Текст книги "Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП)"

Автор книги: Ким Харрисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц)

Глава 16

Кэл въехал на парковку «Глобал Дженетикс», скользя взглядом по почти пустым рядам в поисках Триск, прежде чем заглушить двигатель и выключить фары. Было чуть больше шести: дневная вечеринка по случаю успешного релиза давно закончилась, но на третьем этаже в офисах ещё горел свет. На стоянке торчали лишь отдельные машины – в основном служебный персонал и охрана поздней смены. Все, кто не перенёс празднование в Riverside Smokehouse, уже разъехались по домам.

– Кроме Рика и Барбары, – пробормотал он, заметив их кадиллак и «жучок» с цветочными наклейками на отведённых местах. Мысль о том, что эти двое могут предаться быстрому роману, его не удивила. Рик был живым вампиром и, при всей своей красоте и повадках плейбоя, явно стоял высоко в иерархии своей камарильи – иначе бы ему не доверили эту должность. А то, что Рик удовлетворяет свой «лёгкий вкус к крови» на своей секретарше за пятьдесят… смешно.

И не такое случалось, подумал Кэл, выбираясь из машины. Как и ожидалось, вирус Даниэля сработал безукоризненно: аэрозольное распыление уложило целое здание во Вьетнаме, позволив американским войскам войти и занять его, сделав минимум выстрелов. «Глобал Дженетикс» праздновала, но сам Даниэль выглядел рассеянным и словно не осознавал, что только что перевернул мир.

Самодовольно насвистывая, Кэл направился ко входу. Пропуск не понадобился – рабочий день по часам ещё не закончился. Двухэтажный холл приёмной пустовал, стойка регистрации тонула во тьме. С грохотом пылесоса спорило эхо громкой музыки, разносившейся по фойе. Звук шёл из самого большого конференц-зала, двери из красного дерева раскрыты настежь. Там и проходила вечеринка, и именно туда Кэл и свернул. Если кто и знал, где Рик, так это Барбара.

Точно: Барбара была там – среди серпантина и контейнеров с «потлаком», выглядя слегка не к месту, но уверенно командуя уборкой в высоких сапогах и с перебором макияжа под «Дикую Штучку».

– Доктор Каламак! – воскликнула она, заметив его, и, почти жеманно ступая, пошла выключать проигрыватель. Улыбаясь, она дёрнула шнур пылесоса, и только когда мужчина, его державший, заметил, прибор заглох. – Что вас вернуло? Я думала, стажёры перенесли тусовку в Riverside.

– Там я и был, – отозвался он. – Ищу Рика.

Женщина, пошатываясь на каблуках, подошла ближе – от неё ощутимо тянуло алкоголем. Она поправила прическу, проверяя, всё ли на месте. Голубое виниловое платье было для неё молодо, но белые сапоги до икры и высокая «башня» из волос помогали удерживать образ.

– Не видела его с тех пор, как ему позвонили междугородним, и он забаррикадировался у себя в офисе, – сказала она, раскрасневшись и обмахиваясь ладонью. – В дозировке просчитались, и ему за это влетает. – Барбара остановилась перед ним, подняв взгляд и одарив самой обольстительной улыбкой. – Уф, устала, – пробормотала она, мягко потирая шею. – Уже не могу гулять, как прежде.

Она повернулась к бригаде уборки, двинувшейся к открытому бару, и улыбка Кэла сникла, когда он заметил, как на её шее проступает сыпь.

– Держитесь подальше от спиртного, пока я не притащу тележку! – крикнула она, а потом снова повернулась к Кэлу. – Хотите, поищу его? Он, скорее всего, ещё здесь.

– Здесь, – легко ответил Кэл, чуть отступая от неё. – Его машина на парковке. Если увидите – передайте, что я его ищу. Я буду у себя в кабинете пару часов.

– Сегодня же пятница, доктор Каламак! – с энтузиазмом воскликнула Барбара. – Вам бы в Riverside Smokehouse, к ребятам.

Кэл скользнул взглядом по торту – «ПОЗДРАВЛЯЕМ, ДАНИЭЛ» всё ещё читалось красной глазурью.

– Грешникам отдыха не положено, – сказал он, беря уже нарезанный кусок на бумажной тарелке. – Ступайте домой, Барбара. Кто-нибудь другой здесь справится.

– Как только занесу обратно алкоголь в кабинет Рика, – пропела она, тонким пальцем проводя между шеей и воротником. – Хороших выходных, доктор Каламак.

