Текст книги "Красота - страшная сила"
Автор книги: Кэти Агни
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)
Мы оделись, хихикая, как озорные школьники. Рики достал свой порошок и приготовил несколько полосок на подоконнике, а я стояла возле двери и караулила, чтобы никто не вошел. Скачала секс, потом наркотики, это был настоящий рок-н-ролл. Чтобы сказал мой отец, если бы знал, что происходит в его доме? Что же, наше безобразное поведение в его собственном доме было неплохой местью.
– Вы готовы? – крикнула Фиона из холла.
– Спускаемся, – крикнула я в ответ.
Вне себя от радости мы выбежали из дома. Наконец-то можно снова вдохнуть сладкий воздух свободы!
– Милый семейный ужин, – смеялась Фиона.
– Все прошло замечательно, – шутил Рики. – Мне кажется, я понравился твоему отцу.
– Он уже пишет приглашения на свадьбу, как у нас говорят в таких случаях, – добавила я и тут же пожалела, боясь, как бы Рики не подумал, что я хочу выйти за него замуж. На самом деле я действительно желала этого, но мне бы хотелось сохранить это в тайне.
Мы свернули на центральную улицу и оказались перед «Хаммером». Рики не привык к такого рода питейным заведениям. Там не было ни представительного швейцара в черном костюме, ни списка гостей, ни металлического ограждения от всякого сброда, не было там и неоновой рекламы или лимузинов. Зато на автобусной остановке стояла обгорелая «фиеста», вероятно угнанная и брошенная здесь подвыпившими подростками. «Хаммер» был всего лишь захудалой забегаловкой на окраине города. Вряд ли этот бар когда-то видал лучшие дни, так как весь район всегда пребывал в запущенном состоянии. «Хаммер» был построен не для красоты, а для того, чтобы здесь его измученные жизнью завсегдатаи могли выпить холодного пива и расслабиться.
– Ну и ну! – воскликнул Рики, когда мы подошли к бару, – ты уверена, что здесь безопасно?
Об этом я не подумала. Я вспомнила, как Рики вел себя со Стивом, Гогси и Адамом, и поняла, что у него есть повод для беспокойства.
В «Хаммере», как и всегда, будет полно любящих выпить работяг, и вряд ли они проникнутся уважением к славе Рики. А вот их подружки и жены, напротив, придут в восторг – в «Хаммере» редко можно встретить по-настоящему выдающегося парня. И это лишь озлобит мужчин. Если Рики будет на всех смотреть с высоты своего положения рок-звезды, он наверняка нарвется на неприятности. Я бросила на Фиону обеспокоенный взгляд.
– Все будет хорошо, – сказала она, но, пожалуй, тоже начала нервничать, видя, как мы в нерешительности топчемся у входа.
– Я пошутил, – засмеялся Рики и направился к двери. – Я знаю, как надо вести себя с народом.
Мы с Фионой перемигнулись и последовали за ним.
И опять мне показалось, что я смотрю плохой вестерн. Рики распахнул дверь и вошел, откинув волосы. Мы с Фионой отстали на несколько шагов, прячась за его спиной. Как только рок-бог появился на пороге, человек пятьдесят повернули головы и уставились на него. Несколько минут в баре стояла полная тишина. Я боялась двинуться с места. Затем зал загудел. Гул начался за столом девчонок-подростков, сидевших у окна, затем быстро распространился среди группы взрослых мужчин, толкавшихся у стойки бара, и затух возле бильярдного стола, где постоянно играли местные психи. После этого весь бар снова затих. Все в упор смотрели на нас. Яркий свет освещал убогое убранство «Хаммера». Магнитофон играл так тихо, что невозможно было разобрать мелодию. Я подошла к стойке бара, громко стуча по блестящим красным плиткам своими высокими каблуками и покраснев до корней волос.
– Привет, Лора, – сказала девушка за стойкой. Она мне не улыбнулась.
