Текст книги "Красота - страшная сила"

Автор книги: Кэти Агни

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

– Принцесса, – медленно проговорил он, – вот ты и приехала. Что же, отпразднуем это. Иди сюда и обними своего старого дружка. – Говоря это, он продолжал скручивать косяк.

Я залезла к нему на диван, обхватила его прекрасную голову руками и поцеловала так сильно, что ему пришлось отложить журнал. Я старалась не думать, кого знали эти сладкие чувственные губы за месяц, что мы не виделись.

– А где же малышка Люси Лу? – спросил он, заглядывая мне за спину, как будто Люси стала бы тихонько ждать, прячась за мной.

– Она в клинике, – сказала я, – в Рэйнбоу. Съела слишком много желеек вчера, а утром Карен не смогла ее разбудить.

– Вот дьявол, – сказал Рики, – закуривая косячок, – плохие новости. Ты слышал, Льюис?

Льюис лежал на соседнем диване, закрыв лицо футболкой, мягко перебирая струны гитары. Он убрал футболку с лица и, жмурясь от света, посмотрел на нас.

– Привет, Лора, я и не слышал, что ты приехала. Я медитирую – готовлюсь к концерту. – Льюис потер глаза. – А что случилось с Люси?

– Загремела в клинику, – ответил Рики, – опять.

– Круто, – откликнулся Льюис, а затем снова положил футболку на лицо и вернулся к медитации.

– А она уже была там? – спросила я.

– Конечно, – сказал Рики, – пару раз. Она не любит там лежать, потому что там ей не дают наркотиков. Но у нее ни разу не было передозировки. Бедная глупышка. А Билли Джо знает?

– Вряд ли, – ответила я.

Рики приказал одному из своих помощников связаться с Билли Джо, и следующие полчаса он говорил о Люси со своим приятелем, находившимся на другой стороне Атлантики, а я смотрела МТВ. Я не могла отделаться от злых мыслей, что, даже запертая в клинику, Люси продолжает оставаться в центре внимания и портит долгожданную встречу с Рики. Когда он закончил свой разговор, пора было готовиться к выходу на сцену.

Его сборы состояли в том, что он сменил одни джинсы на другие. Все его штаны выглядели одинаково: поношенные, в стиле семидесятых, джинсы с низким поясом, облегавшие его худые бедра и слегка расширявшиеся книзу. Он надел футболку с «Роллинг Стоунз» и улыбнулся, рассматривая свое отражение в большом зеркале.

– Мой подарок Мику, – гордо пояснил он.

В довершение образа он надел крепкие, хоть и старые байкерские ботинки и мазнул волосы гелем. На сборы ушло меньше пяти минут, а он выглядел на все сто рок-идолом. У дверей автобуса группу ждали пять охранников. Они должны были проводить их на сцену. Музыканты опаздывали уже минут на пять, но никто не торопился. Парни не спеша нюхнули кокаина и вышли, не забыв надеть солнечные очки, хотя был уже вечер.

Выйдя из автобуса, я услышала скандирование «Рики! Рики!». Сначала шум был приглушенный, но он становился все сильнее и сильнее по мере того, как мы приближались к сцене. Наконец, стало казаться, что воздух сотрясается от воплей десяти тысяч взвинченных фанов. Клянусь, сам воздух был наполнен ожиданием, я это чувствовала, когда поднималась вместе с группой за кулисы.

Я схватила Рики за руку и воскликнула: «Ух! Это круче любого наркотика».

Его глаза горели, как у тигра, который приготовился прыгнуть на свою жертву. Он поцеловал меня в лоб, без нежности, как будто клюнул.

– Это полный кайф. Лучше наркотиков, лучше, чем секс, ничто в этом чертовом мире не сравнится с этим!

И тогда я поняла, что никогда не буду у Рики на первом месте. Но виной тому были не другие женщины, а музыка. С ней я не могла соперничать.

– Готовы, ребята? – прокричал он.

Музыканты кивнули головами.

– Тогда вперед!

И четверо музыкантов выбежали на сцену под бешеные завывания толпы.

– Ри-ки! Ри-ки! Ри-ки! – Крики становились все сильнее и сильнее.

– Детка, – обратился ко мне Рики, пятясь назад от своих фанов, – я уйду со сцены после «Ноторити» на пару минут, приготовь, пожалуйста, парочку порций кокаина для меня, хорошо?

