползли в улыбке.

– Это была моя работа! – вспыхнул Даниэль. – Благодарить его за это – всё равно что благодарить человека, который вытащил меня из водопада, в который сам же столкнул! Если он уговаривает тебя идти в НАСА, значит, делает это ради себя, а не ради тебя.

– То есть ты хочешь сказать, я недостаточно хороша для НАСА? Что единственная причина, по которой он мог бы меня рекомендовать, – это его корысть? – голос Триск задрожал, и Кэл едва сдержал улыбку.

– Триск, – мягко сказал Даниэль, стараясь убедить её, но Кэл уже понял, что слишком поздно. Его ладони загорелись нетерпением. – Мне он просто не нравится. Каждый раз, когда он заставляет тебя смеяться, у него глаза морщатся, словно он передвинул фигуру на шахматной доске.

– Он тебе не нравится, потому что он смешит меня?

– Разве ты не видишь, что он использует тебя? Я думал, ты умнее, Триск. Подожди… – умолял Даниэль, голос его вдруг сорвался.

Кэл сделал несколько шагов назад, когда Триск резко двинулась к выходу. Она почти налетела на него, вылетая из гримёрки.

– Эй! Ты нашла Даниэля? – спросил Кэл, заметив, как глаза Триск сверкнули от злости. Она казалась прекрасной в этот момент – особенно потому, что злость была направлена не на него. – Куда ты идёшь на обед?

– Аппетит пропал, – резко ответила она, сжав сумочку и разрумянившись. Её быстрые короткие шаги уже вели её к вестибюлю. Кэл бросил последний взгляд на дверь гримёрки и легко догнал её. Триск скосила на него глаза, нахмурив брови, и вынула две шпильки из волос. Пучок распался.

– Я не слишком много смеюсь, правда? – спросила она, и голос её дрогнул.

Глаза Кэла расширились.

– Боже, нет. Я люблю твой смех. – Он обнял её за плечи, зацепив несколько прядей между собой и ею, и осторожно подтянул ближе – намёк, не больше. Когда она напряглась, он тут же отпустил. – С ним всё в порядке. Просто неприятно, что говорить о его вирусе пришлось тебе, а не ему. Давай я отвезу тебя на обед. В «Сандерс», а?

Он придержал дверь вестибюля. С опущенной головой, с волосами, скрывающими лицо, она вошла, остановившись в тишине стеклянного и деревянного убранства – в тишине, где по одну сторону был фальшивый мир, а по другую – цемент и голубое небо. Её дыхание дрогнуло.

– Я хочу в НАСА, – прошептала она и подняла на него взгляд, полный надежды. – Я хочу в НАСА. С тобой. Мы можем вместе работать над моим универсальным донором.

Кэла словно ударило током от её слов. Успех, такой близкий, захлестнул его, колени подогнулись, и он едва удержался. Но радости притворяться не пришлось. Он схватил её за руки:

– Правда? – улыбаясь во весь рот, воскликнул он и обнял её так крепко, что поднял в воздух. – Триск, спасибо!

– Кэл! – она звонко рассмеялась, когда он закружил её.

– Фелиция Элойтриск Камбри, ты сделала меня самым счастливым человеком! – сказал он, снова обнимая её, когда она встала на ковёр. – Это будет чудесно. Мне нужно позвонить!

– Но я не могу уехать, пока Анклав не назначит мне замену, – серьёзно сказала она. – Ты подождёшь меня?

Он энергично закивал:

– Конечно! – И, осмелев, чмокнул её в щёку, тут же отстранившись, пока она не успела отреагировать. – Обед? Нужно отпраздновать. Возьми выходной. – Он развернул её к выходу, пока она не заметила Даниэля, стоявшего в коридоре, с лицом, искажённым злостью и болью.

– Ты сделала меня таким счастливым, Триск, – мягко сказал он. – Ты оставишь свой след в этом мире. И я буду рядом.

Они пошли вместе, и его лёгкая, уверенная походка незаметно улучшала ей настроение.

Ещё две недели. Легко.