Текст книги "Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП)"

Автор книги: Ким Харрисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 33 страниц)

Глава 3

Запах соли и отлива почти терялся за вонью пережаренной креветки и пригоревшего масла, когда Кэл протянул ключи от своего кабриолета «Мустанг» парковщику.

– Держи где-нибудь поближе и в тени, – сказал он, сунув старику лишние двадцать долларов.

– Слушаюсь, сэр! – обрадовался парковщик и побежал к машине.

Для Дайтон-Бич стояла необычайная жара для начала октября, и Кэл чувствовал себя куда более сонным, чем обычно, даже в самый полдень. Он неловко поправил галстук, дожидаясь второго парковщика, чтобы тот открыл ему дверь. Са’ан Ульбрин тоже наверняка чувствовал бы сонливость в этот час, и Кэлу оставалось гадать, зачем тот назначил встречу днём, а не вечером, когда набережная оживает, а ресторан «Сэндбар» битком. Возможно, проще было заполучить столик в эксклюзивном заведении именно сейчас, чем ночью, когда попасть туда почти невозможно.

Внутри было не прохладнее: шумно, тесно и душно от богатых «снегирей», сбежавших на зиму. Несколько деловых людей устроились у стойки бара, словно у себя дома, попивая обеденный виски и сравнивая заметки. Смирившись с часом, потерянным на оправдания перед самим собой, Кэл направился к метрдотелю. Пара впереди упорно спорила о том, что у них была бронь на террасе.

Тяжело вздохнув, Кэл покачался на пятках в ожидании. Большой плакат возле туалета обещал живую музыку – от «Beach Boys» до Бадди Холли, – но главным достоинством заведения было расположение прямо у воды.

– Каламак, – произнёс он, нетерпеливо ловя взгляд хозяина. – Я встречаюсь с одним человеком. Резерв на Ульбрина, двое.

Скучающее лицо метрдотеля тут же сменилось радостью.

– Конечно, сэр. Ваша компания уже в сборе. Хотите, я возьму вашу шляпу?

Кэл покачал головой, не желая отдавать шляпу – в ней красовалась одна из орхидей, выращенных им из тканей в лаборатории.

– Нет, я сам. Спасибо, – ответил он и последовал за метрдотелем.

Пальцы его крепко сжали шляпу. Он понимал: если Анклав захотел встречи, дело касалось её недавней публикации. Всего неделю назад в закрытом эльфийском журнале вышла статья Триск. Её работа выставляла его исследования неуклюжими и даже преступно примитивными. Даже урезанный, «обрезанный» вирус казался ему потенциальной угрозой. Куда безопаснее использовать бактерии для внедрения нового генетического кода, чем вирус, который нельзя просто подавить антибиотиками, если тот обретёт собственную жизнь.

Теперь же карьера Кэла висела на этой ставке: ему требовалось лишь найти чистый бактериальный носитель – и он с командой создаст целую линию «генетических починок», обеспечив свой народ выживанием ещё на поколение.

Сбиваясь с шага, он протиснулся сквозь людный зал, морщась от пьяного гомона. У Триск был готовый продукт, но её теория с урезанным вирусом позволяла встраивать новые материалы и в соматические, и в зародышевые клетки. Ее томат был стойким к засухе и транспортабельным, но в журнале писали: желаемые признаки появились благодаря аккуратной стыковке. Кэл же был уверен: это сделал донорский вирус, а не механическое «кроение».

И вот теперь Анклав хотел говорить с ним. Неужели я ошибся?

– Сэр? – Метрдотель остановился у открытых дверей террасы.

Кэл поднял взгляд, наслаждаясь свежим морским бризом. Помедлив у пустых столов, он вспомнил, что хозяин упоминал: терраса закрыта. Но затем увидел Са’ана Ульбрина – в яркой рубашке, шортах и шлёпанцах, больше похожего на загорелого туриста, чем на члена совета. Лысина блестела от пота даже в тени навеса.

Он был не один. Кэл замедлил шаг, разглядывая троих мужчин. Самым заметным был подтянутый военный в летней форме, чисто выбритый, с планкой медалей на груди. Напротив сидел бизнесмен с жёстким британским акцентом, закинув ногу на ногу и куря тонкую сигарету. Третий – бледный, с тёмными, почти до плеч, волнистыми волосами – щурился даже в тени. На шее виднелся старый шрам, рубашка расстёгнута на две пуговицы. Пиджак был небрежно наброшен на стул рядом.

