Текст книги "Красота - страшная сила"
Автор книги: Кэти Агни
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)
– В самом деле? – Люси была заинтригована.
– Я пролила ему на колени кофе, – быстро пояснила я, испугавшись, что Люси примет меня за сумасшедшую.
– На колени? – переспросил Рики. – Да нет, на мошонку. Уж лучше бы ты ее поцеловала. Я даже собирался потребовать от тебя компенсацию за ущерб, но передумал. Потому что ты такая хорошенькая и написала обо мне только приятные вещи.
Он улыбался, но, пожалуй, саркастически. Во взгляде его дьявольски темных глаз сквозила жестокость.
Я съежилась, вспомнив, что написала о Рики. В статье было ясно сказано, что я его люблю и хочу от него детей. Если он это прочел, то уверен, что я от него без ума. Мне стало ужасно стыдно.
– А ты… читал статью? – не выдержав, спросила я, не отрывая взгляда от своих туфель.
– Конечно! – И признаться, там много лестного. Жаль, что вы, журналисты, все сочиняете. Если бы ты и в самом деле думала так, как написала, мы бы не разбежались так сразу, верно?
Я неестественно засмеялась, и лицо мое стало краснее платья.
– Мы говорим лишь то, что хотят услышать наши читатели, – запинаясь, пробормотала я.
– Очень жаль, – сказал мой идол.
Он стоял так близко, что я могла чувствовать его запах: пьянящая смесь парфюма и пота. Затем Рики наклонился, положил руку мне на бедро и быстро поцеловал меня в губы, обжигая запахом виски. У меня подогнулись колени.
– Было приятно снова встретиться, – протяжно произнес он, убирая руку и как будто невзначай касаясь моего зада. – Еще увидимся. Вероятно.
К нему уже спешила встревоженная супермодель. Рики извинился и повернулся, чтобы идти.
– Твои соски возбуждены, – шепнул он мне, уходя.
Вероятно, я слишком страстно смотрела ему вслед, потому что Люси повторила, что Рики – «очень, очень плохой мальчик».
Не успела я найти подходящий ответ, как кто-то погладил меня по затылку. «Рики», – подумала я. Повернулась и увидела дружески улыбавшегося Даниэля Дюшампа.
– Что скажешь, Люси Лу? Моя работа. Тебе нравится? – Он указывал на мою прическу.
– Восхитительно, – воскликнула Люси, – две трети пути позади! Почти ВСБ. – И они рассмеялись.
– ВСБ? – Я ничего не понимала.
– Высокая Стройная Блондинка, – пропели Даниэль и Люси в унисон.
– Формула успеха, – пояснила Люси со знанием дела.
Вдруг рядом возник Грэм, он нетерпеливо улыбался, поглядывая на Даниэля.
– Даниэль, – познакомься: это Грэм, мой хороший друг и твой давний почитатель, – представила я.
– В самом деле? – Даниэль бросил на него оценивающий взгляд и, похоже, остался доволен. – Я люблю поболтать со своими фанами. Может, выпьем по бокалу шампанского, Грэм?
Грэм медленно, как в трансе, кивнул и последовал за Даниэлем к бару.
– Пойду пообщаюсь с людьми, – неожиданно сказала Люси.
Она проплыла по залу к Билли Джо. Он обнял ее, Люси поцеловала его в губы и шепнула что-то на ухо. Затем взявшись за руки, они направились в сторону туалета.
Я стояла посреди зала, наполненного звездами, и не могла поверить, что действительно оказалась здесь. Подошли Натали и Кэти. Я хотела рассказать им о Рики, но сдержалась, испугавшись, что это вдруг перестанет быть правдой. И потом, он опять куда-то исчез со своей супермоделью. Кто поверил бы, что он флиртовал со мной, после того, как его видели здесь с девушкой, которая снималась обнаженной для прошлогоднего календаря Пирелли.
Мы с Нэт и Кэти потягивали шампанское и купались в атмосфере этого вечера, стараясь не упустить ни малейшей детали, чтобы было потом, что рассказать своим внукам.
В углу на диване Даниэль Дюшамп покусывал Грэхэма за ушко. Люси и Билли вернулись из туалета и присоединились к Рики с его супермоделью. Все они были такими эффектными, красивыми и блестящими, что, несмотря на свое платье и волосы, я вдруг почувствовала себя безнадежно заурядной.
