Текст книги "Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП)"

Автор книги: Ким Харрисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 33 страниц)

Глава 11

Даниэль сжал руль своего чёрного «Форд Тандербёрд», массивный мотор почти беззвучно урчал, пока он поднимался по длинной подъездной дороге к дому Триск. На соседнем сиденье лежал букет белых лилий, серых в вечернем сумраке. Продавщица в цветочном магазине уверяла, что белые лилии символизируют извинение, а длинные коричневые полосы пыльцы на лепестках означают «слёзы». Но Даниэль подозревал, что его попросту обманули и всучили подпорченный товар.

Шоколад казался слишком романтичным, украшения – по той же причине неуместными. Пригласить её выпить пива, как он сделал бы с любым другим, выглядело бы пренебрежением. Ждать до завтра, чтобы случайно встретить её в коридоре, звучало фальшиво. Поэтому он оказался здесь, с букетом лилий, надеясь, что это хотя бы ненадолго остановит её справедливую злость – достаточно, чтобы он успел сказать: «Прости».

Две недели он наблюдал, как Кэл медленно возвращается в её жизнь – с той же скользкой самоуверенностью, что Даниэль видел ещё в аспирантуре. Тогда богатые студенты, считавшие женщин лишь приятным приложением, прокладывали себе дорогу через женскую часть факультета. Триск не была дурой, но из всех избалованных сынков богатых родителей Кэл был худшим.

Слова, сказанные им в телестудии, прозвучали не так, как он хотел, и в итоге он её оскорбил. А ведь единственным его желанием было защитить её от использования. Если уж она решит уйти, то ладно – но не с Кэлем, который разрушит её карьеру, разбив ей сердце.

Его взгляд скользнул к лилиям. Ему не хотелось, чтобы она подумала, будто он заискивает или, того хуже, пытается её соблазнить. Лишь теперь, когда на неё обрушились удары, он понял, насколько важным было её спокойное, скромное присутствие в его жизни. Он не хотел видеть её боль, особенно если причиной станет Кэл.

Прищурившись в сгущающихся сумерках, Даниэль припарковался перед сараем и задержался, набираясь смелости. В доме горел свет, рядом стояла её машина и старенький фермерский грузовичок. Из открытых окон вырывалась музыка – в этот тёплый октябрьский вечер они впустили прохладу и закатное небо. Поп-ритм и голоса накатывали на вечерний воздух. The Zombies, подумал он. С решительным вздохом он взял подпорченные лилии и вышел. Эта группа была на пике популярности – одна из тех британских, что захватывали страну и укорачивали юбки.

Медленно и размеренно он поднялся по широким каменным ступеням на просторное крыльцо, опоясывающее дом. Well, no one told me about her, the way she lied… – строки песни сливались с его шагами. Перед ним выросли массивные деревянные двери. Он дёрнул рубашку, пытаясь расправить её, и замер, когда яркий свет фар проехавшей машины скользнул по нему.

– Кэл, – прошептал он, глаза сузились. Он отступил назад, юркнул за угол дома и скрылся из виду. Что я делаю? – подумал он, крепче сжав цветы, сожалея, что вообще их принёс. Но ему было не всё равно – возможно, даже больше, чем если бы она проявила хоть тень интереса. Ему был нужен не любовник, а кто-то, кто понимал бы его и его работу, кто-то яркий, живой… Ради этого стоило рискнуть и защитить себя от позора.

Сердце забилось быстрее, когда чёрный «Камаро» резко остановился рядом с машиной Триск, мотор зарычал агрессивно и заглох. Но вышел не Кэл. Мужчина не заметил Даниэля в тени дома, уверенно поднимаясь по дорожке. Его брюки сидели в последнем стиле, белая рубашка почти светилась в полумраке. Он не был особенно высоким, но плотная мускулатура придавала фигуре значительность. На руке у него висел пиджак, в другой – шляпа. Шёл он бесшумно.

– Квен! – крикнула Триск, музыка тут же оборвалась. Ещё до того, как мужчина успел постучать, она распахнула дверь, явно ожидая его. – Точно в срок. Как тебе это удаётся?

