Текст книги "Особняк Ева. Первый рассвет. Морфо (СИ)"

Автор книги: Ива Риа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 43 страниц)

После ухода гребанного Синдри и такого же Такецу, Сейнт еще долго кричал и бесился, но в конце концов вновь вытащил полупустую пачку сигарет и скурил все, без остатка. А потом понял, что так ничего и обдумал. На самом деле с размышлениями у него по жизни всегда было плохо. Так получилось, что с самого раннего детства Сейнт постоянно был под чьим-нибудь крылом, начиная с воспитательниц в приюте, заканчивая всеми знакомыми, которых он будто притягивал магнитом. Ребенком он прилипал к любому, кто проявлял к нему доброту, отдавал себя человеку без остатка, становясь его частичкой.

Сначала Сейнт ходил хвостом за своим первым другом Каном, потом появился Ферст и он переключился на него, но почти сразу в их истории появился Кхао, который оказался партом Ферста. Наверное, тогда он попросту начал ревновать, но по-настоящему никогда и не думал об этом в таком ключе. Люди готовые оказать ему доброту сменялись один за другим. И каждому Сейнт помогал в чем-то, становился кем-то, кого они хотели видеть рядом. И продолжалось бы это, скорее всего, бесконечно, если бы не появление Иоко. Она ворвалась в его жизнь внезапно, когда Туссейнт был еще в объятиях своего прошлого "хозяина". Конечно, он не считал свою девушку таковой, но по сути все же угождал ей во всем и старался быть максимально милым, а это далеко не легкая задачка. Но его счастье никогда не длилось долго, а после него закономерно начинались темные времена. И вот его снова избил очередной безмозглый ублюдок, которому понравилась милашка, гуляющая по университетским коридорам под ручку со странным смуглым парнем с яркими персиковыми волосами. Правда тогда все зашло слишком далеко, ему чуть было не выломали челюсть, еще и надругались, будто он грязная никому ненужная псинка. Но зато потом сквозь пелену слез и боли он увидел Иоко и сразу понял, что они подружатся.

Их отношения действительно сложились, правда насколько это была дружба, сложно было сказать, да и Сейнт не хотел знать ответа. Сидя на холодном мокром песке, он купался в своей собственной слабости, долго надеялся, что все разрешится без его участия. Но вот дневные светила пошли на спад, а Синдри так и не объявился. Ни его странной подружки, ни Иоко, ни даже Такецу, никого. Лишь одинокий Сейнт, обуреваемый противоречивыми эмоциями.

– Я не должен был отпускать его, – тихо прошептал Сейнт и с удивлением смахнул с глаза слезу.

Он снова облажался, теперь его не только убьет Иоко, но и пресловутая Юра. И как исправить ситуацию никто не скажет.

"Кхао и Ферст" – имена сверкнули в голове словно молнии, а мозг отчаянно попытался привести мысли в стройный порядок, позволяющий придумать что-то дельное. Его друзья, самые близкие, которые были рядом с ним дольше всего, да они сейчас не в лучших отношениях, да, Кхао их предал, но кто как ни Ферст в связке с Кхао смогут ему помочь.

Сейнт просидел на пляже еще добрых пять сигарет, взвешивая и свои обиды на друзей, и опасность ситуации, и возможные последствия. И пришел в конце концов к единому ответу: ему все-таки придется двигаться. Даже если это опасно, даже если страшно, придется. Умирать всегда страшнее, чем идти навстречу смерти.

Последняя сигарета истлела в пальцах Сейнта, проматерившись, он тряхнул рукой и встал. Закат наступал на пятки дневным светилам, те нещадно палили лучами, которые, отражаясь от стеклянных окон Кабе, били Сейнту в глаза. Значит, пора было выдвигаться.

"И зачем только они выдумали все эти сверхсложные стены между округами, так бы слетал туда и все, дело с концами, а здесь выдумывай еще" – бубнил про себя Туссейнт, пока, засунув руки в карманы шорт, перебегал дорогу. Вид у него был крайне помятый, грязный как оборванец, с торчащими во все стороны волосами, с накуренными бирюзовыми глазами, он заставлял прохожих обходить себя стороной. Но ему это было только на руку.