– Давайте напьемся в стельку, – предложила я.
Нэт и Кэти не возражали.
Спустя час нам удалось завладеть диваном, парой распутных режиссеров, огромной бутылкой шампанского и подносом с канапе, которые мы уплетали в пьяном безумии. Мое восхитительное красное платье покрылось пятнами от шампанского и сливочного сыра, мой макияж, искусно выполненный профессионалами, размазался. И, слава богу, Даниэль был слишком увлечен играми с Грэмом, чтобы заметить, во что превратилась моя прическа.
– Смотрите, – взвизгнула я, – Грэм целуется с Даниэлем Дюшампом!
– Ну и молодец, – отреагировала Натали, – за это необходимо выпить…
Мы неуклюже чокнулись бокалами, снова облив друг друга.
– За нашего друга Грэма, который трахает звезд! – провозгласила Натали.
– Который трахает звезд! – радостно прокричала я на весь зал.
– Лора, можно тебя на минуту?
Я подняла голову и сквозь туман увидела Люси Ллойд, парившую прямо передо мной.
– Люс-с-с-и, – с трудом выговорила я ее имя, – садись с нами. Давай перекусим чего-нибудь. – Я попыталась засунуть ей в рот кусочек копченого лосося.
– Нет, спасибо, – ответила она, – пойдем со мной, я хочу показать тебе кое-что.
Я взглянула на Нэт и Кэти. Они одобрительно кивнули мне: «Иди».
– Хорошо, – хихикнула я, запихивая себе в рот рыбу. – Эй, кто-нибудь, помогите мне встать!
Режиссер потолще любезно поддержал мою попу, помогая встать на ноги.
– А что ты собираешься мне показать? – спросила я Люси. – Может, голого Рики Джонса?
– Нет, мы просто пойдем в туалет немного освежиться, – невозмутимо ответила Люси, беря меня под руку, чтобы я держалась на своих высоченных каблуках.
В туалете Люси достала из своей сумочки от Прада расческу и косметичку. Затем заставила меня вымыть лицо холодной водой и причесала мои волосы, вернув им форму.
– Сделай глубокий вдох и постарайся прийти в себя, – мягко сказала она, крася мне губы, – если ты хочешь, чтобы у тебя было все гладко на новой работе, придется усвоить несколько правил.
– Какие правила?
– Во-первых, даже не прикасайся к канапе, ответила она, – ты только что поглотила примерно пять тысяч калорий. Что бы сказал твой тренер, увидев это безобразие?
– Да пошел он!..
– Ты должна следить за своей внешностью, даже когда пьяна, – продолжала Люси таким тоном, будто зачитывала государственный закон. И никогда не выходи из дома без вот этих вещей…
Она помахала перед моим лицом расческой и косметичкой.
– Рядом всегда найдутся люди, только и ожидающие, когда ты допустишь ошибку. А у них в руках может оказаться камера, – предупредила Люси.
– Почему ты заботишься обо мне? – спросила я.
– Ты такая милая, – ответила Люси, пожав плечами.
– Вот оно что!.. – Я попыталась ее обнять, но она мягко меня отодвинула.
– И, наконец… – Она обвела глазами комнату, словно проверяя, нет ли в ней еще кого-нибудь, и, строго взглянув на меня, проговорила тоном, каким раскрывают страшные тайны: – Если ты хочешь действительно вписаться, тебе потребуется вот что.
Она открыла кошелек и вынула маленький бумажный конверт.
– Наркотики? Я их не употребляю! – запротестовала я. То есть не употребляю настоящие наркотики. Курю травку, потому что моя соседка по квартире застряла в шестидесятых.
– А ты когда-нибудь пробовала кокаин? – терпеливо спросила Люси.
– Нет, Мне нравится пропустить иногда стаканчик-другой, но я не собираюсь садиться на сильную наркоту.
– Он совсем не сильный, – рассмеялась Люси, будто разговаривала с наивным ребенком. – Все его принимают. Даже твой приятель, тот, что рядом с Даниэлем. При мне он спрашивал Рики, не найдется ли у него лишнего. Так что на тебя такой наркотик особенно не повлияет. Он не опасен.
