Текст книги "Красота - страшная сила"
Автор книги: Кэти Агни
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Тонкости снежного бизнеса
Я подошла к шикарному многоквартирному дому, в котором жила Люси. Швейцар проводил меня к лифту. Лифт неслышно поднялся на пятнадцатый этаж, дверь раскрылась, и я оказалась в холле пентхауза. Оставив босоножки у дверей, пошла искать Люси. Наконец, нашла ее в необъятной белой гостиной в восточном стиле. Она сидела, скрестив ноги, на мягком пуфике у низкого столика из вишни. На ней было богато вышитое японское кимоно, а на лице – макияж. Я вдруг подумала, что ни разу не видела ее лица без косметики, так же как ни разу ничто более существенное, чем рисовый пудинг, не касалось ее блестящих губок в моем присутствии. Она казалась такой хрупкой в этой огромной комнате. Грустная Златовласка, заключенная в башню из слоновой кости. На столике я увидела бутылку с остатками шампанского и зеркало с легким налетом кокаина. Похоже, она уже давно сидела в одиночестве, предаваясь своим пристрастиям. Я была уверена, что это приносило ее состоянию один вред. Иногда я забывала о том, как мы с ней познакомились. Люси гораздо больше раскрыла мне свою душу в нашу первую встречу, когда я была журналисткой, чем за все то время, что мы дружили.
Каждый раз, когда я пыталась завести с Люси разговор о ее депрессии и потере аппетита, она отшучивалась. У меня появился предлог завести разговор о ее проблемах, когда вышло ее интервью в «Глиц». Я опасалась, что как только Люси прочтет статью, нашим теплым отношениям придет конец. В этой статье я, хотя и не без сочувствия, рассказала о ее нездоровой худобе и рыданиях (мне пришлось это сделать под давлением Труди). Люси, несмотря на мое сопротивление, прочла ее, когда мы ехали в лимузине выбирать туфли. Я сидела рядом и не сводила с нее глаз, боясь, что она начнет недовольно хмуриться. Но подруга невозмутимо прочла всю статью, пряча лицо за солнечными очками. Затем неторопливо положила журнал на сиденье между нами.
– Мне понравилась фотография на обложке.
– А интервью? – допытывалась я. – Тебе не кажется, что я была слишком резкой? Я вовсе не хотела этого.
– Нет, все хорошо, – ответила Люси. – То есть все, что ты написала, – правда.
Осмелев, я раскрыла рот, чтобы поговорить о ее проблемах с питанием, но подруга, словно угадав мои намерения, сменила тему разговора.
– Может, мне стоит купить те сапоги с высокими голенищами от Гучи, ну, те, что на деревянных каблуках? Я видела похожие на Жизели на вечеринке в Лос-Анджелесе. Они прекрасно смотрятся на голых загорелых ногах. А потом давай зайдем в кафе на пятом этаже и выпьем по бокалу шампанского.
Момент был упущен.
В реальной жизни Люси, похоже, не любила выставлять напоказ свои чувства. И это казалось тем более странным, что ее считали актрисой с широким диапазоном эмоций. В своем первом фильме она играла жалкую бездомную девчонку. Это была небольшая роль, но Люси так живо передала переживания обездоленной девушки, что голливудские режиссеры наперебой стали зазывать ее в свои блокбастеры. В списке ее ролей были: проститутка, подсевшая на героин; героическая мать-одиночка, воспитывающая ребенка, больного аутизмом; сексапильная шпионка времен Второй мировой войны и охотница за динозаврами. Актриса умела заставить зрителя разрыдаться одним взглядом своих незабываемых глаз. Одного ее задорного подмигивания было достаточно, чтобы весь зал начал покатываться со смеха. Мужчины теряли головы от одной ее застенчивой улыбки. Но без камеры она умела прятать эмоции.
Иногда я думала, что Люси выбрала меня в свои подруги, потому что выдала себя тогда, на интервью. Я слишком много узнала и стала для нее опасной, и она чувствовала себя спокойнее, когда я была на глазах. Вот почему мы вместе ходили на вечеринки, вместе наряжались и фотографировались на лучших тусовках в городе.
