Текст книги "Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП)"

Автор книги: Ким Харрисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 33 страниц)

Глава 17

– С дороги! С дороги! – Триск стиснула челюсть, злясь на тягач с прицепом, гружённый помидорами, что ковылял перед ней. На корме ещё красовалось САЛАДАН ФАРМС, и легче от этого не становилось: из выхлопа валило полусгоревшее топливо, да и сам он занимал на поворотах больше, чем приличествует. Темнота делала трассу опасной, и, не видя, свободно ли обгонять, Триск вдавила педаль и выкинула свой «Шеви Апач-10» на обочину, подпрыгивая на кочках, чтобы проскочить. Подаренное Квеном ожерелье бухалось о грудь; она прижала его ладонью и дёрнула пикап обратно на дорогу.

Тягач протрубил, а рядом Квен вцепился в ручку двери.

– Проблемы? – спросила она, обогнав фуру и прибавляя к больнице Сакраменто. Её машина шла бы быстрее, будь не набита под потолок.

– Нет, – Квен смотрел только на поток встречного света, сквозь который она летела; правая нога у него невольно упиралась в коврик. – Но будет ли разница, если мы приедем на пять минут позже?

Триск промолчала, раздражённая тем, что, достигнув окраины города, была вынуждена сбросить скорость: пятничная ночь – и казалось, весь мир высыпал на улицы, мешая ей. На территорию больницы она влетела так резко, что коробки в кузове съехали; Квену пришлось проверить, не свесились ли они за борт.

Сразу притормозив, она стала искать указатели, куда ехать. В приёмном отделении было не людно, и, найдя место на стоянке для посетителей, она втиснула туда пикап и поставила его на «паркинг». Волосы и ожерелье качнулись; Триск схватила сумочку и запихнула бумажный пакет с разлагающимся кустом томата под сиденье. Откинув прядь за ухо, она нетерпеливо дождалась Квена.

– Мне ждать в машине? – спросил он, выглядя зеленоватым в ярком свете прожекторов. Она мотнула головой, представив, во что превратилось её поле. Сломать стебель ускорило бы разложение, но, скорее всего, она потеряет весь урожай. Саладан взбесится хуже мокрого шершня.

– Нет. Нужно твое мнение, – сказала она, раздражённо отметив, что длинный вязаный кардиган, накинутый наспех у выхода, никак не возвышает её джинсы, чёрную футболку и кеды.

– Зачем? – спросил он уже, выскакивая наружу. – Я всё равно не скажу, это вирус Даниэля или нет.

Они быстро пошли к главному входу: мягкая подошва её кед ступала бесшумно, в отличие от привычных каблуков. Квен был выше её, и Триск остро ощущала его рядом, когда он неловко попытался придержать дверь, не дотрагиваясь до неё.

– Ты не переживаешь, не так ли? – спросила она, когда он отряхнул ладони о брюки.

– Не хочу заболеть, – сказал он, замедлив шаг и оглядывая немногочисленных ожидающих и стойку регистрации. Стулья вокруг чёрно-белого телевизора пустовали не все: с детьми всё выглядело нормально, а вот их родители – не очень. Странная компания, и всё же в углу семья из пяти человек сидела, сбившись в мучительную кучку, – все лихорадили, всем было плохо.

– Вон там, – Триск показала на медсестру за стойкой. В который раз пожалев, что одета не по-деловому, она направилась к столу с уверенностью. – Здравствуйте, – сказала она, и женщина подняла взгляд, прижав к носу салфетку. – Подскажите, в какой палате Энджи Хармис?

– Энджи Хармис, – повторила та, опуская глаза и перелистывая регистрационный журнал.

– Через «Х», – подсказала Триск, когда Квен остановился у неё за спиной, засунув руки в карманы. – Х-А-Р-М-И-С.

Женщина пролистала страницу с ранними поступлениями.

– В списке нет. Вы уверены, что её привезли через приёмное?

Боже, что если её ещё не привезли?

– Это было бы в последние полчаса, – Триск нависла над стойкой, так хотелось выхватить журнал и посмотреть самой. – Блондинка, ростом примерно вот так, – подняла ладонь чуть выше своей макушки. – С ней парень. Он должен был её привезти.

