Текст книги "Особняк Ева. Первый рассвет. Морфо (СИ)"

Автор книги: Ива Риа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 43 страниц)

Клан сиреневого песка пошел на сделку, исходя исключительно из экономической выгоды. Пока Алая луна всеми силами старалась вытравить или истребить неверных со своей территории, Пески надеялись установить с не клановой организацией цепкие связи, которые в будущем могли сильно повлиять на расклад сил на континенте. Отчасти так и получилось.

Синдри плохо разбирался в политике, но близкое общение с Иоко все-таки дало ему четкое понимание: Протексорат был зависим от помощи Сиреневого ветра. Что профессиональные убийцы могли предложить матерым промышленникам подросток понять еще не мог, но чувствовал, что это самое что-то точно отдавало душком. Не зря же министр Миякэ поселил дочь именно в Лиласе, да еще и в самом Кабе-доме.

Дома-стены были отличительной особенностью архитектуры второго округа. Они представляли собой длинные бетонные многоэтажки, вытянутые в одном направлении, с маленькими окошками на первых этажах и панорамными стеклами на всех последующих. Они устанавливались на высокие, высотой с взрослые дубы, сваи. Многие люди действительно сравнивали их с вековыми деревьями, ведь металлические конструкции были намного прочнее самого дома и легко выдерживали его вес и всю инфраструктуру внутри себя и под собой. Массивные, шириной каждая в несколько метров, сваи были зарыты в землю на неведомую глубину и соединялись не только частым переплетением металлических арматур, но и вековыми лианами, которые, словно паутина, опутывали все основание дома.

За собой метало-зеленый ковер скрывал сложно устроенный рынок Пакао. Разрываясь множеством лестниц и даже небольших домов под Кабе, он существовал отдельно от всего остального района и даже города. Там водились свои правила, которые знали только жители второго округа. Иоко не раз приносила оттуда любой товар, какой ей только мог понадобиться.

Самый большой Кабе-дом простирался ровно по границе территории Протексората и клана Песков в столице второго округа Наре. Под ним так же находился Пакао. Но, как утверждала Иоко, на тот рынок вход имел куда большую цену, чем это было в Солуоме.

Порыв холодного ветра наконец стих, принеся с собой фигуру тощего высокого подростка в цветастой футболке. Поправив растрепанные пряди рыжих волос, Синдри вновь с горечью посмотрел на очередные тапочки, превратившиеся из-за бега в труху, и оперся на могучий ствол тополя. Тот рос уже ни один десяток яров напротив края Кабе, его ветки слегка задевали окошки первого этажа дома, но все равно не могли сравниться с творением человеческих рук.

Син напряженно думал.

Там на высоте десятого этажа стеклянных окон была квартира, обитатели которой могли помочь Иоко. Авантюра была рискованной, очень рискованной. И Иоко, и Ю Рин дружно назвали бы его сумасшедшим, озвучь он свою идею. Но первая сейчас была в энергетической отключке от выброса, а вторая неизвестно пришла в себя или окончательно слетела с катушек.

Собственная безопасность интересовала Сина сейчас в последнюю очередь. Он так и не смог объясниться с Иоко, а перед Риной чувствовал вину, надо было раньше рассказать, что из себя представляет Миякэ Иоко. Может, обошлись бы и меньшими потерями нервных клеток.

Синдри еще раз окинул взглядом мертвенно спокойное здание Кабе, на углу, где находились нужные ему комнаты, все окна были темны. Его никто не заметит и не впустит. Но…

Далекий звук отпора форточки привлек внимание подростка, где-то там, на высоте нужного этажа приоткрылась одна из створок окна на уровне пола. В квартире кто-то был, и, слава мудрейшему Витанди, этому человеку стало жарко посреди ночи в дорогущих апартаментах.

"Я должен попробовать" – успел мимолетно решить для себя Синдри и резко сорвался с места.