– Я часто шатаюсь по переулкам, – ответил тот, его голос был удивительно низким и насыщенным для такой худощавой фигуры. Явно радуясь встрече, Квен крепко обнял её. Длинные волосы Триск перемешались с его куда более короткими, мягко вьющимися. Брат, понял Даниэль, заметив те же тёмные волосы и спортивное телосложение, хотя плечи Квена были шире, и ростом он на полголовы возвышался над Триск. Это было объятие родных, без поцелуя.

– Я видел тебя сегодня по телевизору, – сказал Квен, отстранившись и оценивающе посмотрев на неё в свете, падавшем с крыльца. – Ты отлично справилась.

– Я волновалась, – призналась она, поправив спиральное ожерелье на шее. Улыбаясь, она провела его внутрь. – Спасибо тебе за ожерелье. Оно прекрасно подошло к наряду. Пришло вчера, прямо вовремя.

– Вчера? Я отправил его три недели назад. Надо было взять с собой в чемодане.

– Хочешь холодного чая? – спросила она, голос её немного замер. – Я вчера пекла печенье. Стала неплохо получаться. Кстати, у тебя пиджак из кожи? Мне нравится.

Дверь захлопнулась, заглушив ответ Квена.

Даниэль сгорбился, цветы в его руках вдруг показались жалкими, но решимость вручить их только окрепла. Он решил подождать минуту, а потом постучать, сказав, что искал её в амбаре. Главное – это был не Кэл, и от этого он почувствовал облегчение.

– Ты хорошо выглядишь, – голос Квена донёсся из кухонного окна вместе с привычным звоном льда в стакане. – И не только снаружи. Ты кого-то встретила?

– Нет, – сказала Триск, к удивлению Даниэля. Но какая сестра рассказывает брату всё? – Даниэль начинает становиться проблемой, – добавила она, и Даниэль замер. Она говорила с братом о нём? – Он ужасно умен. У него странное чувство юмора. Он уважает меня.

И это проблема? – озадаченно подумал Даниэль.

– Это хорошо для него, – пробормотал Квен, звон льда в стакане заглушил его слова.

– Я его не поощряю, – быстро сказала Триск. – Но он хороший, милый, и…

– Мужчина, за которым тебя отправили шпионить, – перебил её Квен сухо. – Это же классика.

Шпионить? Даниэль вжался глубже в тень, его цветы бессильно поникли, почти касаясь крыльца.

– Перестань, – возразила Триск, и Даниэль почти видел её нахмуренное лицо. – Я не забочусь о нём, но он хороший человек, и я не хочу причинять ему боль. – Раздался скрежет тарелки, и затем её голос смягчился: – Он думает, что Кэл пользуется мной.

– Я тоже так думаю, – сказал Квен, лёд зазвенел, когда он сделал глоток. – Ну и как у вас продвигается? Твоё последнее письмо было не особенно откровенным.

– Потому что я не доверяю Кэлу и боюсь, что он читает мою почту, – сказала Триск, и Даниэль услышал, как из-под стойки на кухне отодвинули стул. – Сегодня мы обедали вместе, и уже договорились на завтра. Этот болван думает, что я пляшу под его дудку. Но, как минимум, свидания с ним помогли мне с Даниэлем. Попробуй печенье. Вкусное?

Лёд прошёл по жилам Даниэля. Триск – промышленный шпион? Работает в «Глобал Дженетикс», чтобы воровать методы и разработки для другой лаборатории? Но ведь она делилась с ним, а не крала. Она помогала ему с инновационными техниками, которых он никогда не видел прежде. Техники, которых никто раньше не видел. У неё нет опубликованных статей и только красивое лицо, открывающее двери, подумал он подозрительно. Кто-то настолько талантливый должен быть известен. Разве что она намеренно старалась оставаться в тени.

– Прости, что Кэл втянул тебя в это, – сказал Квен. Даниэль выглянул из-за края стены и сразу отпрянул: Триск сидела за высоким кухонным столом, между ней и Квеном стояла тарелка печенья. Её лицо сияло от ожидания, пока Квен ел. Он стоял напротив, его костюм сидел идеально, туфли блестели.

– Кэл – полный придурок, – сказала Триск, уставившись в свой недопитый стакан, пока Квен послушно ел печенье. – Всё, что он говорит, сплошная чушь. Но он может быть удивительно… весёлым. – Она смущённо скривилась. – Иногда я возвращаюсь домой вечером…

– Одна? – перебил Квен.

