Текст книги "Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП)"
Автор книги: Ким Харрисон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 33 страниц)
Одной мыслью Триск отпустила удержание внешнего круга. Имя в её исследованиях будет Каламак, но поскольку она выйдет замуж за этого горького типа, оно всё равно совпадёт с прежней сделкой, заключённой ею с Алгалиарептом. Чёртов сукин сын, ненавижу быть предрешённым выводом.
Даниэль вздохнул и сел прямо на асфальт.
– Начинаю скучать по своей лаборатории, – сказал он, снимая ботинок и вытряхивая камешек. – Так лучше, – добавил он, снова надевая его. – Он у меня там со времён Чикаго.
Кэл вышел из уже несуществующего круга, подбородок высоко поднят, осматривая окружающих вампиров. Его взгляд задержался на Триск, затем опустился к её плоскому животу. Она дрожала и чувствовала себя более одинокой, чем когда-либо – даже тогда, когда рука Квена выскользнула из её ладони и он, опустив голову, отстранился, освобождая место рядом с ней для Кэла.
– Не могу поверить, что ты это сделал, – обвинила она Кэла, когда он остановился в четырёх футах от неё. – Ты отдал человека демону. При свидетелях. Ты с ума сошёл?
Кэл уважительно кивнул Пискари, затем повернулся к Триск. Медленно его лицо изменилось – в нём проступила странная уязвимость.
– Он предал меня дважды, – ровно сказал он. – Ты поступишь так же?
Она вдохнула, чтобы возразить, потом выдохнула, понимая, что именно на этом сейчас всё и решается. Она смотрела на него, видя сквозь запятнанный галстук, вялые волосы и усталость, висевшую на нём, как плохо сшитый костюм, – и распознала в нём мужество, потребовавшееся, чтобы стоять перед демоном без иной защиты, кроме доверия к договору между неравными. Она увидела его силу – в том, как он отказался быть кем-то меньшим, чем равным Пискари. Она вспомнила жёсткое обещание в его глазах и поняла: он сделает всё, чтобы защитить то, что для него важно.
И вдруг ей захотелось быть по правильную сторону линии – даже если он ей никогда не понравится.
– Нет, я не предам тебя, – сказала она.
Он секунду смотрел на неё в последнем отблеске костра.
– С этим я могу жить, – неожиданно сказал он, и она вздрогнула. – Мне нужно три дня, чтобы забрать кольцо моей бабушки.
Боже. Она собиралась за него замуж.
– Ладно, – сказала она, надеясь, что её тон звучит так же холодно и спокойно, как его. – Мне понадобится столько же, чтобы убедить отца, что я не сошла с ума.
На краях его губ мелькнула улыбка, смягчив взгляд, когда он снова посмотрел на её живот – и тут же исчезла.
Она больше никогда не покинет Цинциннати. Она сделает его своим садом.
Вдруг ей перехватило горло, и она отвернулась, прежде чем Кэл успел увидеть, как её лицо исказилось, когда она заставила себя не заплакать. Квен стоял к ней спиной. Даниэль… Даниэль просто выглядел потерянным, оставшимся в одиночестве, пока окружающие вампиры начинали расходиться.
– Пискари? Пока что, мне нужен доступ к лаборатории, – говорил Кэл, и она стёрла намёк на слёзы. – Хорошей. Это краткосрочно. Ещё мне понадобятся несколько низкопроцентных займов, чтобы покрыть зарплаты и первоначальные расходы на производство. Я могу на вас рассчитывать?
– Уверен, мы сможем договориться, – сказал Пискари, и каким-то образом она нашла в себе смелость посмотреть на мастера-вампира. Его выражение было настороженным, но придавало ей сил. Всё закончилось запахом серы и жжёного янтаря, затухающим смехом и криком – Алгалиарепт забрал Ульбрина в обмен на… ничего.
Обхватив себя руками, она стояла на перекрёстке и смотрела в ночное небо без звёзд. Она выйдет замуж за Кэла – но это будет безвкусный, пустой союз. Возможно, она именно этого и заслуживала. Увидев Квена в пяти футах от себя – он вместе с Даниэлем и Лео обсуждал, как добраться до ближайшей радиостанции, – она поняла, насколько плохо послужила самой себе в погоне за признанием. Я не предам тебя.
Даниэль хлопнул в ладоши один раз и, сияя, оставил двух мужчин, направившись к ней.
– Триск. Лео отвезёт нас на радиостанцию. Мы можем сегодня же всё объявить.
Её замутило. Триск посмотрела налево – на Кэла. Не прерывая разговора с Пискари, он выразительно посмотрел вниз, к своей правой стороне, словно ожидая, что она встанет рядом.