– О! – оживилась регистраторша, потянулась к другой стопке бумаг. – Знаю эту. Лихорадка и дыхательная недостаточность. Скорее всего, она ещё в шестой смотровой. Насколько знаю, палату ей не назначили.

Облегчённая улыбка Триск застыла, когда она увидела на шее женщины крошечные пузыри.

– Спасибо, – сказала Триск, убирая руки с высокой стойки. Ей это не нравилось. – Пойдём, – тихо бросила она Квену. Может быть, у женщины просто сыпь, но совпадения она не любила.

– Мэм! Мэм! – медсестра встала, когда они пошли по коридору. – Вам туда нельзя. Только родственникам и врачам.

– Всё в порядке, – не оборачиваясь, сказала Триск. – Я врач.

– А я – семья, – добавил Квен без тени смущения.

Женщина опустилась обратно, уставшая и раскрасневшаяся. Триск окинула взглядом людей в зале ожидания внимательнее. За редкими исключениями, у всех были симптомы вируса Даниэля. Или обычной простуды, подумала она, подавляя панику.

– Я подожду в коридоре, – сказал Квен, и Триск поморщилась от его паранойи.

– Боже, – прошептала она, глядя на парня у автомата с газировкой и на хиппи с мутным взглядом: больны ли они – или просто так выглядят? – Не знала, что ты такой мнительный. Даже если это вирус Даниэля, он тебе не страшен. На большинство внутриземельцев не действует. На эльфов – вовсе. Если только… – вдруг подумала она, – ты не на сто процентов эльф. Ещё недавно, когда в разрушающемся коде вылезал летальный фрагмент, вариантов, кроме как обращаться к ближайшему родственнику по генетике, почти не было. Это слегка портило способность к магии, но ко второму поколению сходило на нет. Почти в каждом была человеческая примесь, и почти все делали вид, что её нет.

Квен вспыхнул.

– Пра-прадед, – сказал он, поджав губы, заметив её понимающе-знающий взгляд. – Прабабушка не могла выносить. Пришлось рискнуть пятном в геноме, чтобы спасти наш род.

Триск коснулась его руки, давая понять, что не думает о нём хуже.

– И правильно сделали.

Он быстро, благодарно улыбнулся.

– Не возражаю быть «шесть процентов» человеком, но нервирует.

– По тебе и не скажешь, – ответила она, хмурясь на мужчину, сползшего на стуле в коридоре, с локтями на коленях и головой в ладонях.

– Спасибо, – смущённо сказал Квен, и она остановила его лёгким рывком.

– Даниэль? – прошептала она, и мужчина, за которым она наблюдала, поднял голову. Это был Даниэль, и она застыла: не хотела, чтобы он увидел Квена, но должна была понять, почему он сидит у двери палаты Энджи.

– Триск. – Даниэль поднялся, выглядел измученным, в тех же помятых брюках и белой рубашке, что были на нём раньше. – Как ты узнала?

Чёрт. Внутри похолодело от сотни почти сложившихся мыслей.

– Что случилось? – спросила она, торопясь к нему. – С Энджи всё в порядке?

– Она умерла, – сказал Даниэль резко, опустив голову. – Я…

– Нет! – Триск взяла его за руки, шок перехватил дыхание. – Я разговаривала с её парнем полчаса назад. Я сказала ему везти её в неотложку. Он не говорил, что всё настолько плохо!

– Я присяду, – произнёс Даниэль и опустился обратно в кресло. Триск присела рядом, не выпуская его рук. Она смотрела ему в глаза, чувствовала его ауру – внешне он был в порядке, разве что чуть в шоке. Квен отступил подальше, чтобы их не беспокоили, но Триск знала, что он останется достаточно близко, чтобы услышать всё.

– Я не знаю как, но это вырвалось наружу, – сказал Даниэль, его взгляд был потерянным, когда он уставился через коридор в пустую палату. – Как-то выбралось. Это моя вина. Я это сделал.

Он говорил о своём вирусе, и она сжала ему руки, заставляя посмотреть на неё.

– Нет, не ты, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Мы довели его до идеала. Он может положить в больницу кого-то с иммунодефицитом, но Энджи была здорова. Это что-то другое. Что-то новое.

Даниэль выдернул руки, его злость была очевидной.

– Я её видел, Триск, – горько сказал он, глядя на опустевшую палату. – Пузыри на лице и спине. Неконтролируемая лихорадка. Дыхательная недостаточность. Организм просто отключился. Они ничего не смогли сделать. – Он с трудом сглотнул. – Меня не пустили, но я всё слышал.