– Одна, – подтвердила она, сверкнув в его сторону улыбкой, глаза загорелись. – Принимаю горячую ванну или сижу у камина, вспоминая все приятные слова, что он сказал или сделал за день. – Улыбка погасла. – Я знаю, что это ложь, игра для него. Но всё равно приятно. Слышать это от того, кто ещё недавно и тенью твоей брезговал.

Внезапно Даниэль почувствовал себя идиотом. Она – шпионка, а он беспокоился, что Кэл пытается её использовать? С перекошенным лицом он уронил цветы.

– Он уговаривает меня подать заявку в НАСА, – сказала Триск, опустив голову к бокалу. – Я сказала, что сделаю это, если он тоже подаст. Поедет со мной.

– Уверен, у него аж глаза загорелись, – сказал Квен.

Даниэль резко отступил, затаив дыхание, когда Квен повернулся, и его тень легла на крыльцо. Изнутри доносился звук воды из-под крана.

– Ты ведь не поедешь? – спросил Квен, вставая прямо перед окном.

– Ты серьёзно? – мрачно сказала Триск. – Классический «мужской клуб». В первый же день меня заставят мыть их чашки Петри и забирать вещи из химчистки. Я тяну с Кэлом под предлогом, что не могу уехать, пока Анклав не подберёт мне замену. К тому времени он подпишет передачу патента на «Ангел Т4», и у меня будет успешный продукт – работу смогу найти где угодно. А пока я играю в эту идиотскую роль подружки. Боже! Чего только женщине не приходится делать, чтобы ей засчитали её собственную работу.

Даниэль нахмурился, ещё больше запутавшись. Она шпионит за ним для какой-то организации под названием Анклав – и одновременно пытается сделать себе имя? Возможно, без этого ей не попасть в закрытые лаборатории.

– Мне надо остаться ещё как минимум на пару лет, – продолжила она. И когда тень Квена исчезла с окна, Даниэль рискнул снова выглянуть из-за угла. – За Даниэлем нужен глаз да глаз, – сказала она, и у него потеплело на лице. – У него новая линейка тактического вируса для экспериментов, и его нельзя оставлять одного.

Одного?

Квен шагнул так, чтобы закрыть её от окна.

– Мне не нравится игра, в которую ты ввязалась с Каламаком, – сказал он, опускаясь на высокий табурет, локтями на стойку, голову вниз. – Но если что – я рядом. Только пообещай, что не позволишь ему одурачить тебя и заставить поверить, будто он стал другим по сравнению с тем, каким был три года назад.

– Ага. Конечно, – отрезала Триск, переломив печенье пополам. – Не представляю, как бы я выжила без тебя в те последние годы в универе. – Она откусила кусочек. – Мало корицы.

Квен отвернулся. Триск была занята тем, что смахивала крошки со стойки, и не увидела выражения на его лице – такого глубокого и стойкого, что Даниэль вдруг понял: как бы они ни были похожи, этот мужчина не брат Триск, хотя то же самое стремление защитить у него было.

– Как тебе удалось вырваться от Каламаков? – спросила она, не замечая, насколько далеко заходят его попытки оградить её. – Я удивилась твоему письму, что ты приедешь. Почти шестьсот миль. Мы не виделись со дня выпуска.

Даниэль отпрянул, когда Квен посмотрел в окно, сердце у него заколотилось.

– Я должен быть в Кентукки – смотреть жеребца для племенного развода, – сказал Квен отрешённо. – Но я уже знаю, что конь никуда не годится. Один родовод, никакого нрава. Посоветую его купить. Они ещё минимум два года не поймут, что выбор был плохой, а к тому времени меня там уже не будет.

Мужчина снова подошёл к раковине, и Даниэль стал понемногу отползать в темноту. Можно было перевести машину на нейтралку, откатить подальше, чтобы они не услышали, как он её заведёт. Он ещё не знал, кому всё это расскажет, но был уверен: попадаться нельзя.

– Ты неисправим, – сказала Триск, и в её голос вернулась лёгкость. – Как ты вообще понял, что он хороший или плохой конь?

– Они со мной разговаривают, – усмехнулся Квен. – Тихими ржаниями и шёпотом. Этот? Этот хочет весь день валяться на лугу. Слушай, если когда-нибудь решишь завести лошадей для своей конюшни – скажи мне.

Я не могу оставить цветы, внезапно подумал Даниэль и обернулся, ища букет.