Бывая в Наре в прошлые разы, он тем не менее ни разу не посещал рынок Пакао. Но в Солуоме в аналогичном месте его знали многие. Когда Иоко впервые привела его туда, то подробно объяснила законы этого места, его правила и показала, что можно получить за их соблюдение. А найти там можно было практически что угодно. Что бы не понадобилось для любой из миссий, краж и других интересных занятий, связывающих Сейнта и Иоко, оно всегда находилось за одним из прилавков Пакао. Всего лишь нужно было взамен открыть одно из своих воспоминаний.

У входа в любой Пакао всегда стоял стражник, член определенной организации, которая много поколений занималась защитой этого странного рынка. Иоко говорила, что стражники были из рода, который когда-то давно нанял еще молодой Ночи Кэзуки, но чем они занимались до постройки Пакао оставалось неясным. Теперь же они защищали многовековые лианы Пакао и пропускали внутрь лишь тех, кто не имел мыслей вредить самому рынку и точно знал зачем туда заявился.

Многим жителям Нары Кабе-дом казался бесконечным, его протяженность была длиннее, чем путь от спальных районов до главного вокзала города, из которого отправлялись поезда во все рудники округов. Но все же он имел и начало, и конец. Один край был в нескольких кварталах от резиденции Сиреневого ветра, а второй скрывался вдали, упираясь в частный сектор города, который чудесным образом уцелел после переворота.

Недалеко от этого места и находился Сейнт, поэтому довольно быстро пересек границу Протексоратских владений и оказался на территории Сиреневого ветра. Он быстро зашагал по обратной стороне Кабе, не забывая осматриваться по сторонам. Все же его связывали не самые приятные отношения со всеми, кто был частью песочного клана или работал на него, стоило проявлять бдительность.

Клановая территория разительно отличалась от Протексоратской. В первую очередь разница была в количестве людей на улице, в предзакатный час прохожие встречались на улице очень редко, тишину полупустого района нарушали лишь гул проезжающих автомобилей. Сейнт знал, что и в Лиласе, и в этой части Нары действовало "время чистых душ" – с наступлением которого все двуэнергетические пары должны были оставаться в своих домах и выходить только при крайней необходимости. Как только в свои владения вступали ночные светила, начиналась обратная сторона жизни клана Сиреневого ветра. Они выходили на свою работу, о подробностях которой не должен был знать никто. Исполнение такого простого в своем действии правила даровало жителям не только чувство защиты от клана, но и проявления какой-то заботы, которую они не могли получить от Протексората. Они жили куда лучше тех, кто бродил за Кабе-стеной, их дети получали бесплатное школьное образование, а они спокойную работу на предприятиях клана. И никто не заставлял их восхвалять матку клана или опускать глаза при виде его соклановцев, жители всего лишь должны были жить, плодиться и хорошо выполнять свои обязанности.

Сейнт не любил, когда его загоняют в рамки, но понимал, что для многих семей жизнь в клане была лучшим выходом, пусть и ограничивала их права. Но сам бы он никогда не перешел на клановую сторону. Хотя, говорить об этом теперь было уже поздно, ведь он не просто переехал жить на территорию какого-либо клана, а стал его частью, маленькой, бесполезной и совершенно не знающей, как жить дальше.

"Как только мы найдем эту проклятую Харритт, можно будет решать, что делать дальше." – твердо решил Сейнт и нырнул в густую листву лиан, опутывающих Кабе.

На мгновение земля исчезла у него из-под ног, заставляя провалиться в зеленый океан, мягко щекочущий его тело листочками. А потом он упал в абсолютно черное пространство. Бирюзовые глаза с непривычки заслезились и напряглись. Но, привыкнув к темноте, выцепили слабо освещенный участок. Место, где очутился Сейнт оказалось началом лестницы, что вела куда-то во тьму, а на первой ступени стоял человек в черной медицинской маске на лице и коричневом кожаном пальто.