– Этого быть не может! – возразила Триск, и он снова посмотрел на неё.

– Думаю, вирус нашёл носителя, – прошептал он. – Он добрался и до твоих помидоров.

Губа Триск дёрнулась, когда она вспомнила ту мерзкую слизь в пакете под сиденьем. Но они же довели вирус Даниэля до совершенства. Ничего не сходилось. Если только… Чёрт, а что если носителем оказался её помидор?

Страх полоснул её, и она вскочила. Даниэль поднял взгляд, и у неё почти началась паника. Ей хотелось бежать – но она не знала, куда: к чему бежать или от чего.

– Останься здесь, – сказала она, жестом показывая ему не шевелиться, как собаке или лошади. – Я принесу тебе кофе, ладно? Это не твоя вина, – заверила она, зная всем нутром, что всё вокруг кричит об обратном. – Мы подождём и поговорим с врачом, узнаем, что на самом деле произошло. Может, у неё была проблема с сердцем или что-то, о чём мы не знали.

Даниэль кивнул, опуская голову, когда собственные мысли снова взяли верх.

– Ах… – добавила она, заметив, как Квен вопросительно выгнул брови. – Это мой брат, Квен. Я сейчас вернусь.

Даниэль натянуто улыбнулся:

– Доктор Даниэль Планк. Рад познакомиться. Триск не говорила, что у неё есть брат.

– Она вообще обо мне мало говорит, – Квен замялся, с кривой усмешкой. – Не знаю почему.

– Вы кажетесь знакомым, – задумчиво сказал Даниэль, наклонив голову, и Триск колеблясь добавила: – Наверное, потому что вы похожи.

Триск и Квен переглянулись, но Даниэль снова погрузился в свои мысли, и Триск отвела Квена в сторону. Мы похожи? – удивилась она, никогда особенно об этом не задумываясь. Но лучше уж так, чем если бы Даниэль вспомнил, как Квен помогал ей вызывать демона.

– Мне нужен телефон, – сказала она вполголоса. – Я должна поговорить с Риком.

– С Риком? Зачем? – Квен снова посмотрел ей в глаза.

Триск покосилась через плечо на Даниэля и в зал ожидания.

– Потому что он начальник. Приглядишь за Даниэлем?

– А если он меня узнает?

Триск посмотрела мимо Квена на Даниэля: тот застывшим взглядом уставился в пол и наблюдал, как рушится его жизнь.

– Не узнает.

– Ладно, – проворчал Квен. – Но братом я тебе быть не хочу.

Она поджала губы, нахмурилась.

– Просто… Я быстро.

Тяжёлый вздох Квена будто эхом прокатился, когда она вернулась в холл искать таксофон. Один стоял на маленьком столике с ламинированными инструкциями, как звонить из больницы наружу, но Триск застыла, уставившись на трубку, и ей стало стыдно за внезапную неохоту её касаться. Это ты сделала это идеальным вирусом, напомнила она себе, наблюдая за собственной рукой, пока тянулась к трубке.

– Только местные звонки, пожалуйста, – громко предупредила регистраторша, и Триск машинально подняла руку в знак, что поняла. Она уже набирала номер офиса Рика, когда знакомый силуэт логотипа «Глобал Дженетикс» вспыхнул на экране телевизора – пошли вечерние новости. Медленно она опустила трубку от уха. На экране – пожарные машины и «скорая». Триск набрала воздух, чтобы попросить прибавить звук, но голос сорвался, когда на экране появилось фото Рика.

– Генеральный директор Рик Рейлс скончался на месте, – говорила женщина. – Его тело нашли в одном из подземных изолированных тепличных блоков «Глобал Дженетикс», с обширными ожогами почти всего тела. Поскольку всё произошло после окончания рабочего дня, случившееся считают нелепой случайностью. Доктора Даниэль Планк и Триск Камбри разыскиваются для дачи показаний.

Рик мёртв? Они сваливают это на нас?