– Привет, Хейли, – ответила я и расплылась в улыбке, обнаружив за стойкой свою одноклассницу. Она стала шире как в плечах, так и в талии. На ее лице было слишком много морщин для двадцати пяти лет. Мы с ней никогда не были подружками, но все-таки были знакомы, и это успокаивало.
– Как дела? – весело спросила я.
– Нормально, – она равнодушно пожала плечами. Жизнь идет.
– Да, у меня тоже, – улыбаясь, ответила я.
Коротышка у стойки бара прошептала что-то своей подружке на ухо, и они ехидно рассмеялись. Фиона бросила на них испепеляющий взгляд, и те заткнулись. Моя сестренка пользовалась в школе популярностью, и ее до сих пор уважали.
– Что будете пить? – спросила Хейли.
– Кружку пива, пожалуйста, – сказал Рики, откинув волосы со лба. Он обвел глазами комнату, задерживая свой взгляд на каждом человеке, смотревшем на него.
Я вдруг поняла, насколько чужд он был этим местам.
– Мне водку с тоником, – тихо сказала я.
– Бутылку пива, – сказала Фиона.
Пока Хейли не спеша разливала наши напитки, я нетерпеливо обвела глазами собравшихся, надеясь увидеть Вики и Кевина. Их еще не было, но я узнала нескольких одноклассников.
Все они выглядели старше своих лет, их лица огрубели. Я улыбнулась каждому, давая понять, что узнала их, но они взирали на меня безучастно. Как будто никогда не сидели рядом со мной на уроках математики, не смотрели мою программу по телевизору на прошлой неделе, а также не видели меня полуобнаженную на рекламном щите у остановки, когда шли сегодня вечером в бар.
– Шесть шестьдесят четыре, – наконец сказала Хейли, расплескав напитки, когда ставила их на стойку бара.
– Шесть шестьдесят четыре – совсем недорого, – громко сказал Рики. – В Лондоне за такие деньги водку с мартини не купишь.
Хейли тупо уставилась на него. По бару пронесся недовольный гул, и слово «мудак» эхом отразилось о деревянные стены бара. Я заметила, как крепкий парень в татуировках, игравший в бильярд, переложил кий из руки в руку с таким видом, будто это было орудие массового уничтожения. Я молила господа, чтобы этот сияющий красный пол проглотил меня.
– Давайте сядем за стол, – сказала Фиона, и я была рада спрятаться в самом темном уголке бара возле мужского туалета, в который Рики тут же проскользнул.
– О, нет, только не здесь, – простонала я ему вслед.
– Что «не здесь»? – заинтересовалась Фиона.
Я сидела спиной к залу, облокотившись о шатающийся стол.
– Кокс, – прошептала я, внимательно посмотрев на сестру.
Фиона недоуменно пожала плечами. Пришлось разъяснить.
– «Чарли», веселящий порошок, десерт для носа.
– А, вот что – кокаин!
– Ш-ш-ш! – сердито прошипела я и оглянулась, не слышат ли нас мужики за соседним столиком.
– А у него много с собой? – спросила Фиона. – Я бы тоже не прочь попробовать.
– Фиона! – в ужасе воскликнула я, – ты ведь медсестра!
– Ну и что? Разве это означает, что мне нельзя повеселиться?
– Но только не кокс! Не смей его пробовать. Я тебе не позволю.
Я понимала, что выгляжу лицемеркой. Но мне было действительно страшно представить, что младшая сестренка переймет мои порочные привычки.
– Неужели ты сама никогда его не пробуешь? – спросила она, приподняв светлые брови.
– Сейчас нет, но в Лондоне, в моей тусовке все это делают. В этом нет ничего такого.
– В Лондоне, в моей тусовке… – передразнила она меня. – Так знай: люди и здесь употребляют наркотики. Просто дорогие мне не по карману. Но Рики богат и может поделиться со мной своим лакомством, правда? А вот и он, легок на помине…
– Что? – Рики сел за стол, громко хлюпнув носом.