– Чёрт, как же я скучала по тебе, Квен. Ты не представляешь.

С отвращением к собственной доверчивости Даниэль наклонился, чтобы поднять букет лилий. Моргнув, он замер. Среди лепестков стояла крошечная светящаяся женщина, её руки были оранжевыми от пыльцы.

– Святое дерьмо! – выкрикнул он, резко отдёргивая руку.

Маленькая женщина подняла на него глаза в шоке, её прозрачные крылья затрепетали.

– Сын шлюхи! – выругалась она, её пронзительный голос прозвучал среди стрекота сверчков. И тут же исчезла, оставив лишь серебристый след исчезающей пыли, уносящийся в балки, будто она никогда не существовала.

– Ты слышал… – начала Триск, но Даниэль уже смотрел на свес крыши, сердце колотилось.

– Останься здесь, – сказал Квен, и в его голосе прозвучала опасная нота. – Кто-то снаружи.

– Это был Даниэль. Квен, подожди! – закричала она, и в этот момент дверь распахнулась, залив крыльцо жёлтым светом. – Ты не знаешь, сколько он услышал!

Потрясённый, Даниэль перемахнул через перила, неудачно приземлился и покатился вниз к машинам. Камаро Квена ещё хранил остаточное тепло двигателя. Даниэль вскочил, грязный и взъерошенный. Он обернулся и увидел на верхней ступеньке силуэты Квена и Триск. Триск удерживала его за руку, будто пытаясь остановить. Лица терялись в свете позади, но напряжённая поза Квена говорила сама за себя: для Даниэля всё кончено.

Пересохшим горлом он уронил цветы.

– Я… э… я ничего не слышал, – выдавил он.

Квен вырвался из рук Триск и, опустив плечи, мягко сказал:

– Прости. Я сделаю это безболезненно.

– Что? Квен! – вскрикнула Триск, резко обернувшись к нему. – Нет!

Безболезненно! подумал Даниэль. Господи, они собирались его убить. Он поднял руки, пятясь к Камаро.

– Я ничего не видел! – сказал он, а затем его челюсть отвисла: в руках Квена расцвело то же зловещее сияние, что он видел у той крошечной женщины.

– In es est, – сказал Квен с сожалением и метнул светящийся шар в Даниэля, словно мяч.

– Я сказала – нет! – воскликнула Триск, лицо её было жёстким. – Finire! – крикнула она, и Даниэль, застыв, наблюдал, как Триск швырнула второй золотисто-зелёный шар прямо в летящий на него.

Они столкнулись с резким звоном, ощутимым скорее телом, чем слухом. Даниэль отпрянул, его словно толкнула невидимая волна, когда шары разлетелись и ударили в землю по обе стороны. Влажная почва взорвалась, шипя и рассыпаясь, оставив дымящиеся кратеры.

Челюсть Даниэля отвисла. Его взгляд метался между зелёным сиянием и эльфами.

– В-вы… кто вы такие? – пробормотал он.

– Ты не убьёшь его, – сказала Триск, и Даниэль похолодел. Она была шпионкой. Они оба были.

– Он всё слышал, – возразил Квен, пока Триск спускалась по лестнице, бросая на него тёмные взгляды. – Мы не можем позволить ему нарушить молчание.

– Да? – Она резко остановилась внизу, дёрнув Квена, чтобы тот тоже застыл. – Это ты нарушил молчание, не он. Ну и что, если он слышал, как мы говорили о Кэле?

Кулаки Квена медленно разжались, гнев на лице сменился растерянностью.

Увидев это, Триск кивнула, сжав губы.

– Это ещё можно бело исправить, – сказала она тихо, ткнув его пальцем в грудь. – Пока ты не взбесился и не метнул в него смертельное заклинание. Господи, чем ты занимался последние три года?

Квен покраснел.

– Безопасностью.

– Я вижу, – сказала она мрачно, а потом натянула на лицо болезненную улыбку, обернувшись к Даниэлю. – Всё будет хорошо.

Но Даниэль в это не верил, сглатывая и ощущая, как тёплый мотор Камаро давит ему в спину. Ключи торчали в замке зажигания.

– Я… я никому не скажу, – пробормотал он, но мысли снова и снова возвращались к той крошечной женщине и её сиянию. То же свечение было в руках Триск.