Стопы тут же загорелись болью сдираемой кожи, пусть и скорость бега, которую загадал Син, была не такой высокой, какую он использовал постоянно. Все-таки необычные кроссовки, найденные больше яра назад у порога его комнаты в общаге, явно были магическими, раз не сгорали от силы простой физики.

Сок зеленых листьев плюща неприятно щипал раны. Сорванные от перегрузки ветви каскадом спадали на стену из своих собратьев, которых не коснулись ноги бесстрашного подростка.

Словно бывалый паркурщик, Синдри быстро вбежал вверх по стене и лишь в последний момент успел ухватиться за холодный пол квартиры с открытым окном. Правда, как зацепился, так и повис безвольной куклой. Силы, чтобы подтянуться, тут же пропали, а ладони предательски начали мокнуть, норовясь соскользнуть в любой момент.

Спасением для Синдри оказались, как ни странно, раненные ноги. Липкие от сукровицы, они неплохо сцеплялись со стеклом. Подросток с упорством елозил ими, стараясь любым движением подтянуть себя выше. Вот уже и одна рука схватилась за край форточки, а другая на секунду плетью повисла рядом, чтобы только дать Сину секунду передышки.

Наконец макушка его головы показалась в проеме форточки. И Син внезапно понял, что та не такая большая, как это казалось с земли. Нет, он точно пролезет, Прот с его чертовым инпорталиумом тому заслуга, но, находясь лишь по плечи внутри, ему никак не найти опору чтобы поднять свои обессиленные нижние конечности.

Деревянный ламинат квартиры был так отполирован, будто в нем можно было увидеть само отражение изнуренного лица подростка с грязно-рыжими волосами. Синдри удерживал себя уперев локти в края проема окна, но не мог вытянуть руки, чтобы подтянуться внутрь. Он скользил в луже из собственного пота, крови и один Витанди знает еще чего, и с отчаянием вглядывался в темноту внутри квартиры. Он был в гостиной, просторной с дорогими диванами и фортепиано в дальнем углу. Абсолютно один, ну или по крайней мере ему так казалось.

Закричать, позвать на помощь – оставалось единственным вариантом, и когда Синдри уже решился и открыл рот, его лазурные глаза внезапно расширились, а из горла вышел лишь хрип.

Два ярко-сиреневых глаза сверкнули за белоснежным фортепиано. Тело Синдри внезапно легко поднялось в воздух и, будто завернутое в мягкое одеяло, проскользило внутрь гостиной.

Под ним тут же образовалась лужа из песка, который даже в тусклом свете ночных жителей бесконечного неба нельзя было спутать ни с чем.

– Какие люди, – медленно проговорил тоненький девчачий голос.

Синдри вздрогнул, глубоко вдыхая, и тут же расслабился, узнав невесомую фигурку в сиреневом коротком платье.

– Алисия, – сдавленным шепотом произнес он, с болью приподнимаясь на локтях.

Младшая наследница Ночи приблизилась к нему и села на корточки, практически прикасаясь собственным вздернутым носиком к его.

– Приветик, Син-и, а что это ты у нас тут делаешь, я точно-точно не звала тебя в гости, – с кукольной улыбкой на лице спросила Алисия и глазами стекляшками впилась в помятое лицо напротив.

Любой, увидевший младшую Ночи так близко, без сомнений, испугался бы безжизненности ее лица, но только не Синдри.

Он знал каждый его уголок, каждую ресничку и морщинку, как в прочем, и она его. Син никому и никогда в жизни не признался бы, что когда-то еще на первом яре обучения в средней школе новой для него Энигмы, он сразу увидел эту странную нелюдимую девочку. И прямо там, в северной башне с кабинетами для индивидуальных занятий, влюбился в нее. Это случилось задолго до знакомства с Иоко, которую он боготворил с какой-то сумасшедшей любовью слабого парня к очень властной, устрашающей девушке.

Алисия всегда была настоящей Ночи: нелюдимой, со странными правилами общения с другими людьми и постоянным выражением на лице, которое остальные определяли, как заносчивость вперемешку с безразличием. Но Синдри, один из немногих знал, что дети ночи просто на просто от рождения не умеют различать чужие эмоции и выражать свои. Доходило это до такого абсурда, что Сину пришлось впоследствии учить Алис мягко улыбаться, чтобы та не производила впечатление лишенной.

