Текст книги "Красота - страшная сила"
Автор книги: Кэти Агни
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)
ГЛАВА ШЕСТАЯ
За кулисами вечеринки года
На следующее утро я была настолько разбита, что если бы ровно в восемь тридцать за мной не приехала машина, сама бы до офиса не добралась. Душа-то на работу рвалась, да тело не пускало. Все мои мышцы болели после вчерашнего. Чтобы поскорее проснуться, Тревор предложил мне сделать зарядку, но я рухнула на подушку и застонала.
– Если хочешь, чтоб не болели мышцы, помаши руками, как следует, поприседай, понагибайся, – с каким-то поистине демоническим энтузиазмом верещал тренер, протягивая мне руку.
Я снова оказалась на бегущей дорожке – небольшая пробежка теперь мне предписывалась на каждый день. И к тому времени, когда нормальные люди с аппетитом уписывают высококалорийные завтраки, я свои кровные калории уже успела сжечь, восполнив их всего одним кусочком дыни.
На ланч Джасмин пригласила меня в шикарный французский ресторан, где мне предстояло познакомиться с Джеком. Я нервно потягивала минеральную водичку и не спускала глаз с двери, ожидая появления своего напарника. А что если мы не понравимся друг другу? Это напоминало встречу, организованную брачным агентством. Джасмин-сваха почему-то решила, что мы сработаемся, но что если нет?
Я узнала Джека, едва он вошел в ресторан. Что он работает на телевидении, было написано у него на лбу. Для парня он был невысок ростом, мог бы вполне поместиться в телевизоре средних размеров. Однако потрясающая уверенность в себе компенсировала этот недостаток. Все в парне говорило о том, что он – теле– или какая-нибудь другая звезда: и внешность, и манера двигаться, и широкая, сияющая улыбка, хотя за пределами Уэльса его вряд ли кто знал. Одно его появление заставило меня почувствовать себя полной дилетанткой. И публика в ресторане забыла про еду, и все разглядывали Джека, стараясь вспомнить, где могли его видеть.
– Джаз, дорогая, – громко воскликнул он, подходя к столу, – ты все цветешь! – Он говорил без валлийского акцента; его можно было вполне принять за уроженца Потни.
Поцеловал Джасмин в губы и повернулся ко мне.
– А вы, значит, Лора. Мне говорили, что вы красавица, но я не ожидал встретить богиню! – воскликнул он.
Его раскрытые в широкой улыбке губы потянулись было к моим, но я увернулась и щекой почувствовала, какие они у него полные, теплые и чуть влажные. Что и говорить, Джек был очень обаятельным парнем. Он полностью соответствовал традиционным представлениям о красоте: высокие скулы, квадратная челюсть, холеная кожа и безупречно осветленные волосы. То есть идеально подходил для своей роли. Школьницы будут пищать от восторга, глядя на него. Но хотите знать мое первое впечатление? Меня чуть не стошнило!
– Гарсон, прими-ка вот это, – крикнул Джек. – Он швырнул плащ бедному официанту-французу в черной жилетке и уселся между мной и Джаз, размахивая салфеткой и потряхивая своими мягкими светлыми волосами. Я сконфуженно улыбнулась официанту в надежде, что моя улыбка смягчит его и он не станет плевать в наши тарелки. Джек схватил нас с Джасмин за руки, поочередно заглядывая нам в глаза и ослепительно улыбаясь.
– Итак, наше приключение начинается, – прошептал он заговорщическим тоном. – Просто невероятно, я чертовски волнуюсь!..
Я недоуменно посмотрела на Джаз, но валлиец, казалось, околдовал ее взглядом своих зеленых глаз. Я никак не могла понять: он что, и в самом деле дурак или прикидывается? Я всегда гордилась своей интуицией, позволявшей мне за считанные секунды распознать жлоба в любом его обличье. И как только эта телезвезда, мой будущий напарник, засияла на пороге ресторана, с ним все стало ясно. Но, похоже, один только официант разделял мою точку зрения. Джасмин как будто ослепла. Я даже забеспокоилась о рейтинге передачи, ведь нормальный человек не пустил бы этого типа даже на порог своей гостиной!