Голос Ульбрина прозвучал радушно, когда он заметил Кэла, и все встали. С резким потрясением Кэл понял: тот, длинноволосый, был живым вампиром. Лёгкость движений и болезненный прищур на солнце выдали его. Да ещё и выглядит как бог, подумал Кэл, останавливаясь.

– Доктор Каламак, – сказал Ульбрин, сияя и протягивая руку. – Спасибо, что нашли время. Я заказал для стола холодный чай. Может, что-то покрепче?

– Чай подойдёт, – ответил Кэл, пожав руку эльфа. Его взгляд сразу упал на военного: несмотря на безупречные манеры и спокойствие, это был оборотень, скорее всего альфа. На груди висел знак НАСА, и брови Кэла приподнялись. Новые новости, похоже.

– Полковник Джейсон Вулф, с «у», – представился военный, крепко сжимая его руку. – Рад встрече. Мне нравятся люди пунктуальные.

– Время – это всё, – сказал Кэл, испытывая мимолётную надежду, что это всего лишь собеседование. Но затем понял: мужчина с сигаретой был ведьмой. Даже запах красного дерева, смешанный с табаком и никотином, не мог его скрыть. Дерьмо, подумал Кэл. Я вляпался. Межрасовые встречи по вопросам территорий и контроля численности не были редкостью, но генетиков туда обычно не приглашали.

– Макс Саладан, – представился бизнесмен хриплым голосом, протянув руку. Кэл пожал её и почувствовал дрожь лей-линий, когда их силы пытались сбалансироваться. Он был практиком и довольно опытным, судя по давлению между ними.

В нём ощущалась прохлада, и Кэл понял: тот использует чары, чтобы блокировать жару. На идеально прямых чёрных волосах и лице с лёгкими морщинами не выступила ни капли пота, несмотря на чёрный, смятый костюм. За тёмными очками глаза были скрыты, и выглядел он почти сонным. Перед ним дымилась чашка кофе, контрастируя с тремя бокалами холодного чая.

– Доктор Трентон Каламак, – сказал Кэл, возвращая руку. – Но можно просто Кэл.

– Кэл, – отозвался вампир с политически вежливой улыбкой. – Рик Рейлс. Генеральный директор «Глобал Дженетикс».

Кэл едва не вздрогнул, пожимая его руку, представив, как этот человек наслаждается сексом с кровью, не заботясь о её источнике.

– Это ведь там работает доктор Камбри, верно?

Рик кивнул и опустился на стул рядом, явно довольный, его взгляд скользнул к официантам, двигавшимся вдали, с большим, чем просто вежливым интересом.

– Именно там и работает доктор Камбри.

– Садись, садись, – сказал Ульбрин, устраиваясь в кресле и явно наслаждаясь лёгкой одеждой. – Здесь жарче, чем в Безвременье. Кэл, я пригласил полковника, Рика и Макса не случайно. У меня к тебе предложение, которое их касается.

Сдерживая беспокойство, Кэл передал пиджак официанту, тот тут же подскочил, чтобы принять его. Шляпу он оставил при себе, аккуратно положив на стол рядом со стулом, и сел между вампиром и оборотнем. Перед ним поставили стакан со звенящими кубиками льда и стекающей влагой, но он дождался, пока официанты исчезнут, и только тогда медленно размешал ложкой сахар.

Ведьма, вампир, оборотень и эльф идут обедать, – мрачно подумал он, надеясь, что не окажется в конце этой шутки. Его меньше всего заботило то, что он был самым молодым за столом, – куда важнее было то, что здесь собрались все четыре главные расы Внутриземелья.

– Мои исследования далеки от тупика, – сказал Кэл, пытаясь предупредить обвинения. – Как только мы найдём стабильного носителя, возможности станут безграничными.

Но Ульбрин поднял руку, останавливая его.

– Ты не понял. Вопрос не в твоих исследованиях, а в Триск… то есть, доктор Камбри.

Кэл, заинтригованный, откинулся на спинку кресла в тени пальм и сделал глоток чая.

– Она работает над кодированием новой информации в зародышевые клетки через вирус, не так ли? – спросил он, бросив взгляд на Рика. – Создаёт настоящий сорт томата, который спасёт мир.

Рик усмехнулся, показывая вполне нормальные зубы – явно прикрытые колпачками. Он выглядел подтянутым, современным, словно любимец нежити. Может быть, наследник.