– Рики, позволь мне попробовать твоего кокаина, пожалуйста, – попросила Фиона милым голоском, как пятилетняя девочка, выпрашивающая жевательную резинку.
Я замотала головой, запрещая Рики это делать.
К счастью, в этот момент подошли Вики и Кевин. Их вид меня вверг в отчаяние.
Вики – запомнилась мне прелестным созданием с черными волосами до пояса, смуглой кожей и экзотическими глазами цвета пива. Одежда всегда соблазнительно облегала ее пышное тело. Сейчас одежда по-прежнему облегала ее, только Вики потолстела на несколько размеров. Ее не поддающиеся описанию волосы безжизненно свисали до плеч, нисколько не украшая бледного и одутловатого лица. Под глазами (единственное, что нисколько не изменилось в ее внешности) залегли черные круги. Я изобразила на лице радостную улыбку, надеясь, что она не заметила моего испуга За те два года, что мы не виделись, она состарилась на целую жизнь. Ее младший сын Джэмми болел лейкемией, и на лице Вики отразились переживания и страдания из-за болезни ребенка. А Кевин, симпатичный парень, закончивший школу на три года раньше нас, полностью поседел и высох. Я чуть не разрыдалась, глядя на них.
– Лора, в жизни ты еще красивее, чем по телевизору! – воскликнула Вики. – Как тебе удается оставаться такой худенькой? Ах ты стервочка!
Она рассмеялась и, обняв меня, поцеловала мои только что выпрямленные волосы.
– Как же я рада тебя видеть! – Она не отрываясь смотрела на меня, тряся головой, как будто боялась, что перед ней мираж.
Все взоры были обращены на нас.
– Чего уставились? Любопытные ублюдки! – крикнула она зрителям. Пятьдесят человек мгновенно уставились в пол.
– Джимми, у тебя ширинка расстегнулась и всем виден твой заморыш, – прикрикнула Вики на устрашающего вида парня с кием в руках, и он тут же отвернулся.
С Вики никто не хотел связываться.
Я познакомила Рики с моими друзьями. К их чести, они вели себя так, будто он был всего лишь обыкновенным парнем, которого я привела с собой. Фиона хорошо знала Вики и Кевина, потому что маленький Джэмми часто бывал в их больнице. Как только пришли Кевин и Вики, я почувствовала себя гораздо свободнее, как будто тот факт, что они пользовались уважением среди местных жителей, оправдывало наше присутствие в этом месте. Я тут же принялась рассказывать им о ссоре с отцом, о моей жизни в Лондоне и о последней покупке – безумно дорогом доме, в котором даже нет воды. Вики рассказала, что они тоже купили муниципальный дом недалеко от бассейна.
– Это превосходный дом, – убеждала она меня, но я-то знала, что это не так.
Ей пришлось уволиться из медицинского центра, где она работала администратором, потому что Джэмми слишком часто болел, и теперь они жили на зарплату Кевина. Кевин работал монтажником и часто уезжал в командировки. Больше всего им хотелось поехать в отпуск в Диснейленд, потому что Джэмми мечтал об этом. Рики не помешал бы переводчик, но в общих чертах он понимал, что говорили Кевин и Вики.
– Они – прекрасная пара, жаль, что на них свалилось столько проблем. Мне даже стало неловко за самого себя, – поделился со мной позднее Рики.
Я понимала его чувства.
Водка лилась рекой, стоила она копейки по нашим меркам. Вечер продолжался, и атмосфера в баре становилась все более оживленной, мне тоже становилось все веселей.
Пришел «девичник», девушки едва держались на ногах. Они запросто подошли к Рики и принялись обнимать и целовать его. Рики совершенно растерялся, оказавшись в лапах эдинбургских красоток. Глядя на его испуганное лицо, трудно было поверить, что он побывал в объятиях самых знаменитых женщин на земле. Я заметила вспышку фотокамеры, но вовремя сообразила, что это жених решил запечатлеть последние минуты свободы своей невесты.