Джек заказал бифштекс: Тревор велел ему «нарастить бицепсы». Джаз с нетерпением ждала, когда ей принесут цыпленка под горячим сметанным соусом. Я же грустным голосом попросила принести салат с обезжиренным тунцом и без какой-либо приправы – как рекомендовала Джаз.
– Ну что, достала для меня билет на сегодня, о несравненная? – спросил Джек.
– Ну разве я могу тебя огорчить, красавчик ты мой? – кокетливо ответила она.
– Значит, мы все вместе идем на вечеринку к Люси Ллойд? – спросила я.
– Конечно, – улыбаясь ответила Джаз, – подожди, ты еще не видела, что у меня лежит для тебя в кабинете: там целая гора платьев от самых модных дизайнеров. Выберешь, что понравится.
– Уж живот-то сегодня точно торчать не будет, – сказала я, жуя петрушку.
– Не сомневаюсь, глядя на тебя, все упадут, о божественная, – сказал Джек, кладя руку мне на бедро.
«Вот подвезло! – подумала я. – Придется светиться на экране вместе с этим провинциальным кобелем».
После ланча Тревор увел Джека в спортзал, а мы с Джаз пошли в ее кабинет смотреть мои наряды. В чем в чем, а в нарядах толк я знала. Впрочем, что могут значить платья, которые я сотнями примеряла в «Топшопе», по сравнению с этими! Ничего подобного я еще в жизни не видела. Каждый бантик, каждая ленточка поистине бесценны, каждая складочка сделана вручную, а длина каждого из них выверена каким-нибудь знаменитым дизайнером. Для начала я примерила черное, длинное и прямое, с бирюзовыми птицами и оранжевыми бабочками, вышитыми в самой Японии. На манекене оно сидело прекрасно, но я в нем стала похожа на пугало – оно не было рассчитано на округлые формы.
– Хм, – сказала Джаз, задумчиво разглядывая меня. – Думаю, с этим платьем тебе придется подождать, пока не сбросишь несколько килограммов.
Понравилось мне и ярко-розовое, облегающее, в кукольном стиле.
– Какое красивое!
– Ну-ка примерь, – поддержала меня Джаз.
Но оно оказалось таким воздушным, таким маленьким, что я с трудом влезла в него. Влезть-то влезла, но когда дело дошло до груди – опять осечка! Как Джаз ни изощрялась, молния не застегивалась.
– Ничего страшного, – утешала меня Джаз, – здесь еще много.
Наконец я выбрала то, что надо, и с восхищением разглядывала свое отражение в большом зеркале. На мне были белая блузка с открытой спиной и брюки с заниженной талией.
– Как тебе Джек? – прервала Джаз мое самолюбование. Выжидающе подняв брови, она смотрела на меня, не отрываясь. Мне казалось, она догадывается, что я ей отвечу.
– Ты знаешь, он, мм, вообще-то вполне… – я лихорадочно пыталась найти какое-нибудь приличное прилагательное, – ну, такой… слишком самоуверенный, что ли… – наконец пробормотала я, и это был, скорее, вопрос, чем ответ.
– Ты считаешь, что он полный идиот, – уточнила Джаз. – Можешь говорить прямо. Так все думают при первом с ним знакомстве: самовлюбленный придурок. Поверь, он тебе еще понравится. Вот увидишь. Кстати, я думаю, у тебя бледненькое лицо, и белое тебе не пойдет.
– Правда? – огорчилась я. А мне-то казалось, что в этом наряде я неотразима. – Так ты думаешь, он мне в конце концов понравится? – вернулась я опять к Джеку. – Но он же приторный до смерти.
– Поверь мне, детка, – ответила Джаз, протягивая мне еще целую груду платьев, – Джек – парень что надо. А эти его слюни… «божественная, несравненная» – это не показуха. Он действительно всех любит. Я ни разу не слышала от него про других дурного слова. Я понимаю, порой он ведет себя действительно как полный мудак – с официантом, например, – но он делает это ненамеренно. Это его натура. А ты заметила, какие чаевые он оставил?
Нет, этого я не заметила.