– Какой же в нем толк, если не повлияет и ничуть не опасен?
– Ты взбодришься, протрезвеешь и перестанешь есть все подряд. Вот увидишь. Попробуй.
Люси провела меня в кабину и закрыла дверь.
– Люси, я не уверена, что мне стоит это делать, – убеждала я, наблюдая, как она становится на колени на грязный мокрый пол в своем длинном платье от Версаче. Она опустила крышку унитаза, раскрыла конверт, вынула из кошелька платиновую кредитную карту, ловко высыпала немного белого порошка из конверта. Затем краем карты, предварительно лизнув ее языком, она разделила кокаин на две одинаковые полоски.
– Это негигиенично, – предупредила я ее.
Люси не обратила на мои слова внимания. Скрутила пятидесятифунтовую банкноту в трубочку.
– А теперь смотри, – велела она мне.
Она вставила банкноту в правую ноздрю, закрыла левую, склонилась над сиденьем и быстро вдохнула в себя полоску кокаина. На секунду она подняла голову вверх, а затем вдохнула еще раз.
– Отлично, – она улыбалась, пока порошок спускался вниз по ее носоглотке. – А теперь попробуй ты…
Люси протянула мне свернутую банкноту. Вдруг я совершенно протрезвела и серьезно усомнилась, что действительно хочу это сделать. Мне удалось пройти через подростковые годы, так не разу и не попробовав экстази. Я видела, как мои друзья по университету сходят с ума от кислоты, но никогда не испытывала желания присоединиться к ним. И вот теперь, когда мне уже двадцать пять лет, я оказалась в туалетной кабинке, где всемирно известная звезда кино угощает меня кокаином!.. Точно так же я начала курить: крутые девчонки угостили сигаретой и я не посмела отказаться, чтобы не прослыть занудой. Неужели я совсем не повзрослела за последние десять лет? Люси Ллойд смотрела на меня выжидающе.
– Тебе это понравится, – пообещала она.
Я взяла банкноту.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ВЕСНА
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Кто хочет стать миллионером?
Когда около шести вечера я наконец выволокла из постели свою изможденную чрезмерными развлечениями плоть, Бекки сообщила мне, что сегодня празднуют первый теплый день в году. Первое воскресенье апреля порадовало жителей Лондона солнцем. Оно приласкало унылых, уставших от долгой зимы людей. И они, словно пробудившись от спячки, сменили теплую темную одежду на более легкую, в пастельных тонах, и поспешили из своих комфортных гостиных с центральным отоплением в живительную атмосферу Хампстед-Хиз с его прохладными прудами. По словам моей соседки, уже к полудню на прилавках магазинов в Сэйнсбери не осталось ни одного салата, а на Кентиш-Таун-роуд движение было практически парализовано: это целая армия вагончиков с мороженым пробудилась от спячки. Их дребезжание доносилось даже до Норд-Финкли. Сотни геев сегодня впервые после зимы обнажили свои прекрасные тела на мужском пруду. Некоторые из них, сообщила мне Бекки с восторгом, прикрывались лишь гавайским маслом для загара и крохотными плавками из лайкры. А я все проспала.
– Мы устроили пикник на Парламент-Хилл, – рассказывала Бекки, пока я возилась с чайником. – Если хочешь есть, достань из холодильника остатки еды.
Мой втянутый живот тревожно заурчал, едва я представила себе жирный бутерброд с яйцом и майонезом.
– Нет, спасибо, – ответила я.
Затем я приготовила кофе дрожащими руками и выглянула из низкого окна в надежде увидеть солнечный свет. Окно кухни выходило на стену, так что голубое небо пришлось дорисовывать в воображении. Дневной свет оказался слишком ярок для моих воспаленных глаз. Я заморгала и опустила жалюзи.
– Бекки, у тебя есть сигареты?
– Ты выглядишь, как полное дерьмо, – со всей своей откровенностью заявила Бекки, бросив мне пачку сигарет. – Чем ты вчера занималась?
– Как обычно, сама знаешь, – ответила я.
– Откуда мне знать, – обиженно отреагировала Бекки, – ты ведь никогда не берешь меня с собой.