В Пакао Солуома все происходило иначе, там существовали главные ворота, в которые мог зайти любой прохожий, но, если не искал там чудесный рынок, то видел лишь пустой подвал дома, стены которого представляли собой бесконечное сплетение лиан. Нырку в зелень его научила Иоко, предпочитающая заходить в Пакао тайно, все лианы были связаны со стражником ворот, поэтому, где бы ты ни заходил, тебя тут же переносило к нему по ту сторону ворот и начиналось испытание.

Сейчас же Сейнт не почувствовал никакого переноса, лишь то, что он провалился в эту странную комнату, которая к тому же вряд ли была самим Пакао.

Стражник молча смотрел на него и не двигался. На первый взгляд он мог сойти за ровесника Сейнту, но время, струившееся в его ледяных серебристых глазах выдавало возраст и могущественную силу.

Поднявшись на ноги, Сейнт с досадой посмотрел на разбитые грязные колени и кинул на хранителя рынка недовольный взгляд. В Лиласе стражники сразу спрашивали цель визита в Пакао и взимали плату, а этот странный парень даже не шевельнулся, когда здесь появился Сейнт, это было странно.

– Эй, уважаемый стражник, или как вас там называть… – окликнул фигуру Сейнт, вспоминая, как Иоко вбивала в него вежливость, которая всегда казалась ему неважной. Тем, кто уже испытывает к тебе жалость, не нужны твои манеры, а тех, кто уже тебя ненавидит – она не смягчит. Но все же перед человеком, прожившим жизнь, равную сотне твоих, сложно держать лицо и не почувствовать страх. Сейнт хорошо ощущал, когда от кого-либо исходит угроза. Его инстинкт самосохранения был разработан на максимум и сейчас отчетливо кричал, чтобы он бежал. Но к своему несчастью Сейнт не мог повернуть назад, иначе ему пришлось бы скрываться не только от драконов и ветров, а еще и от Иоко и пресловутой Юры.

– Туссейнт Паонил, я так долго ждал тебя, – заговорил стражник и его голос эхом разнесся по темноте, умножаясь во сто крат.

У Сейнта моментально заболела голова и зазвенело в ушах. Подавляя дрожь, он сжал кулаки и открыл рот, но так и не сообразил, что на это ответить. Как такое возможно, что этот парень в Наре знает его? И откуда он мог знать, что Сейнт придет? Да, стражники могли залезать в головы приходящим, или делали что-то очень схожее, чтобы позаимствовать воспоминание, но видеть будущее…

– Не думай об этих мелочах, – произнес голос стражника, и его маска дрогнула, парень улыбнулся.

Глаза Сейнта расширились от удивления, слишком необычным было поведение этого человека, так непохожего на своего коллегу из Солуома.

"Возможно, стражник из Лиласа порылся в моей башке и увидел что-то? Они передали информацию ветрам и теперь они меня схватят? " – паника играла в каждой жилке на лице Сейнта, в голове которого уже зрела формула яда.

– Я же сказал тебе не думать об этом, – выплюнул сквозь маску парень и за один шаг преодолел расстояние между ними. Его руки, что покоились в карманах, внезапно оказались на щеках Сейнта, который стоял как вкопанный и не мог пошевелить ни одной частью тела. От ужаса, распирающего его изнутри, он приоткрыл губы и тонкая струйка желтоватой жидкости потекла по подбородку.

Стражник вновь усмехнулся, сужая глаза до полумесяцев, и добавил:

– Пора приступать к тому, зачем ты сюда пожаловал, Сейнт, покажи, насколько сильно ты хочешь попасть в наш Пакао.

Серебристые глаза сверкнули яркой вспышкой, Сейнт ослеп на пару мгновений, ощущая лишь как что-то запечатывает его рот, слизывая яд королевской кобры до последней капли.