Развязной походкой надменно он взошел на свой пьедестал и, нахмурившись, стал разглядывать колышущийся океан лиц, на которых было написано обожание. А за людской толпой садилось солнце, освещая сцену и людей.

Я стояла за кулисами и наблюдала с благоговейным ужасом, как сотни парней, все как один, старавшиеся быть похожими на длинноволосого Рики, прыгали вверх и вниз, выкрикивая слова его песен. Девушки взбирались на плечи своих парней. На них были футболки «Шуга Риф», и они кричали «Я люблю тебя, Рики!». Одна юная красотка с длинными светлыми косичками сняла футболку. Она пританцовывала, а ее голые груди тряслись в такт музыке. Само собой, кинооператоры вскоре это заметили, и ее голый бюст тут же занял огромный экран за спиной у группы. Рики тоже обратил внимание на изображение.

– Так держать, девчонки! Раздевайтесь! – кричал он.

Пять тысяч футболок с «Шуга Риф» полетели на землю. Десять тысяч обнаженных грудей запрыгали перед музыкантами. На лице Рики заиграла порочная улыбка. Он обладал властью. И я это видела. Теперь мне стало понятно, о чем говорила Моника: никогда этот мужчина не будет верен, и я должна научиться жить с этим. Рики надменно передвигался по сцене, раскачивая бедрами, как Элвис XXI века. Его полные губы касались микрофона, а скрипучий голос вырывался, задевая за живое. Стоило ли удивляться, что у этого парня было такое непомерно раздутое самолюбие. Разве можно купаться в обожании тысяч людей и не поверить в то, что ты бог? В тот момент я и сама верила в это.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Я положила голову на голый живот Рики и сквозь листву дерева, под которым мы отдыхали, смотрела на сине-голубое небо. Рики одной рукой держал сигарету, а другой рассеянно накручивал себе на палец мой локон. Он напевал себе под нос какую-то мелодию, которая непременно должна была стать мировым хитом, как только он придумает к ней слова. Сквозь дым сигареты я видела, как шмель кружился над моей головой, и мягким движением отогнала его, когда мне показалось, что он собрался усесться мне на нос. Мы нежились в полуденном солнце на вершине Примроуз-Хилл. Мы уже слопали две коробки клубники и выпили три бутылки шампанского. Моника и Льюис дремали неподалеку на кашемировом покрывале, которое я им любезно предоставила. Они лежали прямо как две ложки в ящике стола: один касался грудью спины другого. Рука Льюиса свободно повисла на талии Моники. Они были похожи на людей, проживших вместе бок о бок долгое время. День был восхитительный, и моя голова кружилась от шампанского и счастья.

– Люси выписывают завтра, – произнес Рики, нарушив блаженное молчание.

– Верно, – подтвердила я.

– Думаю, надо как-то это отпраздновать, – предложил Рики.

– Например? – поинтересовалась я.

– Устроим вечеринку, – решил Рики, – ужасную, долгую, шумную ночь гедонизма. Что скажете?

– Прекрасная идея, Рики, – ответила Моника, которая, казалось, спала. – Из Люси две недели выводили яд, а ты намерен накачать ее наркотиками и алкоголем, едва она выйдет из больницы. Ты настоящий друг. Ты знаешь, что я отнюдь не поклонница Люси, но даже мне не хочется, чтобы ей вышибло остатки мозгов.

– Послушай, но Люси захочется именно этого, – возразил Рики.

– Он прав, – пробормотал сонный Льюис. – Ей не терпится поразвлечься. Уж вечеринку-то мы можем ей устроить.

– Что ж, как хотите, – ответила Моника. – Но если ваша подружка отправится тут же обратно в клинику, виноваты в этом будете вы.

– Знаешь, Моника, – сказал Льюис, – ты такая правильная, что порой я не понимаю, чего ради я связался с тобой.

– Да, ты – как старая беспокойная бабка, – добавил Рики.

– Боже, если я не буду беспокоиться о вас, то никто другой этого делать не станет, и вы все умрете к тридцати годам. – Моника улыбалась, но глаза ее были печальны.

– Где мы устроим вечеринку? – спросила я в надежде, что никому не придет в голову загадить мой новый чудесный дом.

– У меня, – сказал Рики.