– Ну, это не в твоем вкусе, – ответила я, понимая, что такой ответ вряд ли устроит Бекки, но на другой у меня сил не было.
– Конечно! Что за удовольствие для меня знакомиться с твоими новыми знаменитыми на весь мир друзьями и торчать на премьерах фильмов? – в ее голосе звучал сарказм. – Ну, ладно, мне пора идти в бар. Я бы пригласила тебя, но это не в твоем вкусе – встречать закат солнца в вонючей пивнушке в саду Холлвэй. И потом, все равно ты не одета.
В последней фразе Бекки слышались нотки материнского неодобрения. Ведь в этой стране пропустить первый и, возможно, единственный погожий день считалось серьезным преступлением. Моя распущенность задела даже такую непревзойденную гулену, как Бекки. Честно, говоря, наши отношения ухудшились в последнее время. С тех пор как я устроилась на новую работу, мы все более отдалялись друг от друга. Частично это происходило потому, что редко виделись: я была полностью увлечена своей новой жизнью: киносъемки, утренние телепередачи, фотографирование для телеафиш, а все свободное время проводила теперь со своей лучшей подругой, Люси Ллойд, актрисой с мировым именем. То нас ждут на открытие какого-нибудь роскошного бара, то пригласят в частный клуб. А Бекки уволили из ресторана, так как ей разонравилось заниматься сексом с сыном владельца. Теперь время от времени она за гроши помогала своей подружке Рут, державшей магазин Секонд Хэнд на рынке Камден. То есть фактически она была безработной и, разумеется, по уши в долгах. Три месяца подряд я оплачивала ее долю за аренду квартиры. Я чувствовала себя обязанной делать это, ведь мы подруги. Но не скрывала, что мне до смерти надоела эта благотворительность. Честно говоря, если бы мои мозги не отупели от вчерашних развлечений, я, пожалуй, напомнила бы Бекки, что она задолжала мне более тысячи фунтов и потому пикники на Хит или вечеринки с пивом на закате солнца – для нее непозволительная роскошь.
Мне не терпелось поскорее выехать из нашей кроличьей клетки в Кентиш-Таун в район, более приемлемый для восходящей телевизионной звезды. С тех пор как я начала работать в телевизионном шоу, я каждый день мечтала о покупке собственного жилья. Но даже тех денег, что мне заплатили за первые выпуски, не хватало для покупки приличной квартиры. Да и мое представление о приличном жилье совершенно изменилось с тех пор, как я стала бывать в роскошном пентхаузе Люси. Единственное, что меня не устраивало в работе телеведущей, это зарплата – нам платили меньше, чем мы того заслуживали. Да, за три месяца я заработала столько денег, сколько раньше зарабатывала за два года, но теперь положение обязывало меня вести совсем иной образ жизни. Не может женщина всю жизнь одеваться в «Топшопе»! Да и необходимость ежемесячно оплачивать квартиру за Бекки не улучшала моего финансового положения. Впрочем, как и мои собственные регулярные походы по магазинам на Бонд-стрит. Люси была постоянно рядом – и в этих магазинах, и в барах отеля «Мэйфэйр», где одна бутылка шампанского стоила восемьдесят фунтов. Когда дружишь с актрисой, получившей двадцать пять миллионов долларов за фильм, особенно невыносимо сидеть на мели. Меня мучило, что Люси, Билли и все остальные жалеют меня. Я чувствовала себя нищенкой. На днях Люси подарила мне настоящую сумку от Луис Вуитон, потому что ей было стыдно появляться в обществе с подругой, которая носит подделку. Это ужасно расстроило Бекки, ведь это она подарила мне пресловутую сумку-подделку. Бекки обиженно заявила, что не может соперничать с моей новой подругой, а у меня не нашлось слов, чтобы успокоить ее.
Но вскоре все изменится. Пару недель назад позвонил мой агент Уоррен Кларк и сообщил, что «Супер-Бра», компания-производитель элитного дамского белья, желает, чтобы я, а точнее говоря, мой бюст рекламировал их новую коллекцию бюстгальтеров. Я провела неделю в Таиланде, снимаясь в рекламных роликах для телевидения. Затем, вернувшись обратно в Лондон, еще пару дней дефилировала по студии, где меня фотографировали для двух– и трехмерной рекламы. Я наконец сбавила вес и, достигнув нужной формы, чувствовала себя как никогда стройной и сексуально привлекательной. Пробные ролики смотрелись великолепно – никогда не перестану изумляться чудесам компьютерной графики.