Спустя довольно долгое время Рики передал мне под столом пакетик с «чарли», и я проскользнула в туалет, чтобы взбодриться. Фиона увязалась за мной. Я была слишком пьяна, чтобы не поддаться на ее уговоры. И вот на грязной крышке унитаза я учила Фиону нюхать кокаин, так же как Люси когда-то учила меня. Только, в отличие от меня, сестра совсем не нервничала.
В полпервого ночи Хейли наконец-то удалось выставить нас из бара, и мы побрели по центральной улице, взявшись за руки: я, Рики, Фиона, Кейв и Вики – такая разношерстная компания. Фиона поймала такси и поехала ночевать в свою медсестринскую каморку в Лейте.
– Я буду скучать, – сказала я с пьяной сентиментальностью, когда мы обнялись на прощание, – приезжай ко мне в Лондон, как только сможешь.
– Ты от меня никуда не денешься, – ответила она, – я тоже хочу побывать на крутой вечеринке и познакомиться со знаменитыми парнями.
Я засунула чек на десять тысяч долларов в карман ее мини-юбки, и Фиона неуклюже шлепнулась на сиденье машины.
– Это за то, что ты самая луч-шая с-сестренка в мире, – невнятно проговорила я.
Кейв и Вики проводили нас до поворота к дому моих родителей.
– Здорово, что мы с тобой снова встретились, – сказала я со слезами на глазах, – я хочу тебе кое-что дать, и не смей отказываться. Съезди в Диснейленд с Кейвом и детьми, купи гарнитур в гостиную, построй оранжерею на зависть соседям. Мне все равно, что ты с ними сделаешь, только, пожалуйста, возьми.
– Лора, я не могу, это слишком большая сумма, – сказала Вики, взглянув на чек в пять тысяч долларов.
Кевин и Рики пели дуэтом «Ноторити» (эта песня группы «Шуга Риф» стала уже классикой) и не обращали внимания на наше перешептывание.
– Кейву это не понравится. Для него это все равно, что получить милостыню, он очень гордый, – настаивала Вики, пытаясь вернуть мне чек.
После отказа Бекки мне хотелось во что бы то ни стало дать денег хотя бы одной подруге.
– Вики, это не милостыня, прошу тебя! Я хочу, чтобы ты их взяла в память о былых временах.
Вики нерешительно посмотрела на Кевина.
– Он поймет, – продолжала я убеждать, – ведь ты моя школьная подруга, и мне действительно хочется это сделать. Возьми ради Джэмми.
– Хорошо, Лора, – она осторожно взяла чек, аккуратно свернула его пополам и виновато положила в сумочку. – Но я чувствую себя неловко.
– Не надо, – умоляла я, – поверь, наступит день, когда мне понадобится твоя помощь.
– Чем я смогу тебе помочь? – спросила Вики улыбаясь, но глаза ее были печальны. – Ведь у тебя все есть!
Мы обнялись на прощание, и я, как всегда, пообещала почаще звонить и не теряться.
– Мы пришлем тебе открытку из Диснейленда! – крикнула Вики, и они растаяли в темноте.
Мы с Рики хотели войти в дом незаметно, но что может быть сложнее для пьяного человека, чем вставить ключ в замочную скважину? Мы хихикали, толкались и боролись с дверью; наконец, залаяла собака и в комнате родителей зажегся свет. Мама открыла нам дверь. На ней был розовый халат, а на лице – толстый слой крема.
– Ш-ш… – прошептала она, – вы разбудите отца.
Под бдительным оком мамы было бессмысленно пытаться спать вместе. Я полночи лежала с открытыми глазами на расшатанной старой кровати, домовой не давал мне заснуть. Я думала о Вики и ее больном ребенке, об отце, который на меня рассердился. Я вспоминала, с какой любовью он ко мне раньше относился. Удивлялась тому, как изменилась Фиона со времени моего отъезда, превратившись в вольную девушку, а ведь когда я уезжала, она была таким послушным ребенком. Мне казалось, что пока я в Лондоне занималась устройством своей жизни, дома все оставалось на своих местах, ожидая моего возвращения. Но я ошибалась: все изменилось.
