Текст книги "Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП)"

Автор книги: Ким Харрисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 33 страниц)

– Трентон Каламак, – прошептала она.

– У мальчишки ведь есть второе имя, не так ли? – Алгалиарепт достал часы.

– Я… я не знаю… – начала она, но демон ударил по кругу, и линии дрогнули от напряжения.

– Трентон Ли Каламак, – выпалила она быстро.

– Вот так-то лучше, – промурлыкал демон. Затем рассмеялся, хлопнув в ладоши в белых перчатках. – Обожаю работать с новичками. Ты забыла запереть дверь.

Глава 6

– Я же запирала! – воскликнула Триск, когда дверь в коридор распахнулась, и яркий свет брызнул внутрь, заливая сидящего на полу по-турецки демона. – Даниэль? – выдохнула она, видя, как он, пошатываясь, переступает порог, с бутылкой в одной руке и мастер-ключом обхода – в другой.

– О, это выше всяких похвал, – весело сказал Алгалиарепт. – Привет, малец. – Он дерзко подмигнул одним красным глазом со горизонтальным, козьим зрачком. – Чего ты боишься?

– Триск? – пробормотал Даниэль, и она рванула, вставая между ними. То, что Даниэль увидел демона, было грубым нарушением секретности – да ещё прямо перед приходом Кэла. – Что ты делаешь в моём кабинете? – сказал Даниэль, пытаясь заглянуть ей через плечо. – Это не моя лаборатория. Это твоя. Триск, почему кабинет Энджи пустует? – Он моргнул, глядя поверх её плеча на зелёное поле за стеклом. – Кто это такой? У него есть допуск?

– Даниэль… – выпалила она и, с ужасом обернувшись, увидела, как Алгалиарепт поднялся и вогнал кулак в её круг.

Он пытался выбраться.

За барьером вздулся дым, огибая стенки, пока не просочился через мембрану и не полез к потолку. Алгалиарепт скрежетал зубами от боли, кожа на нём пузырями сползала и падала. Ему хватило бы крошечной щели – и он прошёл бы. Похоже, её душа стоила этих мучений.

– Finire! – вскрикнула Триск, толкнув обеими руками в сторону Даниэля. Завывая, Даниэль зашаркал назад, словно его действительно толкнули, ударился затылком о дальнюю стену коридора и, стонущим комком, сполз на пол.

Триск развернулась к Алгалиарепту, ладонь пульсировала болью. Она шарахнула Даниэля всей мощью, ещё гулявшей по её кругу, и, в паническом усилии, втащила в себя ещё энергии с лей-линии.

– Ты останешься! – выкрикнула она; голову закружило, она опустилась на колено – Триск стала проводником для потока, больше какого когда-либо осмеливалась пропускать. Обожжённая рука, уже запекшаяся после удара по Даниэлю, вспыхнула огнём.

Со злым рыком Алгалиарепт отдёрнул кулак. Его красные глаза сверкнули раздражённой яростью, а удерживающий его круг затрещал энергией. Та стекала по краям, шипя, когда касалась плиточного пола и контура из магнитного мела. Дрожа, Триск поднялась с колена, прижимая обожжённую руку к животу.

– Ты… останешься, – выдохнула она, перепуганная, но собранная.

– Пока что, пташка, – прорычал Алгалиарепт.

Лишь теперь Триск увидела Даниэля – без чувств, привалившегося к стене коридора. Узкая струйка спиртного из выроненной бутылки медленно ползла к её кругу, и, вздрогнув, Триск сорвала лабораторный халат и бросила его на струйку, перехватывая путь. Из-за барьера Алгалиарепт раздражённо рыкнул.

Сбитая с толку, Триск оглядела пустой коридор, потом ухватила Даниэля за лодыжку здоровой рукой и неуклюже втащила в комнату. Всё ещё сгорбившись, вернулась за мастер-ключом обхода.

– Когда-нибудь ты станешь моей, – протянул демон. – И тогда расплатишься за это, в десятикратной муке по сравнению с той, что причинила мне.

Триск посмотрела на Даниэля, надеясь, что с ним всё в порядке.

– Я не заставляла тебя совать руку в фокусированный барьер, – сказала она. – Убирайся.