Но что было действительно невероятно и потрясающе – это мой гонорар в один миллион фунтов! Повторю еще раз не спеша, чтобы дошел смысл сказанного: один – миллион – фунтов. За неделю работы! Представляете, каково это – когда вам предлагают такую сумму? Мне всю жизнь не хватало денег. Как сейчас слышу мамин голос: «Нет, я не могу купить тебе новые туфли. Нам это не по карману». «Деньги на деревьях не растут» – любимая поговорка моего отца Затем наступили студенческие годы, когда для того, чтобы одеться, мне приходилось прочесывать магазины Секонд Хэнд. На первом курсе я жила в родительском доме, потому что было не на что снять мне квартиру в центре города. Все университетские годы я могла себе позволить только теплое пиво в студенческой столовой – там оно стоило копейки. И все эти годы я не переставала мечтать о том, что наступит день, когда я выберусь из этой убогой нищеты, заработаю денег, стану жить в престижном месте и куплю машину. Но по приезде в Лондон ничего не изменилось. Мое финансовое положение даже ухудшилось, так как пришлось платить кучу денег за аренду квартиры в столице и выплачивать ссуду за обучение. Много лет я боялась читать банковские документы. Просто вставляла карту в машину и молила бога, чтобы банкомат выполнил мою просьбу. Каждую вторую половину месяца я получала один и тот же ответ «На вашем счете недостаточно средств для совершения данной операции», даже если просила десятку. Я всегда покупала лотерейные билеты, надеясь на чудо. Если бы я выиграла миллион, все мои проблемы решились бы. И жизнь стала бы прекрасна.
Когда Уоррен сообщил, сколько мне предлагают за рекламную компанию, я лишилась чувств. В буквальном смысле слова. Упала лицом на блестящий паркет офиса. Только неимоверные усилия двух секретарей и ассистентки привели меня в чувство. Я сидела, уткнувшись лицом в колени, и глотками отпивала воду из стакана, а перед глазами у меня все кружилось. При каждой попытке осознать, что вскоре я стану миллионером, лица и предметы начинали кружиться еще быстрее.
– Почему они предложили мне так много денег? – изумленно спросила я Уоррена.
– Это я потребовал в два раза больше того, о чем шла речь вначале, – ответил он, равнодушно пожав своими грузными плечами. – Но на самом деле миллион – обычная сумма для такого рода рекламной компании. Повсюду будут рекламные стенды и телевизионные ролики. Вся страна увидит тебя практически голой – за это девушка может потребовать хорошую компенсацию. И потом, ты для них настоящая находка. Ты только что появилась на публике и уже приобрела большую популярность. Не говоря о том, что у тебя как раз такие, гм, габариты, какие им требуются, – Уоррен смущенно указал глазами на мой бюст.
Его взгляд задержался там дольше, чем следовало, и я заметила, как на его верхней губе появились капельки пота. Уоррен был богатым, влиятельным человеком. Многие трепетали перед ним. Но мне он всегда напоминал Бенни Хилла, и потому я не могла воспринимать его всерьез. Я невольно скрестила руки на груди, ставя барьер между собой и этим старым толстяком с одышкой. Было в его внешности что-то липкое и нездоровое. Мне казалось, что с ним в любой момент может случиться сердечный приступ. Меньше всего мне хотелось, чтобы моя грудь вызвала у него этот припадок, и еще менее были приятны мне его вожделенные взгляды.
