Текст книги "Красота - страшная сила"
Автор книги: Кэти Агни
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)
Я уже давно поняла, что для того чтобы получить известность, талант вовсе не нужен. Важно правильно себя вести: посещать нужные вечеринки, соответствующим образом одеваться; поймать момент и переспать с каким-нибудь знаменитым красавцем; подписать контракт с крутой телевизионной компанией. Холодный, циничный расчет – вот что самое главное. Но у нас с Рики все было иначе. Просто меня влекло к нему со страшной силой, а его – ко мне. Мы были молоды, здоровы, и гормоны в нас разгулялись не на шутку. Если бы я была парикмахершей, а он механиком, наши отношения приняли бы такой же оборот. Разве нет?
– Ах, да, совсем забыл, – добавил Вацца. – На твой счет поступили деньги из «Супер-Бра». Поздравляю. Увидимся завтра в девять утра.
Я помчалась обратно в спальню и предложила Натали отправиться вместе со мной за покупками.
– А что ты хочешь купить? – спросила Натали.
– Новый дом, – ответила я, чуть не подпрыгивая от радости.
– Ну, а где бы тебе хотелось жить? – спросила меня Натали, когда мы сели в ее машину и раскрыли карту города.
– Я хочу, чтобы это было какое-нибудь классное место в центре. Ноттинг-Хиллс уже не моден, – ответила я, там живут все, кому не лень. Кенсингтон и Челси я не люблю, они слишком шикарны, да я и не похожа на девушку с запада Лондона. Мне бы хотелось жить возле Хит, но Хэмпстед чересчур уж солиден, понимаешь?
Натали кивнула.
– Сэйнт-Джонс Вуд мне никогда не нравился. По-моему там скучно, правда?
– А как тебе Камден? – спросила Натали. – Ты хорошо знаешь эти места, это совсем рядом, и в большинстве баров ты здесь завсегдатай.
– М-м-м, – задумалась я. – Камден мне нравится, но он грязноват, а по рынку ходят толпы туристов. Мне бы хотелось что-нибудь возле Камдена, но более элегантное.
– Примроуз-Хилл! – воскликнула Натали, ткнув в карту пальцем, – это прекрасное место! Можно дойти пешком до Камдена, справа – Регент-парк, вокруг полно знаменитостей, стильный район с великолепной архитектурой и приличными барами. Решено!
На этом мы и остановились.
Вдруг зазвонил мобильник. Я посмотрела на имя звонившего и отключилась не без чувства вины.
– Кто звонил? – спросила Натали.
– Мама, – ответила я.
– Почему ты не хочешь с ней поговорить?
– Она уже видела газету, и если мама воспримет более или менее спокойно это публичное поругание, то мой отец придет в ужасе. Поговорю с родителями позже. А сейчас мне хочется купить дом.
– Как скажешь, – вздохнула Натали, – но тебе все равно когда-то придется поговорить с ними о происшедшем. Ты ведь никуда не денешься от своей семьи.
Я уставилась на дорогу, бегущую навстречу, и думала, насколько проще было бы жить в ореоле славы, если бы не приходилось волочить за собой багаж прошлого. Не было бы ссор с Бекки, переживаний из-за того, что мама страдает от позора и из-за папиных не оправдавшихся ожиданий. Я не стыдилась своих поступков и, напротив, была довольна своими достижениями. Но тяготило, что все эти удовольствия приносят моим родным одну лишь боль.
Ознакомившись с предложениями агентства недвижимости на Глостер-стрит, я поняла, что на рынке недвижимости Лондона один миллион фунтов был не такой уж большой суммой. Я уже решила, что сто тысяч отдам маме, папе, Фионе, бабушке и Бекки. Они это заслужили. Может, таким образом я смогу загладить свою вину. Проценты Уоррена составляли сто пятьдесят тысяч, и мне надо было еще оставить денег, чтобы прожить до следующего выпуска программы. Итак, на дом остается семьсот тысяч фунтов.
– Взгляни-ка, – сказала Натали, любуясь четырехэтажным особняком в викторианском стиле с зимним садом и прудом, – всего полтора миллиона.
– Мне такой не по карману, – вздохнула я.