Когда мы проснулись, отец уже ушел на работу, хотя вряд ли у него были иные причины прийти в школу к половине восьмого, кроме желания избежать встречи со мной. Мама приготовила нам сытный горячий завтрак. Рики ел с удовольствием, пока я по привычке подкармливала собаку под столом.
– Я, наверно, мог бы к этому привыкнуть, – сказал он, подбирая кусочки, словно на тарелке перед ним – неизведанный наркотик.
Когда мы собрались уходить, мама горько заплакала.
– Мне страшно за тебя, – всхлипывала она, – ведь вокруг так много плохих людей.
– Папа считает, что я – одна из них.
– Он вчера говорил все сгоряча, в глубине души он так не считает, – ответила мама, но мы обе знали, что это неправда.
Мы подъехали к повороту, и я оглянулась на наш дом: мама стояла на дороге и заливалась слезами. Я надеялась, что ее порадует чек в десять тысяч фунтов, оставленный на моей кровати.
– Давай сделаем одну вещь перед отъездом, – попросила я Рики, когда мы выехали на центральную улицу. – Это не займет много времени.
Мы поехали по направлению к Трону Артура. Я велела Рики оставить мотоцикл возле озера Даддингстон.
– Куда мы пойдем? – спросил он.
– Вот туда, – ответила я, указав на вершину Трона Артура. Это была огромная скала вулканического происхождения, расположенная прямо в центре парка Холируд, сразу за дворцом Холируд и Шотландским парламентом.
День выдался холодным, ясным и ветреным. Чем выше мы поднимались, тем сильнее дул ветер. Но даже под шквалом урагана Рики оставался настоящей рок-звездой. Ветер разворошил его волосы, как будто над ними поработал сам Даниэль, его байкерская куртка распахнулась, открыв черную футболку, облегающую сухощавое упругое тело, а глаза по-прежнему скрывались за темными очками. Мы обогнали двух японских туристок Они чуть не сорвались со скалы, когда узнали Рики, – на Троне Артура не так-то часто встретишь звезду мировой величины. Рики поставил свой автограф на рюкзаках девушек (они дали ему для этого серебряную ручку), поцеловал их в щечки, и мы пошли дальше, оставив их восторженно хихикать на вершине скалы. Вряд ли Рики прежде доводилось давать автограф в столь необычном месте. Наконец, едва переводя дух, измученные порывами ветра, мы добрались до вершины и сели, прижавшись друг другу. Перед нами раскинулась панорама города.
– Прекрасный вид, – сказал Рики, глядя на замок, – ты, наверно, скучаешь по всему этому…
Я впитывала в себя свой родной город, любовалась видом за мостом Форт, стараясь запечатлеть в своем сознании панораму Эдинбурга, спускающегося к воде, и сияющий на солнце залив. Почему-то мне вдруг подумалось, что я не скоро приеду сюда вновь.
– Я часто приходила сюда с отцом, – объяснила я Рики. – Только я, он и собака. Мы часами сидели здесь, отец рассказывал мне о прошлом Эдинбурга. Я любила приходить с ним сюда.
– Здорово, – ответил Рики, но, конечно, меня не слушал. – Классное место для концерта, как ты думаешь?
– Потрясающее, – ответила я без энтузиазма. – Пора идти. Через пять с половиной часов мы должны быть в Лондоне.
Я в последний раз задержала взгляд на панораме Эдинбурга и спустилась вниз к мотоциклу.