В последнее время Люси все более привязывалась ко мне и требовала, чтобы я сопровождала ее повсюду, не желая отпускать от себя, даже когда мне хотелось отдохнуть от светской жизни. Билли Джо снова уехал на съемки в Лос-Анджелес, и Люси осталась без него, как покинутый ребенок. Мне нравился Билли. Он был действительно хороший парень и любил Люси. Рядом с ним она становилась более уравновешенной. Билли снимался в вестерне в Голливуде, а Люси не могла вырваться из Лондона из-за съемок костюмной драмы XIX века, где играла проститутку.
Кроме меня у нее не было подруг. Мужчины ее обожали, но женщины в ее присутствии чувствовали себя неловко. Конечно, вокруг Люси всегда вились никому не известные актрисы и бывшие певички, которым хотелось попасть в кадр вместе со звездой. Но это были подруги не надолго. Они всего лишь цеплялись за ее шлейф в тщетной надежде упрочить свое шаткое положение. Однако хуже всех были профессионалки-пираньи: ее ассистентка Карен; Марта и Чарман, специалисты по связям с общественностью; агент Сильвия Смит; стилисты, личные тренеры и даже психотерапевт. Все они получали достаточно денег, чтобы хорошо работать, но слишком мало, чтобы любить Люси. Всегда, когда в прессу просачивалась какая-нибудь неприятная история из ее жизни, Люси знала, что это дело рук кого-то из ее окружения. Когда моя карьера только начиналась, Люси взяла меня под свое крыло. Она часто повторяла, что теперь я никому не должна доверять.
Я наклонилась поцеловать ее нежную, как персик, щеку и заметила, что у нее потекла тушь на ресницах.
– Ты плачешь? – мягко спросила я ее.
– Не будь глупышкой, – усмехнулась она, улыбнувшись, как будто только что получила высшую награду кинематографа. Кстати, она и правда всего месяц назад получила «Оскара» как лучшая актриса года.
– Вот тебе бокал шампанского и «чарли». И я хочу, чтобы ты помогла мне подобрать наряд, пока не пришел Сноумэн.
Джим Сноу, или как его называли клиенты, Сноумэн, был одним из самых крутых в Лондоне поставщиков высококачественного кокаина. Его клиентами были поп-звезды, актеры, дальние родственники королевской семьи и многие бизнесмены. Со своими менее значительными клиентами он лично никогда не встречался. Для этой цели у него была сеть агентов. Простым людям – журналистам, телевизионщикам, банкирам – приходилось идти на риск, встречаясь с ними в грязных барах Сохо, и платить вперед. Люси же имела дело только со Сноумэном. Он обслуживал ее по высшему классу, сам доставляя товар на черном «БМВ» с откидным верхом. Она оплачивала его счета раз в месяц. Это было странное партнерство, но оба слишком многим рисковали, раскройся вдруг их деловые связи. Главным для них было соблюдать конфиденциальность, и, похоже, они полностью доверяли друг другу.
Ходили слухи, что на совести Сноумэна был целый ряд убийств, а также что и по сей день он вел кровавую войну с влиятельной бандитской группировкой из западной части Лондона.
Джиму Сноу было за сорок. Рыжеватый жилистый человек невысокого роста с рябым лицом. Нос – плоский, как у боксера, а от левого угла рта до уха – глубокий шрам. Поэтому его улыбка казалась неестественно широкой и зловещей. Я боялась его до смерти, но Люси испытывала к нему глубокое уважение.
– Мне он нравится, – говорила Люси. – Профессионал и работает на совесть.
Когда Сноумэн неслышно появился в дверях, я подпрыгнула от ужаса. На нем был длинный кожаный плащ, а на лице играла неприятная улыбка. Казалось, он загрязнял своим присутствием чистую квартиру Люси. Каждый раз, когда я оказывалась с ним в одном помещении, в голове моей начинала крутиться мелодия из фильма «Заклятие».
– Как дела, милашки? – спросил он, скривив рот. Голос его был низким и резким, как у кокни.
– Рада тебя видеть, Джим, – улыбнулась Люси. – Может, бокал шампанского?
– Нет, спасибо, дорогая, – вежливо отказался он. – Я за рулем, а ты ведь знаешь: я чту законы.