– Но ты можешь купить в кредит, – сказала Натали.
– Нет, я хочу вложить деньги. Сразу наличными, – ответила я, внимательно рассматривая фотографии на витрине.
– Какая же ты нетерпеливая! Ладно, я не против: помогу тебе потратить эту кучу денег. – Натали потирала руки. – Интересно, что сказала бы Труди, увидев меня здесь с тобой? Ведь я сейчас должна бы сидеть на собрании и обсуждать приложение на тему секса к следующему номеру.
Она посмотрела на часы и радостно улыбнулась. А у меня, наоборот, вытянулось лицо.
– Ты никому не должна рассказывать обо мне, – строго сказала я, схватив Натали за руку и глядя ей прямо в глаза. – Обещай, что никому, особенно Труди! Ни о том, сколько денег я заработала, ни о том, что именно я собираюсь купить! Хорошо?
– Ты что, думаешь, я на такое способна? Ведь я твоя подруга, черт возьми! – воскликнула Натали, выхватив руку и отступив на шаг. – Господи, Лора, у тебя начинается паранойя. Ты слишком увлеклась кокаином.
– Извини, – пробормотала я. – Просто Люси постоянно говорит, что я теперь никому не должна доверять. И я хотела убедиться, что ты меня не выдашь.
– Что за отношения между тобой и Люси? – Глаза Нэт вспыхнули. – Она смотрит на тебя так, будто ты ее личный проект. Эта женщина – развалина, а для тебя на ней свет клином сошелся! Она решила превратить тебя в свое подобие. Неужели ты и вправду хочешь стать жалкой, несчастной наркоманкой с полной потерей аппетита?
Похоже, Нэт была действительно расстроена, и я даже испугалась ее вспышки гнева. Но о чем она говорит? Никогда в жизни я еще не была так счастлива. Просто на седьмом небе. А у Нэт, возможно, что-то гормональное: я читала, что беременные женщины часто ведут себя неразумно, но не до такой же степени! Я попробовала ее успокоить.
– Натали, пожалуйста, перестань. Мне просто нравится Люси, и я совсем не собираюсь становиться такой, как она. Конечно, у нее есть проблемы. Но она не понаслышке знает, что значит быть знаменитой, и всего лишь хочет мне помочь.
– Но все-таки не забывай, кто твои настоящие друзья. Хорошо? – вздохнула Натали. – Почему-то я беспокоюсь…
– За меня? – Я пришла в полное недоумение. – Но в моей жизни все потрясающе, лучше и быть не может!
– Лора, жизнь никогда не бывает идеальной. Просто люди живут этой иллюзией, пока какая-нибудь неприятность не вернет их на землю. – Она обняла меня, но глаза ее оставались грустными. – А пока что пойдем и купим дом твоей мечты.
На этом тема была закрыта.
_____
Я сразу поняла: это именно то, что мне нужно. Поняла, как только мы подъехали к дому, стоявшему в конце удивительно элегантной улицы из трехэтажных домов, в каждом из которых было по четыре спальни. Окна выходили на Примроуз-Хилл. Мы внимательно рассмотрели этот величавый высокий дом, который явно ждал заботливых хозяйских рук. Все дома по соседству были недавно выкрашены в белый, голубой или розовый цвета. Один он удивлял грязным цветом. Однако его потрепанный фасад обвивала невероятной красоты глициния.
– О, какой прекрасный дом, – вздохнула я, когда мы поднимались по ступенькам к прогнившей входной двери.
Нэт и симпатичный молодой агент обменялись удивленными взглядами.
– Да, этот дом перспективный, – согласился Брайан, – и продается он очень дешево – всего шестьсот тысяч. За такие деньги в Примроуз-Хилл теперь даже двухэтажный дом не купишь. Месяц назад дом по соседству был продан за миллион.
Дверь со скрипом раскрылась, и мы вошли в грязную темную прихожую.
– Но вам придется нанять строителей. Сейчас этот дом мало пригоден для жилья. И все-таки осмотритесь, пофантазируйте, подумайте.