– Поверь мне, Лора, – продолжала Джаз, – Джек – настоящая звезда. У него немного странные отношения с матерью. Отец их бросил, и она воспитывала его сама, как своего маленького рыцаря. Он с детства ведет себя как настоящий принц. Для него это так естественно. У него образ такой, и он в нем живет, понимаешь? И камера его любит, а значит, и зрители тоже. Вот это платье – потрясающее, – Джаз указала на алое декольтированное платье, которое я держала в руках.
– Да, – согласилась я, – слушай, а если он мне так и не понравится?
– Понравится, не беспокойся, детка, обязательно понравится. Ну-ка примерь. Кажется, где-то здесь были туфли от Джины, с этим платьем они будут в самый раз. – Джасмин наклонилась над чемоданом, набитым босоножками и туфлями всевозможных фасонов, и извлекла пару туфель на высоченных каблуках, инкрустированных драгоценными камешками.
– Вуаля!
Платье сидело на мне безукоризненно, так могут сидеть только очень дорогие вещи. Оно плотно облегало грудь, мягко скользило по бедрам и доходило ровно до середины колена. И туфли были потрясающие, вот только ходить я в них не могла, особенно с моими замордованными упражнениями икрами.
– Не сможешь ходить – и не надо, будешь стоять на месте и всех очаровывать. А это у тебя получится, ты – вылитая Джессика Рэбит.
Я с сомнением посмотрела на себя в зеркало. Ни разу в жизни я не надевала такого роскошного платья, и у меня дух захватывало при мысли, что я буду блистать в нем на великосветском приеме.
– О, когда же наступит вечер, – лепетала я, кружась по кабинету.
– Ты их всех сразишь наповал, – сказала Джаз, улыбаясь. – Ч-черт, уже пол-четвертого. Через пятнадцать минут тебе надо быть у парикмахера.
– Джулия, – подняв телефонную трубку говорила Джаз, – машина для Лоры уже подошла? Прекрасно, она сейчас выйдет.
– Итак, план дальнейших действий. – Джаз уже расстегивала мне молнию на платье. – Ты едешь в парикмахерскую. Часа три уйдет на окраску и стрижку, а потом еще какое-то время на укладку: волосы надо будет распрямить. Парикмахера зовут Даниэль, он знает, что делать, ему уже даны все указания. Около семи тебя привезут обратно на студию, здесь уже будет ждать визажист. Пока он приводит твое лицо в порядок, мы глотнем шампанского, чтоб взбодриться, потом вы с Джеком прыгаете в лимузин, который мы специально заказали, и едете на тусовку. Я кое-что шепнула своим людям из прессы – так что всем будет известно, кто вы такие.
– О господи, – я вся дрожала от возбуждения, – я боюсь, что упаду или сделаю еще какую-нибудь глупость.
– Ничего не бойся, все будет нормально, – успокоила меня Джаз.
– А как же моя подруга Кэти? – вдруг вспомнила я о своем обещании. – Я ведь ее тоже пригласила.
– Это не проблема, – уверенно ответила Джаз, провожая к двери. – Позвони ей и скажи, чтобы подъезжала сюда к половине восьмого, она поедет в моей машине. Мы приедем вслед за тобой. А теперь иди, Даниэль не любит ждать. Ради тебя он отказал одной знаменитости.
По дороге в парикмахерскую я позвонила Кэти. Я так увлеченно рассказывала про красное платье, что чуть не забыла, зачем звоню. Оказалось, что Натали и Грэм где-то раздобыли пригласительные и тоже будут на приеме, так что она поедет с ними, не заезжая на студию.
– Для меня это как гром среди ясного неба, – лепетала Кэти извиняющимся тоном, – но увидимся там часов в восемь, да? Спасибо тебе, Лора, за приглашение. Ради этого случая я даже новый костюм купила.
Даниэль Дюшамп, наверное, родился с серебряными ножницами в руках. Ему было всего двадцать семь, а у него уже имя, и это имя неотделимо от самого знаменитого, по крайней мере в этом сезоне, салона в Лондоне. Он только что победил на конкурсе «Парикмахер года», и именно ему доверяли красить и стричь волосы самые крутые модники и модницы Лондона. Чтобы попасть к Даниэлю, простые смертные ждали месяца по четыре, а потом выкладывали не менее трехсот фунтов за удовольствие быть подстриженными гением парикмахерского искусства. И то, что мне предстояло произнести волшебные слова «Я записана на прием к Даниэлю», ясно говорило о силе и могуществе Джасмин Браун и «Скорпион ТВ». Я с ужасом думала, что мои серо-коричневые кудряшки окажутся недостойными руки мастера.
