Текст книги "Красота - страшная сила"
Автор книги: Кэти Агни
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)
Накануне отъезда в Лондон, настоящий большой город с его влекущими огнями, я зашла в бар «Хаммер» и неожиданно для себя услышала, как мои бывшие одноклассники перемывали мне косточки; особенно мне запомнилась чья-то фраза: «Да что с нее взять, она только жопой крутить умеет». Остаток вечера я провела в туалете, рыдая на плече Вики. Горько сознавать, что никто тебя по-настоящему не любит. Честно говоря, Вики (к тому времени она уже ждала ребенка и давно перестала мечтать о славе актрисы) была единственным человеком, с которым мне действительно не хотелось расставаться. Я понимала, что все они просто завидуют моим успехам, завидуют возможностям, которые передо мной открываются. Но знать, что меня поливают грязью за глаза, было невыносимо. Как и раньше, я хотела, чтобы сверстники считали меня своей. Но я знала, что существует огромный, яркий мир, где живут интересные люди, для которых нет ничего невозможного. В этот мир вела меня судьба.
Несколько недель я только и делала, что рассылала свои анкеты, звонила в редакции и умоляла пригласить меня на интервью. Наконец мне предложили пройти стажировку в журнале для девочек-подростков «Мисс Метро». Все называли меня «стажером», но в мои обязанности входило только варить кофе и отвечать на телефонные звонки; денег за стажировку не полагалось. Позднее редакторша вспоминала, что я тогда показалась ей девушкой сообразительной, доброжелательной и по уши увлеченной журналистикой. А главное, я с восторгом бросалась выполнять самые скучные поручения, от которых воротили прелестные носики мои более обеспеченные и опытные предшественницы. Наконец редакторша позволила мне написать короткий отзыв на какой-то фильм и, прочитав его, пришла к выводу, что у меня, видимо, есть талант. После трех месяцев рабского труда мне предложили постоянную работу в качестве младшего сотрудника, и коллеги стали звать меня по имени, то есть Лорой.
Так началась моя головокружительная карьера. Я проработала в «Мисс Метро» полтора года, занимаясь тем, что брала бесконечные интервью у музыкантов из групп-однодневок. Еще не достигшие половой зрелости фанатки (они же мои читательницы) пару месяцев сходили с ума от новоиспеченных звезд, группа исполняла пару хитов и исчезала в небытие. А на смену ей тут же приходила новая группа, точная копия предыдущей, продукт все той же «фабрики звезд», что выжала все соки из ее предшественников. Такая жизнь пришлась мне по душе. Через год я получила работу посерьезней, перешла в разряд старших сотрудников. А еще несколько месяцев спустя позвонила Натали из журнала «Глиц» и пригласила к себе в редакцию в связи с возникшей у них вакансией. Последние два года пятьдесят часов в неделю я с наслаждением писала статьи как о всяких знаменитостях, так и об обычных людях – простых женщинах, которым было что рассказать о своей жизни, причем действительно порой эти истории были просто поразительными.
Четыре года я жила в этом странном мире, где-то между реальностью и выдумкой. Я много встречалась с самыми известными людьми, но ни с кем из них так и не подружилась. Ходила на крутые вечеринки, но так и не попала в сферы, где обитают настоящие боги, которые скрываются под аббревиатурой VIP. Я могла позволить себе зайти в модный магазин и пощупать шикарное платье от Гуччи, но никогда не могла его купить. А теперь я, возможно, сама стану знаменитостью. Я с нетерпением ждала, когда эта новость дойдет до завсегдатаев бара «Хаммер». К счастью, у меня был там свой человек – Вики, она мне все расскажет.
Наконец сон затуманил мое сознание, я все глубже в него погружалась, и лишь одна мысль, как назойливая муха, не давала покоя: если я стану знаменитостью, я перестану быть самой собой. А если я перестану быть самой собой, кем же, скажите на милость, я тогда стану?
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Приз – гардероб от дизайнера
Джасмин Браун оказалась совсем не страшной, так что не стоило так бояться встречи с ней. Она мне понравилась с первого взгляда, едва я вошла в ее кабинет на студии «Скорпион ТВ».