"Знаешь, я люблю рассказывать тайны, не умею их держать в себе, хотя меня и создали для того, чтобы я был их хранителем. Я, наверное, паршиво выполняю свою работу, но не могу оставить всякого, отдающего что-то взамен прохода, без подарка. А тебе точно еще ни раз понадобится моя помощь, значит, и плата будет соответствующая. Я не подведу тебя, обещаю, расскажу кое-что, что тебе обязательно понравится. Но вообще, если заскучаешь тоже заходи, в моей темнице иногда так одиноко, все хотят уйти отсюда, спешат туда, внутрь, хотя самое интересное остается у меня. Ну давайте же открывай глаза, покажи все, что скрывается за бирюзой твоей чешуи".

Сейнт резко раскрыл глаза и тут же вскрикнул, увидев прямо перед собой лицо стражника.

– Что происходит, мать вашу, – заикаясь, прокричал он, быстро отползая назад. Руки странно утопали в чем-то мягком, забегав глазами, Сейнт обнаружил под собой плотную листву растений, что являлись стенами Пакао, только вот сейчас он был непосредственно на них. Голова закружилась, мозг непонимающе догружал картинку происходящего. Он и этот странный парень сидели под потолком рынка, на стене, а внизу копошилось множество людей, шумели продавцы и покупатели, что перебегали из одной крытой лавки к другой.

Это точно был Пакао, в Солуоме он был таким же сумбурным и живым, все в нем двигалось, как клетки в организме, Сейнт любил замирать в таких местах и со стороны наблюдать за нескончаемой беготней. Он бы с радостью делал это и сейчас, но ситуация поражала своей странностью. Он не прошел еще испытание, но уже увидел рынок, такого раньше не случалось. Парень рядом в свою очередь был слишком спокоен, он расслабленно сидел в листве, его ноги почти полностью исчезали в зелени, а руки упирались по обе стороны от тела. Кожаный плащ куда-то пропал, оставляя лишь застегнутую на пару пуговиц темную рубашку, под которой прекрасно рассматривалось татуированное вдоль и поперек тело.

"Узоры древней письменности" – догадался Сейнт, он видел некоторые из них в старых книжках, где были названия ядовитых растений.

– Правда, это место отлично выглядит с высоты, – размеренно проговорил стражник и вновь улыбнулся глазами Сейнту, который вцепившись руками в листья, отчаянно возносил молитвы всем высшим силам, что могли помочь ему задержаться на стене в сотне метров над землей. – Ты сейчас находишься не в настоящей реальности, ни к чему бояться падения.

Туссейнт застыл и резко повернулся к парню, подползая ближе.

– Что ты тут устроил? В какой реальности я? Где испытание? Я всего лишь хотел попасть на рынок, отпусти меня, прошу, – последнее слово вырвалось из отчаяния, Сейнт начинал кидаться просьбами и мольбами лишь в крайнем случае, но сейчас был именно он.

– Ты уже проходишь испытание, Туссейнт, нечего бояться просто так, – рука парня несколько раз хлопнула его по копне персиковых волос и схватила одну из длинных прядок. – Я хочу побеседовать с тобой, только и всего.

"А я не хочу! Почему всем всегда наплевать, что я не желаю делать ни это, ни остальное, почему нельзя, как в Солуоме, украсть мое воспоминание и отпустить!"

– Мы не крадем воспоминания, – с ухмылкой вставил стражник, и Сейнт окончательно убедился, что тот умеет читать мысли. А их Туссейнт никогда не умел фильтровать, лучше тогда просто говорить.

– Что это значит? – спросил он, припоминая все свои походы на нелегальный рынок. – В Солуоме, я всегда приходил к стражнику Пакао и тот забирал у меня что-то, о чем я потом не мог вспомнить, и просто попадал на рынок.

– Глупый, глупый, Сейнт, – рассмеялся парень и хлопнул его по плечу, но руку не убрал. – Как же ты мог помнить, что у тебя что-то забрали, если до этого ты этого лишился.

Бирюзовые глаза отразились задумчивостью, которая быстро сменилась полным непониманием и злостью.

– Стражники Пакао не умеют залезать в голову, Сейнт, – продолжил парень и вновь принялся крутить на пальце прядь персиковых волос, их хозяин лишь исподлобья смотрел на происходящее со смесью страха и недовольства. – Мы не имеем доступ ни к чьим мыслям и к воспоминаниям, кстати, тоже. Ой, какое смешное у тебя выражение лица, когда ты удивляешься, хочу увидеть его еще раз.