– Где? – спросила я. – В гостинице?

– Нет, – фыркнул он, – в поместье Херлингэм. Старики уехали. Так что устроим все в воскресенье. Правда, в воскресной вечеринке всегда есть нечто декадентское?

– Неплохая идея, – сказал Льюис, – значит, будем кутить весь день?

– А то! – Я сообщу старине Фарги, что мы приедем. Лора, мне нужно достать телефон из кармана, приподнимись, пожалуйста.

Я неохотно встала. Наступил вечер.

– У тебя гостья, – сообщил Адам, как только Рики, Льюис, Моника и я ввалились в дом.

– Неужели? – я никого не ждала.

– И она немного не в себе. Она в ванной, – добавил Адам, покраснев.

Я сразу подумала, что Люси сбежала из клиники и теперь домогается Адама. Было жарко, и он ходил без рубашки. Уж она-то не смогла бы удержаться. На лестнице раздались шаги. Мы все подняли головы, – я, Рики, Льюис и Моника. И перед нами предстали прекрасные длинные ноги, затем появились белое полотенце и кудрявые светлые волосы до пояса. Вне всякого сомнения, это не Люси, ведь на ее теле не было округлостей.

– Фиона! – крикнула я, искренне обрадованная. – Что ты здесь делаешь?

При виде симпатичной юной красавицы Рики и Льюис переменились в лице. Мне уже не раз доводилось видеть их такими. От Моники это также не укрылось, и она закатила глаза к небу.

– Это моя младшая сестра, – извиняющимся тоном объяснила я ей, – ей двадцать один год.

– Я уже заметила, – ответила Моника.

– Я приехала на неделю, – сообщила Фиона, чмокнув Рики в щеку, как будто он был ее давний друг, с которым она сто лет не виделась. Он нежно похлопал ее по попке.

– Мама с папой думают, что я в Марбелле. Мне не разрешают видеться с тобой. Якобы ты оказываешь на меня плохое влияние. Только бы погода стояла хорошая, а то они удивятся, что я совсем не загорела.

Сестра так крепко обняла меня, что полотенце соскользнуло с нее, и когда она отодвинулась, все смогли полюбоваться ее голой грудью.

– Уфф, – захихикала она, – можно я надену что-нибудь из твоей одежды, Лора? Все мои шмотки такие неинтересные.

– Фиона, ты не представляешь, как рада я тебя видеть, но нужно было позвонить! Ведь я могла быть на работе, или в отъезде, или…

– Ну тогда Адам открыл бы мне дверь, – ответила она, бесстыдно улыбнувшись Адаму, отчего он снова покраснел.

– Хорошо, что мы оказались здесь, – встрял Рики, – иначе тебе пришлось бы поскучать! Не со строителем же наслаждаться светской жизнью, верно?

– Ну, не знаю, – ответила Фиона, – я уже успела увидеть кое-что интересное.

Адам пробормотал что-то про беседку, которую он строил в саду, и ушел – вероятно, чтобы ненароком не прибить Рики лопатой.

– Симпатяга, – сказала Моника, – и что за задница!

Фиона кивнула головой, соглашаясь, а Рики и Льюис чуть не задохнулись от возмущения.

– Итак, какая программа на сегодняшний вечер? – спросила Фиона. Ее глаза горели в предвкушении удовольствия.

– Ступай одеваться, – сказала я, взяв сестренку за плечи и провожая обратно к лестнице.

Все остальные простились и ушли, договорившись встретиться на вечеринке в Челси.

Я нашла сестренку в своей спальне. Мне всегда казалось, что Фиона стройная, и я поразилась, что она не смогла влезть ни в одно из моих платьев.

– Здесь все восьмого размера! – недовольно проговорила она, бросая красные брюки на кровать – в кучу тряпок от самых модных дизайнеров, – ты что, вообще не ешь?

– Стараюсь, – ответила я.

– Медики считают, что это вредно для здоровья. У тебя есть что-нибудь десятого размера? – спросила она, забравшись в мой огромный шкаф.

– Там подальше есть одежда, которую я носила весной. Думаю, тебе она подойдет.

Я пошла в душ, оставив мой бедный гардероб на растерзание Фионы. Когда я вернулась, Фиона крутилась перед зеркалом в маленьком черном платье без лямок. Сидело оно на ней хорошо до неприличия. Фиона скорее двенадцатого размера, чем десятого, поэтому ее пышная грудь была на виду, швы юбки на бедрах грозили лопнуть. Но тем не менее общее впечатление было приятное.