– Зови меня, как и все, Джаз, – твердо сказала она.
У Джаз была копна африканских кудряшек, искренняя, потрясающая улыбка, веснушки и большие добрые карие глаза. Мы сразу почувствовали родственность душ, тем более что на нас были одинаковые футболки.
– У этой девушки сногсшибательный вкус, – сказала она Тине, – она мне нравится.
Джаз попросила меня располагаться на одной из больших кожаных подушек, разбросанных по всему полу кабинета, а сама плюхнулась на другую. Тина последовала ее примеру. Я заметила, что Джаз была босиком. Эти телевизионщики, похоже, не любят напрягаться на работе.
С чашечкой капуччино в руке я полулежала на подушке, и новая жизнь раскрывала передо мной свои широкие объятия. Джаз даже не стала сообщать мне официально, что я получила работу. Это само собой подразумевалось. Тина, которая, как оказалось, занимала должность главного аналитика, еще ни словом не обмолвилась о самой программе. От меня скрывали подробности, ведь я – журналистка, а что можно доверять работнику прессы? Джаз объяснила, что моя кандидатура одобрена наверху, и она хочет, чтобы я стала ведущей первого выпуска новой передачи. Пилотный выпуск представят нескольким телевизионным каналам и специально подобранным группам зрителей, которые выскажутся «за» или «против». Если понравится программа, а ведущая – нет, меня уберут, а передачу оставят. Если же программа не понравится, зато я вызову их симпатии, «Скорпион ТВ» будет иметь меня в виду и, возможно, пригласит в другой проект, но без гарантий. Джаз не скрывала, что я иду на риск, бросая постоянную работу ради этого шоу, и даже просила как следует подумать перед тем, как принять решение.
Я честно выдержала тридцать секунд, изо всех сил стараясь изобразить раздумье, а затем выпалила «Я согласна!». Передача называлась «Уикенд начинается здесь». Время эфира – пятница, 19.30.
– Народ будет смотреть эту передачу перед тем, как отправиться куда-нибудь поразвлечься, – сказала Джаз. Ее энтузиазм был поистине заразителен.
По структуре программа напоминала глянцевый журнал, именно поэтому они искали на роль ведущего человека с журналистским опытом. Программа рассчитана на девушек и молодых людей восемнадцати – двадцати четырех лет. Продолжительность – сорок пять минут. Туда войдут интервью со звездами, музыка, информация о новинках моды и косметики, а также подборка новостей, отвечающая интересам молодежи, – секс, экстремальный спорт. Моим партнером по передаче будет парень по имени Джек, его переманили из Уэльского отделения Би-би-си.
– Он слишком хорош для того, чтобы, напялив костюм с галстуком, барабанить новости в своем задрипанном Кардиффе, – посмеиваясь, рассказывала Джаз, – тебе он понравится.
На создание пилотного выпуска у нас есть десять дней, потом две недели уйдет на маркетинговый анализ. Если его результаты будут положительными, программе выделят лучшее эфирное время, затем выяснят, сколько человек посмотрело передачу и какова их реакция.
– Если и эта стадия пройдет успешно, – продолжала Джаз, лучезарно улыбаясь, (похоже, она не сомневалась в успехе проекта), значит, мы прошли отбор. И выходим в эфир.
Этот проект был от начала до конца детищем Джасмин. Она отказалась от всех других проектов, сама подобрала команду и полностью посвятила себя работе. Джаз с таким удовольствием и воодушевлением рассказывала о своих замыслах, что я не могла не проникнуться ими, и уже через полчаса меня просто распирало от гордости, что я участвую в столь замечательном проекте.
Но это было только начало.
– Конечно, тебе будут выделять определенную сумму на шмотки. Думаю, потребуется два костюма для каждого выпуска. Потом нужно сделать что-то с твоими волосами, – ее энтузиазм бил через край.
Я не без удовольствия провела рукой по своим волосам и спросила:
– А разве с ними что-то надо делать?
– Придется перекраситься в блондинку, – сухо отрезала Джаз. – Ты что, не в курсе? Раз телеведущая, значит обязательно блондинка. Это закон.
