Текст книги "Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП)"

Автор книги: Ким Харрисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 33 страниц)

Глава 28

Было холодно, но не настолько, чтобы это тревожило Кэла. Намного больше его раздражало то, что он всё ещё ходил в тех же брюках и рубашке, которые надел утром в субботу. А вот за Орхидею он действительно переживал – крошечная женщина дрожала под его шляпой, пока он крался по опустевшим из-за комендантского часа улицам Чикаго в поисках работающего телефона. Солнце клонилось к горизонту, и ветер, прорываясь между высокими зданиями, стремительно скатывался к реке, обдавая его стеной воздуха с привкусом озера.

– Пойдём сюда, – прошептал он, сворачивая вправо, чтобы уйти от ветра и, возможно, найти что-нибудь для Орхидеи поесть. Пикси дёрнула его за волосы в знак согласия. Он не хотел стучаться в двери – весь день ускользал от патрульных стай, похожих на Оборотней, и в звериной шкуре, и на двух ногах, которые уводили всех, кто оказался не там, где должен быть. Вероятность, что случайная дверь приведёт к нежелательной стычке, была слишком высока.

Но в центре нашлось достаточно закрытых магазинов, внушавших надежду, и он юркнул в переулок, с благодарностью отмечая неподвижный воздух, когда пересёк его и вышел на другую улицу.

Чувствуя себя крошечным среди высоток, Кэл пробирался мимо мусорных контейнеров и бочек с огнём, мечтая найти место, где Орхидея могла бы согреться. Он понимал, что его чрезмерная забота может быть связана с тем, что он начал отождествлять трудности Орхидеи с положением своего народа. Пикси вымирали из-за нехватки территории, вынужденные прятаться. Эльфы вымирали, потому что им тоже приходилось скрываться, теряя доступ к ресурсам.

Сумеречный свет чуть прибавил яркости, когда он вышел к концу переулка, и, споткнувшись о мусор, Кэл ухватился за влажную стену, удерживаясь на ногах. Он замер, осторожно выглядывая на пустынную улицу. Свет светофора мигнул с жёлтого на красный, но машин не было – лишь несколько, брошенных у обочины. Магазины здесь были поменьше, и в груди у него шевельнулась надежда, когда он увидел аптеку на другой стороне улицы, где было разбито только одно окно.

– Подожди, – сказала Орхидея, когда он подался вперёд, чтобы проверить это место, и он мгновенно остановился.

– Что ты делаешь? – спросил он, машинально потянувшись к шляпе, когда она подтолкнула её вверх и взмыла в воздух. – Орхидея, холодно.

Крошечная женщина нахмурилась, почти не оставляя за собой пыльцы; она обхватила себя руками и дрожала.

– Не так уж и плохо, – сказала она нетерпеливо. – Я чую оборотня.

Кэл втянулся в тень, но Орхидея смотрела за них, вглубь переулка. Нахмурившись, он плотнее прижался к шероховатому кирпичу, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Он задержал дыхание, когда на дальнем конце переулка замер силуэт мужчины и чего-то похожего на огромную собаку.

– Чёрт, – выругался Кэл, раздумывая, следили ли за ними или это просто дурацкая удача.

– Оставайся здесь, – сказала Орхидея, и его глаза расширились, когда она взвилась почти вертикально вверх, её пыльца была едва заметной, и исчезла в направлении, откуда они пришли.

Сразу же внимание Кэла упало с облаков, вспыхнувших в свете заката, на пару Оборотней. Они всматривались в глубину переулка, и Кэл внезапно почувствовал себя уязвимым без Орхидеи рядом. Он задержал дыхание, когда те дёрнулись от громкого звона разбившегося стекла… а затем рванули в сторону шума, увлекаясь им и не заметив его.

Он обессиленно привалился к стене от облегчения, и настроение поднялось ещё больше, когда Орхидея стрелой пролетела весь длинный переулок и, дрожа, нырнула прямо в карман его рубашки.

– Этот ветер… ледяной, – пробормотала она приглушённо, и Кэл прижал ладонь к груди, стараясь согреть её.

– Спасибо, Орхидея, – сказал он, уже не спешив шагнуть на открытую улицу. – Не представляю, что бы я без тебя делал.