– Только что велела остаться, – заметил Алгалиарепт и встряхнул изувеченной рукой. Её окутал серый туман, рассеялся – и проступили целая кожа и безупречное кружево. – А теперь велишь уйти, – пробурчал он, разглядывая румяную ладонь в поисках повреждений. – Хочу посмотреть, как ты будешь ему про меня объяснять. Вы так мило смотрелись в одинаковых лабораторных халатах. – Глаза демона расширились, и его силуэт растаял дымкой, чтобы через миг снова собраться – точь-в-точь Кэл. – Вот так-то, пташка. Пыл скрывать перестала. Мы с тобой похожи, не так ли? Трентон Ли Каламак и твой человечек?

Триск передёрнуло, когда из демонических уст прозвучало полное имя Кэла. Возможно, зря она сказала его. Она перевела взгляд с Даниэля на Алгалиарепта – тот кокетливо позировал внутри своего круга заключения.

– Если не считать глаз, разумеется, – добавил демон, будто позабыв о только что предпринятой попытке бегства. Триск знала, что этот образ будет являться ей в кошмарах.

– Ничуть вы не похожи, – солгала она, пробуя силу обожжённой руки и морщась. С Даниэлем всё будет хорошо: он усыплён чарами, пока она его не разбудит. Смутившись, она сняла фиолетовую ленту и бросила её обратно в пыльную коробку, затем выглянула в безмолвный коридор, закрыла дверь и привалилась к ней спиной. Алгалиарепт стоял напротив, сияя улыбкой.

– Демон, я изгоняю тебя прямиком в Безвременье, – сказала она, и Алгалиарепт надул губы.

– Нет. Я хочу остаться, – капризно ответил он. – Обещаю, буду паинькой. Тих как мышка. Чёрт, я даже мышью стану, если захочешь. – Его взгляд скользнул к Даниэлю. – Ты нарочно нашла себе парня, похожего на эльфа, или это чистая работа подсознания?

Она промолчала, смутившись, и улыбка Алгалиарепта стала шире.

– Ты завидуешь Трентону Ли Каламаку? – спросил он, и у неё свело челюсть. – Ненавидишь его, но и завидуешь тоже. Разумеется! – Лицо его просияло, и Триск стало не по себе. – У меня есть идея… – сказал он. – Она зреет у меня в голове. Решит все твои проблемы, но тебе не понравится.

Даниэль вовсе не похож на эльфа. Смущённая этой мыслью, она подошла ближе, хотя прекрасно знала – похож, если не считать очков.

– Алгалиарепт, – твёрдо произнесла она. – Я изгоняю тебя прямиком в Безвременье. Уходи.

Но Алгалиарепт придвинулся к самому кругу, возбуждение у него на лице было явным.

– Зачем же ты меня вызывала, если не слушаешь моих советов?

– Уходи! – крикнула она, и его лицо омрачилось.

– Господи боже. Не обязательно быть такой стервой, – сказал он и, с хлопком – воздух рванул внутрь, – исчез.

Свеча погасла. Не будучи уверена, что он ушёл, Триск наклонилась вперёд. Но зола исчезла, и, понимая, что демона больше нет, она позволила своему кругу опасть. Энергия, текшая сквозь неё, ушла, оставив мерцающее ощущение ледяных искр на обожжённой ладони, и Триск выдохнула. На потолке осталась бледная плёнка сгоревшего жира. Пусть Кэл найдёт. Он поймёт, что она вызывала демона, и у этого мелкого засранца появится хоть капля уважения – не то она натравит на него демона. Хотя, разумеется, никогда бы этого не сделала. Вызывать демонов не запрещено, запрещено отправлять их убивать людей.

Протиснувшись мимо Даниэля, она стёрла мел до чистого пола и собрала соль, двигаясь неловко из-за обожжённой руки. Поморщилась, глядя на лабораторный халат, пропитанный виски, – запихнула его и всё остальное в пыльную коробку, чтобы унести домой. Закончив, присела рядом с Даниэлем.

– Ita prorsus, – прошептала она, снимая чары, которыми вырубила его, и Даниэль резко втянул воздух. Глаза всё ещё закрыты, он вытянул ноги и поморщился.

– Горит… – пробормотал он, потом распахнул глаза. – Триск?

Она тонко улыбнулась, желая включить вытяжку, но вонь могла привлечь проверяющих.

– Ты отключился, – сказала она. – Почему ты пьёшь виски?

С усилием он поднялся и прислонился к столу.

– Это не виски. Это сожаление, запитое «мне конец». – Он потрогал затылок и поморщился. – Ай. Ты слышала, да? Правительство шлёт человека проверить мою работу, прежде чем её купят. Тебя на собрании не было. Почему ты никогда не ходишь на эти совещания? Все обязаны.