– Понятно, – ответила я.
– Мы постараемся, чтобы ты всегда была на виду. Я достану приглашения на все звездные тусовки в этом месяце. Оденем тебя во что-нибудь короткое, облегающее, поставим рядом с сестрами Аплтон, и твое фото тут же появится в газетах, я знаю, кому надо замолвить словечко. У меня везде есть свои люди. Над фото будет заголовок: «Кто эта девушка?» – продолжала Джасмин, взгляд ее затуманился, словно она рассматривала ту самую газетную полосу.
– На следующей неделе я иду на вечеринку к Люси Ллойд, – рискнула я похвастаться.
– Великолепно! – радостно воскликнула Джаз, захлопав в ладоши и с ликующей улыбкой взглянув на Тину, которая одобрительно кивнула головой. – Это же вечеринка года! Если не ошибаюсь, она назначена на следующую среду. Прекрасно, я шепну про тебя своим людям из прессы, и к твоему приезду тебя будут знать.
Я молила бога, чтобы суперзвезда сдержала слово, чтобы к возвращению в офис приглашение лежало у меня на столе. «Люси Ллойд, миленькая, ну пожалуйста, не подведи», – повторяла я про себя.
– Что же, пора заказывать одежду для вечеринки, – сказала Тина. – Хотя, ты ведь не влезешь в модельный размер?
Я стрельнула глазами в ее сторону и гордо ответила:
– Я девушка здоровая, у меня двенадцатый размер. И потом, думаю, можно найти что-нибудь на Хай-стрит. В «Кэрен Миллен» бывают нормальные платья. Я на днях видела там такое черное…
Джаз прервала меня на полуслове.
– Чепуха, – с насмешкой отрубила она. – Время покупок на Хай-стрит ушло в прошлое, детка. У меня есть связи в «Харви Никс». Не сомневаюсь, они пришлют нам несколько платьев как раз на тебя. Ты что предпочитаешь: Гучи, Прада или Стеллу Маккартни?
Я сопровождала энергичным кивком каждое имя. Самой крутой дизайнерской вещью в моем гардеробе была пара кроссовок «Найки» за сто двадцать фунтов. Если не считать сумки с поддельной биркой «Луис Вуитон», подарка Бекки – она привезла ее из Таиланда.
– Теперь на тебе должна быть только одежда от дизайнеров, – улыбаясь, проворковала Джаз.
– Спасибо, – сказала я, ерзая на подушке от радости, – большое вам спасибо.
– Не за что, радость моя, – ответила Джаз, – это необходимо для работы. Итак, решено. Примеришь платья во вторник, когда начнешь работать.
– Но я не могу сразу на следующей неделе. Мне надо отработать месяц в редакции! – воскликнула я.
– Это мы все уладим, – невозмутимо ответила Джаз, – у тебя кто редактор, Труди Вилер? Я с ней поговорю. Как ей позвонить?
Джаз нацарапала телефонный номер на газете, бросила ее на пол и принялась объяснять, какие именно стрижка и цвет волос нужны для выхода в эфир. Труди она пообещала позвонить на следующий день, а пока потребовала держать все в тайне. Тут я вспомнила, что уже проболталась Натали. Господи, только бы она не растрепала по всему офису. Мы договорились, что Джаз позвонит в пятницу и сообщит окончательную дату моего выхода на работу.
– Вопросы есть?
– Кто предложил мою кандидатуру? – спросила я, сгорая от любопытства.
– Натали Хил, твой непосредственный начальник. Мы с ней, можно сказать, дружим. Ее муж – мой адвокат.
Ну и артистка! Какое Натали изобразила удивление, когда я рассказала о предложении с телевидения. Только на обратном пути, сидя в машине «Скорпион ТВ», я сообразила, что совсем потеряла голову и забыла спросить о деньгах. Я тут же позвонила Фионе, и четыреста миль, разделявших нас, не помешали нам разделить общую радость и дружно пищать от восторга.