Где-то внутри его горла заклокотал смех. Джим расположился у низкого столика, сев нога на ногу между мной и Люси.
– Это, – произнес он, – мощная штука. Настоящий адский порох. – Он выложил на стол новый полиэтиленовый пакет с белым порошком. – Из нового источника. Очень, очень чистый, так что поаккуратнее, дорогуши. Не увлекайтесь, иначе через неделю ноги протянете. Всего пятьдесят фунтов за грамм. Попробуете перед тем, как купить?
– О, да, пожалуйста. – Глаза Люси лихорадочно заблестели при виде такого количества кокаина. Она всегда боялась, что наркотик закончится, и потому стала покупать побольше, про запас. Но ее запасы истощались так же быстро, как и раньше. Она просто нюхала его чаще и в большем количестве, начиная эту процедуру каждый день все раньше и раньше.
Порошок был сильный. Я чуть не улетела, когда попробовала.
– Неплохое дерьмецо, верно? – улыбался Сноу то Люси, то мне.
– Потрясающе, – восторженно ответила Люси, глаза ее расширились. – О, боже, как хорошо.
Я всегда чувствовала себя немного неуютно из-за того, что Джим сам никогда не пробовал свой товар, повторяя: «Не надо смешивать дело и удовольствие!».
– Так сколько граммов вы желаете купить?
Люси сморщила свои маленький носик, размышляя.
– Думаю, пять, – ты ведь никуда не уезжаешь, Джим? Если мне придется встретиться с тобой еще раз в конце недели?
Сноумэн отрицательно покачал головой, заверив, что он будет тут как тут, стоит набрать номер его мобильника.
– А ты, Лора, сколько купишь? – повернулся он ко мне.
На самом деле я еще ни разу не покупала себе порошок. Я просто пользовалась тем, что мне давала Люси. Поэтому и не чувствовала себя настоящей наркоманкой. Но было бы неплохо иметь и свои запасы. Я всегда смогу немного оттянуться, когда захочется.
– М-м-м… я возьму пару, – ответила я.
– Круто, – одобрил Джим, вынимая из внутреннего кармана маленькие электронные весы и расфасовывая содержимое пакета.
– Я только что виделся с Рики и его ребятами, – сказал он. – Выглядит великолепно, весь шоколадный, так и пышет здоровьем. Не представляю, как ему это удается. Он на Ямайке баловался кое-чем серьезным. Другой на его месте уже давно бы концы отдал, принимая столько, сколько Рики.
– Он здоров как бык, – ответила Люси. – Гены аристократа. Этот высший класс, должно быть, специально вывели для успеха. Они рождены, чтобы побеждать, пить, трахаться и тусоваться.
– Трудно не согласиться, – ответил Джим. – Значит, вы, девочки, сегодня встречаетесь с ребятами?
Мы кивнули, я не скрывала своего энтузиазма.
Джим бросил на стол семь пакетиков кокаина и встал.
– Жаль, но пора расставаться, девочки. Мне надо еще повидаться с кучей народа, побывать в разных местах. Нет злодею покоя.
И уже от дверей:
– Ты можешь рассчитаться в конце месяца, Лора, я пришлю тебе счет, хорошо?
С этими словами он ушел, и в квартире сразу стало светлее.
«Шуга Риф» в лучших традициях рок-н-рола прислали за нами лимузин. Я нервно ерзала на мягком кожаном сиденье, не понимая, было ли вызвано мое беспокойство слишком сильным кокаином или предстоящей встречей с Рики. Пять раз спросила Люси, как я выгляжу, и она пять раз мне ответила, что все в порядке. Мы ехали в отель, где остановились музыканты. Это был один из старейших отелей на Гайд-парк. Был погожий вечер, и в окно машины я видела, что впервые в этом году девушки оголили свои ноги. Но меня слегка лихорадило.
– Как ты? – спросила Люси, когда мы остановились напротив фойе.
– Немного нервничаю, – ответила я.
Величественный швейцар в ярко-красной форме открыл дверцу лимузина.
– Все будет хорошо, – сказала Люси, сжав мою руку и улыбнувшись.
Горстка фотографов поджидала нас за оградой у входа.
– Люси, Лора! Улыбнитесь! – кричали они. – Вы приехали к ребятам из группы?