Положив трубку, Триск обернулась. Людей прибавилось – все с сыпью и пятнами, все усталые, запыхавшиеся. Женщина в форме медсестры сидела в углу с той самой семьей. С ней, кажется, всё было в порядке, но лёгкий запах красного дерева подсказал Триск, что она ведьма. Когда подросток рванул в туалет, и звуки рвоты выплеснулись в зал ожидания, на лице медсестры проступило беспокойство. Мать поднялась, пошатываясь, и пошла следом. У кофейного столика на пол упал и остался лежать детский рисунок восковыми мелками – привидения на Хэллоуин.

Дерьмо. Вирус был не только у Даниэля в лаборатории – он распространялся. Даниэль был прав. Он нашёл носителя. Только не мой помидор.

Не может быть мой помидор. Я же его довела до совершенства.

Вытерев ладонь о джинсы, Триск отступила от телефона. Опустив голову, чтобы не встречаться ни с кем взглядом, она быстро направилась к Квену и Даниэлю. Мужчина всё ещё сутулился в кресле. Квен, напротив, стоял над ним по-военному прямо, с жёсткой линией челюсти – три года в службе безопасности Каламаков давали о себе знать.

– Нам надо идти. Сейчас, – сказала она.

Глаза Квена метнулись к её лицу – его привлёк её явный страх. Даниэль среагировал медленнее, расфокусировано поправляя очки на переносице.

– В лаборатории пожар, – добавила она.

Глаза Даниэля распахнулись.

– Что? – спросил он, внезапно сосредоточившись.

Сжимая сумку так, что побелели костяшки пальцев, она оглядела коридор туда-сюда.

– Рика больше нет. Он сгорел в огне. Они думают, что это сделали мы.

– Мы? Почему? – растерянно сказал Даниэль, а затем его лицо опустело. – Перед тем как уйти с вечеринки, я встретил Рика в коридоре. Он сказал, что правительство в ярости. Что наши расчёты неверны и что их люди заражены. Но как… – Его взгляд скользнул мимо неё на звук детской рвоты. – Триск… – прошептал он, с испугом приходя к тому же выводу, что и она.

Она подняла его на ноги, и Даниэль, как в шоке, послушно встал.

– Нам надо идти, – сказала Триск и бросила Квену выразительный взгляд, и он кивнул. С ровным, не спешным шагом он направился к главному выходу. По походке чувствовалось напряжение, но руки двигались свободно. Триск потянула Даниэля, который спотыкался, следуя за ней.

– Я ничего не понимаю, – сказал Даниэль. – Где… У меня нет машины. Я приехал на такси.

Она крепче взяла его под руку, ведя через приёмный покой, который уже начинал заполняться.

– Поместимся в мой пикап.

– Обратно в лабораторию? – спросил Даниэль. – Нужно выяснить, что пошло не так.

– Что пошло не так? – отозвалась она, когда они вместе вышли на улицу. – Рик мёртв, – сказала она, наслаждаясь чистым ночным воздухом. – Они, должно быть, думают, что мы убили его, чтобы скрыть, что твой вирус сорвался с цепи. Если он использует мой помидор как носитель, то за считанные дни окажется по всему миру, а разгон ему даст полевой тест во Вьетнаме.

Даниэль уставился на неё, мысли у него будто становились в шеренгу: два плюс два – и вот тебе чума.

– Боже мой, – прошептал он, оборачиваясь на ярко освещённую приёмную, тогда как они стояли во тьме. – Твой помидор конденсирует токсины до смертельного уровня. Но как? Они же не сочетаются.

– Не говори мне об этом, – сказала Триск. – Нам нужно удостовериться и понять, сможем ли остановить. Но последнее место, куда мы пойдём, – это «Глобал Дженетикс». Там уже и брать-то нечего, а если бы и было – нас просто посадят.

Даниэль тяжело сглотнул; в шагах появилось первое подобие решительности, когда они сошли с бордюра.

– Тогда куда?

Триск взглянула на Квена. Импульс рвануть в Цинциннати, где жил её отец, вспыхнул и погас: там не было подходящей площадки.

– Детройт? – предложила она, подумав о тайных эльфийских лабораториях, раскиданных по всей стране; большинство – к востоку от Миссисипи из-за разломанных лей-линий.

– В Детройте нет биолаборатории, – возразил Даниэль, и они втроём направились к пикапу.

Сцепив руку с рукой Даниэля, Триск подняла взгляд на луну и зашагала быстрее.

– Вообще-то есть, – сказала она.