Когда я вошла в офис, Нэт сидела за своим столом, и на лице ее сияла улыбка. Я подошла к своему компьютеру: там меня ожидало ее сообщение: «Как дела? Тебя приняли? Ну и кем ты теперь станешь? Новой Денис Ван Оутен или Кэрол Вордерман? Кстати, тебя хотела видеть ведьма. Она считает, что ты пожалела Люси Ллойд. Ей нужно побольше грязи. Впрочем, тебе на это уже наплевать».
Едва я собралась написать ответ, как раздался вопль «Ло-ра!!!». Труди, кто же еще. Пришлось все бросить и бежать к ней в кабинет.
– Твоя статья про Люси Ллойд никуда не годится. Ты что должна была сделать? Взять интервью и все, а не позволять ей плакать себе в жилетку. У читателей нет ни малейшего повода ей сочувствовать. Всякому дураку понятно, что она ведет себя как неблагодарная девчонка, которая не понимает, как ей повезло в жизни. Я хочу, чтобы ты раскрыла ситуацию в этом ключе.
Я сделала глубокий вдох, едва сдерживаясь, чтобы не послать ее в задницу вместе с этой дурацкой работой.
– Но я была уверена, что не в наших интересах портить отношения с ее руководством. – «Пожалуйста, ну пожалуйста, не заставляй меня писать гадости про Люси Ллойд», – стучало в моей голове. Большинство знаменитостей утверждают, что они выше злословия прессы. Но внутреннее чутье подсказывало мне, что Люси не из этой категории людей.
– Добрые отношения с ее руководством нас больше не интересуют, – промычала ведьма. – Люси у них – не единственная звезда первой величины. Сегодня мы, так и быть, напечатаем ее портрет на обложке, а больше она нам не понадобится. Дни ее в шоу-бизнесе, похоже, сочтены. Скоро она отправится в пятизвездный дурдом. Увидишь, так и будет. – Труди расхохоталась – ей понравились собственные остроты. – Переработай статью, и на этот раз не распускай слюни. Да поживее!
Я была уже в дверях, когда услышала за спиной:
– Как прошел просмотр?
На секунду я оторопела.
– Просмотр? Ах да, просмотр. Просмотр прошел хорошо. Прекрасно. Расскажу, когда закончу со статьей, – заикаясь, ответила я.
Вот черт! Она что-то пронюхала. Несмотря на свою просто невероятную черствость, она всегда чувствовала, когда ей лгут. Труди бросила на меня суровый взгляд, будто говоря: «Мне известно, что ты затеваешь, дура ты этакая!» Хотя на самом деле откуда ей было знать, что я там затеваю.
Труди вечно пребывала в дурном настроении, но сегодня, можно сказать, она превзошла самое себя. Не прошло и получаса после того, как она в пух и прах разнесла мою статью, как из ее кабинета, заливаясь слезами, выскочила ее ассистентка Кэти. Я нашла ее в туалете: из кабинки доносились рыдания.
– Кэти, это ты? – я заглянула в щель под дверью кабинки и увидела знакомые красные лакированные туфельки. – Что случилось?
Замок щелкнул, и дверь приоткрылась. Кэти сидела на опущенной крышке унитаза. Лицо было закрыто руками, плечи содрогались от плача.
– Опять Труди?
Кэти кивнула и подняла на меня покрасневшее от слез лицо с запотевшими очками.
– Что случилось на этот раз? – Я опустилась перед девушкой на колени и взяла ее за руку.
– Она, она, она… – всхлипывала Кэти, – она сказала, что меня уволит.
– За что?
– Я забыла забрать ее костюм из химчистки, – сквозь рыдания рассказывала Кэти, – уже шестой час, и химчистка закрыта, а ей сегодня вечером нужен кожаный костюм кремового цвета. У нее какая-то важная встреча, а я самая плохая ассистентка в мире. Что мне делать, Лора? Мне очень нужна эта работа. Как я буду выплачивать кредит за образование? А она на этот раз и вправду собирается меня уволить. О, боже, как я скажу об этом маме!
– Кэти, никто тебя не уволит, – сказала я, обнимая ее за плечи, – ну где эта мымра найдет такую хорошую ассистентку, как ты? Ты самая квалифицированная ассистентка в городе, и тебя просто недооценивают!