Память медленно пробивала себе дорогу сквозь страх. Finire. Он уже слышал это странное слово. Пока Триск и Квен спорили, Даниэль нащупал затылок, прищурился, вспоминая шишку двухнедельной давности.

– Там был мужчина, – сказал Даниэль, и Квен резко умолк, обернувшись к нему вместе с Триск. – В измятом зелёном бархатном пиджаке. В старом кабинете Энджи. – Его губы приоткрылись. – Голубые очки, мерзкий смех. Ты швырнула меня через всю комнату без рук. – Даниэль побледнел. – Как я мог это забыть?

– Вот именно, – обвинил Квен, а Триск вспыхнула.

– Эм… я как раз собиралась рассказать тебе об этом, – неловко пробормотала она, сутулясь. – Я нашла в прахе бабушки камень с выгравированным именем.

– Триск, – ахнул Квен.

– Даниэль застал нас врасплох, – продолжила она, бессильно жестикулируя.

– Ты не заперла дверь? Это же первое правило при вызове демонов! – набросился Квен, и Даниэль дёрнулся. Демоны?

– Я заперла дверь, ладно?! – выкрикнула Триск, а Даниэль начал красться вдоль Камаро к двери. – Я не знала, что у Даниэля есть мастер-ключ. Я наложила на него заклятье забвения. Думала, подействует. – Она резко повернулась к нему, глаза её умоляли. – Даниэль, всё будет хорошо. Я обещаю.

Демоны? Заклятья? Триск считала себя ведьмой? Считала или была? – пронеслось у него в панике, пока он смотрел на всё ещё дымящиеся ямы. Господи, да они оба были ведьмами. Его захлестнул страх, когда он нащупал ручку двери Камаро. Квен пытался его убить, а Триск отбила удар. С помощью магии.

– Я не позволю тебе увезти отсюда машину, – сказал Квен, и с глухим щелчком двери заблокировались сами собой. Ужаснувшись, Даниэль отдёрнул руку. Магия…

– И я не позволю тебе убить его из-за моей ошибки, – заявила Триск, будто её не смущало, что Квен запер двери за десять футов без прикосновения.

Но Квен покачал головой, словно Даниэля уже не существовало.

– Я знаю, он тебе нравится, но твои чары не сработают. Рано или поздно он проболтается, и тогда нам всем конец.

– Я не позволю тебе его убить, – сказала Триск. – Не дави на меня, Квен. – В её голосе прозвучала отчаянная пустота, и глаза мужчины потемнели.

– Прости, – прошептал он. – Но выбора нет.

– Всегда есть выбор! – воскликнула она и резко повернулась к Даниэлю, отчего тот вздрогнул. – Всё будет хорошо, – быстро сказала Триск. Она пыталась улыбнуться, но это совсем не выглядело убедительно. – Квен не причинит тебе вреда.

– Мне плевать, что вы шпионы. Я никому ничего не скажу. Обещаю, – произнёс Даниэль.

– Шпионы? – переспросила Триск, и на её лице мелькнуло странное выражение. – Нет.

– Тогда кто вы? Что вы такое?! – воскликнул Даниэль.

– Я та же, что и вчера, – ответила она.

Но Даниэль яростно затряс головой, а Квен тяжело вздохнул и сжал переносицу.

– Да ну? – Даниэль указал на мерцающее пятно в земле. – Ты можешь делать это. А он хочет меня убить только потому, что я в курсе? Кто вы такие?!

– Я не дам ему тебя убить, – сказала Триск, скрестив руки на груди. – Не дам! – повторила она громче, глядя на Квена.

Но Даниэль видел в её глазах панику, видел решимость Квена, сжимавшего кулаки.

– Ты же знаешь, что заклятья забвения ненадёжны, – сказал Квен.

Она сникла и кивнула.

– Всё было бы в порядке, если бы я не задела латентную память, – пробормотала она, а потом, перекрывая его возражения, добавила громче: – Если мои чары недостаточно сильны, я знаю того, чьи сильны.

Выражение Квена потухло.

– Демон? – уточнил он.

Триск кивнула.

– Демон.

Глава 12

Дыхание Даниэля участилось. Триск метнула сияющий шар, чтобы отбить тот, что летел в него от Квена. И теперь Квен хотел его убить. Этого не может быть.

– Мы можем сделать это в сарае, – сказала Триск тихо, пряча лицо под волосами. – Я не потерплю этот жуткий запах у себя в доме.