Глава 18

Монотонное гудение её пикапа стало почти гипнотическим. Фары выхватывали из темноты гладкую двухполосную дорогу на восток, отталкивая мрак ровно настолько, чтобы они успевали проскользнуть вперёд, пока тьма вновь не проглатывала мир. За рулём была Триск – всё-таки это её машина. Даниэль сидел между ней и Квеном на длинном сплошном сиденье. Оба мужчины тонули каждый в своих мыслях, но ни у кого не было признаков необычной усталости, сыпи или тошноты. По трассе US 50 до Рино было оживлённо, но теперь, когда они по-настоящему вошли в пустыни Невады, городки редели, а движение почти сходило на нет. От этого Триск становилось неспокойно, и объяснить почему она не могла.

Радио зашипело, когда закончилась лёгкая «Lady Godiva» Питера и Гордона, и рука Квена первой метнулась к ручке – осторожными пальцами он поймал ведущего станции снова. Между британскими поп-синглами проскальзывали обрывки новостей, и оба мужчины слушали их с болезненным любопытством. Солнце зашло всего пару часов назад, и эльфийский метаболизм Триск и Квена держал их бодрыми.

– Он сказал, что они закрыли границу? – спросил Даниэль.

Квен кивнул, не отрывая взгляда от радио, которое то пропадало, то возвращалось. Пока что внезапную изоляцию Вьетнама списывали на недавние военные действия, а не на вероятные тысячи мёртвых, которых свозили в братские могилы или оставляли там, где они упали. Закрывать границу было бесполезно. Вирус уже закрепился и в США, и за их пределами, буйствуя среди ничего не подозревающего населения.

Сжавшись внутри, Триск щёлкнула тумблером и заглушила радио, когда они въехали в маленький городок. Оба мужчины откинулись на спинку в немом протесте, но она больше не могла это слушать.

– Нам надо заправиться перед пустыней, – сказала она, сбрасывая скорость; двигатель вдруг казался слишком громким. Триск осматривала тёмные витрины и освещённые крылечки, выискивая, кто ещё открыт. Было темно, но не поздно; октябрьская ночь стояла тёплая и прозрачная.

– Я бы размялся, – сказал Квен.

Даниэль кивнул, потёр небритые щёки.

– И перекусить бы не помешало, – добавил он зевая.

Триск направила машину к заправке напротив придорожной закусочной.

– Нам стоит позвонить в Анклав, – произнесла она.

Голова Квена дёрнулась – предостережение.

– У Са’ана Ульбрина хватит влияния, чтобы распорядиться сжечь томатные поля, – продолжила она и тут же вспыхнула, что при Даниэле озвучила их тайный эльфийский совет. – Стоит только поднять эту тему – нас упекут в тюрьму и сделают вид, что ничего не было.

– Кто такой Са’ан Ульбрин? – спросил Даниэль, и её передёрнуло.

– Один из моих наставников, – ответила она, с облегчением, что он зацепился за это, а не за куда труднее объяснимое слово «Анклав».

Даниэль побледнел, пока она подвела пикап к колонке и поставила машину на «паркинг».

– Триск, это не может быть твой томат. Ты знаешь оба организма вдоль и поперёк. Это просто совпадение.

– А что ещё могло так разрушить растения? – сказала она, когда Квен выбрался наружу и решительно двинулся к указателю «туалет» за зданием.

Даниэль проводил его взглядом.

– Это мой вирус. Твои томаты идеальны.

К колонке никто не подходил, а Триск уже и сама нуждалась в туалете.

– Вчера были идеальны, – пробормотала она, и у Даниэля приоткрылись губы с намёком на возражение.

Не выдержав, Триск схватила сумочку и вышла, хлопнув дверцей так, чтобы в маленьком гараже хоть кто-нибудь обратил внимание. Ноги заныли, она потянулась. С другой стороны, Даниэль неторопливо выбрался из кабины, лицо пустое – он обдумывал её последние слова.

– Может, закрыты, – сказал он и обернулся на громкий удар двери туалета: это вернулся Квен.

Триск пожала плечами, пытаясь разглядеть сквозь наклеенные на окна объявления, что творится в гараже.

– Там кто-то есть. Пойду посмотрю.

Даниэль переминался с ноги на ногу, взгляд бегал от двери туалета к ней.

– Я с тобой, – сказал он, глаза сузились от тревоги, когда она обошла капот пикапа и направилась внутрь.