Кэти получила диплом психолога в Оксфорде. На должности ассистентки редактора этого диплома не требовалось. Однако полученные знания оказывались кстати, когда ей приходилось справляться с припадками своей начальницы.
Бедная Кэти! Моя футболка вся промокла от ее слез. Больно было смотреть, как она убивается. В нашем офисе Кэти была самой милой – безотказная, всегда готовая услужить, принести кофе, сделать ксерокс, ответить на телефонный звонок. Кроме того, у нее и головка была светлая, а вот зарплата самая низкая. Живое свидетельство того, как несправедлива бывает жизнь.
– Кэти, вот увидишь, это всего лишь очередной припадок, – сказала я, гладя ее шелковистые черные локоны, – она тебя не уволит, она же пропадет без тебя. Ты работаешь, как вол, и она это знает.
– Ты так думаешь? – спросила Кэти, глядя на меня из-под запотевших очков.
– Кэти, я в этом просто уверена, – я старалась, чтобы голос мой звучал как можно более убедительно. – Давай-ка лучше приведем тебя в порядок Ей незачем знать, что ты из-за нее плакала. Ни в коем случае не показывай ведьме, что она имеет над тобой власть.
Кэти кивнула – лицо ее было серьезно.
– Молодец, побудь здесь, а я сбегаю, принесу твою косметичку и расческу.
Я тихонько проскользнула в офис и уже подобралась к сумочке Кэти, как вдруг над моим ухом рявкнул грозный голос:
– Ты что здесь делаешь? А где Кэти?
Это была, конечно, Труди. Я промямлила, что Кэти срочно нужен тампон, и помчалась обратно.
– Она ищет тебя, – предупредила я бедную девушку, которая продолжала сидеть на унитазе в полукоматозном состоянии. – Давай, зайка, приведи себя в порядок.
Пришлось подождать, пока Кэти освежит лицо холодной водой, накрасит губы и расчешет свои пышные волосы.
– Прекрасно, – произнесла я, – ты помнишь, что я тебе говорила?
– Не показывать этой мерзавке, что она меня нервирует, – ответила Кэти, грустно улыбаясь.
– Не забывай, Кэти, ты ей нужна гораздо больше, чем она тебе, – твердо сказала я. – Ей не найти никого другого, кто смог бы терпеть все ее выходки, а ты способна управлять банком Англии, если бы тебе только дали шанс. Господи, да если ты можешь справиться с Труди Вилер, ты, пожалуй, сможешь установить мир во всем мире.
– Спасибо, Лора, – сказала Кэти, целуя меня в щеку, – без тебя я бы и дня здесь не продержалась.
Я почувствовала себя виноватой, что ухожу отсюда и бросаю ее на произвол нашей мегеры, и тут мне пришла в голову мысль: а не нужна ли Джасмин Браун новая ассистентка? Надо об этом подумать.
Как странно, Пит позвонил именно в тот момент, когда я подошла к своему столу. Он предложил поужинать после работы в новом индийском ресторане в Камден-Таун.
Прекрасно! У нас будет романтический ужин, и я расскажу ему о своей новой работе. Он, конечно, будет рад и даже горд за меня, и мы отпразднуем мой успех.
– Как здорово! – я была просто в восторге.
– Да, неплохо, – отозвался Пит; он, увы, не был романтиком.
Я быстро переписала статью про Люси Ллойд и на этот раз не забыла по возможности мягче описать ее нездоровую худобу, искусственные сиськи и накладные волосы. В половине шестого я незаметно выскользнула из офиса, и Труди так и не успела взгреть меня за то, что я так и не посмотрела по ее просьбе дурацкий фильм. Мы с Питом редко выходили куда-нибудь вдвоем, и мне теперь так хотелось, чтобы этот вечер оказался особенным, не похожим на другие. Мы будем говорить, говорить… Конечно, и о моей новой и удивительной работе тоже. Мы забудем наши споры. В последнее время мы спорили с какой-то удручающей неизбежностью, и это становилось нормой… А потом пойдем к нему – его квартирка намного уютней моей норы – и остаток ночи посвятим любви. Это единственное, что мы делаем хорошо вдвоем.