– Классно смотришься, – сказала я. – Немного похожа на порнозвезду, но все равно очень мило.

Фиона замерла, уставившись в окно, выходившее в сад.

– Что такого интересного ты там увидела?

– Адам, – ответила она. – Он работает без рубашки, просто глаз не оторвать от его мускулов. Неплохой экземпляр. Верно?

– Адам всем нравится, – рассмеялась я, – и тебе, и Люси, и Монике, и бабушке.

– А тебе? – спросила Фиона.

– Не-а, – фыркнула я, – на мой вкус он слишком мускулист. И потом, он чересчур правильный. Мне нравятся более рисковые парни.

– Можно это назвать и так, – ответила Фиона, не сводя глаз с Адама. – Рики, конечно, совсем не безопасен.

– Что ты имеешь в виду? Я думала, он тебе нравится.

– Нравится, но он не тот парень, с которым можно остепениться и жить счастливо всю оставшуюся жизнь.

– А с чего ты взяла, что я к этому стремлюсь?

– Большинство людей хотят именно этого, даже такие крутые женщины, как ты. Но Рики этого дать не может. Это сразу видно.

– Ты хочешь сказать, что я дура, раз встречаюсь с ним?

– Нет, я считаю, что только раз в жизни может повезти оказаться в постели с самым сексуальным мужчиной на свете, и надо быть дурой, чтобы упустить свой шанс.

– Спасибо, я тоже так считаю.

– Но, пожалуйста, не принимай это близко к сердцу, Лора, иначе тебе будет очень больно, – продолжила Фиона.

– Да нет, я просто приятно провожу время, – старалась я убедить Фиону, но в глубине души знала, что если Рики меня бросит, я буду в отчаянии.

– Адам сейчас один?

– Наверно.

– Что это значит? Ты живешь с ним в одном доме и должна была заметить, есть у него подружка или нет.

– Он никогда сюда никого не приводил, так что скорее всего у него нет серьезной привязанности.

– Хорошо. Как ты думаешь, у меня есть шанс?

Я взглянула на сестренку. Она стояла у окна, и солнце озаряло ее силуэт Мягкие золотистые кудри окружали ангельское личико. Неужели есть на свете такой мужчина, который устоял бы против нее? У меня было смутное подозрение, что Рики вряд ли стал бы сопротивляться.

– Тебе ничего не стоит его получить, – сказала я. – Он любит пухленьких девушек, так что ты, несомненно, в его вкусе. Он скучает по дому, и тот факт, что ты тоже шотландка, – плюс для тебя. Но порой он становится слишком застенчивым, пусть тебя это не смущает. Он терпеть не может женщин, которые выставляют себя напоказ. Люси Ллойд приводит его в ужас, и он постоянно твердит мне, что я веду себя, как претенциозная идиотка. Он действительно – типа «парень по соседству с нами», понимаешь?

– У нас по соседству таких парней не было, – усмехнулась Фиона. Мы переглянулись и дружно расхохотались, потому что наш сосед мистер Малколм из дома номер шесть меньше всего походил на Адама.

– Как ты думаешь, он поедет с нами сегодня в Челси?

– Кто? Мистер Малком?

– Да нет, Адам.

– Спроси его сама. Но он не очень ладит с Рики, так что вряд ли ему эта идея покажется привлекательной.

– Как это «не ладит»? – спросила Фиона.

– В общем, они ненавидят друг друга, – объяснила я. – И постоянно цапаются.

– Может, он просто завидует.

– Да, возможно. Простому строителю нелегко находиться в обществе рок-звезды.

– Да нет, глупая, – фыркнула Фиона. – Я хотела сказать, что, возможно, Рики завидует Адаму. Куда бы Рики ни пришел, он всегда самый красивый. Ему неприятно соперничество.

Я была приятно удивлена, что Адам принял приглашение Фионы пойти с нами на вечеринку. Вряд ли для него было привычным посещать яркие вечеринки модельных агентств на Кинг-роуд. Я решила, что он согласился только потому, что ему понравилась Фиона. Мне хотелось, чтобы они сошлись поближе, поэтому я решила сделать все, что в моих силах, чтобы помочь им сблизиться. Мне нравилась роль свахи. Адам – хороший парень, а у Фионы уже давно нет друга. Я усадила их в угол, а сама села так, чтобы загородить им дорогу в бар или туалеты. К моей несказанной радости они провели весь вечер, хихикая и попивая пиво.