– Э… – Квен остановился у машины, прижав пальцы к переносице и глядя на колонку. – Кто-нибудь из вас знает, как эту штуку включать?

Даниэль резко остановился.

– Ты не умеешь заправлять?

– Вообще-то нет, – признался Квен.

Триск коснулась плеча Даниэля.

– Со мной всё будет в порядке. Я проверю, включена ли колонка.

Кивнув, Даниэль вернулся к пикапу, а Триск вошла внутрь.

– Эй? – позвала она и улыбнулась, когда из глубины вышел мальчишка. Лет четырнадцати, в комбинезоне и потрёпанных кедах.

– Вы открыты? – спросила она. Он кивнул, выглядя нервным: косился ей за плечо – туда, где двое мужчин разбирались с колонкой.

– Мне нельзя заправлять, – сказал он с ломким голосом. – Но я тут один.

– Думаю, они справятся, – сказала она, бросив взгляд на ведро с растаявшим льдом и бутылками «Кока-колы». – Возьму три.

– Конечно. – Мальчишка с явным облегчением занялся делом: аккуратно пробил бутылки, но не закрывал чек, пока не узнает, сколько они возьмут бензина.

– Ты в порядке? – наконец спросила Триск, и он нервно поднял на неё глаза.

– Я должен был уйти домой два часа назад, – задергал он руками. – Но Амос ушёл больным, а Эван так и не пришёл. А у меня нет ключей, чтобы закрыть.

Улыбка Триск застыла. Как это дошло сюда так быстро?

– Ну… нам это даже на руку, – сказала она. – А то пришлось бы ждать до утра, чтобы заправиться.

От него слегка пахло красным деревом, а деревянный кружок на шнурке у него на шее наверняка был амулетом. Ведьма, и узел тревоги в ней немного развязался. По крайней мере, его обойдет.

– Подвезти куда-нибудь? – спросила она.

Он мотнул головой, взгляд метнулся ей за плечо – как раз вошёл Даниэль.

– Дойду пешком. Но если оставлю лавку открытой, Амос снимет с меня шкуру.

Если выживет, подумала она, а Даниэль глянул на мокрые бутылки на прилавке.

– Заправили оба бака. Вышло семь шестьдесят, – сказал он. – Зайдём за кофе в закусочную?

– И, может, что-нибудь перекусим, – откликнулась она, пока мальчишка пробивал покупку.

– Девять долларов и три цента с содовой, – сказал он, и Даниэль потянулся за кошельком.

– Я заплачу, если хочешь в туалет, – предложил он.

– Подожду до закусочной, – сказала Триск. – У тебя случайно нет телефона? – обратилась она к парнишке, который уже аккуратно отсчитывал сдачу.

– Рядом с туалетом, – ответил он.

Триск коснулась руки Даниэля – мол, я быстро – и пошла искать. Ей не хотелось выглядеть паникершей, кричащей «Небо падает!», но Са’ан Ульбрин должен знать. Предупредить людей.

Кеды странно бесшумно ступали по старому бетону, когда она обогнула здание в поисках уличного автомата. Лампочка над ним перегорела, но видно было достаточно; заметив Квена, привалившегося к борту пикапа, она опустила десятицентовик.

Номер она знала наизусть. Повернувшись, оглядела тихую улицу, пока телефон звонил. Неон над боулингом негромко гудел, но парковка пустовала. У закусочной торчали две машины и фура, а больше – никого. Жутковато, подумала она.

– Алло? – гнусаво откликнулся женский голос, когда соединение наконец прошло, и Триск прижала трубку плотнее к уху.

– Пожалуйста, соедините с Са’аном Ульбрином. Это срочно. Я звоню междугородним. Я – доктор Фелиция Камбри, – добавила она, ненавидя, как звучит её полное имя, но не желая дать ни малейшего повода отмахнуться.

– Минуточку. Посмотрю, доступен ли он. Возможно, он уже уехал на выходные.

– Пожалуйста, – выпалила Триск. – Это экстренно, мне нужно с ним поговорить.

– Постараюсь его найти, – повторила женщина, и вслед за этим раздался резкий щелчок – трубку положили. Таксофон пискнул, требуя монету, и Триск опустила ещё одну. Даниэль вышел с мокрыми от конденсата бутылками содовой, и она отвернулась, надеясь, что он вернётся к пикапу.