– Триск, это плохая идея, – предостерёг Квен, но она резко обернулась.

– Не хочешь помочь – не надо, я сама справлюсь, – бросила она и зашагала к сараю. Её тень быстро исчезла, оставив лишь звёзды над чёрным силуэтом старого здания и звук её шагов.

Квен нахмурился на Даниэля, будто всё было его виной.

– Прошу вас, доктор Планк, – сказал он саркастически, делая приглашающий жест. Даниэль последовал за ним.

В пятидесяти футах впереди Триск добралась до сарая, её маленькая тень дёрнулась, когда дверь с грохотом отъехала в сторону. Через мгновение изнутри вспыхнул свет, отражаясь от припаркованной машины Квена.

– Надо было догадаться, что у Триск не три машины, – пробормотал Квен.

Заклятье забывания, подумал Даниэль. Он бы не поверил, если бы сам не видел светящейся энергии и у Квена, и у Триск. А как же та крошка в моих цветах?

Он замедлил шаг, входя в сарай, и облегчённо понял, что свет исходил от обычной газовой лампы, шипящей и отбрасывающей новые тени на стены просторного двухэтажного помещения.

– Куда ты его хочешь? – спросил Квен.

– Там, – ответила Триск, указывая на место, где смахнула широкую область, и старые доски блеснули от полированного десятилетиями соломы дерева.

– Даниэль, присядь сюда, – сказала она, показывая на тюк соломы. Челюсть Даниэля напряглась. Он продолжал хмуриться, и Триск повернулась к нему. Он задержал взгляд, злой: что-то происходило, от него это скрывали – и скрывали давно. Он не думал больше, что она шпионка, но она явно была в чём-то замешана. Смелая ли она была или продажная, он не знал. Может, мужчины были подлецами, заставлявшими женщин выбирать между этим ради признания их работы.

– Хотела бы я объяснить, – сказала Триск, но её явная вина лишь разозлила Даниэля ещё сильнее.

– Что тут объяснять? – холодно бросил он. – Вы владеете магией, и вам нужно убить меня, чтобы сохранить секрет.

Рядом Квен щёлкнул по рации на поясе, выражая согласие.

– Вот! – воскликнул он. – Даже он понимает.

– Ты не убьёшь Даниэля! – выкрикнула Триск, а затем осела. – Мне жаль. Мы заставим тебя забыть. Всё будет хорошо.

Хорошо? Триск врала ему с самого начала. Как это могло быть хорошо?

– Я не забуду это, – упрямо сказал он.

– Либо забудешь, либо я убью тебя, – процедил Квен, его холодная маска дала трещину. Он посмотрел на Триск. – Это не сработает. Но я обещаю – сделаю безболезненно.

Пульс Даниэля участился, он поспешно сел, солома грубо колола его, угрожая развалиться под тяжестью.

– Нет, – Триск отвернулась, опустив голову. – Это моя ошибка. Я заплачу за неё.

– Триск…

Она покачала головой, заливая пол толстым кругом белого песка диаметром около шести футов. Квен стоял, явно недовольный, и наблюдал, как она ставит в центр свечу и блюдо с пеплом.

– Крупноват круг, не находишь? – спросил Квен.

Триск подняла на него глаза, сжав губы.

– Чем больше круг, тем меньше вероятность, что он попробует его разорвать.

Он? – удивился Даниэль, косясь на дверь. Ах да, демон.

– Это лишь усложнит его сдерживание, – сказал Квен, а потом громче: – Беги, если хочешь. Но учти, в ореховой роще она тебя не защитит, и я тебя прикончу.

– Квен, – упрекнула Триск, и Даниэль замер.

– Это безумие! – воскликнул Квен. – Дай уж я вырублю его.

Триск выпрямилась над свечой. Минуту назад её ещё не было зажжено, но теперь огонь горел неровно, наконец разгоревшись под порывами сквозняка из двери. Даниэль бы поклялся, что не слышал щелчка спички.

– Нет, – сказала Триск, а челюсть Квена напряглась.

– Дашь нам минуту? – спросила она.

– Он ничего не вспомнит, – сказал Квен.

Триск всхлипнула, её лицо исказила боль.

– А я вспомню.

Раздражённый, Квен резко развернулся, собираясь уйти, но остановился прямо перед Даниэлем.