– Не понимаю, что она в нем нашла, – презрительно фыркнул Рики, возмущенный этой идиллией.

– Я ревную, – проворковала Моника.

После полуночи Рики, Моника, Льюис и я решили зайти в бар закрытого клуба в Сохо. Фиона сказала, что она валится с ног от усталости и хочет поскорее добраться до дома и лечь спать. Адам предложил отвезти ее домой.

– По-моему, он положил на нее глаз, – улыбнулась Моника, провожая взглядом уходивших Фиону и Адама.

– Миссия выполнена, – согласилась я, и мы чокнулись бокалами.

Я проснулась в полдень и спустилась на кухню. Фиона наливала себе свежий апельсиновый сок. На ней было мое бикини, а кожа блестела от крема для загара. День снова выдался жаркий, и она загорала в саду.

– Ну? – многозначительно поинтересовалась я.

– Что? – спросила Фиона.

– У тебя было что-нибудь с Адамом?

– Нет, – вздохнув, ответила она. – Вел себя как настоящий джентльмен. Приготовил мне чай и пошел спать. Один.

– Вот досада, но ничего. У тебя впереди еще целая неделя, чтобы заняться им как следует.

– Надеюсь. Он сейчас работает в саду. Я подумала, может, это произведет на него впечатление? – Фиона показала на крохотные бикини.

– Это должно сработать, – согласилась я.

Мне так хотелось, чтобы Адам пошел с нами на вечеринку, но Рики дал ясно понять, что работники физического труда могут присутствовать в Херлингэме только в качестве в штатной прислуги.

– Послушай, постой здесь минутку, – сказала я Фионе, – а я подойду и постараюсь разведать, какие у тебя шансы.

– Хорошо, только не показывай, что мы этим так сильно интересуемся, Лора.

– Коварство – моя вторая натура, не забывай: я зарабатываю на жизнь тем, что задаю людям вопросы. Так что доверься профессионалу.

Фиона скрестила два пальца, а я взяла стакан воды и понесла его Адаму. Он занимался благоустройством места для отдыха.

– Спасибо, Лора, – сказал он, взяв стакан из моих рук.

– Почему ты работаешь в выходной? – спросила я.

– Просто хочу как можно скорее закончить работу, – ответил он, пожав плечами. Он вытер пот со лба ладонью и залпом выпил огромный стакан воды.

– Не терпится поскорее уехать? – Я немного разозлилась.

– Ты ведь знаешь, время – деньги. Кстати, не можешь ли мне немного помочь?

Мой наряд не совсем подходил для садовых работ. На мне была лишь одна шелковая рубашка.

– Хм, – почесала я голову, – а что нужно делать? Вряд ли я смогу поднять эти штуки. – Я указала на железные жерди.

– Нет, нет, нет. Совсем не это. Я всего лишь хочу посадить магнолию, и мне нужно, чтобы кто-нибудь подержал ее, а я проверил бы, стоит ли она в центре.

Босоногая, я осторожно ступала на цыпочках следом за Адамом.

– Присядь здесь, – указал он на кучу грязи возле ямы, – я опущу магнолию в яму, ты ее подержишь, а я отойду и посмотрю, как она стоит.

Я сделала, как он сказал.

– Какое красивое дерево, – сказала я. Лицо мое утопало в листве.

– Да, прекрасное дерево – магнолия, – ответил Адам, щуря глаза от солнца, – подвинь его чуть-чуть вправо. Вот так. Нет, это слишком далеко, назад немного. Ага, вот так. Великолепно. А теперь давай посадим ее.

Адам присел на корточки возле меня и взялся за ствол дерева.

– Ну давай, – сказал он, – закапывай корни в яму.

– Как? – спросила я.

– Руками, чудо, – ухмыльнулся он.

– Что, вот этой грязью? – спросила я.

– Да, компостом. – Адам рассмеялся и дерево задрожало.

Я послушно сделала, как он велел. Солнце нежно припекало в спину, и было так приятно опустить руки в землю.