– Или хотя бы спасёт финансовую отчётность «Глобал Дженетикс», – заметил он, промокая пот платком.

– Как я и сказал, прибыль «Глобал Дженетикс», – повторил он и рассмеялся нарочито добродушно.

Выражение лица Ульбрина стало серьёзным.

– Вы ведь читали статью доктора Камбри о внедрении кода в соматические клетки с помощью вируса?

– Разумеется, – хмыкнул полковник Вулф, аккуратно размешивая чай так, чтобы ложка не звякала о стекло. Его значок НАСА блеснул на солнце, и Кэл ощутил укол зависти.

– Разве вы не чувствуете его зависть? – добавил он, его тёмные глаза нашли взгляд Кэла. – От него прямо несёт этим.

Дёрнув щекой, Кэл отставил стакан и откинулся на спинку кресла, уверенно положив руки на подлокотники плетёного стула. Ему не нравилось, что он не мог заглянуть в глаза Саладану, спрятанные за тёмными очками.

– Зачем я здесь?

Макс фыркнул, а Ульбрин метнул на него раздражённый взгляд, прежде чем сказать:

– После твоего блестящего выступления три года назад у меня не оставалось выбора, кроме как устроить Триск на службу Анклаву в качестве сотрудника службы безопасности. У нас всё-таки стандарты, и я не собирался позволить запятнать репутацию университета, где сто процентов выпускников получают назначение. Я отправил её в «Глобал Дженетикс» по слуху, что они работают над очередным «убийцей планет».

Брови Кэла приподнялись. Он считал её назначение понижением, но выходит, ошибался.

– Значит… всё это время она работала над чем-то другим, не над засухоустойчивыми томатами?

– Я не трачу её талант на сельхозкультуру, – фыркнул Ульбрин и сделал большой глоток чая, закашлявшись от кубика льда. – Человечество во что бы то ни стало стремится создать линию биооружия. Пока нам удавалось сорвать самые опасные проекты, но слишком много мелких лабораторий без связей с правительством, за которыми сложно уследить.

– Мы не можем допустить ещё одного кубинского кризиса с биологическим оружием, – сказал полковник Вулф, его выразительные брови метнулись вверх, когда он передал Ульбрину салфетку. – С Вьетнамом на горизонте мы не можем игнорировать возможность, что какая-то небольшая группа вне нашего контроля добилась серьёзного прогресса. Мы не можем внедриться во все лаборатории по всему миру. Поэтому лучший способ держать их под контролем – дать им выход, направление исследований, которое мы сможем контролировать.

Рик отвёл взгляд от официантов, скользивших по залу, словно рыбы за стеклом, разделявшим «имеющих» и «не имеющих». Его язык медленно провёл по губам, намёк был почти хищный.

– Если бы у людей была возможность, они бы стерли нас с лица земли.

– Никто не нарушит молчания, – сказал умиротворяюще Ульбрин, вытирая лицо салфеткой Вулфа. – Но мы не можем рисковать тем, что они случайно уничтожат себя вместе с нами. Сосредоточить человечество на тактическом оружии вместо оружия массового уничтожения – это ключ. Разработать базовый вирус, который мы знаем и контролируем, куда разумнее и безопаснее.

У Кэла похолодело внутри.

– И это сделала Камбри? – спросил он.

– Нет, но её коллега – да, – сказал Ульбрин. – Доктор Камбри уверяет, что благодаря её вмешательствам этот новый вирус не только не способен вызвать массовую смерть, но и все Внутриземельцы в какой-то степени к нему невосприимчивы. Мы бы хотели допустить его к живым испытаниям, но несколько фракций Анклава попросили второе мнение.

Облегчение накрыло Кэла, и он кивнул, внезапно осознав смысл присутствия за столом ведьмака высокого уровня, альфы-оборотня и вампира.

– Вы хотите, чтобы я проверил её работу, – сказал он, не понимая, комплимент это или пощёчина.

Рик осклабился:

– Кто же лучше того, кто только и ждёт её провала?

– Конечно, – сказал Кэл, неожиданно для себя наслаждаясь идеей. – Пришлите файл, и я…

– Файл? – перебил его полковник Вулф, усмехнувшись. – Ты не представляешь, через какие сложности она проходит, работая на человеческой платформе. На перевозку электронных данных уйдут три грузовика, и всё равно ты их не прочтёшь. Компьютерная система «Глобал Дженетикс» огромна, занимает целый этаж подвала. Тебе придётся работать там, на месте.