– Спасибо, Барб. До понедельника. – Осторожно, чтобы не уронить кусок торта, Кэл направился в холл. Мысли вихрились, пока он шагал к лифту и нажимал «вниз». Её уже задело. Но как? Он же заразил только подпольное поле Триск.

Любопытно, подумал он, когда двери раскрылись и он вошёл. Барбара редко спускалась вниз. Значит, кто-то занёс заразу наверх. У Даниэля чистая зона соблюдалась куда строже, но вирус всё равно каким-то образом выбрался наружу. Помидоры? – прикинул он, вспоминая, что уже больше года их никто не держал в чистой комнате. Чёрт, вчера он собственными глазами видел, как ассистентка Триск поставила у входа корзину с помидорами: берите домой, кто хочет.

Нахмурившись, он попытался вспомнить, была ли корзина пустой, когда он проходил мимо. Три дня назад он внес вирус Даниэля на поле Триск. Он и подумать не мог, что на растениях останется достаточно, чтобы заразить людей. Но если и так, это лишь ускорит падение Триск и никому не нанесёт постоянного вреда.

Двери разъехались, и он вышел. Джордж заметил его сразу, громко пошуршав газетой, перелистывая на новый раздел.

– Привет, Джордж. Тебе уже приносили торт? – крикнул Кэл, приподнимая тарелку в приглашении.

– Барбара пару часов назад отрезала, – сказал тот, откладывая газету с предвкушением. – Но я бы съел ещё. Думал, вы в Smokehouse. Пятница же.

Приглядываясь к признакам заражения, Кэл улыбнулся и протянул ему торт.

– Пара хвостов – и закрою неделю, – сказал он, чувствуя, как мурашки бегут по коже, пока он отмечал строку в журнале. – Вечеринка укоротила рабочий день.

– Спасибо, – Джордж взял тарелку. – Про тусовку слышал. Я мог бы…

– Obscurum per obscurius, – мягко произнёс Кэл, свободной рукой направляя собранную словами энергию. – Упс, – добавил он, когда глаза Джорджа закатились. Он вскочил, спасая торт от падения, но голова мужчины всё равно со стуком ударилась о стол, когда тот сполз на пол. Никакой сыпи он не увидел, и Кэл нахмурился. Если уж кто и должен был заболеть от случайного выброса, так это Джордж.

– Спи крепко. – Оставив торт, он воспользовался главным обходным ключом Джорджа, чтобы открыть дверь и проскользнуть внутрь – так не останется записи, что он посещал нижние лаборатории. Сразу у входа его нос сморщился от лёгкого запаха гнили, но раздражал его он меньше, чем яркая жёлтая сигнальная лента, отгораживавшая сектор Даниэля.

– «Карантин»? – пробормотал он, проходя мимо. Для простой ошибки в дозировке реакция слишком жёсткая, и беспокойство росло, пока он шёл к их общему с Триск кабинету и открывал его ключом Джорджа, чтобы не оставлять следов своего присутствия.

Он резко отдёрнул голову, когда из приоткрытой двери повалил смрад. Да, плохо дело, – мелькнуло у него, пока он щёлкал выключателем. Задержав дыхание, он вошёл.

– Господи… – прошептал он, увидев то, что осталось от томатного поля Триск. Через три дня он ожидал бы вялости, может, опадения первых плодов, но поле превратилось в раскалённую преисподнюю: чёрный слежавшийся пустырь, сломанные ветви, словно обугленные пики, лужи чёрной жижи там, где ещё недавно были томаты. Казалось, тут всё выгорело дотла, а по местам пробивались чёрные, закопчённые лужицы слизи.

С ужасом и дурным восхищением он придвинулся к стеклу, чтобы разглядеть лучше. Дышать становилось легче, но лоб сдвинулся в морщины. Он бы поклялся, что не промахнулся с дозировкой для заражения поля. Что-то шло иначе, чем он рассчитывал.

Но нахмуренность сменилась удовлетворённой улыбкой. Помидор Триск – полный провал. Для посторонних всё выглядело так, будто она вывела токсичный фрукт и выдала его за спасителя третьего мира. Ещё лучше – каждый, кто попробует один из заражённых плодов, рискует заболеть вирусом Даниэля. Триск ещё повезёт, если её возьмут инспектором канализации.