А познакомились мы в пабе после футбольного матча команд Англии и Шотландии. Победили англичане. Счет был просто разгромный, я так расстроилась, что напилась, а тут еще рядом какой-то тип орал и прыгал от радости, что его команда победила, причем все время норовил приземлиться мне на ногу. В конце концов мне надоело, и я тоже принялась орать, что шотландцы хорошие парни, что нацию храбрых и отважных воинов вечно обижают эти злодеи и мерзавцы англичане. Но по правде говоря, чувство я испытывала довольно странное. С одной стороны, я ненавидела всех, кто родился южнее Гретна Грин[1]1
Шотландская деревня на границе с Англией.
[Закрыть], с другой стороны, меня необъяснимо влекло к этому парню в футболке с эмблемой английской команды. Никогда раньше я не испытывала такого мощного физического, почти животного влечения к совершенно незнакомому мужчине. Я инстинктивно была уверена, что мы – идеальная пара, и похоже, он ощущал то же самое. Мы жадно смотрели друг на друга, облизывая губы в предвкушении чего-то потрясающего. Наконец он так завелся, что не выдержал и пригласил меня к себе выпить виски в знак примирения.
Мы провели восхитительную ночь. Утром я проснулась и увидела, что по всей комнате разбросаны мои вещи. Я принялась считать использованные презервативы, пытаясь вспомнить, сколько раз мы этим занимались. На белоснежных простынях (чистое белье – всегда приятный сюрприз в спальне мужчины) Пит казался особенно соблазнительным. Но стоило нам одеться, все изменилось. Одежда недвусмысленно демонстрировала нашу принадлежность к совершенно разным культурным кланам. Мои дорогие кроссовки, фирменные джинсы и футболка в обтяжку ясно говорили, что я являюсь действительным членом лондонского клуба жертв моды. Его же заношенный костюм не по фигуре, возможно, вообще из дедушкина сундука, откровенно указывал на то, что проблемы моды здесь абсолютно не в чести. Нет бы сразу понять, что у нас с Питом не так уж много общего! Обычно мне это становится ясно с первого взгляда. Но тут он коварно надул меня, нацепив, как все нормальные парни, полосатую английскую футболку. Наш матч закончился, и мы по-прежнему принадлежали разным командам. Отношения, конечно, могут длиться и дольше, даже когда, так сказать, срок годности уже истек. Но только в том случае, если на помощь приходят страсть и привычка Нашим лучше бы закончиться, не начавшись.
Обнаженный, Пит был настоящим Адонисом: рост метр девяносто, темные волосы, худощав, но мускулист, и даже в феврале, когда у всякого нормального человека кожа приобретает зеленоватый оттенок, у него она оставалась загорелой. Твердый квадратный подбородок, прямой нос и живые зеленые глаза – ну просто загляденье. Но стоило ему натянуть на себя свое тряпье, он превращался в настоящее пугало. Честно говоря, с таким кавалером появляться в обществе было просто стыдно. Первые несколько месяцев я скрывала его существование от своих приверженных моде друзей: знала, как они удивятся, обнаружив, что меня влечет к мужчине, напрочь лишенному чувства стиля. Ведь для него приемлемым было то, что носили в пределах истекшего десятилетия! Как сейчас помню наш первый выход «в свет». Я сижу за стойкой крутого до невозможности бара в Сохо, вокруг меня соцветие разодетых по последней моде телок из разных журналов, я нервничаю, крупными глотками опустошаю свой бокал, когда в дверях появляется он – этакий Клинт Иствуд, который вырядился в разноцветное клоунское тряпье: на нем бирюзовая футболка, красные шорты плюс парусиновые туфли на босу ногу. Уж на что Натали – человек терпимый, но даже и она недоуменно взглянула на меня, когда этот шут подошел к нам.
– У него огромный болт, и он очень хорош в постели, – быстро объяснила я.