– Это была не я, – ответила она; её крохотное тело казалось холодным, как камень. – Мы здесь не одни, кто прячется. Но мы самые незаметные.

– Только потому, что ты умная, – сказал он, оглядывая улицу. – Попробую пройти в ту аптеку, – добавил он, осторожно выбираясь из укрытия. – Если повезёт, у них найдётся рабочий телефон. Если совсем повезёт, будет и что-то съестное.

– Со мной всё хорошо, – тихо сказала она, но он понимал: короткий полёт и холод уже сказывались. Если она сильно остынет, то впадёт в оцепенение, которое может продлиться до весны. В идеале стоило дождаться темноты, но Орхидее нужно было поесть, и ему требовалось связаться с Ульбрином. Эльфов ни в коем случае нельзя было сделать виноватыми в этой чуме.

Он быстро пересёк пустую улицу, стараясь держать шаг лёгким, чтобы ноги не шаркали. Сердце колотилось. Добравшись до противоположного тротуара, он почувствовал себя так, будто прошёл сквозь вражеский патруль. Нахмурившись, он посмотрел на разбитое окно, решив, что через него вряд ли могли проникнуть внутрь. Но, дёрнув за дверь, сразу понял почему. Та оказалась открытой.

Кэл ещё раз оглядел улицу, потом осторожно потянул дверь на себя – и в панике схватился за дверные колокольчики, пытаясь заглушить их звон.

– Хорошо сработано, Кэл, – пробормотала Орхидея, и он проскользнул внутрь, с облегчением выдохнув, когда выглянул через стеклянную дверь и убедился, что там никого нет.

– Здесь тепло, – сказал он, и Орхидея приподнялась, выпрямившись в его кармане, чтобы выглянуть наружу. – Думаю, тут включено отопление.

– Слава Богу. – С шумом взмахнув крыльями, Орхидея выбралась наружу и повисла рядом с ним, рассматривая пустые места на полках. Длинная стойка с вращающимися табуретами была завалена соломинками, а из одной из трубок позади неё медленно стекал липкий сироп. Нос Кэла сморщился от кислого запаха, и он понял, почему место не разграбили полностью.

– Фу, мерзость! – воскликнула Орхидея, метнувшись за стойку попробовать сироп, но сразу вынырнула обратно, зажимая нос пальцами. – Кэл, сюда больше не заходи.

– Без проблем.

Если телефон и был, то в подсобке, и Кэл направился туда, пока Орхидея с энтузиазмом протыкала оставленный кем-то пакетик сахара рядом с засохшим стаканчиком кофе на стойке. Увидев, как её пыльца светлеет, Кэл почувствовал себя немного лучше и заметил под стеклянным колпаком высохший кусок шоколадного пирога, украшенный хэллоуинскими привидениями. Выглядел он сносно, и Кэл приподнял крышку; крошки посыпались на плитку, пока он ел. Немного приободрившись, он прошёл дальше, к офисам.

– Кэл, если я соберу немного этой глазури, ты понесёшь её для меня? – донёсся до него её крошечный голос.

– Конечно, – откликнулся он, улыбаясь, когда в первом захламлённом бумажками офисе нашёл телефон. Номер Ульбрина он знал наизусть, и щёлканье диска было знакомым, пока он набирал. Слушая гудки, Кэл почувствовал, как напряжение уходит; запах гниения здесь тоже был слабее.

Никто не отвечал, и, взглянув на часы, он повесил трубку и сразу же набрал снова, надеясь, что два вызова подряд – древний сигнал о чрезвычайной ситуации – заставят секретаря всё-таки поднять трубку. И действительно, линия щёлкнула, и резкий голос сказал:

– Офис Са’ана Ульбрина сейчас закрыт. Если это чрезвычайная ситуация—

– Да, – перебил Кэл. – Это доктор Каламак. Я звоню издалека, и мне нужен номер, по которому можно связаться с Са’аном в Детройте.

– Простите, – сказала женщина тоном, в котором не было ни капли извинений. – Его сейчас нет. Могу принять сообщение.

Кэл раздражённо сжал переносицу. Разве я только что не сказал, что он в Детройте?

– Я знаю, что его нет на месте, – терпеливо сказал он. – Мне просто нужен номер, по которому я могу его застать. У меня есть информация о чуме, и мне нужно с ним поговорить.