– Давай, не ленись, прижимай посильнее, – учил меня Адам.

– Почему я должна делать эту черную работу? – возмутилась я.

– Потому что это твой сад, а у меня сегодня выходной, – дразнил меня Адам.

Моя белая рубашка оказалась вымазанной в земле, а ногти, приведенные в порядок всего лишь вчера, превратились в кошмар. Но, несмотря на это, мне было так весело!

– Помоги мне, Адам, – взмолилась я. – Дерево и так стоит прочно, я почти закопала яму.

Адам начал бросать компост своими огромными, как лопаты, руками. Каждый раз он как бы нечаянно осыпал меня землей и говорил невинным голосом: «Уфф». Дерево было наконец посажено, мы легли возле него прямо в грязь и с гордостью любовались нашим деревом.

– Мы неплохо вместе работаем, – сказал Адам.

Тут я вспомнила о Фионе и о том, зачем пришла в сад.

– Как тебе моя сестра? – спросила я с ловкостью участницы игры «Свидание вслепую».

– Она чудный ребенок, – ответил он, разглядывая магнолию.

– Послушай, она давно уже не ребенок, – фыркнула я, – Фиона – женщина.

– Да, Она похожа на тебя. Ты была такой до того, как увлеклась этой нелепой игрой в прятки с собственной индивидуальностью. – Глаза его на секунду встретились с моими и вспыхнули гневом. Не знаю, что так сильно могло его задеть.

Фиона подошла к нам сзади на цыпочках, старясь не ступать на разбросанные гвозди.

– О чем это вы разговариваете? – спросила она с надеждой в голосе.

– О Виктории Бекхам, – ответил Адам и снова принялся за работу.

– А, – разочарованно протянула Фиона.

– Извини, – промямлила я.

– Почему ты вся в грязи, Лора? – спросила Фиона.

– Я сажала дерево, – гордо ответила я.

Люси выглядела обворожительно. Ферги открыл дверцу, она элегантно вышла из своего лимузина и оказалась на дорожке Херлингэма. Глаза ее сияли, как полуденное солнце, кожа светилась здоровьем, а улыбка была не менее ослепительной, чем брильянты в двадцать четыре карата на ее колье. Прошло всего две недели с тех пор, как я видела ее в последний раз, но за это короткое время она заметно набрала вес. Неужели тот самый мешочек с костями, который так спешно доставили клинику Рэйнбоу, теперь стоял перед нами, украшенный платьем цвета розовой фуксии? Я не верила своим глазам – так сильно она преобразилась. Теперь мне стало понятно, почему день в этой клинике стоил тысячу фунтов, ведь результат был поистине потрясающим. Я подумала, не поговорить ли мне с Уорреном, чтобы тоже подлечиться там.

– Вот вы где, мои великолепные! – воскликнула Люси, обращаясь к своим ближайшим друзьям, которых собралось человек двадцать, чтобы поздравить ее с возвращением. – У меня сердце разрывалось от тоски по вам. Люблю вас всех до смерти.

Почему-то мы все дружно зааплодировали.

– Начнем праздник! – воскликнула она и взмахнула рукой, одарив нас улыбкой в тысячу ватт.

Итак, праздник начался. Двадцать самых великолепных созданий города Лондона оттягивались в вылизанном Херлингэме. Дорогие вина и шампанское рекой лились из бутылей и кувшинов, постоянно подносимых официантами и официантками, которых в сжатые сроки сумел нанять несколько ошарашенный Фергюсон. Изысканные фигуры красоток в одежде от дизайнеров лениво расположились на красно-белых полосатых шезлонгах и лежаках. Они нюхали кокаин и обнимались с равными себе звездами. В сцене, представшей перед нашими глазами, таилась притягательность роскошного декаданса. Белоснежные улыбки, безупречная загорелая кожа, искрящиеся на солнце блестки и на каждом суперэлегантные очки. Фиона на мгновение оторопела. В моих туфлях на высоких каблуках, неуклюже переминаясь с ноги на ногу и нервно сжимая бокал с шампанским, она выглядывала из-за куста рододендрона, с благоговейным трепетом рассматривая знаменитостей, собравшихся здесь. Я не отходила от нее, стараясь поддержать морально. Наконец, Люси взяла ее под свое крыло. Она представила ее роскошному собранию актеров, певцов, моделей и спортсменов. Постепенно улыбка оживила лицо Фионы. Я с гордостью наблюдала, как она болтала с актрисой, удостоенной приза Британской академии кино и телевидения, и дерзко флиртовала с симпатичным футболистом из Италии. Она более не нуждалась в моей поддержке. Теперь можно расслабиться и повеселиться. Я нашла в толпе Сноумэна. Он был занят с гонщиком из «Формулы-1».