Он улыбнулся, А Сейнт замотал головой. Скидывая его руку и вновь отчаянно забегал глазами.

"Как это не читают мысли, а как же…"

– А как же до этого я угадывал то, о чем ты думал? Все очень просто, я догадался. Это такой же навык, как твой быстрый шаг, некоторых людей бывает сложно прочитать, но ты, Сейнт, открытая книга, заглянешь в твои глаза и тут же утонешь в бездне воспоминаний, – мечтательно произнес парень и слегка оттянул маску ото рта. Сейнт чувствовал себя неуютно, а еще смущенно, почему-то вещи, которые говорил стражник Пакао казались ему смутно знакомыми, но ведь он точно видел его впервые.

– Откуда ты знаешь про быстрый шаг, – полушепотом переспросил он и вновь увидел в глазах парня улыбку.

– Ты каждый раз так забавно реагируешь, когда я рассказываю тебе это, – серебро вновь ярко сверкнуло, но тут же угасло, – Я знаю это потому, что ты сам рассказал мне об этом.

– Что…

– Подожди, – перебил удивленный вопль Сейнта стражник и вновь похлопал его по голове. – Ты становишься крайне нетерпеливым после моего ответа, я хочу рассказать все, а потом будешь задавать свои вопросы.

Бирюзовая гладь дрогнула, но подчинилась.

– Я только что сказал тебе, что мы, стражники, не крадем ни чьи воспоминания, это чистейшая правда, ведь мы попросту не умеем этого делать. Наши способности совсем иные. Ты же видишь эти лианы, они такие древние, могучие и прекрасные, они не могли появиться здесь просто так, правда? Ходят легенды, что их семечко посадила в землю еще калси Элуми[1]. Она же стала нашей матерью и наградила силой поддерживать жизнь этих растений. Мы связаны с ними кровью и плотью и неразрывно существуем уже бессчетное количество яров. Поначалу мы питались лишь энергией дневок и ночек, но по прошествии времени растения, вобравшие в себя часть сил Элуми, стали разумнее, они пожелали, чтобы мы показали им других людей. И мы выполнили их просьбу, но лианы быстро разочаровались, убили всех недостойных и скрылись под землей. В заточении мы находились очень долго и успели заскучать, тогда нас и нашел Кэзуки. Он предложил лианам один способ, который мог скрасить их бессмысленное существование, разогнать уныние и подпитать их жизненной энергией людей, которые за время нашего пребывания в земле стали сильнее. Ты, конечно, до сих пор так и не понял, что имела в виду Иоко, когда говорила, что входом в Пакао является воспоминание?

Стражник рассмеялся, смотря на перекошенное лицо Сейнта, отражающее множество эмоций одновременно.

– Испытание не забирает ничего, что принадлежало тебе, во время него нам необходимо создать воспоминание, которое понравится лианам, и они позволят тебе попасть внутрь, и у тебя очень хорошо получается это, Сейнт. – закончив свой рассказ, парень опустил голову, позволяя темным прямым волосам скрыть глаза.

Сейнт молчал, отчаянно надеясь, что все это окажется шуткой, которая затянулась. Какие, вашу мать, древние лианы? Какие дети Калси? Какое создание воспоминания, что понравится…траве? В отчаянии встряхнувшись всем телом от кончиков пальцев до персиковых волос, он вскочил на ноги, уже не обращая внимание на положение стен и потолка и начал расхаживать кругами вокруг стражника. Бирюзовые глаза сверкали ужасом и гневом, что рвались из всех щелей.

– Так ты говоришь, что каждый раз, когда я приходил в Пакао, у меня ничего не забирали, а я делал со стражниками что-то, что потом принимали лианы и пропускали меня внутрь? И стоп, это был все время ты? – голос дрогнул, срываясь в писк.

– А ты помнишь, как выглядел хоть один другой стражник в Лиласе? – спросил в ответ парень и с какой-то печалью посмотрел в ответ.