– Сэр, – произнесла женщина с легкой язвительностью, – я не могу дать вам номер, где он в Детройте, потому что Детройта больше нет. Са’ан Ульбрин недоступен: он направляется в Вашингтон, чтобы дать показания о своём участии в… уничтожении Детройта.

Челюсть Кэла отвисла. Уничтожении? – потрясённо подумал он, глядя на Орхидею, которая метнулась рядом. Её бледно-серая пыльца подтверждала, что она тоже всё услышала – слух у пикси был куда лучше его.

– Уничтожении? – повторил он, слово ощущалось чужим. – Почему? Что случилось?

– Эти безмозглые ведьмы нарушили молчание, когда тупые вампиры начали использовать ведьм как невольных, но здоровых доноров крови, – сказала женщина; на фоне шелестели бумаги. – Он там был, и ведьмин ковен моральных и этических норм, попросил его помочь – они не успевали эвакуировать своих людей.

– Они уничтожили целый город? – прошептала Орхидея, приземляясь на книжную полку, уставленную улыбающимися троллями.

Кэл кивнул, сам не веря услышанному. В прошлый раз подобное произошло больше двух тысяч лет назад. Тогда они и начали контролировать себя сами.

– Хотите оставить сообщение? – спросила секретарь, явно пытаясь поскорее закончить разговор. – Он сейчас в пути в Чикаго, где должен встретиться с доктором Камбри перед вылетом в Вашингтон на слушание.

Потому что Триск здесь, подумал Кэл, но всё же приятно было знать, что самолёты ещё летали.

– Нет, – сказал он, вспомнив, что женщина задала ему вопрос. – Я сейчас сам в Чикаго. Где именно он встречается с доктором Кэмбри? Я попробую перехватить его здесь.

– Минутку. – Последовало пару секунд молчания, затем усталый вздох. – В полицейском участке на Адамс-стрит.

– Спасибо, – сказал Кэл и сразу повесил трубку.

Орхидея повисла перед ним, её пыльца собиралась на столе, заваленном бумагами и памятками по выживанию.

– Ведьмы уничтожили Детройт? Они способны на такое?

Кэл мрачно кивнул, размышляя, не принадлежал ли мёртвый мужчина за стойкой к тем, кто поднял оружие.

– Если это были ведьмы, нарушившие молчание, то они обязаны были это сделать. Насколько я слышал, Детройт был в основном человеческим и вампирским. – Он замялся. – Ты чувствуешь запах табачного дыма?

Глаза Орхидеи расширились, и они оба обернулись в сторону коридора, откуда раздалось раздражённое покашливание.

– И то, что эльфов при этом никто не убил, делает это правильным? – произнёс сухой, язвительный голос, и Саладан шагнул в дверной проём.

– Саладан! – вырвалось у Кэла. Высокий мужчина выглядел внушительно в длинном чёрном пальто, которое спадало до пола. Шляпа была натянута почти до бровей, скрывая короткие чёрные волосы, а в руке он держал зажатую сигарету. Длинное лицо казалось ещё более вытянутым из-за тонких губ, сложенных в недовольную линию.

– Чтоб его, – выругалась Орхидея, взмывая вверх на столбе красной пыльцы. – Он опять подкрался ко мне!

– Я это исправлю, – сказал Кэл, поднимая руку, пятясь глубже в офис, пока не наткнулся на кресло на колёсиках.

Саладан следил за мной? Полстраны?! Он безумен.

– Я это исправлю! – повторил он громче, когда мужчина шагнул вперёд. – Поэтому я и ушёл.

– Ты оставил меня умирать, – произнёс Саладан, и Кэл вслепую потянулся к лей-линии, наблюдая, как пряди чёрных волос Саладана колышутся от напряжения.

– Всё, что ты умеешь – лгать, Каламак, – сказал мужчина. Его голос был ровным, но от этого только опаснее. – Вы, эльфы, только этим и занимаетесь.

Не вмешивайся, Орхидея, мелькнуло у Кэла, но пикси уже висела у него над плечом, с обнажённым садовым клинком в руке.

– Здесь Триск, – сказал Кэл. – И Даниэль.