– Вся её линейка уничтожена, – прошептал Кэл, не отрываясь от разрухи.

– Всё хуже, чем ты думаешь, – сказал Рик из дверного проёма, и Кэл резко обернулся, поражённый тем, что тот ещё здесь: галстук ослаблен, рубашка навыпуск, волосы до плеч взъерошены; он выглядел потрясённым. – Что ты здесь делаешь?

– Спустился, чтобы понять, откуда вонь, – легко соврал Кэл, и живой вампир кивнул, пошатываясь, прошёл внутрь и рухнул в одно из катящихся кресел, уткнувшись лицом в ладони. – Рик? – осторожно позвал Кэл, подходя ближе. – Триск знает про это?

Он поднял глаза и откинулся, почти рассмеявшись:

– Да откуда мне знать? – Глаза закрылись, по лицу скользнула судорога – Кэла поразило: вампиры никогда не боялись. Даже тогда, когда должны были. – Я не генетик, – сказал Рик почти шёпотом, и Кэл метнулся к двери, выглянул в коридор – чтобы убедиться, что никто не подслушивает. – Мой хозяин велел мне прийти и выяснить, не повлияет ли вирус Даниэля на популяцию вампиров – или людей. Я сказал, что это безопасно. – Он поднял взгляд, лицо перетянуло болью. – И теперь у меня жар, – добавил он, протягивая руку, чтобы тот увидел дрожь. – Я ещё не готов умирать! У меня нет сбережений, чтобы уйти на покой, и нет места, где переждать свет. Или кого-то, кто будет меня кормить. – Паника расширила глаза. – Хозяин меня выбракует. Никому не позволено обращаться, если заранее не назначен наследник.

Потрясённый, Кэл смотрел на явный, незавуалированный страх Рика и вдруг понял: та уверенность, та хищная сила, которой держатся живые вампиры, – всего лишь ложь, которую они рассказывают себе, чтобы как-то жить. Они знают, что ждёт их в конце: превращение в зверя. Даже когда готовы, «умереть» – значит стать тем, чего боялись и любили всю жизнь.

– Всё будет хорошо, Рик, – сказал он, и лихорадочный взгляд мужчины уцепился за него. – Вирус Даниэля не убивает внутриземельцев. У тебя человеческий геном за основу – будет сыпь, жар, но ты не умрёшь. Даже при передозировке.

– Ты уверен? – прошептал тот. Кэл кивнул.

– Абсолютно, – улыбнулся он, пока жёсткие края страха не сгладились. – У оборотней генетика так далеко ушла от человеческой, что они едва заметят, а ведьм вирус вовсе не зацепит. Неживых – тем более.

Плечи Рика опустились, он шумно вдохнул. Глаза упали на руки; пальцы сплелись и сжались, он опустился на колени. На миг маска вернулась – потребность доминировать и подчинять – загнав страх в глубины, откуда он вырвется наружу, когда тьма и одиночество снова надавят.

Откинув волосы, Рик поднялся – ужас спрятан. Но Кэл видел его. Живой вампир поправил галстук, пригладил волосы.

– Тогда меня волнует другое: почему «совершенно безопасный» вирус разносится по Вьетнаму и убивает людей, как злой близнец чёрной смерти?

Дёрнув уголком губ, Кэл снова посмотрел на поле жижи.

– «Убивает»? Невозможно. Я видел дозировку.

– Вулф говорит, вирус нашел носителя, – вздрогнул Рик, поправляя манжеты; из-под них начинала выглядывать сыпь. – У него появилось место для размножения – какая-то кислая среда – и он конденсирует токсины. Правительство хочет отправить фокус-группу. Я не знаю, что им сказать, как не заболеть. – Он поднял глаза, страх всё ещё прятался в глубине. – Если увидишь Даниэля – передай, что он под арестом. Я должен посадить его на карантин. Люди умирают прямо на улицах в ’Наме. Распространяется как лесной пожар.

– Но он не может, – сказал Кэл – и увидел, как страх возвращается к Рику: тот понял, что обещание Кэла могло быть ложным.

– Никакой закономерности, – продолжил Рик. – Даже если учитывать иммунитет внутриземельцев. Как ангел божий, шагающий по булыжным улицам: целые семьи людей скашивает, другие – обходит. Никакого паттерна, вообще.