– Привет, вы, наверно, Лора, – слегка шепелявя, пропел удивительно тоненький, похожий на юного мальчика, человек в черном. – Меня зовут Даниэль. Садитесь, сейчас сделаю из вас суперзвезду.
Фамилия мастера возбуждала ассоциации с французской школой рыцарей расчески и ножниц, но выговор мистера Дюшампа явно выдавал его ливерпульские корни.
– Извините, – пробормотала я, смущенно теребя волосы, – на голове у меня воронье гнездо, боюсь, вам с этим будет трудно что-нибудь сделать.
– Прошу прощения, – ответил Даниэль скептически, забавно искажая слова своим акцентом, – но, если уж я смог справиться с… – Он на секунду замолчал, театрально поигрывая расческой. – По правде говоря, мне нельзя называть имена клиентов. Скажем, если я могу сделать привлекательным толстого, лысеющего певца или композитора, то что говорить о вас, мадмуазель.
Потом он широко улыбнулся, словно желая показать, что нисколечки на меня не обиделся. Ну просто ни капельки.
– Сейчас вы у меня станете белокурой феей, – заявил он, – в ореоле сияющих золотистых локонов. Карен, подай-ка таблицу цветов.
Крохотное, похожее на эльфа, создание с короткими обесцвеченными кудрями мелкими шажками затопотало из комнаты и возникло вновь, держа в руках лакированную картонку. На ней было множество нейлоновых локонов светлых тонов. Каждый локон имел свое название, например: «Восторг Тициана» или «Золотое сияние».
– Мне кажется, вашему цвету кожи больше пойдут теплые тона. – Даниэль откинул с моего лица волосы и бросил быстрый взгляд. – Значит, я возьму вот этот оттенок медового, немного золотистого, а в основу положу вот этот, – и он указал на локон с надписью «Мерилин Монро».
– Но это уж чересчур! Они слишком светлые… – воскликнула я испуганно.
– Сейчас я вам все объясню, – невозмутимо парировал Даниэль. – На телевидении все должно быть ярче и смелее, чем в реальности, в том числе и цвет волос. Вообще-то я никогда не рекомендую клиентам уходить от своего природного цвета более чем на два тона. Но тому, кто часто появляется на телеэкране, – а я работаю и со звездами из Голливуда – требуются яркие краски. Если цвет волос не подходит к оттенку кожи – ничего страшного, для этого и существуют визажисты. Забудьте о своем истинном облике, Лора. Вы попали в мир иллюзий. И если вы хотите оставаться в нем, придется самой стать в некоторой степени иллюзией, милая моя.
С этими словами маг и волшебник парикмахерского дела хлопнул в ладоши, и его маленькие эльфы побежали смешивать перекись и подготавливать краску, а один из них, самый маленький, принялся подбирать лак для моих «коготков».
Через какие-нибудь три часа мы с Даниэлем Дюшампом были лучшими друзьями, но при этом я уже не была Лора Макнотон. Из зеркала на меня смотрела совсем другая женщина, а именно одна из тех, у кого собственная яхта, кто каждый день, перед тем как отправиться в спортзал клуба «Харбор», обедает в ресторане «Ле Каприз». Женщина, которая стоит очень больших денег. Разве с этими золотистыми локонами можно жить в лачуге где-то на северной окраине Лондона? Нет, и еще раз нет! Обитать это неземное существо должно, по крайней мере, в районе Челси.
– Ну как, довольна? – нетерпеливо спросил Даниэль, наблюдая, как я верчусь и прихорашиваюсь перед зеркалами, с восхищением рассматривая себя то со спины, то в профиль.
– В полном восторге, – ответила я. – Что еще можно ответить этому волшебнику?
– Ну, тогда до вечера на балу, Золушка, – усмехнулся Даниэль.
– Ты тоже собираешься на прием к Люси Ллойд? – спросила я.
– Конечно, – ответил он, – она моя клиентка. А сейчас я еду делать ей укладку.