В доме стоял сырой запах плесени. Повсюду были разбросаны кипы газет. Возле камина лежал сырой узкий матрас, а в углу стояла походная плита, единственное свидетельство, что комната могла бы считаться жилой. Краска и обои выцвели, местами побелка осыпалась, и все превратилось в чудовищное месиво неопределенного цвета.
Гостиная соединялась со столовой, из нее разбитая дверь вела на задний двор, превратившийся в джунгли. Если бы не густые заросли ежевики, он казался бы весьма просторным. На первом этаже была лестница, спускавшаяся в подвал. Брайан сказал, что раньше там размещалась большая кухня. Теперь одни трубы, торчащие из стены, наводили на мысль, что здесь действительно когда-то была раковина. Под слоем грязи едва просматривался каменный пол. В углу виднелась дверь, заложенная кирпичом: раньше через нее можно было попасть в сад, поднявшись по винтовой лестнице с коваными перилами.
– А это кладовая. – Брайан открыл дверь в маленькую комнату, и оттуда выбежала мышь. Натали взвизгнула.
– Уфф… Примите мои извинения, – сказал агент, покраснев до ушей. – Тем не менее здесь достаточно просторно для подсобного помещения. А вот здесь – он открыл еще одну дверь – место для второй туалетной комнаты.
– Похоже, его и так уже использовали как туалет, – сообщила Натали, поморщившись. Она заглянула вовнутрь и зажала рот рукой. – Кажется, меня сейчас вырвет. Вряд ли это полезно для ребенка.
– Кто здесь жил? – спросила я, заинтригованная.
– Дом принадлежал одной эксцентричной пожилой даме. Она прожила здесь шестьдесят пять лет. Думаю, когда-то это был ухоженный особняк. Но родители этой дамы умерли, оставив ее одну еще подростком. И она осталась жить здесь. Когда у нее закончились деньги, стала постепенно распродавать все, что можно. И вот во что превратился дом ко времени ее кончины. Это случилось пару недель назад.
– Какая печальная история, – вздохнула я.
– У меня мурашки побежали по коже! – Натали действительно дрожала как осиновый лист. – Только не говорите, что она умерла в этом доме.
– Соседи увидели в окно, как она упала на улице, и доставили ее в Королевский муниципальный госпиталь. Там она и скончалась.
– Слава богу, – облегченно вздохнула Натали.
– Правда, ее родители умерли в хозяйской спальне. Сосед сказал, что вроде как от туберкулеза. Но ведь это случилось так давно, это не должно вас беспокоить, мисс Лора.
Меня и не беспокоило. Наоборот, все в этом доме казалось мне ужасно романтичным. Наверху – хозяйская спальня с симпатичным эркером, из которого открывался прекрасный вид. К сожалению, нам не удалось в этом убедиться, потому что в центре комнаты на полу не было досок. Ванную комнату украшала стоявшая в середине чугунная ванна, – последний раз ее мыли лет шестьдесят назад. Душа не оказалось, а раковина в том месте, где уже шестьдесят пять лет протекал кран, позеленела. Думаю, туалет в описании не нуждается. Вторая и третья спальни были просторными, но невероятно запущенными, а четвертая спальня оказалась чуть больше шкафа. Центрального отопления и воды не было, но электричество кое-где работало. Брайан считал, что не плохо бы заменить проводку во всем доме.
– Я его куплю, – объявила я, если вы предоставите скидку, учитывая, что я плачу наличными. Пятьсот тысяч фунтов – и я покупаю его прямо сейчас.
– Что ж, это справедливо! – согласился Брайан: он был рад поскорее сбыть с рук этот замок ужасов. – Но вначале мне нужно переговорить с директором.
Он отошел на три метра от дома и начал оживленные переговоры по мобильнику, улыбаясь и жестикулируя. Через две минуты он присоединился к нам все с той же улыбкой на лице.
– Ваши условия приняты.
– Еще бы не приняты! – вздохнула Натали. – Ты бы видела, Лора, что можно купить за полмиллиона в Дагенхэме!
Мы вернулись в агентство недвижимости, и Брайан послал все бумаги по факсу в офис Уоррена, где с ними должны были ознакомиться мои юристы. Больше моего участия не требовалось. Несколько дней должно было уйти на бумажную волокиту. Но поскольку на здание распространялось безусловное право собственности, дело было решено. Я пригласила Натали в уютный греческий ресторанчик на ланч, чтобы отпраздновать покупку.