Люси плавно прошла мимо, одарив их своей знаменитой улыбкой, но не отвечая на вопросы. В таких случаях я все еще чувствовала себя не в своей тарелке, – тень Люси Ллойд. Поэтому и шла, не поднимая головы, пока мы, к великой радости, не оказались за вращающимися дверьми.
– Мы пришли навестить «Шуга Риф», – сказала Люси администратору.
– Разумеется, мисс Ллойд. Они в номере «Уиндсор». Пятый этаж, слева от лифта. Вы сразу увидите. Они на этаже одни.
Рики открыл дверь. Кроме загара и полотенца вокруг бедер на нем ничего не было. Его влажные волосы были взъерошены. Мне показалось, что он никогда еще не был так дьявольски привлекателен.
– Детка, ну наконец ты пришла! – Он протянул руки и сделал шаг навстречу.
Я думала, что он устремился к своей старинной подруге Люси, но он прошел мимо нее и крепко обнял меня, а затем нежно поцеловал в губы.
– Ты выглядишь потрясающе. – Он отступил назад и осмотрел меня с ног до головы. – Ты похудела.
Люси игриво толкнула Рики в плечо, и они обнялись.
– Рад тебя видеть, дорогая, – сказал он. – Жаль, что Билли далеко.
Он, улыбаясь, поглядывал то на меня, то на Люси и качал головой.
– Как здорово вернуться домой. Входите же, входите.
Рики ввел нас в накалившееся от тестостерона логово порока. Четыре участника группы – Льюис, Фил, Люк и Мэл – лениво развалились на покрытых цветной материей диванах, все они были одеты в черную джинсовку и кожу. Комната была темной и дымной, в ней пахло потом и пивом. На полу валялись пивные бутылки, а на журнальном столике виднелись разводы от белого порошка.
Мэл и Люк обнимали хорошеньких девушек, которые довольно хихикали. У бара наливала себе джин с тоником подружка Льюиса, Моника, стройная модель из Техаса с огненно-рыжими волосами. Я познакомилась с ней на вечеринке у Рики. Мы сразу понравились друг другу. Фил, бас-гитарист, равнодушно бренчал на акустической гитаре. Хотя все были под кайфом, выглядели они классно, как будто снимались для видеофильма. Не без удовольствия я шагнула в их параллельную вселенную.
– Ребята, не желаете выпить? – спросила Моника.
Мы с готовностью согласились.
– Лора, я слышала, ты получила заказ от «Супер-Бра», – сказала техасская красавица, щедрой рукой наполнив до краев два стакана, – это хорошая работа. Некоторые модели даже жаждут твоей крови, настолько они тебе завидуют.
– Правда? – Это льстило моему самолюбию.
– Правда, – кивнула Моника. – А Венеция – одна из них, так что будь осторожна. Эта девушка хочет свести с тобой счеты. Постарайся не попасться ей как-нибудь в темном переулке.
Я нервно засмеялась, не понимая, была ли это шутка, или Моника всерьез предупреждала меня об опасности, исходившей от этой злючки двухметрового роста.
– Она ведь не придет сегодня, Рики? – спросила Люси, словно читая мои мысли.
– Конечно нет, – ответил Рики с ангельским выражением лица, – я ее уже сто лет не видел.
– Рики, мы тоже читаем газеты, – строго сказала Люси. – Мы знаем, что ты ужинал с ней на Ямайке.
– Она там снималась в рекламном ролике. Случайное совпадение. Что такого в том, что я поужинал вместе с ней? Все это было вполне невинно.
– Да, конечно, – сказала Моника, протягивая мне крепкий напиток, который оказался так кстати, – а те обнаженные красотки в вашей ванне, это тоже была всего лишь невинная шалость?
– Льюис к этому никакого отношения не имел, – торопливо сказал Фил.
Моника села на колени к Льюису и с наигранной нежностью потрепала его бородку.
– Конечно, нет. Мой Льюис не смотрит на других женщин, правда, дорогой?
Льюис нервно улыбнулся своей подружке, и она медленно вылила ему на голову джин с тоником.