А в голове Сейнта, действительно, была пустота. Лишь, подумав об этом, он с удивлением обнаружил, что не помнил ни как выглядел стражник в Лиласе, ни как он говорил. В воспоминаниях они с Иоко прыгали в лианы, оказывались у стражника, Сейнт поднимал голову, чтобы посмотреть на него, и тут же оказывался внутри Пакао, слышал далекий голос за спиной, но когда поворачивался никого уже не было, а Иоко хватала его за руку и тащила вглубь толпы.

– Я не…Я ничего не понимаю! – растерянно начал было Сейнт, но тут же взревел от злости и резко приблизился к лицу парня, хватая его за воротник рубашки. – Ты сказал, что я сам рассказал тебе про быстрый шаг, получается ты был и в Солуоме, но как это возможно, если ты связан с лианами кровью и плотью?

– Как раз поэтому и возможно, – усмехнувшись, ответил стражник и выпрямился, нависая над Сейнтом, который практически сидел у него на коленях. – Я стражник лиан, они едины, и куда больше, чем ты можешь представить, на поверхности земли находится лишь их часть, так что передвигаться мы можем без проблем. Вот твой следующий вопрос будет куда интереснее.

– Ты знаешь, что я спрошу? – вздрогнув, спросил Сейнт, хотя уже догадывался об ответе, почему-то по телу разлилась новая волна злости. – Так отвечай тогда на все сразу, если такой умный!

– Отвечу на что пожелаешь. Я прихожу к тебе каждый раз потому, что лианам интересно, какое будет продолжение у нашей истории, – парень улыбнулся, а Сейнт резко оторвав руки от его рубашки упал на пол и вновь отполз назад.

"Что за пиздец тут творится" – единственная реакция, которую мог выдать уставший мозг и без того не быстро разбирающегося во всем Сейнта.

– Приходя в Пакао, ты каждый раз выдумываешь что-то, что непременно радует лианы, а воспоминания придают им новых сил, поэтому, они с радостью ждут продолжения, – он погладил рукой листья под собой и с надеждой посмотрел в бирюзовые глаза.

"Мне все равно нужно в Пакао, выбора нет" – пронеслось в голове парня с персиковыми волосами, что стояли сейчас дыбом.

Сейнт не часто испытывал к кому-то добрые чувства, но это парень, пусть и пугал его, почему-то казался таким искренним, что невольно заставлял испытывать к себе доверие. Здравые мысли не часто посещали Туссейнта, а в стрессовых ситуациях так вообще обходили его стороной, поэтому сейчас он позволил себе думать, как обычно:

– Так значит, мы с тобой каждый раз выдумываем тут какой-то сериал для вашей древней травы? – подытожил он и, получив немой кивок головы стражника, продолжил: – Но как мы можем продолжать. Если я каждый раз забываю все?

Стражник усмехнулся и придвинулся ближе к фигуре в легких шортах и рубашке, надетой на майку.

– Это действительно, неудобно, но такие правила, лианы могут просмотреть воспоминания, так сказать, только с записи, поэтому приходится изымать их у тебя, это и происходит на выходе, когда тебя впускают в Пакао.

– Так значит, воспоминания у меня все-таки крадут, – надулся Сейнт, отводя глаза в сторону.

– Но это точно делаю не я, – без промедления ответил стражник и выдохнул, смотря куда-то вниз, где копошились люди. – Времени у нас на этот раз не так много, поэтому надо ускориться. Мгновения в изменении лиан текут медленнее обычного, но все же я не могу задержать тебя надолго.

Почему-то Сейнт уловил в этих словах грусть, но сам обрадовался, услышав, "ускориться" и принялся слушать то, что хотел пересказать его личный стражник.

– Лианы еще те романтические особы, все же их создала Калси жизни, они любят смотреть на что-то отражающее жизнь в лучших ее проявлениях. Они наблюдали за свое существование много гнилого, поэтому сейчас принимают лишь что-то чистое, лишенное игры, фальши и несущее в себе лишь самые чистые помыслы.

Сейнта затрясло от страха. "И на что из этого способен я? " – задавали вопрос его бирюзовые глаза, не в силах увидеть простую правду.