Она едва не прикусила ноготь, но взяла себя в руки, сжав кулак. Городок выглядел пустым – непонятно, то ли для пятничного вечера это нормально, то ли заболевшим действительно становились хуже.

Пока она ждала, к закусочной подъехал длинный универсал. Сначала из него высыпали трое детей, за ними – отец, а следом мать с малышом за руку и ещё одним на бедре, приструнив остальных голосом. Картина – словно открытка из «настоящей Америки», но Триск готова была поспорить, что это оборотни: дети рыскали вперёд-назад, отец контролировал близкое пространство на предмет неприятностей, а мать – горизонт. Они такие же граждане континента, как и все, но сейчас выделялись, как никогда: едва заметные отличия выступали особенно явственно, когда рядом не было людей, размывающих границы.

Триск нахмурилась, когда дети обнаружили, что дверь в закусочную заперта. Мать, повысив голос, согнала всех обратно в машину, раздумывая, что делать.

– Триск? – донёсся из трубки низкий голос, и она выдохнула с облегчением.

– Слава Богу, – прошептала она, а затем громче: – Са’ан Ульбрин. Похоже, кто-то вмешался в вирус Даниэля. Он прицепился к моему томату и вышел из-под контроля. Если вы попадёте в новости и прикажете всем сжигать поля томатов «Ангел», мы, возможно, сможем это остановить. Насколько я успела понять, томат конденсирует токсины до смертельной для людей концентрации.

Ульбрин выругался:

– Твой томат? Ты уверена?

Триск кивнула, хоть он и не мог этого видеть.

– Моя лаборантка меньше чем за сутки прошла путь от «плохо себя чувствую» до «мертва». – Ком мгновенно встал в горле; Триск судорожно вдохнула и часто заморгала, отгораживая горе. – Возможно, она получила дозу выше, чем основная популяция, – прошептала она. – Но я не…

– Где ты? – перебил Ульбрин.

Триск взглянула на пикап под мигающим фонарём у гаража. Квен держал Даниэля подальше от телефона, заняв его проверкой масла. Через дорогу семейство оборотней всё ещё сидело в машине. С пустыни тянуло тёплым ветром; он приподнимал ей волосы и приносил запах пыли и веков, к которым никто не прикасался.

– Заправка к югу от Карсон-Сити, – сказала она, всматриваясь в тёмную улицу. – Э… Фэллон, кажется, – добавила, заметив над боулинг-клубом вывеску Фэллон Лайнс. – Мы направляемся в Детройт. Если вы дадите нам доступ к лабораториям, мы сможем доказать, что носитель – томат.

– Ты не уверена? – спросил Ульбрин, и ей послышалось, как где-то чертят пером и шуршит бумага.

Челюсть Триск напряглась.

– Этот томат выведен безупречно. А моё семенное поле – сплошная чёрная гниль. Когда мы уезжали, приёмный покой ломился людей с симптомами вируса Даниэля. Бьёт по тем, у кого нет доступа к медицине. По детям. По целым семьям. – Боже, та семья… – Я думаю, это сделал Кэл, – прошептала она.

Ульбрин удивлённо хмыкнул:

– Знаю, ты его не любишь, но без доказательств обвинять Кала нельзя. Он там при исполнении.

– Можно, – она почти сложилась над трубкой. – И я обвиняю. Он единственный, у кого был доступ к обоим организмам. Чёрт, зачем я вообще когда-то с ним спала?

– Доступ был и у Рика, – заметил Ульбрин.

Триск сдавила пальцами лоб.

– Рик мёртв. Кто-то поджёг моё семенное поле. Он был там.

– Тогда понятен звонок пару часов назад из его камарильи, – пробормотал он. – Чёрт. Надеялся, это слух. Но с вампирами «мёртв» не всегда означает мёртв. Его смерть – удобный повод свалить всё на тебя или вообще на эльфов. Вампиры твердят, что им нужен статус-кво, но, если найдётся способ убрать людей и оставить вампиров вершиной пищевой цепи – всегда найдётся какой-нибудь зарвавшийся неживой, который рискнёт стать «королём вселенной».

Триск промолчала: та же мысль уже всплывала. Но это был Кэл. Она знала.