В комнате все стихли, растерявшись. Льюис сидел, не двигаясь, на его мокром лице было написано удивление. Кто-то тихонько хихикнул в углу, Фил перестал играть на гитаре. Вдруг Моника откинула голову и рассмеялась низким, чувственным смехом. Все облегченно вздохнули и рассмеялись.
«Вот как надо обращаться с рок-звездой», – с восхищением подумала я.
Рики по-прежнему был в одном полотенце. Он пробормотал, что ему нужно одеться, взял меня за руку и повел по коридору в свою спальню.
– Между мной и Венецией действительно ничего не было, – с нежностью сказал он мне, закрыв дверь.
– Если что-то и было, меня это не касается. Я ведь тебе не подружка.
Я пыталась рассмеяться, стараясь показать, что не так наивна, чтобы тешить себя мечтами о прочных отношениях с ним, но Рики прижал меня к двери и пристально посмотрел в глаза.
– Но ты могла бы ею стать, – проговорил он, крепко поцеловав меня в губы… если бы захотела.
Его руки оказались у меня под блузкой.
– Мне бы хотелось, – продолжал он, ловко расстегивая бюстгальтер, – чтобы ты была моей подружкой.
Рики стащил с меня блузку через голову и бросил бюстгальтер на пол.
– Ты это говоришь лишь для того, чтобы затащить меня в постель, – пробормотала я сквозь поцелуи, в то время как он расстегнул мои джинсы и спустил их вниз.
– По-моему, мне ничего не нужно говорить, чтобы затащить тебя в постель. – Его рука скользнула под мои трусы, и я невольно издала страстный стон.
Его полотенце упало на пол, полностью обнажив загорелое тело. На темном загаре выделялось белое пятно там, где должны были быть плавки. От этого Рики стал похож на мальчишку, словно спустившись на одну ступеньку со своего пьедестала. Его член был готов к действию, выделяясь белизной на фоне бронзового живота. Не отрываясь друг от друга, мы медленно пробирались к кровати. Я попыталась освободить от джинсов свои ноги в босоножках на высоких каблуках и потеряла равновесие. Не разжимая объятий, мы с хохотом рухнули на ковер. Я села на него верхом, и эта поза показалась мне такой естественной. На мне были одни босоножки. Мы прекратили смеяться, и я ввела его член во влагалище. Ни с кем я не наслаждалась любовью так, как с ним.
После мы лежали на ковре и курили одну сигарету на двоих.
– Лора, я действительно хочу, чтобы ты была моей девушкой, – сказал Рики, с нежностью глядя на меня.
– Но почему? – Я действительно интересовалась этим вопросом, ведь Люси говорила мне, что Рики не любил серьезных отношений.
– Потому что ты мне нравишься, – ответил он. – Ты не такая, как те, с кем я встречался раньше. С тобой мне легко. И потом, у тебя потрясающая грудь, – добавил он с озорной улыбкой.
Рики не догадывался, что на самом деле я отличалась от всех его Венеций не роскошной грудью, а исключительной заурядностью. Но раз человеку захотелось попробовать что-нибудь новенькое, я не собиралась ему мешать. Ведь благодаря этому я заполучила звезду рока в качестве своего бойфренда.
И вот я проснулась на следующее утро в одной постели со своим идолом. В каком-то смысле мое пробуждение ничем не отличалась от подобных пробуждений в обществе обыкновенных мужчин.
Я испытала все то же удивление и даже легкий приступ одиночества, обнаружив, что рядом со мной – фактически незнакомец. Я не привыкла к его запаху, который все же пьянил меня, как и к его шелковой, гладкой коже. В первые дни нового романа всегда чувствуешь себя неуверенно, даже если эти дни впоследствии вспоминаются как самые восхитительные. Найдется ли у нас что сказать друг другу при свете дня? Буду ли я ему по-прежнему нравиться, когда он протрезвеет? А что если Рики выскользнет из постели и улетит куда-нибудь на Карибские острова? Вот какие мысли всегда не давали мне покоя. Только когда просыпаешься со знаменитостью, то же беспокойство оказывается в тысячу раз сильнее. Вчера ночью он сказал, что хочет быть моим бойфрендом. А сегодня вспомнит ли он, как меня зовут? На часах было полдвенадцатого. Я смотрела на спящего Рики и ждала.