Пит действительно в совершенстве владел техникой секса. Он всегда знал, когда и на какую кнопку нужно нажать. Секс с Питом доставлял не только, так сказать, оргазмическое, но и гимнастическое удовольствие, все происходило, как в кино. Единственное, что меня беспокоило в первую ночь, – это то, что я не единственная в мире женщина, кому он столь щедро дарил это удовольствие. Так оно и было. В возрасте от двадцати до двадцати пяти он исколесил весь мир, поставив перед собой задачу хорошо узнать, каковы бывают женщины в разных странах – а где он только не бывал! Как-то раз, пока Пит гонял мяч на футбольном поле, я прекрасно скоротала вечерок, читая его дневники тех лет. Европа, Центральная Америка, Ближний Восток, где только его не носило. Если бы все красавицы, с которыми Пит переспал, взялись за руки, получилось бы кольцо дружбы между народами, опоясывающее весь земной шар. Секс с Питом был бы безупречен, если бог не донимавшие меня в самый неподходящий момент картинки, на которых Пит резвится вовсю с экзотическими красотками.
Но Пит привлекал меня не только сексом. Он был прекрасно образован, настоящий интеллектуал. Пит мог поддержать разговор на самые разные темы, а именно этого мне не хватало с бывшими бойфрендами, далекими от политики, философии и литературы. Он познакомил меня с книгами, которые я не успела прочитать, учил меня разным испанским, итальянским и португальским словечкам (в основном неприличным) и рассказывал о странах и континентах, которых я никогда не видела Порой он позволял и мне учить его. Обнаженный, он лежал в постели, покуривая косячок и слушая мои длинные рассказы из шотландской истории, о шотландском фольклоре – тут мне просто повезло, что я оказалась дочерью учителя истории. Рядом с Питом я чувствовала себя умной, интересной и даже слегка экзотичной. Он говорил, что у меня светлая голова, что он никогда не встречал столь глубокой и интересной девушки – все его прежние подружки мне в подметки не годились в этом отношении. Правда, в последнее время он все реже говорил что-либо лестное. Похоже, наши отношения достигли критической точки, но этот вечер должен стать особенным. Теперь у нас все обязательно наладится!
В метро по дороге домой я пыталась читать «Ивнинг Стандард», но никак не могла сосредоточиться. Скорей бы, скорей бы добраться до дому и похвастаться перед Бекки своей новой работой. От метро до дома я бежала рысью и в квартиру ворвалась с грохотом.
– Бекки! Бекки! – влетела я в гостиную с громким криком.
– Ну что там еще? Что-нибудь случилось? – лениво пробормотала она, как обычно возлежа на диване.
– Я буду работать на телевидении! Мне дали эту чертову работу! – вопила я, не помня себя от радости. Какое-то время Бекки молчала – новость медленно оседала в ее отупевших от наркоты мозгах. Потом подруга приняла сидячую позу, и было очень заметно, как непривычно ей пребывать в вертикальном положении. Наконец, до нее дошло. Она широко открыла рот и во все глаза уставилась на меня.
– Шутишь! – произнесла Бекки совершенно обалдевшим голосом. – Тебя взяли? Тебя будут показывать по ящику?
Тут она – о чудо! – вскочила с дивана и крепко обняла меня.
– Лора, ты просто гений! Ушам своим не верю! – заорала Бекки. Мы прыгали по идиотскому фиолетовому паласу, обхватив друг друга руками и пронзительно вопя, как два привидения, наглотавшихся кислоты. Я даже забыла снять пальто. Бекки сбегала за шипучкой – настоящее шампанское нам было не по карману. Мы распивали бутылку в спальне, одновременно подбирая наряд попикантней для свидания с Питом.
– У тебя сегодня вдвойне счастливый день. Во-первых, тебя взяли на телевидение, а, во-вторых, твой придурок Пит наконец-то пригласил тебя в приличное место.
– Да, похоже, жизнь налаживается, – ответила я, улыбаясь, – все просто здорово!
Я вывалила содержимое гардероба на пол, и мы долго перебирали тряпки, пока наконец не остановились на черном платье с открытой спиной, колготках в сеточку и туфлях вызывающе красного цвета.
– Шикарно, – одобрила Бекки, любуясь на меня, пока я от радости кружилась по комнате.
– Что это ты на себя напялила? – спросил Пит, целуя меня в щеку, когда я наконец пришла, опоздав на целых двадцать минут. – Ты вырядилась, как настоящая проститутка. Где ты откопала такие колготки?