Последний месяц каждое утро, просыпаясь, я переживала необыкновенно приятное ощущение: в моей жизни произошло нечто восхитительное! Это немного напоминало радость, испытываемую на следующее утро после покупки новых туфель. Теперь я наслаждалась тем, что вот-вот на мой счет с высоким годовым процентом поступит миллион фунтов (с вычетом пятнадцати процентов комиссионных в пользу агента). Можно заняться поиском нового жилья, как только деньги окажутся на моем счете. По контракту, заключенному между мной и «Супер-Бра», мне следовало хранить в тайне размер выплачиваемого гонорара. Поэтому я никому, даже маме, не торопилась сообщать, сколько получу за работу. Для мамы я готовила это как сюрприз. Тем не менее на прошлой неделе не удержалась и выболтала все Люси. Кокаин развязывает язык, а я совсем распустилась в тот вечер. Люси радостно сообщила, что даже в центре Лондона все еще можно подыскать гнездышко не дороже миллиона фунтов, и даже пообещала помочь обрести уголок, достойный телевизионной дивы. Единственное, что омрачало мое приподнятое настроение, это ситуация с Бекки: я до сих пор не сообщила ей о том, что собираюсь съезжать. У меня было смутное подозрение, что Бекки захочет переехать со мной. Мы жили вместе со второго курса, и я сама привыкла считать ее неотъемлемой частью своего домашнего очага. Но теперь Бекки превратилась в лишний груз, который хотелось поскорее свалить с плеч.
– Ты должна идти вперед, – убеждала меня Люси, – значит, придется оставить кого-то в прошлом. Это – плата за успех. Бекки не понимает твоей жизни, а значит, не может оставаться в ней.
Другие думали иначе.
– Лора, нельзя бросать старых друзей только потому, что ты знаменита, а они нет, – горячо убеждала меня Фиона, когда я позвонила ей, чтобы посоветоваться насчет Бекки. – Ведь Бекки всегда была рада помочь тебе, помнишь, когда тебе бросил Пит. Ты знакома с Люси Ллойд всего пять минут, а с Бекки – семь лет, – она твоя лучшая подруга. Я, конечно, не считаю, что ты должна взять ее с собой в свой новый дом, но, по крайней мере, сообщи ей о своих планах. Не бросай ее лишь потому, что у нее нет пропуска в «Мет-Бар».
Конечно, Фиона была права. И в глубине души я все еще любила Бекки, но когда я видела, как она натягивает свой старый мешковатый пиджак и встряхивает бесчисленными грязно-белыми косичками, отправляясь в бар, я просто не находила ей места в моей новой блестящей жизни. Если бы она хоть немного привела себя в порядок! Ведь она – симпатичная девушка, если не обращать внимание на ее пирсинг и одежду. Ей просто нужен толчок. Я предлагала Бекки принять участие в моей программе о моде и косметике, но она отказалась. Похоже, ее даже оскорбило мое предложение. Чем же еще я могла ей помочь?
– Ах, совсем забыла, утром звонил Джек. Вы должны были встретиться для пробежки в одиннадцать. Я пыталась тебя разбудить, но ты спала как убитая. По-моему, он очень расстроился. Позвони и извинись. Пока.
«С чего это вдруг Бекки принялась за мое воспитание?» – промелькнул в моей голове вопрос, пока захлопывалась дверь. Что же удивительного в том, что я спала в одиннадцать утра, если я вернулась в восемь? Едва волоча ноги, я добралась до гостиной. Каждый шаг тяжело отдавался в моей голове. Изо рта пахло, как из-под подмышки борца сумо. Я задернула занавески и рухнула на прохудившийся диван, пролив кофе на ковер и посыпав его пеплом от сигареты. Черт, я совершенно забыла о встрече с Джеком. Как я могла додуматься назначить нашу пробежку на воскресное утро? Я представила, как бедняжка Джек делает зарядку в чистеньком спортивном костюме и больших темных очках, терпеливо ожидая меня в парке Регент. Я вспомнила, что мне захотелось заняться вместе с Джеком бегом на вечеринке в пятницу после того, как я выпила бокалов десять шампанского. Интересно: как долго ждал меня Джек и сколько автографов раздал он за это время? На полу в гостиной я нашла свою сумку – настоящую, от Луис Вуитон. Пришлось долго рыться в ней, прежде чем, наконец, обнаружила мобильник. Оказывается, пока я спала, мне звонили пять раз. Четыре звонка были от Джека и один – от Бекки с приглашением присоединиться к ней на пикнике. Н-да.