Рука Саладана дёрнулась. Кэл коротко втянул воздух. Адреналин взорвался в венах, и он резко пригнулся, бросив неоформленный сгусток силы в то мерзкое заклинание, которым Саладан метнул в него. Потеряв равновесие, Кэл рухнул, взмахнув руками, и покатился прямо в кресло. Чары Саладана ударили в потолок и остались там, распуская тонкие чёрные щупальца, похожие на змейки фейерверков.

– Триск и Даниэль не губили проект «Ангел Т4», – процедил Саладан, подходя ближе, его губы скривились в отвратительной ухмылке. – Это сделал ты.

– Оставь Кэла, – сказала Орхидея, но тут же вспорхнула в сторону, когда он щёлкнул в неё сигаретой.

– Эй! – возмутился Кэл, но успел лишь откинуться в кресле, когда Саладан рванулся к нему. – Са—

Слова оборвались, когда Саладан отбил формирующееся заклинание и схватил его за горло. Взрывная, кипящая ярость сузила глаза ведьмака – его взгляд был в нескольких сантиметрах от лица Кэла, пока тот прижимал его к креслу. Над ними, на верхушке магического круга Саладана, стояла Орхидея. Он даже не заметил, как она туда поднялась – всё произошло слишком быстро. Её клинок был обнажён, и она использовала его как кирку, пытаясь прорубиться внутрь круга, словно маленький демон.

– Ты сделал мой продукт бесполезным, – сказал Саладан. – То, что ты оставил меня умирать, я могу простить. То, что ты оставил меня без денег – никогда.

Кэл захрипел, воздух обжёг лёгкие.

Затем он закричал – магия лей-линии прорвалась в него, прожигая путь, стирая всё, кроме паники и желания вырваться.

– Я… не хотел… – прохрипел он, хватая воздух. – Дай мне шанс… всё исправить…

Поток оборвался. Кэл судорожно вдохнул, наслаждаясь отсутствием боли. Всё тело трясло; он ощущал, как дымятся горящие синапсы. Он лихорадочно шарил по столу, пытаясь нащупать амулет, заклинание – что угодно, чтобы вырваться из железной хватки Саладана, который наклонился ближе, его рука под подбородком Кэла предупреждала о худшем.

– Я не собираюсь возвращаться к сыну и говорить ему, что деньги пропали, – сказал Саладан. – Что нас подвели эльфы.

Нога Кэла дёрнулась.

– Я это исправлю… – выдавил он, но затем снова завопил: огонь рванул из груди через всё тело, отскакивая от пальцев к ступням, возвращаясь и причиняя новый виток боли. Это была фантомная агония, но она оставляла реальный след в мозгу. И впервые Кэл почувствовал чистый ужас – поток лей-линии начал обжигать протоки, позволявшие ему пользоваться магией.

– Они здесь! – выкрикнул он, слыша собственный голос будто извне. – Убьёшь меня – ничего не получишь!

И вновь пламя исчезло, и Кэл сдавленно застонал, поклявшись, что если выживет – никогда больше не допустит подобного.

Деньги были силой, но магия делала тебя богом.

– Я не собираюсь тебя убивать, – сказал Саладан, поправляя хватку. – Я просто приготовлю тебя… а потом продам демону. Поговаривают, за Каламака дадут много. Твоё рабовладельческое прошлое добралось до тебя. Может, хватит, может – нет. Но так или иначе, мне станет легче.

– Нет! – крикнул Кэл, когда очередная волна огня обрушилась на него. Собравшись с тем, чего он никогда в себе не находил, он вцепился в боль, изучая её, пока не уловил ритм. Не зная, спасёт это его или убьёт, Кэл подстроил свою ауру под входящий поток.

Внезапно, почти мучительно в своей резкости, энергия вошла чисто. Оказывается, жжение создавалось сопротивлением – и когда оно исчезло, Кэл вдохнул с облегчением и распахнул глаза, фиксируя взгляд на Саладане.

– Отстань… – произнёс он низко и медленно, отправив поток энергии обратно в того, кто его держал.

Но Саладан ощутил изменение потока и отпустил, оттолкнув Кэла вместе с креслом к краю своего круга.

Несколько ударов сердца они стояли друг напротив друга.