Прошел час, а он по-прежнему безмятежно спал. Даже мне уже наскучило любоваться его красотой. Поэтому я тихонечко вылезла из постели и направилась в ванную комнату. Я почистила зубы щеткой Рики и вымылась его мылом. Посмотрела на свое отражение в зеркале: на щеках моих все еще играл румянец от занятий любовью, а на коленях красовались два огромных красных пятна: содрала кожу, предаваясь любви на ковре. Я гордилась собою: кошечка полакомилась сливками общества.
– Лора? Ты где? – раздался сонный голос Рики.
Я завернулась в полотенце и вернулась в спальню.
– Как хорошо, а я испугался, что ты дала стрекача.
Рики медленно потянулся и улыбнулся мне сонными глазами.
– Ну что, красавица, чем ты хочешь сегодня заняться?
Я приоткрыла занавески. Солнце – случайный гость в нашем городе: сегодня дождь хлестал в окно. Гайд-парк выглядел унылым и неприветливым.
– Не знаю, идет дождь, – ответила я.
– Тогда забирайся в постель, – Рики откинул одеяло и жестом пригласил меня ложиться рядом с ним на нагретое местечко. – Закажем еду и переждем дождь.
План пришелся мне по душе.
Дождь шел четыре дня.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Новости недвижимости: жители Лондона вынуждены ютиться в трущобах; стремительный взлет цен на жилье
«Сегодня мы можем с уверенностью сообщить, что у ветреного Рики Джонса, солиста группы „Шуга Риф“, появилась новая подружка. Джонс, 27 лет, провел четыре дня в постели со звездой телевидения Лорой Макнотон, 25 лет. Мисс Макнотон, ведущая телепередачи „Уик-энд начинается здесь“ приехала в воскресенье вечером в один из лучших отелей Лондона, где остановились музыканты группы „Шуга Риф“. Ее сопровождала подруга, красавица Люси Ллойд, недавно получившая премию „Оскар“.
Группа приехала в отель несколькими часами ранее прямо с Ямайки, где они записывали свой новый альбом. Люси Ллойд вместе с „Шуга Риф“ праздновали их возвращение в Лондон, а Джонс и Макнотон удалились в спальню, где и оставались до сегодняшнего утра!
Некто из окружения Джонса сообщил: „Похоже, они пришлись друг другу по вкусу. Судя по звукам, раздававшимся из спальни, времени они зря не теряли. Когда они не вышли из спальни и на четвертый день, мы решили, что они, как Джон Леннон и Йоко, решили заняться любовью напоказ“.
Мисс Ллойд покинула отель рано утром в понедельник, а голубки появились лишь вчера в полдень. Они отказались говорить о своих отношениях, несмотря на то что журналисты буквально не давали им прохода, а сели в лимузин и исчезли. Джонс как всегда, был очарователен и послал собравшихся журналистов к черту. Мисс Макнотон широко улыбалась, как и полагается подружке рок-звезды, она была одета в узкие джинсы, кожаный пиджак и солнечные очки.
Известие о новом увлечении Джонса повергло в шок супермодель Венецию Тиони, ведь ее с Рики вот уже несколько месяцев связывали романтические отношения. „Он ведет себя просто отвратительно. Не понимаю, что он мог найти в этой девчонке, – сообщила нам мисс Тиони по телефону из Милана, – я считала себя его девушкой, и вдруг узнаю, что он спит с какой-то дешевой телеведущей. Конечно, я очень расстроена. Но я не буду убиваться из-за этого. Меня считают самой красивой женщиной в мире, а Лора Макнотон – всего лишь низкопробная толстушка из Шотландии“.
Считаем своим долгом заявить, что в последней серии рекламной компании „Супер-Бра“ Лора Макнотон нисколько не похожа на „толстушку“. Пикантные фотографии шотландки-соблазнительницы вскоре появятся на всех автобусных остановках (см. фото сверху). В „Супер-Бра“ нам сообщили, что мисс Тиони была их фавориткой до тех пор, пока рекламщикам знаменитой фирмы нижнего белья не бросилось в глаза очевидное превосходство новой звезды – мисс Макнотон. „С первого взгляда видно, что Лора наделена гораздо большим талантом к рекламе бюстгальтеров, чем Венеция“, – сказал один из сотрудников компании, просивший не упоминать его имени. Похоже, Джонс разделяет эту точку зрения.