Рики и Льюис сидели на крокетной лужайке и, качая в такт музыке своими длинноволосыми головами, бренчали на гитарах и пели «Солнечный день».

Мы с Моникой радостно заулюлюкали. Это мгновение было так восхитительно, что мне казалось, я лопну от восторга.

Я постоянно держала в поле зрения Фиону. Роскошная Люси, взяв Фиону под руку, переводила ее от одной компании знаменитостей к другой. Люси любила повозиться с нами, простыми девушками. Восхищенная Фиона смотрела на всех широко открытыми глазами. Мне хотелось надеяться, что ее возбуждение было естественным, и Люси не применила к ней никаких химических ухищрений. Но я понимала, что не могла этому противостоять. Ведь я сама предложила ей кокаин в «Хаммере». Было бы лицемерием запрещать сестре прикасаться к наркотику, когда я сама наслаждаюсь тем, как кокаин бурлит в моих венах. Но все-таки я продолжала присматривать за ней.

– Все будет в порядке, – сказал Рики, заметив мое беспокойство, – Люси позаботится о ней.

– Именно это меня и беспокоит, – ответила я.

– Как Люси? – спросила Моника. – Надеюсь, она еще не переусердствовал?

– Конечно, она отрывается, – засмеялся Льюис. – Ты ведь не думала, что она весь вечер будет пить апельсиновый сок?

– Послушайте, ребята, – ответила Моника, нахмурившись, – мало будет хорошего, если она сегодня сорвется с катушек. Люси только что прошла через ломку. Она не выдержит.

– Какая же ты клуша! – расхохотались Рики и Льюис.

Моника пожала плечами и, отвернувшись от них, стала смотреть на закат солнца. Но ее брови оставались нахмуренными.

Когда стемнело, миллионы китайских фонариков осветили поместье. Они слегка колыхались между кедровыми деревьями. Я задрожала от холода.

– Пойдем в дом, – сказал Рики.

Он взял меня за руку и повел через веранду в дом. Мы зашли в библиотеку, и Рики закрыл на ключ тяжелую дубовую дверь. Несмотря на то что было всего лишь начало августа, в камине пылал настоящий огонь. Мы легли на медвежью шкуру напротив очага и не спеша раздели друг друга, наши голые тела нежно утопали в мягком теплом ворсе. Мы занимались любовью, свет от огня озарял лицо Рики, и я видела, как оно смягчилось, и, честное слово, он смотрел на меня с такой нежностью, что в те мгновения я чувствовала, что он меня действительно обожает.

– Я люблю тебя, Рики, – прошептала я ему эти слова в полумраке.

– Я знаю, крошка, – ответил он.

Потом мы закутались в шкуру и закурили косячок.

– Моя Марианна, – сказал Рики, поцеловав меня в лоб.

– Что?

– Марианна Фэйтфул, – объяснил он. – Я – Мик, а ты – Марианна. Особняк, шкура дикого зверя, ну ты ведь знаешь эту историю.

– Ах, да, – ответила я. В голове моей всплыли слухи о Мике Джаггере и его очаровательной подружке. – Говорят, что когда в их дом нагрянула полиция, на ней не было ничего кроме звериной шкуры.

– Совершенно верно, – рассмеялся Рики.

Должно быть, было уже давно за полночь, хотя я до сих пор не знаю, когда именно все случилось. Я лежала в объятиях Рики, а он напевал мне песню, которую недавно сочинил. Медленно в мое сознание просочилась какая-то тревога, как будто там, снаружи, произошло что-то ужасное.

– Ты слышал сейчас какой-то звук? – спросила я Рики.

Я резко села, отчего перед глазами поплыли круги.

– Нет. – Он попробовал уложить мою голову обратно к нему на грудь, но мне не давал покоя тот шум, что я слышала.

Я встала и торопливо оделась.

– Рики, я действительно что-то слышала. Вот. Слышишь? Где-то там.