– Если побежишь, – произнёс он холодно, – я оставлю её одну против её демона. И если она погибнет от его руки, я всё равно убью тебя. Только тогда это будет долго и мучительно. Понял?

Даниэль перевёл взгляд мимо Квена на круг и свечу, не зная, чего бояться больше: демона, если он реален, или того, что они действительно в это верили.

– Понял? – повторил Квен громче, и Триск нахмурилась.

– Я не убегу, – сказал Даниэль. Но Квен явно не верил ему. Даниэль отошёл к дверям сарая, плечи его были напряжены, вся осанка выражала недоверие.

Триск села рядом с ним на тюк соломы, склонив голову. Она выглядела совершенно одинокой, и, видя это, Даниэль почувствовал, как его собственный гнев начинает таять. Он уловил от неё аромат корицы и вина, но мог поклясться, что она пила ледяной чай.

– Прости, – произнесла Триск тихо.

– За что? – спросил он. – За то, что ты владеешь магией? Или за то, что твой телохранитель хочет меня убить?

Она подняла глаза, и её карие зрачки поймали отблеск лампы в сгущающихся сумерках.

– Квен не телохранитель, – сказала она. – Он мой друг.

Даниэль заметил, как плечи Квена напряглись. «Друг» было не тем, чего он хотел, но слишком дорого ему стоило, чтобы разрушать это. Даниэль понял это чувство.

– Хотела бы я объяснить, – продолжила она, глядя, как её пальцы нервно теребят друг друга. – Но через несколько минут это уже не будет иметь значения. Мы заберём у тебя лишь крошечные куски времени, и ты ничего не вспомнишь.

– Это нехорошо, Триск… – начал он.

– Не перебивай, – выпалила она, явно стараясь не расплакаться. – По закону ты должен умереть, чтобы сохранить тайну нашего существования. – Она горько усмехнулась. – Мы ошиблись, а умирать должен ты. Но не в этот раз. – Триск подняла голову, её дыхание стало ровным. – После этого я уйду в НАСА.

Лицо Даниэля вытянулось.

– Зачем? Триск, они ведь превратят тебя в общего ассистента. Ты там возненавидишь всё.

Она снова опустила голову.

– Считай это наказанием. Но хотя бы мои исследования будут внедрены, так ведь? Разве это не главное? – её голос задрожал, но становился всё громче. – Чтобы то, что я сделала, имело значение. Какая разница, чьё имя стоит под этим, если это помогает людям?

– Останься, – сказал Даниэль, не в силах смотреть на её страдания. – Мы можем…

Но она покачала головой, взяла его руки и заставила взглянуть на себя.

– Если я останусь, заклинание памяти снова развалится, даже демоническое. Я должна уйти.

Он откинулся назад, его плечи напряглись от злости.

– Я никому не скажу, что ты ведьма.

Она вздрогнула, и у двери Квен резко обернулся к нему.

– Мы… э-э… не ведьмы, – ответила Триск, и Квен предостерегающе прочистил горло.

– Тогда кто вы? – спросил Даниэль.

Квен кашлянул.

– Ему не нужно это знать, – сказал он сдержанно, в его голосе звучало предупреждение. Он навалился на створку, плотно закрывая двери сарая и отрезая ночь. – Мы теряем время.

– Прости, – сказала Триск, поднимаясь. Её улыбка выглядела натянутой. – Останься здесь и, что бы ни случилось, не произноси ни слова. Мы собираемся иметь дело с крайне опасной личностью, которая обращает знания в оружие.

– Ты говоришь ему слишком много, – произнёс Квен резко, и плечи её напряглись.

– Мне всё равно, Квен, – отрезала она и развернулась, становясь к ним спиной. Её взгляд упал на свечу, мерцающую в центре круга.

– Septiens, – прошептала она. И без всякого предупреждения или церемонии из песка поднялась дрожащая волна, сомкнувшись сверху и образовав полусферу. Она переливалась, словно горячий воздух над дорогой. Даниэль хотел было подняться, но Квен взглянул на него так, что тот остался сидеть.

– Алгалиарепт, – прошептала Триск. – Я призываю тебя.

Губы Даниэля приоткрылись, когда в середине круга лёгкий туман вдруг приобрёл очертания.