– Ты уже проходил это испытание не раз, не стоит так бояться, – он ободряюще улыбнулся и Сейнт тоже вымученно растянул губы.

– У меня сейчас не лучший период жизни, чтобы имитировать доброту и искренность, – глухо проговорил он и кинул быстрый взгляд на парня напротив, который продолжал спокойно улыбаться через маску.

– Придя сюда впервые, ты заявил, что ни за какие деньги не станешь строить милашку перед таким придурком, как я, но в конце концов сам подсел ко мне и рассказал секреты, что не знал никто, а после чуть не подрался со мной, но твое испытание уже было завершено, – серебристые глаза неотрывно следили за реакцией Сейнта, который казалось стал полностью персиковым, как его волосы, но быстро сбил всю краску в лица.

– Похоже на меня… – сдавленно пробубнил он, осматривая свои руки. Ему почему-то было невообразимо стыдно, хотя он делал вещи и более неприличные и осуждаемые, но этому парню он почему-то не хотел показывать эту свою сторону.

Меж тем стражник подсел к нему сбоку и вновь принялся играться с его волосами.

– У тебя какой-то фетиш, связанный с волосами? Что ты постоянно трогаешь их? – скрывая истинные чувства, язвительно спросил Сейнт и замер вновь встречаясь со смеющимися серебристыми глазами.

– В одном из воспоминаний ты рассказал мне, что покрасил волосы после просмотра фильма, где у главной героини были цветные волосы, которые пахли полевыми цветами и радугой, а ее экранный партнер любил сравнивать их с персиками и постоянно заплетал ей прически. Я не умею укладывать волосы, но пытаюсь порадовать тебя, хоть так.

Стоило ему это сказать, как каждая клеточка тела Сейнта уловила движение пальцев на его волосах, почувствовала его дыхание на шее и встрепенулась. Степень смущения достигла своего предела, не находя себе больше места, Туссейнт резко поднялся и, уперев ладони в колени, обиженно произнес в лицо стражнику:

– Я был молодым и глупым, зачем напоминать об этом сейчас!? Давай говори уже, что мне делать на это раз, чтобы порадовать твою траву!

– Я никогда не говорил, что тебе делать, ты всегда придумывал все сам, Сейнт, – произнеся это, он вновь усмехнулся и поправил маску на лице, смотря в бирюзовые глаза с непробиваемой искренностью.

– Какой же я…сообразительный, – Сейнт закатил глаза и не найдя причин стоять, вновь сел рядом с парнем. – Получается я уже рассказывал тебе все мои секреты, и ты в отличие от меня все это помнишь. Что же мне тогда выдумать.

Бирюзовые глаза в поисках ответов забегали по фигуре стражника. Парень был высоким, выше Сейнта на полторы головы точно, и худым будто ветка пресловутой лианы. Его прямые темные волосы практически доходили до ушей, а глаза, Сейнт уже успел подметить, были слишком подобны чуду, но вот странная маска.

– Зачем это тебе, – спросил Сейнт и тут же начал оттягивать на себя черную ткань. Пальцы стражника тут же перехватили его ладонь и опустили на землю, оставаясь там же.

– Эта маска – не просто украшение, а то, что поможет тебе пройти внутрь. Пойми, нам стражникам так же передала свою частичку Элуми, она будучи самой жизнью, отражала и всю ее красоту, поэтому и мы получились от рождения прекрасными. Но с этим еще и шло правило, нерушимое с древних времен: если к тебе прикоснулась жизнь, то ты уже не сможешь ее забыть. Поэтому, если ты увидишь мое лицо целиком, лианы больше не смогут забрать меня из твоей головы, и я не знаю, что за этим последует, поэтому нам стоит придумать что-то…

Он резко замолчал, когда Сейнт, перехватив его руку, придавил тело крупнее своего к листве и сел сверху.