– Что? – Ему не хотелось просыпаться. – У тебя паранойя, ты сегодня слишком много нанюхалась кокаина.

Я засомневалась: может, он действительно прав? Но вдруг снова раздался шум, и на этот раз более отчетливо, откуда-то издалека донесся крик. Рики тоже его услышал.

– Хорошо, пойдем узнаем, что происходит.

Он натянул джинсы, оставив рубашку и кроссовки валяться на полу. Мы выбежали из дома на веранду. Теперь крики были громче и продолжались непрерывно. Я вся похолодела, когда узнала этот голос.

– Я уверена, это Фиона, – сказала я, трясясь от ужаса.

Рики стремительно помчался в сторону, откуда раздавался крик. Для босого человека такая скорость была удивительна. Следом ковыляла я на дрожащих ногах. Каблуки на моих туфлях отвалились и остались лежать на лужайке. Кричали у пруда. Когда мы подбежали ближе и наши глаза привыкли к темноте, мы различили на пристани женскую фигуру. Девушка была вся мокрая. Она в отчаянии обхватила руками свою голову со свисавшими до пояса светлыми волосами.

– Фиона! – закричала я. – Я здесь. Что случилось?

Мы подбежали, Фиона не двигалась, как пригвожденная к одному месту. На ней все еще было легкое открытое платье, но оно было насквозь мокрым и прилипло к ее телу. В лунном свете ее лицо казалось гипсовым. С него не сходило выражение ужаса Молча сестра указала пальцем на пруд. Метрах в десяти от пристани, как лист кувшинки, мягко колыхалось на воде тело девушки. Она лежала лицом вниз, ее золотистые волосы обволакивали ее голову. А вокруг ее неподвижной фигурки ласково плескалось платье цвета розовой фуксии.

– О боже! – воскликнула я, приложив руки к губам. – Боже! Боже!

Рики бросился в воду и отчаянно поплыл. Даже насквозь промокшая, Люси весила очень мало, и Рики обхватил ее рукой и легко поплыл назад, как будто это любимая тряпичная кукла, уроненная маленькой девочкой в пруд. Фиона не двинулась с места, пока я помогала Рики вытащить бездыханное тело Люси на парапет. Ее лицо было синим.

– Она дышит? – рыдая, спросила я.

– Нет, черт побери, – сурово ответил он.

Рики потеребил ее крохотный носик и начал делать искусственное дыхание.

– Фиона, вызови врача! – крикнула я. Но она не двинулась с места. – Фиона, иди за помощью! Сию же минуту! – Но она не пошевелилась. – Я сама схожу, – сказала я самой себе и пошла обратно к дому, где остался мой мобильник.

Херлингэм весь переливался огнями, как ярмарочная площадь. Я видела, как в комнатах веселились люди, ничего не знавшие о только что разыгравшейся трагедии. Когда через пятнадцать минут к пруду подъехали врачи, Рики все еще безуспешно пытался оживить Люси. Фиона все также стояла без движения.

– Я займусь ею, приятель, – мягко обратился к Рики один из врачей «Скорой помощи». Но тот его как будто не слышал.

– Рики, «скорая» приехала, – мягко попыталась внушить ему я. – Пропусти врачей.

Он оставил ее тело и, бросившись рядом на землю, прокричал: «Не-е-е-т!». Мы все прекрасно понимали, что Люси уже нельзя было помочь.

Фиону завернули в простыни и отвели в машину, чтобы вывести из шока. Рики сидел на пристани, опустив голову на руки, и выл, как смертельно раненный зверь. Я совершенно оцепенела. Происшествие казалось мне фантастически нереальным. Я не могла поверить, что все это действительно случилось, даже когда тело Люси уложили на носилки, завернув в зеленую простыню.

К тому времени, когда прибыла полиция, Сноумэн испарился, а всех нас полицейские заперли в бальной комнате. Они обыскали нас и дом и обнаружили столько наркоты, что какому-нибудь наркобарону в Колумбии хватило бы на месяц работы. Фиону допросили первой, так как она была единственным свидетелем происшествия.

Рики стоял вдали от всех, тупо глядя в окно. Я положила ему руку на плечо. Мне показалось, что я прикоснулась к статуе, так холодно и жестко было его тело. Он обернулся и посмотрел куда-то сквозь меня, как будто увидел привидение.