Мучаясь привычным чувством вины, я набрала номер Джека и приготовилась испить свою чашу до дна и выпросить у него прощение во что бы то ни стало. А чаша сия куда менее приятна, чем стакан газировки, освежающий после разгульной ночи. Сработала голосовая почта: «Привет, это Джек. К сожалению, сейчас меня ждут великие дела и я не могу ответить на звонок. Пожалуйста, оставьте сообщение, и я перезвоню, как только закончу развлекаться с этой крошкой. А если это ты, Лора, то пошла к черту. Я тебя ненавижу. Бип».
– Джек, это Лора, – залебезила я, сделав глубокий вдох, – послушай, старина, мне очень жаль, что так вышло. Я вчера встречалась с Люси, и, похоже, наша вечеринка удалась на славу. Я пришла домой часов в… когда уже давно рассвело, и только что проснулась. Понимаю, это не оправдание, и мне следовало лечь спать раньше, но ты ведь знаешь, какая Люси бывает настырная. Прошу тебя, пожалуйста, не сердись на меня, обещаю исправиться. Позвони мне, чтобы я знала, что ты все еще любишь меня. Прости меня, пожалуйста. Пока, Лора.
Джаз оказалась права насчет Джека Благодаря своему заразительному энтузиазму и улыбке, никогда не сходившей с лица, он постепенно завоевал мое расположение. Да, он жил одной работой и целеустремленностью и честолюбием не уступал самой Мадонне. Но где-то внутри, под загаром из солярия и двумя слоями лосьона, Джек был хорошим парнем. В начале нашей совместной работы он не раз прикрывал меня, сглаживая мою неопытность. Например, когда однажды, сидя перед камерами напротив певца из Ирландии Ронана Китинга, никак не могла вспомнить его имя. Правда, Джек редко принимал мои предложения вместе отдохнуть и повеселиться, так как любым развлечениям предпочитал хороший сон. И все же за последние пять месяцев мы с валлийцем прекрасно сработались. А наше шоу удалось. Передача «Уикенд начинается здесь» пользовалась огромным успехом. Три миллиона зрителей смотрели ее каждую пятницу. В эту пятницу вышла последняя программа первого цикла. Теперь Джека Дэвиса и Лору Макнотон знали в каждом доме, мы выступали в «Хэллоу» и многих других передачах.
Слава далась мне сравнительно легко. Но вот за красоту приходилось бороться.
Я ходила в широкой фирменной футболке «Скорпион ТВ», с остатками вчерашнего макияжа на лице и с трудом глотала жареный хлеб, запивая его уже второй по счету кружкой «Нескафе», когда зазвонил телефон.
– Лора, это Люси, – защебетала Люси Ллойд, – ты свободна сегодня вечером?
– Люси, о чем ты говоришь? Мы не успели прийти в себя после вчерашней вечеринки. Я даже не одета. Мне хочется сегодня просто поваляться перед телевизором.
– Давай одевайся и приезжай ко мне, – приказала она. Иначе мне придется приехать самой и вытащить тебя за шкирку. Пожалуйста, не заставляй меня идти на это, ты ведь знаешь, у меня на твою квартиру аллергия. Она такая вонючая. И не забудь надеть что-нибудь поэффектнее.
Услышав в трубке звон бутылки о бокал, я лишний раз поразилась выносливости этой женщины.
– Но… – я еще продолжала сопротивляться, когда услышала следующее:
– Рики вернулся в город, и в девять мы встречаемся в отеле. «Шуга Риф» устраивают вечеринку в честь возвращения домой.
Я почувствовала такой взрыв адреналина, что щеки мои покраснели.
– Он говорит, что ему не терпится поскорее встретиться с тобой, – поддразнила меня Люси и повесила трубку.
Как долго ждала я этой минуты. Последние три месяца Рики Джонс и «Шуга Риф» записывали на Ямайке свой третий альбом. И до меня доходили сообщения об их кутежах. Я видела фотографии Рики, загоравшего на пляже в компании «Мисс Ямайка», а также заметку об обеде вместе со знаменитой моделью. Газета «Новости со всего света» сумела раздобыть фотографии, на которых все «Шуга Риф» отдыхали в джакузи вместе с обнаженными девушками из женской волейбольной команды. Я с жадностью проглатывала любую информацию о Рики Джонсе. Но вот он вернулся, и наступил черед действовать. Я прыгнула в душ, стараясь не намочить волосы – Даниэль их только вчера выпрямил. Через секунду усталость как рукой сняло. Затем я влезла в новые стильные джинсы восьмого размера, надела майку, украшенную стразами, сандалии с заостренными, как пики, носами, накрасилась и вызвала такси.