– Вот я и хозяйка дома, – весело проговорила я, быстро опустошая бокал с шампанским.
– Ты чокнутая, – возразила Натали, потягивая апельсиновый сок. – Хоть бы оценщика пригласила перед тем, как принимать решение.
– Зачем? – удивилась я. – И так ясно, что бы он сказал: дом никуда не годится и вот-вот рухнет.
– Зачем ты его в таком случае покупаешь? – Натали пришла в полное недоумение.
– Потому что ничего более приличного я себе позволить не могу. В лучшем случае квартиру с двумя спальнями. А так у меня есть целый особняк и еще двести тысяч на то, чтобы превратить его в дом моей мечты – я сделаю новую кухню, ванную, все, как мне захочется. Через полгода он будет стоить больше миллиона, а я потрачу на него максимум семьсот тысяч фунтов. Ты не знаешь хороших строителей?
– Друг моего отца занимается сносом построек, если хочешь, я ему позвоню, – предложила Натали, набив полный рот оливками.
ДЕСЯТАЯ ГЛАВА
Как приобретать друзей и научиться оказывать влияние на людей
Этот дом был для меня особенно важен, потому что именно от него зависело мое благополучие в будущем. Да, совсем недавно я и мечтать не могла о том, что стану так богата. Но я понимала, что слава непостоянна, и как бы мне ни хотелось удержаться на гребне волны, однажды люди потеряют ко мне интерес и я стану вчерашней новостью. Дом был моей страховкой, которой я всегда смогу воспользоваться, если вдруг окажусь на свалке знаменитостей. Рики, как и Натали, пришел в недоумение от моей покупки.
– Зачем тебе дом? – спросил он меня, когда я позвонила, чтобы поделиться своей радостью.
– Мне нужно где-то жить, – спокойно объяснила я.
– Разве тебе негде жить? – холодно спросил он.
– Рики, ты не представляешь, какая это дыра. Если бы ты увидел, ты бы глазам своим не поверил. Эта квартирка меньше, чем ванная комната в Херлингэме. К тому же она ужасно вонючая.
– Почему бы тебе не снять хорошую просторную квартиру с горничной, швейцаром и горячей водой? – смеялся он надо мной.
– Может, сейчас там и нет воды, но этот дом станет воплощением моей мечты. Заезжай-ка вечером и оценишь мою покупку.
– Сегодня меня приглашали на вечеринку, – сообщил он.
– Рики, у тебя вечеринки каждый день. Можно ведь сначала заехать ко мне, а потом отправиться туда.
– Ладно, – судя по голосу, большой радости он не испытывал, я даже подумала, уж не наскучила ли я ему. – Но тогда чур мы вместе поедем на вечеринку! – добавил он, и мои опасения рассеялись.
Рики не спрашивал, хочу ли я пойти туда. Я быстро усвоила, что он не задает вопросов. Он отдавал приказы, а я была счастлива исполнять их. Он говорил: «Прыгай!», а я отвечала: «Поставь барьер – возьму любой!»
По своей натуре Рики был бродягой. Несмотря на то что он обладал неприлично огромным состоянием – мне так и не удалось выяснить, сколько именно денег у него было, – он не стремился к оседлости. Рики воспринимал свое богатство как нечто само собой разумеющееся, а страх остаться без денег был ему неведом. Однажды он станет хозяином Херлингэма. А пока его вполне устраивал гараж, в котором он держит свой драгоценный «харлей дэвидсон». Теоретически Рики мог бы купить маленькую страну, но считал, что это всегда можно сделать завтра, если оно наступит. Благодаря этой удивительной беспечности из него вышел прекрасный музыкант. Ему нравилось проводить триста шестьдесят дней в году в гостиницах и автобусах. Он все время носил одну и ту же одежду, а все его личные вещи помещались в потертый кожаный чемоданчик.