– Кто тебя этому научил? – спросил Саладан, нервно шаря в поисках сигареты.

– Маленькая пташка, – сказал Кэл, но голос у него дрожал, и он сам не был уверен, сможет ли вообще встать. – Если ты закончил устраивать истерику, у меня есть для тебя предложение. Я могу вернуть всё – и даже больше. Мне нужно только время.

Тонкие губы Саладана скривились, и он чиркнул магией, зажигая новую сигарету.

– Если бы мне платили по доллару за каждого игрока в казино моего отца, который говорил мне это… – начал он. – Хотя нет, мне и так платят. Или… платили.

– Стой, – сказал Кэл, поднимая руку, когда Саладан снова потянулся его душить. – Просто стой, – добавил он раздражённо, выпрямляясь в кресле, не желая выглядеть забившимся в угол. – Выслушай. А потом хоть продай меня демону – но доктор Камбри носит в голове святой Грааль генетических исправлений.

Саладан что-то неразборчиво проворчал, и Кэл продолжил:

– Почему, по-твоему, я вообще был в той жалкой лаборатории? Чтобы подписать патент на помидоры? – сказал он. – Анклав отправил меня проверить, настоящий ли её донор-вирус, и он настоящий. Универсальный вирус-донор Триск может изменить мир.

Саладан выдохнул дым в Орхидею, стоявшую сверху, на краю его круга. Крошечная женщина выглядела растерянной, и Кэл нахмурился. Он вспомнил: изначально он собирался закрыть исследования Триск как слишком опасные – но чума расставила всё по местам. Триск больше никогда не сможет работать в эльфийской лаборатории, а это делает её вирус-донор удивительно – и неожиданно – уязвимым. Это было бы почти мошенничеством: просто забрать у неё тесты. Легко. А если позже возникнут проблемы – свалить всё на неё.

Орхидея выглядела ещё более встревоженной и поспешила прочь, когда дым закрутился и упёрся в границу круга, показывая границы силы Саладана.

– Изменить мир? – сухо сказал Саладан. – Сильнее, чем уничтожить добрую часть его населения?

Кэл поправил галстук, только сейчас понимая, какой он грязный.

Мне нужно что-то с этим делать.

– Всё, Саладан. Не только для эльфов, а для всех, кто переживёт это. Ведьмы. Оборотни. Все выиграют. И они заплатят столько, сколько мы скажем, потому что у нас будет ключ ко всему, что им нужно.

Орхидея хмурилась на него, её миниатюрная фигурка казалась ещё тоньше, когда она стояла между двумя троллями-куклами, уперев руки в бока, осыпая всё вокруг яркой серебристой пыльцой. Искра надежды вспыхнула в Кэле, когда глаза Саладана чуть сузились в задумчивости.

– Ты думаешь, избавление от диабета – это пустяк? – спросил Кэл. – Дай мне год работы в лаборатории с вирусом-донором Триск, и мы сможем остановить сердечные болезни, лейкемию, серповидно клеточную анемию, синдром Дауна – любую генетическую болезнь, где достаточно поражённых, чтобы показать результат. Всё, что мне сейчас нужно, – чтобы вина за чуму легла на Даниэля Планка.

С полки, сверху, Орхидея снова нахмурилась, её пыльца потемнела, превращаясь в чёрные искры.

Брови Саладана взлетели.

– И как обвинение человека в ошибке доктора Камбри даст тебе контроль над остальной её работой?

Кэл пожал плечами, не отводя взгляд, чтобы тот поверил лжи о том, что виновата Триск. Хотя, по правде говоря, почти всё, что он говорил, было по-своему правдой. Разве мир не вертится вокруг того, что достаточно похоже на правду?

– Потому что даже если все прочие будут считать иначе, Анклав узнает, что это была её ошибка. И, поверь, они захотят, чтобы кто-то довёл её другие разработки до конца. Мы оба выиграем: я – в производстве, ты – в изготовлении и распределении.

– Кэл, ты же говорил, что это опасно! – воскликнула Орхидея, и он нахмурился. Это было до того, как он понял истинный потенциал. Прибыль перевешивала риск, и он это знал.

Увы, жадность никогда не затуманивала Саладану подозрительность. Его тонкие губы сжались, и он щёлкнул сигаретой в сторону.