– На Западном побережье? – энтузиазм Кэла угас, а Рик довольно кивнул, допивая свой напиток и с довольным видом отставляя стакан.

Макс Саладан опустил взгляд, рука дрожала, когда он искал чашку кофе.

– Мы хотим уверенности, что этот вирус безопасен, – сказал он. – Ты поедешь как мой сотрудник, помогая с передачей патента на томат «Ангел Т4». И если ты снова начнёшь грызть лёд, Рик, клянусь, я превращу тебя в летучую мышь.

– А как же мои исследования здесь? – возразил Кэл, когда Рик со злым видом отодвинул стакан. Его дела шли не блестяще, но прогресс всё-таки был.

– Ульбрин, – вмешался Макс, его голос стал тоньше, проскользнул лёгкий азиатский акцент. – Я не проделал шесть часов в железной консервной банке ради пустых разговоров. Заставь его сделать это. Я думал, Анклав может заставить его.

Глаза Кэла сузились. Напротив полковник Вулф откинулся на спинку, переплетя руки на животе, в ожидании. Ульбрин неловко поёрзал.

– Кэл, – начал он, запинаясь. – Мы оформили тебе шестимесячный гостевой пропуск в «Глобал Дженетикс» через Макса. «Саладан Индастриз энд Фармс» приобрели патент на томат доктора Камбри, и как управляющий проектом ты поможешь в передаче. От Рика ты получишь доступ к записям доктора Планка о тактическом вирусе. Полковник время от времени будет на месте как представитель правительства, курирующий военное применение. Ты будешь отчитываться нам обоим.

Шесть месяцев! Я не могу бросить свои исследования на полгода, – мысленно вскрикнул Кэл, глядя, как малый оборотень в безупречной форме кивает, ожидая его согласия.

– Ошибок быть не может, – продолжал Ульбрин. – Баланс между четырьмя расами Внутриземелья держится уже более восьмисот лет, и если этот новый вирус окажется опаснее, чем обещает Камбри, будут проблемы.

Озноб пронзил Кэла, несмотря на жару. Анклав мог отправить кого угодно проверить Триск. Но они отправляли его – чтобы тихо похоронить его собственные проекты с бактериями.

Внутри поднималась паника, но он заставил дыхание оставаться ровным. Его теория о бактериях, способных безопасно встраивать генетический код в зрелые клетки, теперь имела столько же шансов на развитие, сколько человек – на прогулку по Луне.

Рик откашлялся, возвращая его внимание. Живой вампир смотрел прямо, подняв руку в жесте «Ну?» Полковник Вулф сузил глаза, угрожающе. Кэл едва дышал – жара делала воздух тяжёлым. Если он уйдёт на полгода, его проект умрёт. Никто другой не подхватит его. А вирус Триск, несущий код, станет потенциальной угрозой в каждой детской клетке, пока что-то не пойдёт не так. А что-то всегда шло не так.

– Доктор Каламак, на минутку, – сказал Ульбрин, вставая. Стул с неприятным скрипом отъехал по полу.

Мне стоило работать усерднее, – подумал Кэл, чувствуя, как надежды утекают сквозь пальцы. Стиснув зубы, он поднялся и с резким звуком отодвинул стул, последовал за Ульбрином к перилам, где ревущий прибой скрывал слова. Ветер был свежее, он трепал его короткие волосы и промочил рубашку солёной плёнкой.

– Исследования Триск опасны, – горько сказал Кэл, не заботясь о том, что трое за столом обсуждали перелёт и джетлаг. – Вы ждёте, что я оставлю свою лабораторию ради ведьмы? Чтобы помочь ей?

Ульбрин нахмурился, положил руку ему на плечо и развернул к океану, чтобы по губам никто не мог прочитать.

– Речь не о Триск, а о тактическом вирусе доктора Планка. Мы должны быть уверены, что он сработает так, как задумано, прежде чем другие лаборатории возьмут его за основу. Наших чисел слишком мало, чтобы рисковать внешними конфликтами. Если всё пойдёт не так, мы не переживём ещё одной межрасовой войны.

Они хотят закрыть мою работу, – с яростью подумал Кэл. Триск будет хохотать до упаду.