– Но не внутриземельцев, – жёстко сказал Кэл, плечи напряглись. – Не должен он никого убивать. И как он вообще распространяется? Помидор Триск? – мелькнуло у него и тут же было отвергнуто. Он сделал её помидор восприимчивым, а не носителем, способным служить инкубатором. Значит, дозировка неверна. Это объяснило бы и полное разрушение поля.

Лицо Рика осунулось.

– Внутриземельцы? Пока смертей не было, – сказал он, доставая платок и промакивая шею. – Пока. – Он глянул на платок – рука дрогнула, когда заметил на нём капельки крови. – Чёрт.

– Я считал дозы. Вне здания эффектов быть не должно, – сказал Кэл, и Рик коротко, нервно рассмеялся.

– Это по всей стране, – сказал он, с трудом поднимаясь. – Движение перекрыли, местные оборотни и ведьмы держат район, разбивают лагеря, чтобы снабжение работало. Мы все умрём, – добавил он и, шатаясь, положил руку на дверную ручку. – Даже если это нас не убьёт – мы всё равно умрём.

– Так быть не может, – сказал Кэл, но Рик не слушал – опустил голову и забормотал:

– Умереть… – Он пошёл в коридор. – Меня нормально никто не похоронит. Сам должен.

Кэл посмотрел на почерневшее поле разложения. Он точно не ошибся с эффективной дозой. Оставалось лишь одно объяснение: он случайно сделал помидор Триск носителем. Боже. Что я натворил? – и тут же задавил мысль. Никто не знал, что это он. Никто и не узнает.

– Рик? Рик! – позвал он, выходя в коридор. Тот остановился, пошатываясь, опираясь о стену – хотя болеть так сильно он ещё не мог.

– Ты говорил кому-нибудь, что поле Триск заражено? – спросил Кэл.

В глазах Рика мелькнул страх – страх перед хозяином, когда тот узнает, что Рик не уберёг своих.

– Ещё нет. Хотел сперва поговорить с ней.

Слава Богу. Кэл взял себя в руки.

– Думаю, смерти вызывает помидор доктора Камбри, а не неправильная дозировка, – сказал он, и взгляд Рика метнулся в глубину офиса. – «Ангел Т4» – денежная культура в ’Наме. Ты видел её семенное поле. Там всё гниёт. Если «Ангел» Триск стал носителем, его нужно уничтожить до того, как он распространится дальше. У вас в офисе есть записи, кому продали семена?

– Не знаю. Зачем? – Рик нахмурился, и Кэл подавил раздражение.

– Надо сжечь поля, – сказал он; сгнившая растительность будто пахла сильнее в коридоре, чем в кабинете. – Начать с семенного поля доктора Камбри и закончить всеми полями в странах третьего мира. Сколько времени займёт составить список тех, кто их выращивает?

Задача заметно приободрила Рика, и Кэл вдруг ясно увидел, насколько хрупки вампиры: избитые дети, выросшие одновременно слабыми и сильными.

– Не знаю. Спрошу у Барбары.

Неверный ответ.

– Постой, Рик, – окликнул Кэл, когда вампир повернулся, чтобы подняться наверх. – Сначала ты нужен мне. У меня нет полномочий «стерилизовать» семенное поле. А у тебя – есть. Нужно уничтожить помидоры Триск, пока они не свалили здесь ещё кого-нибудь.

– Я не знаю, как стерилизовать поле, – сказал Рик, и Кэл снова глянул через открытую дверь на отвратительную картину за стеклом.

– В компьютере всё есть, – сказал Кэл. – Просто войдёшь под своим именем и запросишь процедуру. Компьютер проведёт тебя шаг за шагом.

– Сейчас? – Рик вернулся, и Кэл с облегчением выдохнул. Если запрос пойдёт от имени Рика, никто не придёт к нему с вопросами, почему поле, да и большая часть улик, исчезли.

– Я больше не вынесу эту вонь, – сказал Кэл, метнулся в кабинет и развернул кресло для Рика. – Справишься? А мне нужно к эксикатору: уничтожить семена, что Энджи поставила вчера.

– Ладно, – Рик сел, неуверенно забивая своё имя и пароль.

– Ничего из этого не должно выйти наружу, – добавил Кэл, отступая, когда на экран вывели список инструкций, как подключить бак с растворителем тканей к системе орошения. Он не только уничтожал вирус, но и был легко воспламеняемым, взрывая всё, что уцелеет, и оставляя после себя чистую, не заражённую почву – лишь бы кто-нибудь уронил спичку. А кто-нибудь уронит.