_____
Итак, на приеме я была уже блондинкой в платье стоимостью в две тысячи фунтов и шла под руку с валлийцем в костюме от Прада. Не скрою, Джек выглядел великолепно, разве что казался маловат ростом рядом со мной, вышагивающей в туфлях на неприлично высоких каблуках. Слегка пошатываясь, я поднималась по лестнице и боялась, что вот-вот просто задохнусь от восторга. Всю свою жизнь я ждала этой минуты. К сожалению, мы допустили промашку, приехав сразу вслед за Кайли Миноуг: по сравнению с ней я казалась великаншей. К тому же папарацци нас не заметили, за исключением тех, кого предупредила Джаз. Должно быть, мы органично вписались в обстановку, потому что никто не стал проверять наших имен, нас сразу проводили в толпу знаменитостей, как будто это и была естественная среда нашего обитания.
– Господи, это восхитительно, – прошептала я Джеку, когда мы пробирались позади Кайли к столу с шампанским.
– Держи себя в руках, Лора, – строго предупредил меня Джек, – будь спокойна.
«Какое тут к черту спокойствие», – подумала я, заметив в толпе Натали, Грэма и Кэти и приветственно помахав им рукой, не скрывая немодного в этой обстановке восторга.
– Я хочу познакомиться с тем парнем, – сказал Джек, неспешно потягивая шампанское и кивком головы указывая на группу солидных мужчин лет сорока-пятидесяти. – Его зовут Уоррен Кларк, и он классный агент. Слышала о нем?
– Я сталкивалась с ним по работе, когда брала интервью у его людей, – объяснила я, опрокинув в себя первый стакан шампанского.
– Тогда подойди вместе со мной и поздоровайся, – обрадовался Джек. – И тебе, и мне теперь понадобится крутой агент. У меня есть девушка в Кардифе, но она мелкая сошка. Я хочу, чтобы все было по высшему разряду, а ты?
Я и не думала о том, чтобы искать себе агента. Агенты нужны знаменитостям, а мы еще даже пилот не выпустили.
– Пойдем? – спросил Джек, сверля глазами мистера Кларка.
Кларк оказался огромным мужчиной с жестким и чванливым выражением на красном лице и недобрым взглядом. Я испугалась его, едва увидев. У меня по спине мурашки побежали от одной мысли, что подойду к нему поболтать. А вдруг он смутит меня взглядом или унизит острым замечанием, или просто не заметит? Я отрицательно помотала головой!
– Не-е, я лучше пойду поздороваюсь с друзьями! – И я схватила второй бокал шампанского с подноса проходившей мимо официантки. – Твое здоровье, Джек. За нас! – И опрокинула очередной бокал.
– Лора, мы пришли сюда налаживать связи, а не оттягиваться, – строго сказал Джек. – Смотри не напейся. Падать замертво на мероприятиях такого уровня непрофессионально, а ты и так едва ноги переставляешь в этих туфлях! – С этими словами он растворился в толпе где-то недалеко от Уоррена Кларка.
– Черт подери! – взвизгнула Натали, когда я приковыляла к бару, возле которого расположились мои друзья. – Ты выглядишь потрясающе!
– Детка, я мог бы изменить ориентацию ради тебя, – провозгласил Грэм, никогда не знавший чувства меры. – Кто делал тебе прическу? Она восхитительная!
– Даниэль Дюшамп, – с гордостью ответила я.
– Не может быть! Я обожаю его! – сказал Грэм, демонстрируя, что ничто на свете не могло заставить его «изменить ориентацию». Он – моя мечта. Я как-то даже закосил от работы, чтобы посмотреть его выступление утром по телевидению, я не пропустил бы это ни за что на свете. Он ведь француз? О, боже, обожаю французов.
– Он – с севера Англии, – ответила я, отрицательно покачав головой, – такой же француз, как и «Биттлз».
– Правда? О, обожаю ливерпульцев, – страстно проговорил Грэм.
– Он придет сегодня на вечеринку, я познакомлю тебя с ним, – пообещала я.