– В контракте так прописано, – ответила она, радуясь, что он не говорит о демонах, свечах и кругах. Случай, может, утонет в его пьяном забытьи. Слава Богу. Если бы он запомнил, Даниэля убили бы ради сохранения тайны. – Ты в порядке?

– Нет. – Опираясь о стену, он поднялся на шаткие ноги. – У полковника Вулфа нет никакого научного образования. Рейлс говорит, что это формальность, но я уже видел такое. Вулф прилепит на всё «совершенно секретно» и выкинет меня. Отдаст мою работу тем ублюдкам во Флориде. NASA признаёт заслуги только своих сотрудников. Моего имени нигде не будет. Хуже того, как только они это получат, смогут сделать что захотят. Я создал это, чтобы спасать жизни, а не отнимать их.

У Триск свело челюсть. Держа его под локоть, она усадила его в кресло на колёсиках.

– Не думаю, что они сделают из этого убийцу планет. Им нужен и тактический вариант.

– NASA никогда никому не помогало, – сказал Даниэль, не слушая, и осел в кресло, глядя на пустую бутылку. – Разве что вылечили диабет. И детскую лейкемию, – добавил он. – И болезнь легионеров. Малярию. – Он хмуро провёл ладонью по лбу. – Ладно, забудь. Может, им и правда стоит проверить мою работу. Пусть лавры получит кто-нибудь другой. Что я, с Нобелевской премией делать буду? – Он поднял на неё глаза, моргая. – Зачем ты освобождаешь кабинет Энджи?

– Потому что в понедельник ко мне явится один сопливый выскочка помогать с передачей патента на томат «Ангел Т4» компании «Саладан Индастриз энд Фармс». Старый приятель по альма-матер, можешь себе представить. Похоже, и на моём продукте моего имени не будет.

– Ага. Я слышал, – сказал он, какие-то мысли скользнули у него в голове. – Мы в такой… жопе, – прошептал, потом смутился, встретившись с её взглядом. – Прости. Лишнее.

Она отпрянула, в груди поднялась знакомая тревога. У Вулфа нет научных регалий, зато у Кэла – есть, и Рейлс велел ей дать ему доступ ко всему. Не её одну Кэл ставил на колени. Двух по цене одного.

– Нет, всё по делу, – сказала она, и сочувствие захлестнуло. – Хочешь поужинать у меня? – спросила внезапно, не желая, чтобы он навредил себе, пытаясь добраться домой. Это была ошибка, но ей было всё равно. Их обоих Кэл рвал на части.

– Да. Это было бы здорово. Спасибо, – выпалил он и осел обратно, едва поднявшись. – Э-э, я не уверен, что смогу вести.

Улыбка тронула её губы. Она подставила плечо под его руку и подняла его.

– Я поведу.

– Это… наверное, правильно, – сказал он, пошатываясь, пока она перехватывала пыльную коробку под другую руку и они двигались к двери. – Вы правда учились с ним в одной школе?

Триск придержала дверь ногой, выводя его в коридор. У неё под мышкой была вся параферналия для чар, и она решила закопать её в углу сарая – больше никогда не звать Алгалиарепта. Ей не нравилось мнение демона о том, чего она боится.

– К несчастью, да, – сказала она, убедившись, что дверь за ними заперлась. – Расскажу за десертом, как он списывал у меня словарный диктант в третьем классе.

– Звучит отлично. – Даниэль замялся. – Ты знакома с ним с третьего класса?

Но она не ответила: накатила вся та мерзость – скрытые уколы, пренебрежение, унижения, которые легче проглотить, чем что-то с ними делать. Вопрос о том, что будет дальше, оставался открытым, но одно она понимала ясно: последние три года к ней относились на равных. Возвращаться к жизни и работе среди соплеменников – пусть даже с лучшими компьютерами и условиями – она не могла. И не вернётся.

Пропавшая глава об Алгалиарепте

Не все черновики полностью доходят до полки, и «Поворот» не стал исключением. Ниже вы найдёте главу, которую я вырезала из черновика ради уменьшения объёма. Одно из удовольствий написания приквела – это возможность вернуть некоторых персонажей, которых мы потеряли. Итак, я дарю вам Кери и Ала.

Эта глава вписывается прямо перед седьмой главой в опубликованном тексте.

Если всё сложится по-моему, мы ещё увидим больше Кери и Ала в будущем… или это будет прошлое?