– Готово, – глухо сказал Рик, и Кэл ободряюще сжал ему плечо, прежде чем выскочить в коридор. Но он направился не к эксикатору, а в лабораторию Даниэля и соседний кабинет – сорвал пломбу «карантина» и проскользнул внутрь.

Шаги – тихие. Он прошёл вглубь, туда, где держали активный вирус, освещённый лишь слабым, ровным сиянием приборов. Кэл сунул два флакона в карман, повернулся – и улыбнулся большим стеклянным бутылям со спиртом для стерилизации.

– Идеально, – прошептал он, напрягшись и метнув один через комнату так, чтобы он разбился о вытяжной шкаф.

Разогреваясь в работе, Кэл влез на один из столов, потянулся к датчикам дыма и тепла. Ноготь треснул, пока он снимал крышку, и, быстро осмотревшись, он аккуратно вынул силовой модуль. То же самое он сделал в соседней лаборатории и кабинете; спирт лился, прохладная жидкость на пальцах будто обещала чистое пламя, которое скоро пройдётся по подвалу.

Было очевидно: его план убить помидор Триск вирусом Даниэля сработал. Но попутно он дал вирусу способ распространяться… Чёрт. Он не хотел полноценной чумы. Это нужно замести.

Запах спирта стоял густой, когда он пятился к двери, пробираясь через кабинеты и лаборатории. Остановившись, он коснулся лей-линии, подцепил свободную энергию и придал ей форму.

– Flagro, – прошептал он, метнув шар аурной, запятнанной энергии в мокрое пятно у пола.

Он распахнул глаза на резкий «фу-ух». Видимого пламени не было, но липкий дух наполовину сгоревшего спирта поплыл ему навстречу. Закрыв дверь, он удовлетворённо подумал, что через секунды помещение превратится в печь.

С сердцем, колотившимся в горле, он бегом вернулся в кабинет Триск. Пусто.

Паника захлестнула, но тут он увидел Рика – в поле, спиной к окну, – тот вручную подключал воспламеняющийся яд к системе полива, одной рукой закрывая лицо, чтобы не дышать.

Развернувшись, Кэл порылся в одном из шкафов с оборудованием. Внутри пылилось от долгого простоя, но он нашёл две маски. Одну нацепил себе и тут же, скривившись от вони, сорвал – фильтра почти не хватало.

– Помочь? – спросил он, протягивая вторую маску Рику.

Тот не поднял взгляда, закрепляя бак с «растворителем тканей».

– Это ты сделал, да? – бросил он. Руки – красные, распухшие, обожжённые химией.

– Что – сделал? – сказал Кэл, но опустил руку с маской, когда заметил сыпь на запястьях и шее Рика – на ней появились язвочки. Сырые волдыри сочились прозрачной жидкостью, кожа приобрела нездешний блеск. Вид был пугающий, болезненный, и сквозь Кэла прошёл холод: это он виноват. Если только не свалить вину на Триск.

– Я не генетик, – прохрипел Рик, глаза слезились и почти заплыли, – но я знаю, что вирусы не перескакивают с растения на человека. Это сделал ты. Ты это устроил.

Кэл оттолкнул Рика, чтобы добраться до регулятора распыления.

– Не неси чушь. Зачем мне заражать мир? – буркнул он, выставляя «ноль» и доводя канистры до полного.

Рик бессильно смотрел, переваливаясь с ноги на ногу, потом осел:

– Не знаю. Может, потому что ты ненавидишь Триск и хочешь, чтобы под неё потекло финансирование рекой.

Кэл побледнел, отвёл взгляд, вытирая ладони о брюки. Пальцы жгло от остатков растворителя.

– Да, я в курсе, – бросил Рик, будто вновь обретая часть силы: выпрямился, собрался. – Ульбрин поманил тебя морковкой – а ты хочешь весь овощной прилавок.

– Я не стану рисковать стабильностью наших показателей ради финансирования, – сказал Кэл, но злость в голосе его выдала.

– Почему нет? – Рик отшатнулся, на воротнике и манжетах выступили кровавые пятна. – То, что ты учёный, не делает тебя нравственно безупречным. А у тебя и компас сломан, и исследование. Но ведь всё пошло не так, да? – обвинил он, и Кэл отложил регулятор, осторожно шагая к диспетчерской.