Трепеща от волнения, я ждала и не могла дождаться того момента, когда снова увижу Рики.
Дело в том, что перед его отъездом у нас возник короткий, но пылкий роман. Расскажу подробнее.
На Рождество я уехала в Эдинбург – это первый перерыв после съемок пробного шоу. Мою радость от приезда домой не смутил даже тот факт, что отец со мной не разговаривал. Я была счастлива снова увидеть маму, Фиону и бабушку, всегда навещавшую моих родителей на праздниках. Они хотели знать все о новой потрясающей работе и буквально забросали меня вопросами. Когда я показала им одежду, которую мне купили на студии для первых передач, казалось, их восторгам не будет конца. Мне хотелось встретить с родными Новый год, но на второй день Рождества позвонила Люси Ллойд и пригласила на какую-то крутую вечеринку, которую устраивали в старинном замке где-то в Бакингемшире. Разве можно отказаться? Фиона без труда все поняла и отнеслась спокойно к тому, что ей придется идти на праздник без меня. Мама же никак не могла оправиться от потрясения, которое пережила, узнав, что только что отвечала на телефонный звонок знаменитой актрисы. Отец тут же ушел в гольф-клуб, на ходу пробормотав, что теперь ему понятно, кто у меня на первом месте. А я на следующий день улетела обратно в Лондон.
Был канун Нового года. Люси встретила меня на железнодорожной станции в небесно-голубом «мерседесе» с откидным верхом. Даже в повседневной жизни она выглядела так, будто снималась в кино. На ней были пальто из белого искусственного меха, кожаные перчатки кремового цвета и большие солнечные очки от Шанель. Я увидела ее сразу, как только выбежала из здания вокзала в своей бесформенной куртке и потасканной вязаной шапке, волоча за собой неудобную сумку. В последний раз мы виделись месяц назад на вечеринке. Но и раньше по инициативе Люси созванивались каждую неделю и обсуждали наши девичьи дела. Я пребывала в полной растерянности от ее внезапного желания дружить со мной. Но моему самолюбию так льстила эта дружба, что я старалась уходить от вопроса, почему эта знаменитая женщина ищет дружбы с такой обыкновенной особой, как я. Порой мне казалось, что кто-то просто решил сыграть со мной злую шутку.
Было около нуля. На мостовой кое-где поблескивал тонкий слой льда. Тем не менее Люси Ллойд откинула верх машины, и ее золотистая грива накладных волос изящно колыхалась на ледяном ветру, обрамляя прекрасное лицо. Недалеко от машины толпилась беспокойная толпа подростков в мешковатых джинсах и со скейтбордами в руках. Они подталкивали друг друга локтями и с любопытством рассматривали Люси. «Спроси ее», «Нет, ты спроси», «Это она!» – слышала я их взволнованный шепот, проходя мимо. Но они слишком долго набирались смелости и опоздали. Как только я забросила свою сумку в салон и шлепнулась на сиденье, Люси надавила на газ, машина сорвалась с места и, обрызгав грязью незадачливых фанов, умчалась.
Играть в кино у Люси получалось гораздо лучше, чем водить машину. Мы неслись с головокружительной скоростью по узкой проселочной дороге. Машины добропорядочных сельских жителей недовольно бибикали нам. Мы чуть не врезались в стадо коров, неспешно возвращавшихся через дорогу в свой коровник, чем привели в ярость фермера, шедшего позади. К счастью, наше путешествие оказалось коротким, и вскоре мы свернули в частный проезд, вдоль которого росли деревья. Эта дорога вывела нас к чудовищной громадине из камней, которая при ближайшем рассмотрении оказалась готическим замком. Казалось, это был обретший трехмерное изображение рисунок из мультфильма. С парапетов на нас смотрели запорошенные снегом горгульи. Люси остановила машину на кольцевой дорожке между красным «феррари» и черным «поршем». Я глазела по сторонам, и мне казалось, что вот-вот из замка выбегут герои «Скуби-ду», преследуя надоедливое привидение.