Оригинальная глава 7

Покалывающая дымка лей линии медленно спадала с Алгалиарепта, пока он перетекал из реальности в Безвременье. Его губа презрительно скривилась от резкой вспышки вони жжёного янтаря, но вскоре нос притупился и перестал её ощущать. Он вернулся почти в то же место, откуда и уходил: стоял в своей библиотеке, перед камином. Кресло, чай и книга ждали его – всё так, как он оставил.

– Многообещающее начало, – тихо сказал он, взяв кочергу и подстегнув торфяное пламя. Дров у него не было уже целую вечность, и он скучал по их честному запаху.

Нахмурившись, он поднял книгу, от которой его отвлекла внучка Фелиции. Когда первое щекочущее ощущение призыва только поднялось в нём, он разозлился. Теперь же смотрел на книгу с усталой, циничной пресыщенностью.

– Литературная дрянь, – бросил он и метнул её в огонь.

Он наклонился ближе, втянул воздух, наслаждаясь яркими новыми языками пламени. Но вскоре всё прошло, и вернулся тяжёлый запах горящего торфа.

Выдохнув, Алгалиарепт опустился в кресло. Ему надоело жить без окон, но песчано-выжженная пустошь наверху была ещё хуже. Может быть, когда-нибудь его призовут куда-то не в подвал… хотя он в этом сомневался.

Он протянул руку и толстыми костяшками пальцев осторожно коснулся чашки. Чай остыл. Согреть его было несложно, но вкус всё равно оставался бы горьким.

– Кери! – рявкнул он, не находя облегчения даже в громком выкрике. – Чай!

Алгалиарепт прислушался и с удовлетворением уловил тихие звуки её шагов. Он откинулся назад, настроение становилось всё хуже. Новый фамильяр был ему нужен куда сильнее, чем жалкие доходы от продажи всего, что удавалось поймать. Хоть Кери и была искусной, её польза подходила к концу.

А теперь у меня есть с кем новым поиграть, – подумал он, сжимая пальцы и наблюдая, как огонь играет на его руке. Маленькая птичка отвлеклась на добрые три секунды. Если бы случилось землетрясение – что угодно, чтобы прервать поток, – он бы вырвался, и она стала бы его уже на первом призыве. Но этого не произошло. А это означало, что у неё есть потенциал.

Улыбка тронула его губы. Но сам он так и не понял – радуется ли тому, что ему почти удалось схватить хитрую эльфийку, или тому, что игра ещё продолжается. Она испугалась, но не настолько, чтобы больше никогда его не вызвать.

Тихий шорох привлёк его внимание, и Алгалиарепт выпрямился, когда вошла Кери, аккуратно задержавшись на миг, чтобы закрыть за собой дверь, прежде чем подойти ближе. В её руках был небольшой поднос с новым чайником и чашкой. Ей приходилось двигаться медленно, обернутой в пышные шелка и ткани. Светловолосая, с кожей гладкой, как у юной девушки, она выглядела на двадцать лет – в золотом, пурпурном и зелёном цветах своего дома, давно уже обращённого в прах.

– Что я говорил тебе насчёт того, чтобы не ходить босиком? – устало произнёс Алгалиарепт, даже не глядя вниз, зная, что она вновь прячет туфли.

Опустив голову, Кери спрятала лицо за длинными прядями светлых волос и спрятала ноги.

– Спасибо, Кери, – сказал он, когда она поставила новый чайник рядом со старым. – Тысячу лет ты была со мной, и всё ещё боишься старости. Тщеславие… – Он задумался. Впрочем, она умна. Сокровищница моих умений, живое свидетельство того, какого искусного раба я мог бы предложить своим сородичам за определённую цену. Но она сдаёт. Я редко вижу её настоящий огонь. Теперь я держу её скорее из ностальгии. Да и… она всё ещё умеет творить большую часть моих повседневных чар.

Он молча сидел, хмурясь, глядя на пламя, пока чёрный чай не зашумел, перетекая в чистую чашку. Он бы предпочёл зелёный или хотя бы белый, но только чёрный перебивал вонь жжёного янтаря.

Вдруг, заметив, что она не двигается, он поднял взгляд. Кери стояла, ожидая услышать, как прошёл призыв. Приподняв брови, он выпрямился.

– Кто-то новый, – сказал он, чувствуя непривычное тепло на руке, когда взял чашку. Новая кожа была чувствительной. – Она умна и сильна. Так что тебе дарована ещё одна жизнь. Пока я не получу её. Или кого-то вроде неё.