– Ты не ожидал, что всё разлетится так быстро, – проговорил Рик, спотыкаясь, следуя за ним. – Это ты. Сукин сын.

Губы Кэла сжались. Он понял: Рика придётся убить. Тот донесёт наверх. Там поймут, что виноват Кэл. Но если Рик умрёт на фоне проваленного урожая Триск, а в запросе на сожжение поля будет его имя – все решат, будто Рик покончил с собой, чтобы не отвечать за создание токсичного томата и заражение мира.

– Стоять, – процедил Рик. – Я знаю, что ты сделал, и ты за это ответишь.

Кэл твёрдо упёрся подошвами в заляпанный цемент.

– Только не сегодня, – сказал он и потянулся к лей-линии. Расщеплённая нить силы влилась в него, придавая смелости.

Глаза Рика почти заплыли, но вампир оскалился и зарычал, окровавленные руки согнув когтями.

– Живым ты отсюда не уйдёшь, – пообещал он, обнажив зубы.

– Забавно, – выдохнул Кэл, загоняя входящую энергию в ладони, пока они не загорелись жаром и пылкой, словно жидкий огонь, силой. – Я как раз хотел сказать тебе то же самое.

С яростным рыком Рик рванулся. Кэл отшатнулся, глаза расширились – слишком уж быстр был вампир. Кэл поскользнулся на чёрной слизи и, нелепо размахивая руками и ногами, рухнул. Вероятно, это спасло ему жизнь: удар Рика лезвием-ладонью рассёк воздух над его головой.

– Гореть тебе в аду, сукин сын, – выдохнул Кэл, всё ещё на полу, и метнул шар неоформленной энергии – не в Рика, который уже собирался для новой атаки, а в мешки с удобрением за его спиной.

Рик развернулся и кинулся к дальним дверям, но поздно.

Зеленоватый шар ударил в мешки – и те взорвались.

Кэл сжался, крепче ухватившись за лей-линию.

– Cum gladio et sale! – выкрикнул он, облегчённо хватая воздух, когда вокруг него поднялся круг. Он был шатким и слабым – контур существовал лишь в его голове, а не был начерчен на полу. Пулю или демона он бы не остановил, но огненную волну задержал на миг – ровно настолько, чтобы огненный шар прокатился мимо.

Оглохший, Кэл поднял взгляд и увидел, как Рика отбросило футов на двадцать; тот проскользил и замер в чёрной жижице. От взрыва сработали разбрызгиватели. Кэл съёжился там, где сидел, вздрогнув, когда на его купол, в футе над головой, забарабанил не воду, а тканерастворяющий реагент.

– Господи, – прошептал Кэл, понимая, что сейчас будет. Он с ужасом смотрел, как Рик, спотыкаясь, поднялся на ноги – не замечая горючего дождя, льющегося на него сверху, – и пошатнулся к Кэлу.

Взгляд Кэла метнулся к горящим мешкам с удобрением, потом – к двери. Добежать он не успеет. Глотнув, он дрожащим пальцем чертил круг по жиже, белая чистота линии резала черноту разложения.

– Cum gladio et sale, – прошептал он снова, усиливая круг. Но на этот раз он был направлен не против Рика.

С крошечной вспышки пламени струя загорелась. Кэл с ужасом наблюдал, как огонь, шипя, побежал вверх и в сторону. Когда языки пламени коснулись Рика, тот взвыл – а затем вспыхнул весь и покатился, пытаясь сбить огонь. Но горела сама земля, и его пронзительный, тонкий вопль отдавался от голых стен снова и снова, пока он пытался доползти до безопасности офиса – и не смог.

Кэл отвёл взгляд, холодный и дрожащий под своим пузырём, дожидаясь, когда всё закончится. Наконец голос Рика стих. По одному распылители исчерпали запас реагента и затихли, с них ещё падали редкие огненные капли. И всё же Кэл сидел, не в силах пошевелиться.

Постепенно он понял, что воет сирена. Он поднялся; коснулся круга – и тот рухнул. Кэл уставился вниз: стоял на диске чёрной жижи, окружённый кругом чистой, белой золы. Поблизости дымилась обугленная масса – кусок плоти, но он не проверил. Рику запасной план похорон больше не понадобится.

Воздух стал свежее, и Кэл поднял голову, шатаясь, добрался до бетонной дорожки. На ходу он оставлял следы чёрного разложения, но чем дальше уходил, тем бледнее они становились – и вскоре не осталось ни малейшего следа.