Думаю, именно благодаря тому, что родился в очень богатой семье, он умел жить свободно. Немногим из нас доводилось насладиться этим состоянием. Рики не коллекционировал вещи, как мы все, потому что не считал их показателем значимости в обществе. У него не было навороченного ДВД-плейера, виллы на юге, собаки редкой породы или бриллиантовой серьги в ухе. Его успех таился в твердой челюсти и стальном взгляде темных глаз. Ничто не могло пошатнуть его уверенности в себе – или, если хотите, надменности, – эту черту я замечала только у очень богатых людей. Рики не боялся никого и ничего на свете. Рики был убежденным гедонистом. Единственное, чем он дорожил, – возможностью получать удовольствие. Законы, боль, нищета – ничто его не трогало. Он знал, что родился счастливчиком, и потому ему все давалось легко. Похоже, неприятности и сами предпочитали обходить его стороной. Выпив ящик пива, он садился на мотоцикл и без шлема несся куда-нибудь на бешеной скорости. Рики все чаще баловался наркотиками, переходя на все более и более сильные, просто потому что они превосходили те, которыми предпочитали ограничиться другие. Похоже, чувство вины ему было неведомо, и у меня имелось смутное подозрение, что там, где должна была находиться его совесть, зияла большая дыра. Это делало его опасным. Очень опасным. Для того чтобы войти в его жизнь, приходилось рисковать. И хотя я действительно испытывала страх, желание быть с ним оказалось сильнее. Ничто на свете меня не возбуждало так, как этот страх. Рики пьянил меня сильнее, чем кокаин, который я так сильно полюбила в последнее время, или заголовки в газетах, которых я всегда ждала с нетерпением, или восхитительная худоба моего тела, позволяющая, наконец, догадаться о существовании костей под моими крепкими мышцами.
Удивительно, что в общем-то такая правильная девчонка, как я, столь стремительно отошла от скучной жизни среднего класса и всецело предалась излишествам. Но я не воспринимала это как движение вниз, мне казалось, что меня увлек смерч, вскружив мне голову и приподняв на сотни миль от земли. И я с наслаждением переживала каждую секунду, разжигавшую адреналин в моей крови.
Я была искренне счастлива всем своим существом и легкомысленно потакала своим желаниям. Мне казалось, что вот-вот сама судьба подведет меня к некоему потрясающему, важному и прекрасному событию. Словно бы меня несло к ослепительно яркому свету, и от этого путешествия дух захватывало. Я не осознавала цели этого полета, но была уверена, что главное – добраться, а там радость переполнит меня. Все время жила в предвкушении чего-то: ждала следующей вечеринки, новой возможности произвести сенсацию, еще одной дозы кокаина, следующей фотовспышки, ждала, когда снова займусь любовью с Рики…
Я сидела на грязных ступенях моего прекрасного нового дома в брюках от Дольче Габбана. В холле горели свечи. Казалось, я ждала целую вечность. Наконец раздался низкий, сотрясающий землю рев, и несколько секунд спустя у крыльца остановился мотоцикл.
– Ты один? – спросила я Рики, наблюдая, как в сумерках его стройный силуэт отделился от мотоцикла и направился по тропинке ко мне. Я посмотрела по сторонам, проверяя, не увязались ли за ним папарацци.
– Несколько фотографов на мопедах сели мне на хвост у отеля, но где им угнаться за моим зверем.
Он вышел из тени, и теперь мне было хорошо видно его лицо. Я по-прежнему трепетала, когда смотрела на тонкие черты этого прекрасного лица. Он поцеловал меня.
– Итак, – сказал Рики, вырываясь из моих объятий, – посмотрим, на что ты потратила заработанные таким тяжелым трудом деньги. Хм.
Он прошел в холл и сощурился от света свечей, которые пришлось зажечь, потому что не работало электричество.
– Хм, – пробормотал он переходя из гостиной в столовую. Затем зашел в подвал, вновь поднялся по лестнице в спальню, где не было пола, заглянул в грязную ванную комнату, прошел в сад и только после этого поделился своими впечатлениями.
– Ну, в общем-то мне понравилось. – Он стоял в зарослях кустарника, склонив голову набок, и рассматривал дом. – Не знаю почему, но здесь потрясающая атмосфера. Есть в этом доме что-то странное и жутковатое.
Я вся раздулась от гордости. Рики похвалил мой дом. Он увидел в нем то, что только я смогла заметить. Может, он даже захочет жить в нем вместе со мной.