Лицо Ульбрина потемнело, принимая его реакцию за зависть, а не за боль от потери собственного проекта. Щёки Кэла горели. Когда НАСА отозвало своё предложение, ему пришлось принять второй выбор. Всё ещё во Флориде, но уже с ощущением, что он – испорченный товар. И виновата была Триск. Неудивительно, что он не добился прогресса. Даже коллеги сомневались.

– Я даю тебе этот шанс ради твоего отца, – сказал Ульбрин, и взгляд Кэла прояснился.

– Не нужно оказывать отцу услуги, – резко бросил он, разворачиваясь, чтобы уйти. Но остановился, когда Ульбрин схватил его за локоть, и сквозь пальцы Кэл ощутил тревожный ток лей-линий.

– Тогда считай это последним шансом спасти имя семьи, – сказал Са’ан, его глаза были в нескольких дюймах от лица Кэла. – Ты последний в длинной линии, Трент. Твои родители с трудом довели тебя до зрелости, и потратили всё состояние, чтобы сохранить тебе жизнь.

Он отпустил, и Кэл, пошатнувшись, вновь обрел равновесие. В памяти вспыхнули горькие лекарства, болезненные эксперименты. Это было сродни пытке, и почти всё его детство прошло в страданиях, но родители старались дать ему шанс. Именно поэтому он работал так яростно – чтобы ни один ребёнок больше не испытал того, что выпало на его долю.

Поняв, что Кэл слушает, Ульбрин повернулся к океану, скрывая губы.

– Есть два пути, которыми эльфийские линии удерживают власть, – произнёс он. – Деньги, которые твои родители потратили полностью, чтобы сохранить тебе жизнь. Или дети. А с этим у тебя тоже не сложилось. Если ничего не сделаешь – твой род умрёт вместе с тобой.

– Я не… – начал Кэл, чувствуя, как задет его мужской гонор.

– Хватит, – оборвал его Ульбрин, обведя взглядом пляж. – Наша раса умирает. Но некоторые семьи, некогда самые сильные, вымирают быстрее остальных. Твой род балансирует на лезвии ножа. Скажи, что я не прав.

Кэл подумал о женщинах, с которыми у него были связи. Никто из них не забеременел. Даже на месяц-другой.

– А это и есть вторая причина, почему ты нам нужен, – мягко сказал Ульбрин. – Если Триск действительно использовала донорский вирус, чтобы внедрить новый код в живой организм так, что он наследуется, я хочу знать. Люди – не томаты, но техника остаётся техникой. И если её можно применить, чтобы восстановить нашу генетику, её нужно перенести в настоящую лабораторию.

Работа в НАСА, может быть? – подумал он с горечью. Идеи Триск были опасны не только потому, что в своей основе ошибочны, но и потому, что они высосали бы финансирование из его собственных исследований – исследований, не построенных на поспешных допущениях. Как-то он сумел скрыть это с лица. Объяснять Ульбрину было бы бесполезно: старик только укрепился бы в мысли, что Кэл упрямо ревнует, а не действует разумно.

– Она сделала в этой жалкой человеческой лаборатории больше, чем десяток мужчин, имеющих доступ ко всем нашим эльфийским достижениям, – сказал Ульбрин после паузы. – Эта возможность – подарок, Кэл. – Он опёрся локтями о деревянные перила, его глаза казались чёрными в пятнистой тени пальмы. – Если ты найдёшь ошибки в иммунитете тактического вируса, твоя задача – их исправить.

– Вы хотите, чтобы я исправил её работу? – недоверчиво переспросил Кэл, но уже в самом вопросе зародилась идея.

– Я хочу, чтобы ты дал нам в руки нечто действительно ценное, – ответил Ульбрин. – Это потребует хитрости и умения, проверит твой талант к манипуляции на пределе. Эти качества и отличают лучших из нас, Кэл. Твой отец был воплощением воина-поэта, упорно делающего всё необходимое ради выживания нашего народа. Даже самые тёмные поступки. – Он замолчал, снова глядя на воду. – Возможно, я ошибся. Иногда такие вещи пропускают поколение.

Но Кэл едва слушал. Его мысли мчались вперёд: он видел в этом шанс, золотой шанс, о котором Ульбрин даже не подозревал. Он мог дать Анклаву то, что те хотели, и одновременно доказать, что донорский вирус Триск не являлся спасением для их вида. Доказать, что другие направления исследований не должны закрываться ради быстрых результатов. Он готов был стерпеть роль «полевого менеджера», если это позволит выставить ошибки её опасной теории.