Сердцеед ли Джонс? Всего год назад его имя оказалось замешано в скандальном разводе Роя Вагстафа, главы фирмы „Ваг Рекордс“, записывавшей тогда альбом „Шуга Риф“. Затем, когда распространились слухи о любовной связи между Рики Джонсом и женой Вагстафа, контракт был разорван. Теперь „Шуга Риф“ сотрудничают с американским музыкальным гигантом P&G».
Натали лежала на моей кровати с чашкой чая в руке и читала вслух статью из самой популярной бульварной газеты Британии. Во всю первую страницу газеты красовалась фотография, где мы с Рики стоим возле отеля. Под фотографией имелась подпись: «Рики и Лора провели вместе четыре дня в постели – стр. 4 и 5».
– Вот это круто! – воскликнула Натали, облив чаем мой диван, однако при этом ни одной капельки не попало на ее белоснежную блузку. – Неужели это ты на обложке? Хорошо, что на этом фото ты в одежде. А вот тут тебе не повезло…
Натали показала мне четвертую и пятую страницы. Там три четверти разворота занимало мое фото, где я стояла в бюстгальтере и кружевных черных стрингах.
У меня закружилась голова от противоречивых чувств. С одной стороны, я была в восторге: ведь я попала на первую страницу газеты. Теперь я стала секс-символом, и, самое главное, вся страна узнала, что я подружка Рики Джонса. С другой стороны, меня охватил страх. Я сама была журналисткой и знала, что пресса, увлекшись историей, нередко забывала о том, что выставляет напоказ жизнь живого человека. В данном случае мою жизнь.
– Там на входе никого нет? – спросила я Натали, которая всего пять минут назад ворвалась в мою квартиру, взволнованно размахивая скандальной газетой.
– Один бродяга в инвалидном кресле, который всегда здесь ошивается, – ответила Натали. – А что? Ты ожидала, что там собралась толпа папарацци? Боюсь, что нет. Еще рано.
Натали вновь рассмеялась и еще раз прочла слова Венеции.
– Вот ты и утерла нос этой сучке, верно?
– Я ее боюсь, – ответила я. – Мне кажется, ей не терпится устроить склоку.
Натали широко улыбнулась и автоматически погладила свой растущий животик – она была на четвертом месяце беременности, и это только что стало заметно.
– И что же, Рики Джонс действительно так хорош в постели? Или это всего лишь вымыслы прессы? – спросила она.
– О, да, – восторженно ответила я, – он такой страстный.
– А большой у него?..
– Средний, но он знает, что с ним делать.
– Вы пользовались презервативами?
– Э-м, нет… – Я знала, что этот ответ вряд ли понравится Натали.
– Лора, разве ты не понимаешь, что играешь с огнем, когда не предохраняешься, занимаясь сексом с этим парнем? Он трахнул больше шлюх, чем ты выкурила сигарет!
Натали казалась очень расстроенной.
– Он поклялся, что недавно сдавал анализы на СПИД, – оправдывалась я, запинаясь.
– Ну так моли бога, чтобы это оказалось правдой, потому что ведь он – бабник с мировым именем!
Несколько секунд мы молчали. Натали жевала бисквит, а я курила сигарету, выдыхая дым в открытое окно, чтобы не отравить мою беременную подружку.
– Ну и каково оно, – добиться исполнения давней мечты? – Прервала, наконец, молчание Натали.
– Потрясающе, – неуверенно ответила я. – Я так думаю.
– Ты думаешь? – Натали приподняла аккуратно выщипанные брови.
– Ну, конечно, замечательно, что я встречаюсь с Рики и что получила фантастическую сумму за рекламную компанию. Но знаешь, что меня радует больше всего?
– Что?
– Что Пит прочтет все это!
Натали восторженно закивала головой. Переспать с самым популярным в стране мужчиной лишь для того, чтобы отомстить бывшему бойфренду, – такой ход действительно впечатляет.
– Однако мой отец тоже прочтет статью. Кто-нибудь из его сообразительных учеников непременно покажет ему газету. Мы и так в ссоре, а эта новость сразит его наповал.