– Хиппи? – выдохнул он, разглядев высокого мужчину в мешковатой, но изысканно вышитой одежде. На нём была рубаха с длинными рукавами цвета крови и длинный жилет поверх неё. Тёмные волосы были стянуты назад, а борода густая. Но когда Даниэль увидел его глаза, дыхание у него перехватило. Дело было не в том, что они были красные или узкие, как у козла. В них жила ярость. И жажда боли.

– Это не хиппи, это демон, – произнёс Квен мрачно. – Он выглядит так, чтобы внушить тебе иллюзию безопасности.

– Он совсем не кажется безопасным, – прошептал Даниэль. Мужчина с его насмешкой и грубой силой только усиливал это ощущение.

Демон ухмыльнулся, и на переносице его сильного носа возникли круглые очки с голубыми стёклами. Запах жжённой древесной смолы стал приторным. Даниэль замер, память кольнула его – он уже сталкивался с этим. Он чувствовал этот запах раньше.

Триск переминалась с ноги на ногу, плечи её были прижаты к ушам.

– Мне больше нравится викторианский денди, – пробормотала она.

Демон посмотрел на себя, фыркнул, разглядывая босые ступни.

– Ты жаждешь опасной игры, – сказал он глубоким благородным английским голосом, показав плоские зубы. – Я могу почесать этот зуд, пташка, – он провёл пальцем по барьеру, и дымка задрожала, словно в ней образовалась вмятина. – Сделаю так, что ты изведёшься и будешь умолять о большем. Тебе бы понравилось. Обещаю.

Боже. Я это помню, подумал Даниэль, и его накрыла волна головокружения. Сердце грохотало. Он оторвал взгляд от демона и с ужасом посмотрел на Триск, потом на Квена. Всё было реально. Это не был блеф. Квен действительно хотел его убить. Прямо здесь, в сарае.

Словно почуяв его страх, демон перевёл взгляд на него, тяжёлые плечи хрустнули, когда он наклонился ближе к барьеру. Даниэль готов был поклясться, что слышит гул предупреждения, и действительно, из дымки, куда демон коснулся, поднялась струйка дыма, запах жжёного янтаря усилился.

– Два эльфа и человек входят в сарай, – усмехнулся демон. – Звучит как начало анекдота, Фелиция Элойтриск Камбри.

Эльф, осознал Даниэль, глядя на Квена и Триск. Не ведьмы. Тогда Кэл тоже был эльфом? Выходит, они все учились в одной школе. Почему же они генетики?

– Мне нужно кое-что, – сказала Триск, дыхание у неё перехватывало.

Демон, похожий на гуру с пляжа, скрестил руки на груди, закатив глаза.

– Конечно нужно, – протянул он. И в тот же миг все трое вздрогнули: демон с силой ударил кулаком в барьер. Вверх поднялся чёрный дым, очертив изгиб круга, и Даниэль с ужасом понял, что удушливый запах исходил от самого демона.

– Триск? – воскликнул Квен.

Она отмахнулась от его беспокойства, не замечая, как взгляд демона скользнул вверх, к балкам, где что-то глухо звякнуло. Даниэль проследил за его глазами и заметил крошечное сияние, словно из щели сочился свет. Оно рассеялось, не пролетев и нескольких дюймов. Та самая крошечная женщина. Даниэль перевёл взгляд вниз и заметил, что демон следит за ним, дико ухмыляясь.

– Тебе нужно кое-что, – произнёс демон, проведя рукой по тонким ленточкам, вплетённым в бороду. – Увидев человека, который таращится на меня, могу догадаться. – Он на мгновение замер, уверенно расставив ноги в своих сандалиях из дерева и верёвок. – Мне это нравится. Значит, ты так уверена в своих силах, что вызываешь меня в сарае. На поверхности. Где я могу увидеть что-то кроме потолка вашей лаборатории.

Триск вдохнула, собираясь заговорить, но демон снова ударил в круг. Лицо её побледнело, она отступила, барьер зазвенел и засветился ярче.

– Дай угадаю, – пробормотал Даниэль, оставаясь без внимания. – Если он вырвется, мы все умрём.

– Только если тебе повезёт, – ответил демон.

– Спроси его, – сказал Квен.

Триск шагнула вперёд, с какой-то странной решимостью.

– Сколько стоит проклятие забвения? – спросила она, голос её был смесью тревоги и раздражения. – Чтобы затуманить и ту первую встречу, и сегодняшний вечер.