Я смотрела по сторонам, облокотившись на стойку бара и попивая третий бокал шампанского. Каменный пол, широкие окна и двухуровневый потолок – все что осталось от бывшей фабрики по упаковке мяса. Всюду были расставлены шезлонги из красного бархата, украшением им служили соперники бывших Биг Бразеров и любимцы тинэйджеров. К стеклянному куполу крыши, клубясь, поднимался дым от тысяч сигарет. В середине зала диджей крутил самые крутые трэки, а вокруг толпились красотки, чтобы заказать свои любимые вещи. Здание сотрясалось от ритма, который смягчался гулом голосов и звоном бокалов. Рядом со мной стоял английский футболист в безвкусной полосатой футболке, ожидая, когда ему нальют пива. Он повернулся и осмотрел меня с ног до головы. Красное облегающее платье пришлось ему по вкусу, и он одобрительно подмигнул мне.
– Хорошо смотришься! – изрек он, одобрительно покачав головой.
Парень, несомненно, был идиотом, причем самой заурядной внешности. Тем не менее я одарила его сияющей улыбкой. А как же иначе: ведь он был моим первым поклонником! Пританцовывая, я закурила сигарету и следила, как дым поднимается все выше и выше. Там, наверху, под потолком через весь зал тянулся балкон. Мужчина с внешностью громилы стоял возле занавеса. Подошли две худенькие особы, занавес отодвинулся, пропуская их, и громила вновь остался на балконе в одиночестве.
– Вон там – VIP-зона, – заявила я без тени сомнения, указав на балкон.
– Но здесь всюду – VIP-зона, – возразила Натали, – весь зал набит знаменитостями. Смотри, вот актер, который играл в «Истэндерах», забыла его имя… А вот этот парень играет за «Ливерпуль», верно? Или за «Мэн Юнайтид»? Впрочем, неважно. А вот эта девушка – из «Поп Старс». Смотрите, там – Антея Тернер…
– Антея Тернер, – повторила я, – это не VIP-зона. А вот где все настоящие знаменитости? Они наверху, поверьте мне. Клянусь, я только что видела как Кэйт Мосс зашла за занавес. И куда исчезла Кайли?
– Попробуем разузнать? – предложил Грэм, глаза его заблестели. – Даниэль Дюшамп, конечно же, наверху с настоящими знаменитостями. Такой парень не станет ошиваться среди плебеев, верно? Пойдем, Нэт, ты как королева контрамарок должна провести нас туда.
– О, не знаю. – Натали была озадачена. – Давайте выпьем еще для смелости. Пьяному море по колено.
Грэм как одержимый не мог оторвать глаз от балкона.
– Я вижу лестницу, – радостно пробубнил он, – вот там! Видите?
В темном углу справа начиналась крохотная винтовая лестница, еле видневшаяся из-за спины второго громилы.
– Нет, – вдруг твердо сказала Кэти, – не надо этого делать, иначе мы опозоримся. Если Антея Тернер не смогла туда попасть, то что говорить о нас?
– Но… – Грэхем только начал доказывать, что мы круче Антеи Тернер, как вдруг по залу пробежала волна восторженных возгласов.
У входа в зал поднялась суматоха, и мы услышали: «Это она! Это Люси Ллойд!»
– Пойдем посмотрим? – предложила Натали, указывая на вход, – может, удастся рассмотреть ее туалеты, пока она тоже не скрылась наверху.
Мы с самым невозмутимым видом стали пробираться сквозь толпу и успели как раз вовремя, чтобы увидеть, как роскошная Люси Ллойд и ее бойфренд, эффектный Билли Джо Джонс, неторопливо идут по алому ковру. Она выглядела бесподобно в золотистом наряде от Версаче, а он был в потрепанных джинсах, белой футболке, грубых ботинках и с трехдневной щетиной. Тем не менее рядом они смотрелись изумительно.
– Какая она худая! – прошептала Натали, – глядя на острые как бритва ключицы Люси.
– Я тебе говорила, – прошептала я в ответ.
Люси и Билли двинулись вдоль зала, причем, как оказалось, в нашу сторону. Натали, Грэм и я, как люди искушенные, отвернулись и сделали вид, что поглощены чрезвычайно увлекательным разговором. Всем своим видом мы демонстрировали отстраненность от происходящего: «Знаменитости? Какие знаменитости? Мы никого не видим». Только потрясенная Кэти стояла разинув рот.