Сердце забилось чаще. Кэл сжал истёртые перила.

– Я сделаю это, – сказал он. – Но, если придётся вносить правки в её работу, я хочу, чтобы на ней стояло моё имя, а не её.

Так он мог бы сохранить её методы и использовать их для собственного организма. И тогда НАСА снова окажется в его досягаемости, его род будет восстановлен.

– Звучит заманчиво, Ульбрин, – раздался за спиной глубокий голос, и Кэл вздрогнул, увидев, что к ним бесшумно подошёл полковник Вулф. Рик и Макс остались за столом: первый ухмылялся, второй вяло облокотился – теперь Кэл понял, что тот страдал от джетлага.

– Я знал, что он согласится, – сказал Рик, толкнув Макса в бок. – Разве я не говорил?

Макс устало махнул рукой, сигарета выскользнула, уронив пепел в кофе.

– Мне нужно несколько дней, чтобы завершить дела, – тихо сказал Кэл. У него не было эмоциональных привязанностей, за три года он накопил лишь немного вещей. Легче было оставить всё. Кроме коллекции орхидей, конечно, тщательно выращенной и заботливо ухоженной, как навязчивая страсть.

– Прекрасно, – Рик поднялся, взял с соседнего стула пиджак, словно готовясь уйти. – Я дам вам троим закончить. Сам улечу ближайшим рейсом. Не люблю надолго расставаться с семьёй. – Он протянул руку. – Каламак. Рад видеть тебя в команде.

Макс лениво посмотрел поверх очков, когда Кэл пожал руку Рику. Его глаза были тёмно-карими, налитыми кровью. Тонкая рука сжимала металлический амулет на шнурке – заклятие, удерживавшее прохладу.

– Я попрошу секретаря заказать тебе рейс на следующую неделю и вышлю список ближайших квартир, – сказал он. – Считай это частью зарплаты.

– Спасибо, – мягко ответил Кэл. – Но транспорт я оплачу сам, мистер Саладан. Я не оставлю свои орхидеи и не рискну ими в самолёте. Перепады давления губительны. – А ещё он хотел взять машину.

Рик недоумённо уставился на него:

– Ты серьёзно? Восемь часов вместо трёх дней? Лёгкая закладка ушей, и ты уже дома, словно в гостиной. Красавицы-стюардессы принесут тебе еду и напитки. Макс, купи ему два билета, пусть его растения сидят рядом.

– Нет, спасибо, – твёрдо сказал Кэл. – Я хочу использовать время в дороге, чтобы сосредоточиться.

Полковник Вулф наклонился ближе, прошептав:

– Я и сам не люблю отрываться от земли.

– Как хочешь, – бросил вампир, пожал руку и ушёл, кивнув Саладану и Вулфу. Кэл заметил, как человек-официант, мимо которого он прошёл, вздрогнул, не понимая, отчего.

Настроение Ульбрина заметно поднялось. Он снова уселся в тени, сияя от удовлетворения, и перевёл взгляд на Саладана:

– Ну что, господа, закажем, пока хищник ушёл?

– Мне мимозу, – сказал Макс. – И завтрак со скрэмблом и креветками.

– Мясное ассорти, – сказал Вулф, усаживаясь. – И никакой рыбы. Мне нужно мясо. – Он помедлил. – И миску похлёбки.

Кэл медленно вернулся к столу. Он ехал на запад как «полевой менеджер», чтобы внедриться в человеческую лабораторию с вампиром во главе. Потеря его собственной работы будет лишь временной: стоит лишь овладеть методами Триск – и это не будет иметь значения. С их помощью он сможет исправить деградацию эльфийского генома, чтобы ни его ребёнку, ни детям других не пришлось пережить тот ад, через который прошёл он.

– Я возьму утку, – рассеянно сказал он официанту. – С мёдом. – И, сняв с центра стола пыльцу-цветок, заменил его на собственный увядший орхидейный бутон со шляпы.

Ульбрин ошибался. Эльфийская ярость ради выживания не миновала это поколение. Он сделает всё – и даже больше, – чтобы вернуть своё имя к величию и сохранить то, что для него важно. Одно лишь предположение, что идеи Триск лучше, чем его собственные, обжигало его. Они были быстрее – но не безопаснее. Он найдёт изъян в её работе. Даже если придётся его придумать.