– Надо будет привести ребят сюда, – увлекшись продолжил он. – Мы присматриваем действительно жуткое местечко, чтобы снять новое видео. Дом подходит нам идеально.
Эти слова меня покоробили, но я простила Рики, ведь он – художник, а художники воспринимает мир иначе, чем мы, простые смертные. И все же продолжила на свой лад:
– Ремонт полностью обновит дом, он станет очень удобным. И я уже успела найти строителя.
– М-м, хм, – Рики вернулся в дом и внимательно изучал все углы и трещины. Он не слушал меня, но я не обращала на это внимания и радостно болтала, следуя за ним по пятам.
– Строителя зовут Адам. Это друг моей бабушки. Точнее, его отец – друг моей бабушки. Бабушке не пристало в ее возрасте иметь друзей моложе тридцати. Хотя, знаешь, у меня обалденная бабушка. Я недавно позвонила ей рассказать про дом и, как оказалось, очень кстати. Этот Адам в январе переехал сюда из Абердина и теперь разворачивает в Лондоне свое дело. Похоже, все ребята, которые с ним работают, тоже шотландцы, поэтому он назвал свою фирму «Шотландская армия». По-моему, звучит здорово. У него даже фургон клетчатый и все остальное в том же стиле. Думаю, дела у него пойдут. Адам с детства работает в строительной компании своего отца. Мы виделись мельком, когда я в последний раз ездила в Шотландию. Он – хороший парень. А главное – с понедельника он начинает работать.
– Что? – Рики резко повернулся и посмотрел на меня как на сумасшедшую. Я даже подскочила.
– Я сказала, что Адам, строитель, которого я наняла, начнет работать с понедельника.
– А как же наше видео? – спросил Рики, совершенно оторопев, – я ведь только что сказал, что это место подходит нам идеально. А мы не успеем подготовиться к съемкам к началу недели.
– Рики, я думала, ты пошутил насчет видео. Но ты ведь не думаешь, что я должна отложить строительные работы в моем доме, потому что «Шуга Риф» хотят снять в нем свой клип.
По выражению лица Рики было нетрудно догадаться, что именно на это он и рассчитывал. В глубине души я понимала, что он предъявляет слишком высокие требования, но мне так хотелось доставить ему удовольствие, что я решила пойти на компромисс.
– Хорошо, Рики, скажи, в каких комнатах ты хочешь снимать, и я попрошу Адама их не трогать. Пусть работают только там, где не придется путаться у тебя под ногами. Согласен?
Рики надул губки, как пятилетняя девочка.
– Ну, ладно, – пропел он капризным голосом. – Мне точно понадобятся ванная и кухня. Так что пусть строители держатся подальше от этих мест.
– Хорошо, хорошо! – Я готова была на все, лишь бы на его прелестном лице снова заиграла улыбка. – А где сегодня вечеринка?
Итак, решено: мне придется пожить без санузла и кухни, пока музыканты «Шуга Риф» не снимут свой клип в моем «жутком» доме.
_____
Вскоре я поняла, что за все приходится платить и цена порой не укладывается ни в какие цифры. Мне, например, этот дом обошелся дороже, чем пятьсот тысяч фунтов.
Дверь в комнату Бекки была приоткрыта, и я могла видеть, что там происходит. Она сидела на кровати, сжавшись в комок. Голову она спрятала между коленями, а пальцы ее вцепились в волосы, заплетенные в косички. На ней была фиолетовая пижама. Из-под косичек время от время раздавался тихий, но чрезвычайно беспокоящий меня стон, плечи бедняжки постоянно содрогались. На кровати валялись письмо, которое я оставила для нее на кухне вчера вечером, и чек на десять тысяч долларов. Было раннее утро, и я надеялась выскользнуть из квартиры незамеченной. Мне предстояла встреча с Адамом и его строителями. Я понимала, что с моей стороны трусливо и жестоко расстаться с Бекки таким образом, но оправдывала себя тем, что так лучше и для нее, и для меня. Мы расстаемся. Точка. Я тихонько исчезну и тем самым избегу выяснения отношений. Накануне я сложила одежду и косметику в два чемодана и заказала номер в небольшой, но престижной гостинице у Регент-парка. Оттуда легче присматривать за домом, и там я пережду, пока мое жилище на Примроз-Хилл не станет хоть как-то приспособленным для проживания. И вообще – сколько еще можно жить в этой дыре?