Мы свернули на мою улицу, и я поняла, что съемки клипа «Шуга Риф» не пройдут незамеченными. За время моего отсутствия дом и его окрестности превратились в съемочную площадку Голливуда. Напротив дома стояла грузовая машина размером с небольшой офис, а рядом пристроились две машины поменьше, полностью закрыв проезд. В саду кто-то устроил гримерную. Горстка папарацци, встретившая нас у входа два дня назад, превратилась в целую армию телевизионных репортеров с микрофонами и камерами в руках. Сотрудники безопасности в черных армейских штанах оцепили дом. Они сдерживали напор прессы и с важным видом переговаривались по рациям.
– Надеюсь, меня не выпроводят за ворота, посчитав любопытной соседкой, – сказала я Рики.
Мы слезли с мотоцикла и с трудом пробрались сквозь толпу ко входу.
В гостиной обосновались музыканты группы со своей свитой. Все они дымили сигаретами и беспечно бросали окурки на деревянный пол, подготовленный для реставрации. Они приветствовали Рики, лихо хлопая друг друга, как будто выросли в Кэмптоне, а вовсе не были воспитанниками частных английских школ. Антенна моего недовольства начала вибрировать, и я решила поскорее удалиться.
Я поднялась наверх к строителям. Адам менял доски в полу, не обращая внимания на суматоху внизу. Гогси и Стива как магнитом постоянно тянуло на лестницу, им не терпелось узнать, что затевают музыканты. Я тепло поздоровалась с ребятами, стрельнула сигарету у Стива и заняла вместе с ними наблюдательную позицию, откуда хорошо были видны вход и все происходившее в холле. Там я была бы такой же чужой, как мои работники. Вдруг я увидела, как открылась дверь и крепкий охранник провел в дом высокую, худую женщину в белом купальном халате. Девушка сбросила с себя халат и обнажила свое загорелое, костлявое тело, едва прикрытое облачком белого капрона.
– Это Венеция! – Я чуть не упала с лестницы. – Какого черта она явилась в мой дом?
– Не знаю, цыпочка, – ответил Стив, хотя я и не ожидала получить от него ответ на мой вопрос. – Я лично не вижу в ней ничего привлекательного. По-моему, она похожа на инопланетянку. – Его слова оказались весьма кстати.
Венеция подняла голову и заметила меня.
– Лора, дорогуша, какую оригинальную покупку ты сделала!
– Я рада, что тебе понравилось, – ответила я, сбрасывая пепел ей на голову.
– Это как раз то, что нам нужно, – продолжила она. – Когда Рики попросил меня принять участие в съемках, я не смогла ему отказать. Он искал кого-нибудь на роль бесплотной неприкаянной красавицы-привидения. И лучше меня никого не нашел!..
Я поклялась отрезать Рики яйца, как только представится случай. На свете столько моделей, ну почему ему обязательно надо было пригласить Венецию?
– Очень жаль, что у тебя так вышло с отцом, – сказала гадюка.
– Что ты имеешь в виду? – спросила я растерявшись. Откуда Венеция могла знать о моем разрыве с отцом?
– Ваш семейный раздор. – Она невинно улыбнулась. – Об этом пишут все газеты.
У меня пересохло во рту и перехватило дыхание. Как это могло случиться? От удивления я уронила сигарету, и она прожгла дыру на платье Венеции, которое при более внимательном рассмотрении оказалось шедевром от Дольче Габбана, а вовсе не куском тюля, как я сначала подумала.
– У Адама есть газета. – Гогси указал в направлении спальни. – Он велел нам не расстраивать тебя и не болтать про это. Мы думали, ты уже все знаешь.
Мои ноги вдруг стали ватным, и я едва добралась до спальни.
– Адам, дай мне газету, – потребовала я.
Он протянул мне свернутую в трубочку газету. Я положила ее на пол и развернула. На первой странице мы с Рики обнимались в «Хаммере». Очевидно, кто-то из девушек заснял нас. Со второй фотографии на меня сурово смотрел отец. По его внешности можно было сразу догадаться, что он учитель. Я вспомнила, что видела это фото в прошлогоднем школьном альбоме. Над фотографиями красовался заголовок «Лора и ее отец крупно поссорились: отец телеведущей ненавидит друга своей дочери – рок-звезду Рики». Далее шел подробный пересказ того, что отец сказал мне накануне за ужином. Статья была напечатана на первой странице. У меня кровь застыла в жилах и перед глазами все поплыло.