– Сделай так, – сказал Ульбрин после паузы: – Езжайте в Детройт. Я завтра сяду на самолёт и встречу вас там вместе с Кэлом. Посмотрим всё вместе, и если носитель – томат, объявим об этом тогда.

– Кэл? Нет, – она стянула волосы в хвост. – И почему нам нужно доказательство, прежде чем начинать предупреждать людей? – мыслями она видела приёмный покой Сакраменто.

– Я не допущу паники, которая укажет пальцем на эльфов, – сказал Ульбрин, и она проглотила новую жалобу. – Если это томат «Ангел Т4», разумеется, мы всем скажем. Но только когда будем уверены.

– Са’ан… – начала она, не желая отступать.

– Фелиция, нет, – перебил Ульбрин. – Если мы объявим, что носитель – твой томат, а потом выяснится, что нет, остальные внутриземельцы уже никогда не поверят, что это были не мы. Хочешь войти в историю как вид, истребивший людей?

Он допускает, что это может убить всех? – Нет, – сказала она. – Но мы должны что-то сказать. Слишком быстро, Са’ан. Я не понимаю, как оно так стремительно распространяется. Даже один день решит многое. Я уже вижу следы здесь, в этом городке – мы только приехали!

Её злость сменилась страхом, когда длинный чёрный седан встал сзади их пикапа, взвизгнув тормозами. Второй прижал с носа. Третий, поменьше, остановился на окраине площадки.

– Мне нужно идти, – перебила она требование Ульбрина держать всё в тайне, пока не будет уверенности. – Встретимся в Детройте, – бросила и повесила трубку. Почти бегом рванула к машине: – Квен!

Но Квен и сам их уже чувствовал: кончики его вьющихся волос подрагивали, пока он подключался к лей линии и пропускал силу сквозь себя. Триск тоже коснулась линии. Она вошла ошеломляюще легко, и Триск пошатнулась от той силы и уверенности, которых ей не хватало последние годы.

Это были вампиры, и было очевидно – они недовольны. Они полукольцом смыкались вокруг пикапа, скрестив руки на животах или сунув ладони в карманы. На каменных лицах не отражалось ничего, но едва ощутимый привкус кровожадности заставлял её нервничать. Одни – высокие, статные, светлокожие, с юной гладью щёк и нетерпением в глазах. Другие – старше, тяжелее, приземистые, с туго упакованной мускулатурой и предвкушением боли, которую они могут причинить. Но все смотрели с голодом. Такие «стайки» вне закона: слишком легко потерять контроль и раскрыть себя людям. Правда, Триск уже не была уверена, что в городке вообще остались люди.

Они встали втроём – Триск, Квен и Даниэль – спиной к пикапу. Кожу Триск покалывало от силы, бегущей по ауре Квена; она тонко подстроила свою, чтобы их резонанс стал выше. Челюсть разжалась – и всё же она дёрнулась, когда хлопнула дверь новенькой, меньшей машины. Её взгляд метнулся к узкому, сухощавому мужчине, стоявшему в стороне.

– Мы их взяли, мистер Найлс, – сказал один из громил. Невысокий подтянул полы пиджака и вышел вперёд.

Мистер Найлс в мигающем свете фонаря казался почти невидимкой, частью тени. Подойдя ближе, он мягким движением кисти велел кольцу мужчин чуть разомкнуться. Подошвы шаркнули, когда он остановился перед ними; на длинном лице играло неопределённое настроение, пока он сверял время по старомодным карманным часам и убирал их обратно. Выдохнув – не то, чтобы ему был нужен воздух – он смерил их взглядом.

Сердце Триск бухало. Настоящая нежить. Она бросила взгляд в гараж – надеясь, что юный ведьмак успел спрятаться. Через дорогу оборотни всё ещё сидели в своей машине. Кроме Даниэля, людей не было – и это казалось неправильным, нереальным. Люди всегда есть. Они как деревья и воздух – они дают Внутриземельцам жить и удерживают их в узде.

– Колонки работают, но заправщика нет, – низко произнёс Квен, и в голосе звякнула угроза. – Сядете по машинам – я сам вас заправлю, и поедете.

Вампиры вокруг разразились смехом, и Триск увидела, как Даниэль напрягся, заметив у неживого удлинённые клыки, блеснувшие в улыбке. На лице Найлса не было тепла – никакой эмоции, кроме злости.