– Я лучше продам тебя демону.

Кэл вскочил, шатаясь, и попытался поставить катящееся кресло между ними.

– Да чёрт тебя дери, Саладан. Ты же не дурак! – воскликнул он. – Никакого риска для тебя нет, кроме как позволить мне жить на этой стороне лей-линий. Весь риск – на мне. Если всё сорвётся – продашь меня демону тогда.

Саладан всмотрелся в слабое сияние вокруг рук Кэла – и явно понял: уронить его магией теперь будет куда сложнее.

– И ты сможешь свалить вину на доктора Планка? – уточнил он.

– Анклав сделает всё, чтобы держать эльфов в стороне, – сказал Кэл. – Жив он или мёртв – Даниэль примет на себя основной удар. Это его вирус. Триск работала в человеческой лаборатории, так что скрыть факт, что помидор был создан эльфами, будет так же просто, как лишить её доступа к любой лаборатории вообще. Даже Анклав будет заинтересован в том, чтобы её дискредитировать – чтобы скрыть, что именно её помидор распространил вирус. – Он улыбнулся, наклонив голову своим лучшим «клубным» выражением. – Кому-то придётся взять её исследования под контроль.

Магическое мерцание вокруг руки Саладана погасло.

– И ты будешь более чем счастлив этим заняться, да?

Кэл кивнул, ослабляя хватку на спинке кресла.

– Анклав отдаст их мне, назвав это стимулом держать рот на замке.

Саладан хрипло рассмеялся – смех вышел неприятным.

– Начинаю понимать, почему ваша семейка всё ещё существует, Каламак. – Он слегка поменял стойку. – Но тебе я не доверяю.

– Отлично. – Плечи Кэла расслабились, и он вышел из-за кресла. – Если ты пойдёшь со мной, ты пригодишься.

Саладан попятился в свой круг. Тот осел с переливом цвета, и Кэл с облегчением вдохнул, не желая вдыхать тот вонючий, пропахший дымом воздух, которым дышал Саладан. В тот же миг Орхидея слетела с книжной полки. Саладан взглянул на неё настороженно, а пикси показала ему неприличный жест, прежде чем сесть Кэлу на плечо.

– Кэл, ты же говорил, что её исследования опасны, – прошептала она.

Он покачал головой, желая, чтобы она замолчала.

– В её руках – да. Но не в моих.

– Но Кэл, – протестовала она, – ты не можешь свалить всё на доктора Планка. Его могут убить.

– Это произойдёт, Орхидея, – сказал он резче, чем хотел, не желая, чтобы Саладан подумал, будто он утратил над ней контроль. Чувство вины делало его слова грубее, но он не мог объяснить ей всё при Саладане.

Орхидея поджала губы, глядя на него, уперев руки в бока, её крылья размывались от быстрых взмахов.

– Ну и ладно, – отрезала она дерзко, затем вылетела наружу, заставив Саладана пригнуться, когда она пронеслась над его головой и исчезла в коридоре.

Кэл проводил её взглядом, не любя ту смесь серой и красной пыльцы, что оставалась за ней.

– У тебя есть машина? – спросил он Саладана, поражаясь, что тот снова прикуривает.

– Нет, а зачем? – спросил Саладан, жестом предлагая Кэлу идти первым.

– Потому что нам нужно добраться до участка, и я устал уворачиваться от оборотней. Там будет Триск, а где Триск – там и Даниэль. Мы засунем ему в глотку помидор – и дело сделано.

Шаги Саладана за его спиной были тревожно тихими, и Кэл поморщился, когда запах мёртвого мужчины усилился. Бормоча что-то о вони, Саладан сделал глубокую затяжку, его сигарета ярко вспыхнула в сгущающемся мраке.

Снаружи уже стемнело, но Кэл был уверен: с Саладаном рядом они доберутся до участка, не попавшись.

– Орхидея! – позвал он, когда Саладан выглянул на пустую улицу, но она не появилась.

– Где твоя пикси? – спросил Саладан, и Кэл почувствовал, как уши теплеют.

– Наверное, идёт впереди, – сказал он, зная, что Орхидея найдёт его, когда остынет. Ждать её он не мог – пусть догоняет.