Бекки меня не заметила, и я могла просто на цыпочках уйти из квартиры и из ее жизни. Это было заманчиво, но где-то в глубине я все еще оставалась все той же Лорой, которой больно видеть, как страдает ее лучшая подруга.
– Бекки, – тихо позвала я ее, открывая дверь, – Бекки…
– Пошла вон, Лора, – пробормотала Бекки, не поднимая глаз, – оставь меня в покое.
– Бекки, я не думала, что тебя это так расстроит.
Бекки подняла голову и посмотрела на меня горящими глазами, в которых стояли слезы.
– Расстроит? Да ты обошлась со мной как с последней… – она замолчала, стараясь подыскать слово, – нищенкой! Именно так я себя чувствую – как нищенка! Ты думала, что кинешь мне пачку денег, и я просто уйду. Этого ты хотела? Лора, а я считала тебя своей лучшей подругой.
По ее хорошенькому личику текли слезы, размазывая остатки вчерашней туши.
– Почему ты не сказала, что собираешься съезжать с квартиры? Я бы тебя поняла. Что удивительного в том, что ты переезжаешь в более приличное место, ведь ты теперь можешь себе это позволить. Боже, я даже рада за тебя. Но почему ты решила сбежать, не попрощавшись? Неужели мы не можем каждая жить своей жизнью и при этом оставаться друзьями? Я бы нашла новую соседку, и мы бы по-прежнему встречались. Разве это невозможно? Но вот чего я совсем не понимаю: зачем ты мне его оставила? – Она подняла чек. – Ты что, хочешь таким образом купить мой уход из твоей жизни? Если я возьму деньги, то притворюсь, что не знаю тебя, и заткнусь. Ты решила откупиться от меня? Я права?
У меня на глаза навернулись слезы, и лицо горело от стыда за то, что я натворила.
– Бекки, прости меня. Я вовсе не это имела в виду, честное слово. Я не говорила тебе, что переезжаю, потому что боялась, вдруг ты думаешь, что мы и впредь всегда будем жить вместе, – бормотала я, прекрасно понимая, что веду себя, как грубая скотина.
– Лора, я живу в реальном мире, в отличие от некоторых. – Бекки смерила меня презрительным взглядом. – Мне бы и в голову не пришло жить в твоей шикарной квартире. Я знаю, что задолжала тебе деньги за аренду, но не собиралась быть твоей приживалкой. И зачем этот чек? Я смогу обойтись без твой помощи!
– Я знаю, но думала, что эти деньги помогут тебе встать на ноги, – пробормотала я, запинаясь.
Бекки взяла чек, медленно порвала его на мелкие кусочки и рассыпала их по ковру, как конфетти.
– А теперь убирайся из моей квартиры, – сказала она. На лице ее и следа от слез не осталось, глаза сердито сверкали.
– Бекки, пожалуйста, прости меня. Я вела себя по-свински, но хотела, как лучше. Я думала, что помогаю тебе, – умоляла я, заливаясь слезами.
Она отбросила мою руку со своего плеча, как будто я прокаженная.
– Желаю тебе жить счастливо в своем новом доме! Вместе со своими новыми друзьями, новым бойфрендом и новой блестящей жизнью. Подавись своим счастьем!
– Послушай, Бекки, это просто какое-то нелепое недоразумение. Давай поговорим и разберемся во всем.
– Лора, я все прекрасно поняла, – холодно ответила она. – Ты не хочешь, чтобы я оставалась в твоей жизни. Я тебе больше не подхожу. Я не так выгляжу и недостаточно богата, чтобы быть твоей подругой. Это стало очевидно, как только ты получила свою дурацкую работу на телевидении. Ты отвернулась от всех, кто живет не такой жизнью, как ты. Знаешь, сколько раз звонила тебе Фиона за выходные?
Я печально мотнула головой.