Узкий подбородок Кери дрогнул от разочарования, и она отвернулась.

– Её цена – гордость, Кери, не тщеславие, – пробормотал он вслух. Кери подошла к камину, явно желая спрятаться за ним и выплакаться в одиночестве о том, что её жизнь снова продлена. – Её падение будет легче устроить, чем твоё. Она чего-то так жаждет, что я ощущаю её жгучее желание отсюда. Глупая девчонка.

Алгалиарепт приподнялся, его взгляд скользнул по фигуре Кери, скрытой под множеством тканей, которые он позволял ей носить.

– Она – тёмная эльфийка, – сказал он, а Кери отложила кочергу. – Забавно. Тёмная эльфийка вместо тебя. Её геном почти так же чист, как твой. Тысяча лет – и всё ещё целостен. Может, нам не стоило так близко вас роднить.

Губы Кери сжались, в зелёных глазах блеснула искра ненависти.

Заметив это, Алгалиарепт мягко улыбнулся, осторожно взял её за подбородок.

– Вот ты где, любовь моя, – тихо произнёс он, и её взгляд прояснился. – Приятно снова видеть тебя. Тебе это не нравится, правда?

Она промолчала – и в следующее мгновение он ударил её по лицу.

Кери ахнула от резкого треска, отшатнулась и, вскинув волосы, спрятала лицо.

– Твой род прекрасен только потому, что нам так нравится, – сказал Алгалиарепт, и она исчезла, снова возвращаясь в то оцепенение, в котором проводила большую часть времени.

– Чай идеален, – добавил он, нахмурив брови. – Спасибо. Мне нужно, чтобы к завтрашнему дню ты приготовила сотню проклятий-превращений, чтобы они выглядели как её «ой-я-не-могу»-бойфренд. Рецепт найдёшь в моей мастерской. Ступай.

Безмолвная, маленькая женщина вышла. Алгалиарепт вдохнул остаток её аромата, прежде чем он исчез. Он вытянул руку, вспоминая боль от попытки вырваться из круга Фелиции Камбри. Та, умная женщина, укрепила его солью. Но он успел уловить ноту её генетического кода – лёгкий след, оставшийся на свече, которую она зажгла, узор рассеялся в воздухе и плавал там, открытый для чтения любому.

Её геном был поразительно целостен. Её детям потребовалось бы минимум вмешательств для выживания – если бы только она вышла замуж за кого-то из старых родов. Но этого не случится: ни один из них не позволит сыну жениться на тёмной эльфийке. Прекрасные дураки. Исключить её из генофонда было бы маленьким, но значимым шагом к концу эльфов: не только изъять её генетический материал из игры, но и обнажить тот скрытый в её мозге источник знаний. Вирус, сказала она. Возможно, с его помощью удастся исправить повреждения, нанесённые их проклятием. Но пока они не смогут внедрить его в зародышевые клетки, это останется лишь временной мерой.

Нога Алгалиарепта закачалась, когда рассеянные мысли начали складываться. Он почти пожалел, что она не попросит его помочь восстановить геном её народа. Он мог бы это сделать. Возможно. Его сородичи ныли бы и жаловались, но как бы он ни желал конца эльфам, без них некому будет противостоять, не к чему будет стремиться. А их конец близок. Поколение или два – и всё будет кончено.

Тритон, твоя мечта почти свершилась, подумал он, вспоминая её до того, как та сошла с ума, пытаясь сотворить слишком сильное заклинание. Бледные ноги её касались земли, выглядывая из-под мантии Дали. Для неё она была велика, а у неё были лишь тряпицы – но она всё равно старалась выглядеть лучше всех, когда проклинала их хозяев, превращая их в будущих рабов.

С грустью он сжал ладонь, вспоминая её невозмутимость, когда она соткала проклятие, о существовании которого никто и не догадывался, пока она не воспользовалась им. Это был день, когда она обезумела. День, когда они обрели свободу. День, когда началась великая война. Война, которую эльфы проиграли, бежав в реальность и оставив победителей в топкой ядовитой гнили магической войны. Ему было уже всё равно.

Жгучая потребность что-то сделать переполнила его, и в резком движении Алгалиарепт вытащил из щели между подушкой и подлокотником кресла своё зеркало для вызова. Чёрное стекло с тонким серебряным узором отражало мир сквозь серебряные прожилки – смутно, словно в тенях иной реальности. Оно было необычайно красиво даже с крошечной трещиной. Изображение лишь чуть искажалось, голоса – едва размывались. Следовало бы заменить, но ресурсы были на исходе.