Она была маленькой и хрупкой, любила загадки, тянулась ко всему новому, что было скрыто от нее глухими стенами Кабе. А он, мальчик из маленькой деревушки под Солуомом, видел в глубине ее огромных сиреневых глаз то, чего и не мечтал достичь в своей пустой жизни.

Тогда они были детьми, никто из взрослых не обращал внимание на дружбу пустого мальчика и младшеклассницы, были свободны и счастливы.

Все изменилось, как только Син перешел в старшую школу. Он встретил Сейнта, за ним и Иоко, хотя последняя тогда казалась ему жутко странной и слишком правильной. Те заняли все его свободное время, постоянные авантюры и приключения не задерживали рыжее солнце в корпусе школы дольше положенного.

Места Алис в его жизни просто не осталось. Она не могла вписаться в его новую компанию, как, впрочем, и в любую другую, дети ночи были по своей натуре ближе к одиночкам, и Син внезапно для себя понял, что стесняется своей детской влюбленности во что-то настолько идеальное, как кукольная Алисия.

Дочь песка поняла все без слов, ей хватило на это пары дней одиноких обедов, и больше она не пыталась улыбаться, до встречи со странной беловолосой старшей.

"Кажется, я не видел ее уже несколько буланов" – задумался Синдри, погружаясь с головой в глубину сиреневых глаз. Алис давно уже не менялась, становясь старше лишь на бумаге. Он замечал кончики ее сиреневых волос, которые когда-то учился заплетать в косичку, тут и там по школе, но боялся искать ее взглядом.

– Мне нужна твоя помощь, – резче, чем следовало выпалил парень, боясь вновь улететь мыслями куда-то в прошлое.

– Исключено, лучик, – весело ответила Алисия и тут же встала, возвышаясь песчаным барханом над своим бывшим другом.

– Я понимаю, что мы уже давно не друзья… – медленно продолжил Синдри, тяжело усаживаясь на полу и протягивая ладонь к краю легкого платья-облачка.

– Не друзья? – недоуменно перебила его девчонка и недовольно мотнула копной волос, завитых в легкие локоны. – Син-и, ты чего, я же подружка твоей матки, как это мы больше не друзья?

Так легко и просто слова сорвались с ее губ, так легко открылась главная тайна. А Синдри в эту самую секунду наконец понял, какого людям видеть, как их жизни разрушаются в одночасье. Его будущее испарялось прямо перед глазами, лазурное небо заволакивали грозовые тучи, а голос в голове, так похожий на Иоко, кричал без перебоя: "Паршивый щенок! Из-за тебя мы все сдохнем! Сейчас она убьет тебя, вслед за тобой умрет и Иоко, а там и жизни остальных оборвутся из-за связи клана. А все потому, что ты решил геройствовать. Чего добился, никчемный идиот? "

Кажется, странное скопление эмоций в туманных голубых глазах заметила даже Алисия, которая, непонимающе поморгав, мягко опустила свою ладонь на рыжую макушку и два раза легко по ней хлопнула.

– Ты боишься, – то ли спрашивала, то ли утверждала девушка, и Син только сейчас заметил с какой силой сжимал ее светлое платье.

– А ты бы на моем месте не боялась? – со злобой на самого себя в голосе ответил парень и резко вздернул голову. – Я рисковал своей шкурой, приходя сюда, но не планировал подставлять всех остальных.

– Подставлять? А что, с ними что-то случится? – все еще ничего не понимая спрашивала Ночи, и Синдри начал закипать.

– Откуда ты знаешь про мой клан? – отвечая вопросом на вопрос, прорычал Син. Сиреневые глаза сверкнули недовольством.

– Мне рассказали, – вырывая подол платья из его рук, начала Алисия, даже не замечая следов крови на светлой ткани. – Я не могу сказать, кто. Даже тебе, лучик. Это тайна для двоих.