– Шесть раз! – ответила Бекки. – Шесть раз! А ведь она твоя сестра, черт возьми! Не понимаю, что с тобой произошло. Ты была действительно хорошим человеком. У меня никогда не было подруги лучше тебя.
Ее лицо скривилось, и она снова заплакала.
– Послушай, Лора, уходи поскорее. Оставь свой адрес, чтобы я могла переслать твою почту, и пришли кого-нибудь забрать свое барахло. Я больше не хочу тебя видеть никогда.
Она вытолкнула меня, плачущую навзрыд, из комнаты и захлопнула дверь прямо перед носом. Я слышала ее рыдания, когда тащила свои вещи к выходу. Недоумевающий таксист из Сомали положил мои сумки в машину. Я плакала всю дорогу до Примроуз-Хилл, но не забыла спрятать глаза за большими солнечными очками: никто не должен видеть, как телеведущая Лора Макнотон рыдает на заднем сиденье потрепанного такси.
Впервые в жизни я порадовалась тому, что таксист не говорил по-английски; у меня не было настроения с ним болтать. Я даже не взбесилась, когда он в третий раз вернулся на Камденский проезд в поисках поворота к Регент-парк. Мы остановились возле гостиницы, я быстро зарегистрировалась и поднялась в номер, чтобы оставить вещи. Оглядывая большую шикарную комнату, остро ощутила безликий гостиничный дух. И пожалела, что бросила старого друга ради одиночества в роскоши.
Я опоздала на встречу на сорок минут. Водитель отказался взять деньги, вместо этого он протянул бумажку и проговорил: «Нет, нет, ваше имя, пожалуйста». Я расплатилась за такси корявым автографом. Какая чудовищная несправедливость: чем богаче я становилась, тем реже мне приходилось тратить деньги. Все для меня оказывалось бесплатным.
Возле моего дома стоял большой, нелепо разукрашенный фургон: «Шотландская армия» уже на месте. Раскрылась дверь, и передо мной возникла фигура, словно сошедшая с плаката восьмидесятых годов. Рваные «вареные» джинсы, огромные ботинки из коричневой кожи и тесноватая футболка. На правой ягодице сквозь дыру на брюках просматривались трусы. В голове промелькнуло: «Ну и увалень», отвыкла ценить здоровую красоту, которой обладал Адам Нокс. Теперь эталоном для меня стала хрупкая красота моих новых друзей: худых, большеглазых, с такими острыми скулами, что руку можно порезать. Сейчас крепкое, мускулистое тело шокировало меня. Уж очень он большой! Зато такому парню, несомненно, под силу спасти от беды слабую девушку, или на крайний случай – телезвезду, которая только что потратила полмиллиона на развалюху.
– Привет, Лора, – сказал Адам, спрыгнув с подножки своего дурацкого фургона. Он широко улыбнулся, показав ровные белые зубы.
В последнее время я стала настоящим экспертом во всем, что касается зубов. Недавно мне самой поставили виниры на мои глазные зубы, а остальные отбелили. Люси, Билли Джо и Рики прошли через это много лет назад, так что теперь все мы сверкали одинаковой улыбкой, по которой нас, знаменитостей, можно всегда отличить от простых смертных. Но с завистью отметила, что таких прекрасных зубов, как у Адама, я не видела ни у одной звезды. Главное, что они – настоящие, то есть должны были быть настоящими. Ведь этот парень – всего лишь строитель из Абердина.
– Адам, – начала я тоном обычного работодателя. – Благодарю за то, что ты так быстро откликнулся на мою просьбу…
– Нет проблем, – весело ответил он. – Ты ведь – друг семьи, так что идешь вне очереди.
– Спасибо, – коротко ответила я, вовсе не настроенная вспоминать о дружбе наших семей. Я намеревалась ограничить отношения чисто деловыми вопросами. К тому же достаточно наслушалась о том, как необязательны бывают подрядчики, и не хотела, чтобы он работал спустя рукава только потому, что моя бабушка пекла лепешки его отцу.
– Что же, – продолжала я, – заходи осмотреть дом. Как ты уже знаешь, он в ужасном состоянии. Нужно менять пол, трубы, отопительную систему. Возможно, проще будет его снести и построить новый.