– Иди, – сказала она, и губы Даниэля приоткрылись.
– Но…
Глаза защипало, и она обняла его. Это было позволено – особенно когда он вздрогнул, явно почувствовав в этом прощание.
– Иди, – повторила она, отстраняясь. – Мне нужно остаться здесь.
Даниэль взглянул через её плечо на Кэла; в его глазах глаз мелькнула неохотная тревога, когда он понял, что всё изменилось.
– Ладно, – сказал он, поцеловал её в лоб, и ком в горле стал твёрдым. – Пока, Триск. Я загляну и посмотрю твою лабораторию, когда ты обустроишься.
Лео нетерпеливо застонал у распахнутой дверцы машины.
– Быстрей, ты, маленькая закуска.
– Мне бы это понравилось, – сказала она, зная, что с этого момента ей придётся быть осторожной с друзьями – даже если дружба была такой глубокой, какой только могла быть. – Я устрою тебе полную экскурсию, – добавила она, и голос сорвался в писк.
Даниэль отступил, его рука неохотно покинула её. Вдалеке зазвонили колокола базилики – радостные переливы звука покатились по речной долине неожиданной волной. Все повернулись, вглядываясь в ночь, когда звук подхватила сначала одна церковь, потом другая, и вскоре зазвонили все.
– Что это? – спросила она, следуя за взглядом Пискари к цветным телевизорам в витрине магазина. – Боже, они собираются стереть Цинциннати? – сказала она, внезапно испугавшись, но Пискари поднял руку в мягком предостережении.
– Идеальный момент, – сказал он, указывая на магазин техники и экраны за стеклом.
Лоб Триск нахмурился, затем разгладился, когда она увидела на экране Ринна Кормеля. Орхидея сидела у него на плече, и уверенный голос мужчины разливался, а улыбка говорила, что всё будет хорошо.
– Вы не одни, – говорил сенатор; серебряная пыль Орхидеи сыпалась ему на грудь, пока её крылья двигались. – Мы всегда были здесь. Сегодня мы вышли вперёд, чтобы спасти наше общество, а завтра будем работать открыто, вместе, чтобы построить его заново. Ведьмы, вампиры, оборотни и люди.
Триск вздрогнула, когда Кэл подошёл и встал рядом – слишком близко, но в пределах своих прав.
– Я решил, что мы не будем выходить, – тихо сказал он, глядя на светящийся экран. – Я хочу остаться в реестрах как люди. – Его взгляд скользнул к ней и задержался. – Понимаешь? С этого момента – никакой магии.
Она приподняла брови.
– То, что я делаю в уединении своего сада, – моё дело.
Его губа дёрнулась.
– У тебя нет сада.
Она окинула его взглядом с ног до головы.
– Так обзаведись. Огороди стеной. Я хочу пикси.
Позади них Квен хмыкнул, приглушив смешок, когда Кэл посмотрел на него.
Раздражённая, Триск повернулась к Пискари, который уже закончил отдавать распоряжения – разнести весть от двери к двери, если потребуется.
– Ты говорил, что не позволишь никому выходить, если у нас не будет Кэла, чтобы сделать стимулятор метаболизма, – обвинила она, и хозяин-вампир улыбнулся, делаясь мягким и почти приятным. Это была ложь – но утешительная.
– Я знал, что ты справишься, – сказал он, указав на подъезжающие машины. – А многие ведь любят кетчуп к яичнице, не так ли? Каждая спасённая жизнь приближает нас к новому равновесию ещё немного. – Уверенно кивнув, он глубоко вдохнул ночной воздух. – Готово. Прошу меня извинить. – Пискари пошёл прочь. – Лео! – позвал он, и молодой живой вампир придержал для него дверь. Видимо, он тоже собирался на радиостанцию.
Вместе оставшиеся трое повернулись к машине, которую для них оставил Пискари.
– Итак, где ты хочешь жить? – сказал Кэл. – Здесь нет девственных лесов.
Триск чувствовала тепло его плеча рядом, но он не касался её.
– Мне нравится поле. А если тебе нужен лес – так посадим его.
Квен побежал вперёд, чтобы открыть заднюю дверь. Этот жест раздражал бы её, если бы не его улыбка.
– Са’ан? – сказал он почти насмешливо, и Кэл сел первым, кончики его ушей ярко покраснели.
– Веди себя прилично, – прошептала она Квену, изящно устраиваясь на мягких кожаных сиденьях и находя Кэла мрачным, с нахмуренными бровями.
Подмигнув ей, Квен с силой захлопнул дверь. Его обход перед машиной был наполнен странным возбуждением, и когда он сел за руль, они медленно тронулись с места.