И вдруг произошло нечто из ряда вон выходящее.
– Лора? Ведь это Лора? Не так ли? Билли, познакомься с Лорой.
Люси Ллойд остановилась напротив меня, прикоснулась к моему голому плечу и поцеловала в щеку. А затем она познакомила меня со своим бойфрендом, знаменитым на весь мир актером. Все уставились на нас. Краем глаза я заметила Джека, у которого от изумления челюсть отвалилась. Джаз только что приехала и знаками показывала мне, что в восторге от происходящего. Кэти от такого потрясения уронила на Грэма бокал с шампанским, а Грэм даже не заметил, что на его штанах в самом неприличном месте образовалось мокрое пятно.
– Мне нравится твоя прическа, – сказала Люси, – тебе идут светлые волосы.
Я закрыла рот и постаралась взять себя в руки. Люси Ллойд разговаривала со мной. Не может быть. Это настоящее чудо. Я не верила своим глазам.
– Спасибо, – выговорила я, смущенно поправляя волосы. Весь зал наблюдал за нами.
– Лора брала у меня интервью для… – объясняла Люси, повернувшись к Билли, – как назывался журнал, дорогая? Я забыла… – Она щелкнула пальцами и нахмурилась, припоминая…
– «Глиц», – мягко ответила я.
– Ах, да. Верно. В Лос-Анджелесе его не печатают, – объяснила она Билли Джо. У меня тогда был тяжелый день. Я немного поплакала, а Лора меня пожалела.
– Круто, – заметил Билли Джо и продолжил, по-калифорнийски лениво растягивая слова: – Большинство журналистов – такое дерьмо. Выпить бы чего-нибудь.
Как по мановению волшебной палочки откуда-то появились три официанта. Билли Джо выпил залпом пять бокалов шампанского и рыгнул.
– Нам пора отчаливать, – сказал он.
– То есть? – спросила я, сбитая с толку.
– Пора сматываться, – пояснил он. – Публике показались, сфотографировались, можно и уходить.
– Уходить? Так рано? Но вы ведь только что пришли на свою собственную вечеринку, – воскликнула я.
– Мы не собираемся домой, глупышка, – усмехнулась Люси. Сегодня она выглядела гораздо веселее. Мы пойдем наверх на мою частную вечеринку. Там будут только близкие друзья.
Последние слова она проговорила медленно и отчетливо. Это было похоже на намек, но не издевалась ли она надо мной? Ведь я здесь – никто. Или же просто – сказала, что придется. В любом случае в ее тоне звучали нотки кокетливого соблазна Билли Джо повернулся и пошел к лестнице.
– Пойдем, – Люси рукой поманила меня за собой.
Я не могла двинуться с места от неожиданности. Сердце мое бешено заколотилось. Мне казалось, что Люси тоже слышит его громкое биение.
– Пойдем же, – нетерпеливо повторила она, схватив мою руку.
– Но я здесь с друзьями, – выпалила я, удивляясь своей неожиданной преданности: Натали и Грэм вряд ли проявили бы такое великодушие.
– Где же они?
Я указала на Натали, Грэма и Кэти. Люси пожала плечами.
– Можешь взять их с собой! – И она сделала изящный жест рукой с великолепным маникюром, показывая, что эта проблема выеденного яйца не стоила.
В результате Натали, Грэм, Кэти и я последовали за двумя мировыми знаменитостями. Мы миновали первого вышибалу, поднялись по винтовой лестнице, прошли по балкону, затем мимо второго вышибалы и, наконец, пройдя за красный занавес, оказались в параллельном мире. Там, где считалось вполне естественным столкнуться нос к носу с Миком Джеггером. А именно это со мной и случилось.
У меня возникло чувство, что я нахожусь в музее мадам Тюссо. В одном углу болтали Бекамз и Элтон Джон. В другом – Наоми Кэмбелл весело щебетала с Боно. Дженифер Анистон о чем-то увлеченно спорила с Камерон Диаз, Брэд Пит ел салат. Но самое главное, прямо передо мной на диване сидел Рики Джонс, обнимая костлявые плечи модели, которую я видела на обложке журнала «Воуг». Рики Джонс. Звезда рока. Рики Джонс, объект моих сексуальных фантазий. Тот самый Рики Джонс, которого я облила горячим кофе во время интервью пару недель назад. С тех пор Натали не переставала смеяться над моей страстью.