– Адам, что происходит? – воскликнула я. – Почему со мной так поступили?
Он печально покачал головой и обхватил меня, едва держащуюся на ногах, своими могучими руками. Я разрыдалась, уткнувшись в его широкую грудь, не обращая внимания на то, что его футболка пропахла химикатами и вся была в опилках.
– Позвать Рики? – мягко спросил Адам, когда у меня просохли слезы.
– Не знаю, – ответила я, смутившись. – Он занят. Пожалуй, не стоит его сейчас отвлекать от работы.
– А ты не думаешь, что ему-то как раз лучше других известно, как эта история появилась в прессе?
– Не говори глупостей, – отрезала я. – На что ты намекаешь? Зачем Рики публиковать статью про меня и отца?
– Скандалы тоже работают на популярность, – ответил Адам, пожав плечами.
Я оттолкнула Адама и смахнула опилки с мокрых от слез щек. Как он мог говорить такое? Ведь он ничего не знал! Ясно, где искать виновных. О ссоре знали только мама, папа, Фиона, Рики и Вики. Я вспомнила слова Люси «Ты больше не можешь доверять никому» и сделала вывод – меня предала Вики. Ей понадобились деньги, их предложили и… она больше не была моей подругой. Я набрала номер ее мобильника, она сняла трубку.
– Вики, ты хитрая сучка, – закричала я, не дав ей и слова сказать, – я тебя ненавижу! Как ты могла со мной так поступить? Я как своей подруге рассказала тебе про отца, а ты решила продать меня подороже! Я была о тебе лучшего мнения, а ты всего лишь дешевая гадкая шлюха! Я не хочу тебя больше видеть!
Я повесила трубку, и тут же раздался звонок. Вики перезвонила мне. Но я отключила телефон. Адам, который присутствовал при моей вспышке, делал вид, что занят делом, но исподтишка бросал на меня беспокойные взгляды, когда я, разгневанная, курила у окна.
– Что? – спросила я наконец, выведенная из себя его преданными собачьими глазами.
– Ничего. – Он отвернулся и стал приколачивать доску.
– Ты думаешь, я с катушек слетела? – громко прокричала я, стараясь заглушить стук молотка.
– Я думаю, ты поступила жестоко, наговорив такое своей подруге, ведь у тебя нет доказательств ее вины, – ответил Адам, прекратив стучать молотком.
– Нет доказательств? – воскликнула я. – А кто еще мог это сделать? Моя мама? Моя сестра? Мой друг? И не смей мне говорить, что это Рики. Ты обвиняешь его, потому что ревнуешь.
Мои щеки пылали от гнева.
– Что бы ты ни внушила себе, Лора, – сказал Адам, снова пожав плечами, – но я думаю, не стоит бросаться на людей, пока не узнаешь правду.
– Ты не понимаешь, что я переживаю, – кричала я. – Представь, что все газеты рассказывают подробности твоей личной жизни, что твой лучший друг продал тебя какому-то писаке. Поверь, быть знаменитостью совсем не просто.
Я впервые вышла из себя под гнетом собственной славы. Адам смотрел на меня с нескрываемой жалостью.
– И вообще, никому нет дела до того, что ты думаешь, – не успокаивалась я. – Ты всего лишь строитель…
– Именно строителем я всегда и хотел быть, – решительно ответил Адам и продолжил свою работу.
– Ну и хорошо! – злорадно заявила я.
– Хорошо, – спокойно повторил он.
А внизу, похоже, вечеринка была в полном разгаре.
Я обратила внимание, что Вики так и не воспользовалась моим чеком. Я решила, что причиной этому стало чувство вины, и пополнила ее именем список предателей, в котором под первым номером стояла Бекки.