Он улыбался; вероятно, считал, что сказал нечто остроумное. Начало вечера несколько отличалось от запланированного мною и не способствовало романтическому настрою.
Я попыталась терпеливо растолковать Питу, что колготки в сеточку – последний писк моды: все, кто хочет идти с ней в ногу, носят именно такие.
– А если все, кто хочет идти в ногу с модой, начнут прыгать из окон, ты что, тоже прыгнешь? – промычал он.
– Может быть, но лишь в том случае, если в журнале «Воуг» напишут, что это круто, – ответила я, саркастически улыбаясь.
Боже мой, какой он все-таки бывает мудак, просто какой-то индюк надутый! Мне сразу вспомнились мои свиданки с самоуверенными козлами из частных школ.
– Пит, для моей работы модная одежда – необходимое условие! – Эту привычную отговорку я пускала в ход всякий раз, когда Пит начинал критиковать мой внешний вид, а делал он это постоянно. – И потом, как я могу прислушиваться к твоему мнению, если ты одеваешься, как твой папаша? Постой, я не хочу сказать ничего плохого о твоем отце. Но ему шестьдесят, а тебе всего только тридцать! Разве нельзя носить кроссовки не только, когда играешь в футбол? Ну почему ты стремишься выглядеть стариком еще до того, как состаришься? Ты упрям, и от этого становишься занудой.
– Ну да, конечно, – ответил он, не отрывая глаз от большого бокала с вином. – Ты – воплощение культуры рок-н-ролла, а я – старый дед в стоптанных шлепках и с трубкой во рту. Но у меня по этому поводу совершенно иное мнение. Я не зануда, милая Лора, я просто взрослей тебя, вот и все.
Такого поворота событий мой план не предусматривал.
– Не возражаете, если я подойду минут через пять? – тактично спросил официант.
– Пожалуйста, – откликнулись мы в один голос.
Я сделала глубокий вдох и изобразила на лице улыбку. Сегодня я в лепешку разобьюсь, но добьюсь своего, даже если меня будет тошнить от собственного хорошего поведения.
– Ну, что скажешь о переменах в моей жизни? – защебетала я. – Здорово, правда? Я теперь буду хорошо зарабатывать, и на следующий год мы с тобой обязательно куда-нибудь поедем. В Аргентину, например. Мне так нравится, когда ты рассказываешь про Аргентину.
Пит смотрел на меня молча, и на лице у него была такая мука, будто он попал на какой-нибудь школьный утренник и вынужден слушать выступление на редкость бездарного сопляка.
– Посмотри на себя. Ты на седьмом небе – и от чего? От этой идиотской работы на телевидении, – начал он. – «Что там по ящику? Ах, да, это же Лора Макнотон! Симпатичная, глаз не оторвать!» Вот что тебе нравится в твоей работе, вот что будет тебя вдохновлять. Когда мы познакомились, меня подкупило не только твое смазливое личико. Тогда ты не боялась спорить со мной о политике, и в твоих словах был толк, понимала, что к чему. А теперь посмотри на себя: при дипломе с отличием – в голове одни тряпки! Что куда надеть, как обаять очередную знаменитость. Когда ты начинаешь хвастаться перед каждым встречным: «Ах, на днях я брала интервью у такого-то, – передразнил мой шотландский акцент Пит, – а такой-то рассказал мне на днях то-то…», мне просто становится за тебя неловко. Ей-богу, Лора, смотреть противно, как ты за знаменитостями увиваешься. Мне-то они, честное слово, не интересны…
– Что ты ко мне придираешься? – Я совершенно растерялась и не знала, что еще сказать. – Я шла сюда и думала, что ты порадуешься за меня, а ты…
– Лора, но ведь все это просто стыдно!
Я была так потрясена, что не находила слов. Пит и раньше, честно говоря, бывал резок со мной, но теперь его грубость обрела какое-то новое качество. А я-то, дура, думала, что меня будут носить на руках! Летела сюда, как на крыльях. Теперь вот сижу и еле сдерживаю слезы.