– Почему ты покрасилась? – спросила Люси.
– М-м… – с трудом отвела я глаза от Рики Джонса, – у меня новая работа. Пришлось поменять имидж. Конечно, это далеко от того, что делаешь ты, я буду всего лишь ведущей на телевидении, но и от меня требуется выглядеть определенным образом. Меня сочли слишком толстой. Так что теперь я сижу на диете и у меня есть личный тренер. Что говорить, все изменилось с тех пор как мы виделись неделю назад.
Я говорила сбивчиво, не зная, как нужно общаться с такой крупной звездой, но, похоже, Люси ничего не замечала. Возможно, она привыкла к тому, что обыкновенные люди терялись перед ней.
– Да, я тоже прошла через это, – ответила она. – В начале. И мне говорили, что я должна сбавить вес, заставили покрасить волосы. А я всего лишь играла роль в мыльной опере. Ты ее видела?
Она не ошиблась, полагая, что я должна была видеть этот один из самых популярных дневных сериалов. Героиня Люси – школьница Лолита, а точнее говоря, сама Люси, пользовалась огромной популярностью, вся бульварная пресса писала об этом. Она была еще подростком, а ее уже знала и любила вся страна. Через год ею заинтересовался Голливуд.
– Да, помню, – ответила я. – Смотрела этот сериал, когда училась в университете. Все парни собирались в студенческой гостиной перед телевизором, чтобы увидеть тебя в школьной форме.
– О, это была всего лишь маленькая роль в мыльной опере, – улыбнулась Люси, всем видом показывая, что хотя ей теперь неловко вспоминать ту маленькую роль, но каждый должен с чего-то начать.
– Немного шампанского? – протянула она мне бокал, – посмотри на Рики и бери пример!
О, я готова была не сводить глаз с Рики! Своей грацией и худобой он чем-то напоминал большую кошку. В то же время пропорциональность фигуры была достойна руки греческого скульптора. Смотреть на него доставляло огромное удовольствие: он был голосом и лицом самой знаменитой британской группы после Роллинг Стоунз. Казалось, этот человек сразу родился секс-символом.
– Помню, я видела «Шуга Риф» на фестивале года четыре назад, – рассказывала Люси. – Тогда они только начали выступать. Я, кажется, если мне не изменяет память, была там вместе с братьями Галахер и их фанами. Единственное, что помню наверняка, это то, что «Шуга Риф» мне ужасно не понравились. Их просто освистали. Я и представить не могла, что они когда-нибудь добьются успеха.
– А Рики хороший друг? – спросила я, как будто мне просто вдруг пришел это вопрос в голову.
– Прекрасный, – улыбнулась Люси. – И он очень плохой мальчик. Красивый парень и отвратительный бойфренд. Ты с ним знакома?
– Я брала у него интервью пару месяцев назад. Хотя вряд ли он вспомнит меня.
– Он непременно вспомнит тебя, – ответила Люси, бросив взгляд на мои округлости, выступавшие из-под дорогого декольте, и позвала: – Рики, иди сюда!
Рики послушно освободился от обвивавших его длинных рук супермодели, встал, потянулся, как только что проснувшаяся кошка, и небрежно откинул жирноватую прядку темных волос, которая скрывала миндалевидные глаза. У меня дух захватило. Он был так сексуален, что словами не передать.
– Ты ведь помнишь Лору? Она – журналистка и брала у тебя интервью.
Люси обняла его стройную талию. Черкая рубашка Рики вылезала из-под джинсов и была застегнута неправильно, как это бывает, когда одеваются второпях или в темноте. Маленькое платьице модели также было помято, и я догадалась, что они занимались сексом где-то здесь, в темном уголке не более как полчаса назад. Меня охватило глубокое чувство зависти.
– А, кофейная девушка, – лениво проговорил Рики, растягивая слова. У него, как и у Люси, в речи смешались два выговора, поэтому трудно было сказать, на какой стороне Атлантики они обитают: в Лос-Анджелесе или в Мокни. – Разве мог я забыть женщину, которая оставила на моих яйцах неизгладимый след?