Натали снова кивнула, но на этот раз с меньшим энтузиазмом.
– Но рано или поздно это все равно должно было случиться, – мягко сказала она. – Славы без заголовков в газетах не бывает. Уж тебе-то это как журналистке должно быть известно.
– Да, понимаю, – тихо ответила я, больше обращаясь к самой себе, чем к Натали.
– Натали, а почему ты не на работе? – неожиданно дошло до меня. – Сегодня пятница! Что, Труди ввела четырехдневную рабочую неделю?
– Если бы! – рассмеялась Натали. – Я поехала на работу, но когда увидела в метро газету, позвонила туда и сказала, что заболела, а потом помчалась прямо к тебе. У меня же теперь всегда в запасе куча оправданий для прогула, и никто меня не заподозрит во лжи. Правда, сегодня утром меня действительно ужасно тошнило, такое нередко бывает.
На самом деле цветущему виду Натали можно было только позавидовать. Я уныло наблюдала, как она со здоровым аппетитом набросилась на третий шоколадный бисквит.
– Угощайся, – предложила она мне. Я автоматически мотнула головой.
– Ну и дура же я, – усмехнулась Нэт, – забыла, что ты теперь едой не увлекаешься. Кстати, почему ты не на работе?
– Потому что следующий цикл передач выйдет только осенью, – объяснила я, – мне надо будет сходить на пару интервью на следующей неделе перед запуском рекламы, а в остальном я – вольная птица.
– Ты неплохо устроилась.
Мы самодовольно переглянулись. Мы обе получили то, что хотели: Натали ждала ребенка, а я купалась в славе.
Неожиданно мое фото на первой странице принесло мне большую популярность. Этим утром телефон звонил пять раз. Я уже поговорила с Джеком: ему так не терпелось расспросить меня о Рики, что он даже простил меня за то, что потерял по моей вине столько времени в прошлое воскресенье. Затем позвонила Джасмин, она хотела знать все до мельчайших подробностей, я слышала, как Тина тоже нашептывала ей свои вопросы. Позвонила Вики из Эдинбурга. Узнав, что я завладела рок-звездой, она пришла в неописуемый восторг. Грэм воспользовался случаем, чтобы сравнить наши ощущения, ведь и в его, и в мою жизнь вошли знаменитые мужчины – вот уже несколько месяцев как его и Даниэля Дюшампа объединяла нежная дружба. Позвонил и Вацца. В этот раз он, казалось, страдал одышкой сильнее обычного. Не успел он отдохнуть от делового завтрака, как ему показали газету с фото на первой странице. От восторга он чуть не напустил в штаны.
– Лора, это прелестно, – восторгался он. – Ты ведь понимаешь, чего стоит такая слава, ты – умница, просто умница!
Похоже, он был уверен, что в основе моих отношений с Рики лежало одно честолюбие и этот роман был частью тщательно разработанного плана – как сделать карьеру.
– Мне уже поступило несколько заказов об интервью из крупных издательств. – У него потекли слюни при мысли о длинных колонках текста. – Нам нужно срочно встретиться. Давай завтра утром. А пока что делай все возможное, чтобы удержать рок-звезду возле себя. – Он гадко рассмеялся. – Я имею в виду: все, что только сможешь.
Уоррен уже все подсчитал: ему доставался неплохой куш. Я разбиралась в этой арифметике не хуже, чем он. Все очень просто. Я в системе оценки знаменитостей относилась к разряду С. Причем в этот список мне удалось попасть лишь благодаря дружбе с Люси Ллойд, принадлежавшей к разряду А В Британии телеведущим редко удается подняться на более высокую ступень, как бы ни были знамениты их друзья. А вот секс – совсем другое дело. Рики, несомненно, относился к разряду А. У него были деньги, внешность, самолюбие, его концерты собирали стадионы зрителей, и, что самое главное, в отличие от многих британских групп, он семь раз становился номером Один в Америке. Он был мистер Крутой. То, что я делила постель с этим богом, мгновенно переводило меня в разряд В. Если бы наши отношения оказались прочны, я вскоре переместилась бы в список А и стала бы ходовым товаром, а Вацца стал бы еще богаче и толще.