Неспокойно устроившись, он опустил обожжённую руку на начерченные линии. Вскрикнув от боли, убрал её и воспользовался левой. Связь была не так крепка, но хотя бы не звенела по нервам, словно фольга. Довольный, он протянул часть своего сознания наружу, отыскивая зеркальную сторону лей линии и зацепившись за неё.

– Далларакинт, – произнёс он.

Почти сразу сознание Алгалиарепта расширилось, когда другой демон признал его и они соединили разум. Дали был занят, его нетерпение хлынуло через Алгалиарепта, как ядовитый туман.

Галли, я занят. Может подождать до твоего слушания? – скользнула мысль демона, и его присутствие уже таяло.

Я не видел тебя шестьсот лет, Дали.

Неужели так долго? – отозвался Дали. Как тянется время, когда оно ничего не значит. Чего ты хочешь? И это не должны быть оговорки. У тебя нет денег.

Губа Алгалиарепта дёрнулась, он едва подавил раздражение, прежде чем тот уловил его.

У меня есть информация о семье Каламак.

Откуда? – отозвался Дали, и Алгалиарепт глубоко спрятал своё ожидание.

– Тебе интересно? – спросил он вслух, чувствуя, что Дали отодвинул дела в сторону и стал внимательнее. Каламаки были старым родом, пользующимся спросом.

Возможно, – в мыслях Дали прозвучал тяжёлый вздох. – Что у тебя есть?

Имя и фамилия, – подумал Алгалиарепт. Если продашь это для меня – получишь три процента.

А второе имя? – пожаловался Дали, мысли его стали рассеянными. Едва ли это стоит моего времени.

Бери или уходи, – отозвался Ал. – Три процента, и знание прилагается.

Теперь Дали заинтересовался. Идёт. Кто у тебя?

Алгалиарепт прижал руку сильнее к зеркалу, делая связь острее.

– Трентон Каламак. – Имя Фелиции Камбри он не выдал бы никогда. Она была слишком ценна – чёрное пятно эбеновой чистоты среди бриллиантов, фамильяр, достойный того, чтобы его выращивали. Каламаки же магией никогда не блистали. Их ценность заключалась лишь в желании их мучить, и Алгалиарепту это уже наскучило.

Дали замолчал, видимо перебирая в уме свои связи.

Я посмотрю, что можно сделать. Со вторым именем я мог бы выжать для тебя больше.

– Скажи ещё, – пробормотал Алгалиарепт, ослабляя хватку на зеркале.

Ты снова развлекаешься с призывателями? – внезапно спросил Дали.

– Возможно, – ответил тот с нарочитой лёгкостью. – Никому не нужен тёмный эльф?

Дали усмехнулся в их общем разуме. Это точно не Каламак.

Нет, – подумал Алгалиарепт. Но, возможно, у меня выйдет два по цене одного.

Я поспрашиваю, – протянул Дали, с шумом перебирая бумаги. Она хоть стоящая?

Алгалиарепту показалось любопытным, что тот сразу догадался: речь идёт о женщине.

Она чуть не сожгла мне руку, и всё равно я не прорвался.

Талант – хорошо. Но ярость держится дольше.

У неё есть и то, и другое, – с удовлетворением подумал Алгалиарепт, гордясь ею, хотя знал её всего десять минут.

Хорошо, – отозвался Дали, вдруг отвлекаясь. – Но если я найду покупателя, хочу его второе имя. Я знаю, что оно у тебя есть.

На лице Алгалиарепта расплылась улыбка.

Спасибо, Дали. Всегда приятно иметь с тобой дело… – Он дёрнулся, когда связь оборвалась с резкостью падающего ножа.

– Сука, – пробормотал он, отнимая руку.

Но улыбка вернулась, когда он убрал зеркало. Чай снова остыл, и он согрел его лёгкой мыслью. Она ещё позовёт. Попытка прорвать её круг вовсе не была отчаянной, какой показалась, – это была уловка, подбросившая ей ложную уверенность, будто она сильнее него. Сейчас она испугана. Но она эльфийка – и примет его неудачу за свою силу, а не как предупреждение остановиться. По крайней мере, ненадолго. Он мог дать ей то, чего она так жаждала, или хотя бы убедить, что мог. Возможно, она даже сумеет выжить и ускользнуть от него, как её бабушка. Но цена будет велика. И платить её придётся ей.