– Знаешь, я немного изменился с последней нашей встречи, подустал притворяться и всем угождать, а еще я нашел своего парта, она оказалась маткой и теперь вопрос моего выживания стоит куда дороже, чем нарушение каких-то там правил разумной травы. Я не собираюсь тебя забывать, одна из возможных причин моей будущей смерти, – закончив свой монолог, Сейнт резким движением сорвал маску с лица стражника. Серебристые глаза испуганно расширились и скрылись за веками, сжавшимися от избытка чувств.

Сейнта будто окатило ледяной водой, лицо вновь покрыл румянец, который появился там против воли. Как работала эта печать жизни? Она попросту заключала в себе все красивое, что Элуми выдумала, пока создавала первую жизнь. Поэтому теперь перед Сейнтом лежал самый красивый парень, которого он видел за свою жизнь. По сравнению с ним, Сейнт был грязным оборванцем, пусть иногда милым, но совершенно тривиальным. Стражник лиан был сборищем всех стереотипов и одновременно был особенным. Сейнт не знал, все ли видят его так же как он, или внешность подстраивается под предпочтения смотрящего, но теперь он был абсолютно уверен, что в жизни не забудет это лицо и постоянно будет искать его подобие вокруг.

– Ну что доволен? – с грустью спросил стражник, а Сейнт отчаянно захотел увидеть воочию ту улыбку, что проскакивала на лице парня ранее. – Если теперь тебя не отпустят лианы, ты собрался остаться со мной здесь навсегда? Или выберешь умереть?

"Может, было бы и не плохо остаться здесь, если бы выбирал я…но у меня нет на это права" – металось сознание, которое понемногу начало приходить в себя и вновь трезво мыслить.

– Я уверен такого еще твои лианы точно не видели, они меня не убьют, а ты просто подожди, даже если я не вспомню всего, что произошло сегодня, ты уже отпечатался в моей памяти, я найду тебя вновь и тогда… – Свет перед глазами Сейнта померк, он подумал, что моргнул, ведь когда поднял веки увидел перед собой ряды палаток и толпу идущих в разные стороны людей.

Среди этой суматохи он почему-то увидел молодое лицо парня с серебристыми глазами, в которых плескались воспоминания, прямым носом, губами, растянутыми в легкой улыбке и темными волосами, спадающими на лицо. В ушах раздался мягкий голос: "Я буду ждать", а листва зеленых стен удовлетворенно зашуршала.

Сейнт пожал плечами, повертел головой, посмотрел в дальний верхний угол рыночной площади, но не увидев там ничего особенного, быстрым шагом направился на поиски нужного места.

[1] Элуми – третья Калси из десяти древних – хранительница плодородия, животных и солнечных дней (жизнь на эстонском + три на японском).

Глава 28. Бесценное время скуки.

Несколько дней в Солуоме царило полное спокойствие, желто-оранжевые листья безжизненно падали с деревьев, их не подхватывал ветер, будто исчезнувший из города. Светила на небе кидали редкие уставшие лучи на землю, те тускло отражались от шпилей башен Энигмы и вторили настроению всего живого вокруг.

Для Ю Рин эти дни стали самыми скучными за все время пребывания в новом мире. Ни тебе вечных проблем с не сидящими на месте соклановцами, ни постоянных распрей с парочкой, управляющей темной материей, ни надоедливого дракона, ни даже утомительных тренировок с Такецу и Даремо. Все нарушители ее душевного равновесия, будто сговорившись, решили одновременно исчезнуть из поля зрения.

И, несмотря на внешнее спокойствие и даже редкую улыбку, проскакивающую на бледном лице, матка молодого клана пребывала в ужасном беспокойстве. Она была уверена: Алисия по ее просьбе уже находится во втором округе и, скорее всего, что-то вытворяет в компании Иоко, Сейнта и Синдри. После тех откровений маленькой принцессы, свидетелями которых стали она и Прот, загадочным образом исчез и Такецу, отменив все дополнительные занятия Ю Рин. Ли Ара ответила на это, что она должна проявить терпение и заняться восстановлением. Которое шло невероятно медленно, ведь Юра понятия не имела, как ей восстанавливать то, что она сама не видит, но это была проблема десятая. Пока в ближайшее время новых неприятностей не предвиделось, а значит можно было спать спокойно.