Дыхание Синдри сбилось, он резко выдохнул, издавая недо-смешок. Это не утаилось от внимательного взгляда девичьих глаз, которые по-прежнему молчали.

– И из-за него ты не хочешь мне помогать? – делая акцент на неопределенном "него", продолжил Синдри. – Ты даже не выслушала, о чем я тебя хотел попросить!

Последняя фраза отозвалась эхом от стен пустой гостиной, клавиши фортепиано недовольно звякнули.

– Глупый Син-и. Я же сказала тебе – это исключено. Я не могу выйти из квартиры.

Злость с нотками ревности на лице парня внезапно сменилась недоумением. А лазурные глаза быстро забегали по углам темной гостиной, перешли на такие же коридоры и замерли.

– Где все твои, Алис? – дрогнувшим голосом спросил Синдри и наконец увидел на губах дочери ночи ту слабую улыбку, которой обучал ее раньше.

– Старшие почувствовали Сейнта и Иоко в Солуоме.

Сердце Сина застучало в груди со скоростью загнанной лабиринтом подопытной крысы. Ладони вновь вспотели. Он, не чувствуя боли вскочил на ноги, тут же свалился обратно и быстро подполз к ногам, закрытым только белыми кружевными носочками.

– Алис, что им надо от нас? – находясь на грани истерики, пролепетал Син и с силой обхватил ноги девушки, скрывая полыхающее лицо в мягкой ткани подола.

– Они ищут твоего старшего, – зарываясь пальцами в рыжие пряди, ответила девушка и перевела взгляд на пейзажи сонного Солуома за панорамными окнами. – Они почти на месте, их ведет живой маяк. Заказ нужно выполнить, Драконы дорого заплатили за живое тело. Их не остановить, лучик, но можно обмануть, ты это и сам знаешь.

Синдри в последний раз с силой обнял ледяные ноги с практически прозрачной кожей и в следующее мгновение испарился, оставляя за собой тонкую полосу грязной крови.

Глава 21. Бабочка морфо и ее навыки игры в маджонг.

– Тетя часто рассказывала, каким спокойным ребенком я был в детстве, исправно кушал, практически никогда не плакал. Мечта, по сравнению с ее малояровыми бандитами, – медленно вещал Прот, боясь сказать что-то не то.

Он в целом чувствовал себя сейчас крайне паршиво, словно его заставили залпом выпить бутылку самого крепкого алкоголя. Желудок то и дело сворачивало в трубочку то ли от голода, то ли от страха, а голова была настолько тяжелой, что хотелось на всякий случай придержать ее рукой.

Отвратительные ощущения, отвратительный он. Ю Рин рассказала ему то, что и лучшему другу иной раз не расскажешь, открыла ему тайну, которая стоила взрыва. А он медлит. Не может поведать то, что зарыто где-то глубоко в израненном сердце. Поэтому копирует ее манеру речи, надеясь, что из-за долгого вступления, сможет легче перейти к сути дела.

Да кого он обманывает, разве что самого себя. Она уже смотрит на него ЭТИМИ глазами. Он видел их, боялся и тайно ненавидел. Все медики, специализирующиеся на расстройствах социального характера, вырабатывали подобный взгляд за яры практики. Мягкий, но в то же время требовательный, с капелькой снисхождения и наигранного понимания.

Мерзко, в первую очередь от самого себя. Доктора пытались ему помочь, как и пыталась тетя, отводя его в клиники, но ни первые, ни вторая не чувствовали, как Проту хочется сбежать от них, закрыться в темной комнате с экраном компьютера и не видеть дневного света больше никогда. Тогда он заставил всех отвернуться от себя, оставить в покое, в приятном одиночестве. И только судьба-злодейка знала, что все это лишь временное затишье перед бурей с именем Ю Рин. Его матка – доктор, которая в своем мире лечила таких, как он. Какая ирония.

"Не смотри на меня так, прошу" – умолял Прот, надеясь, что хотя бы сейчас его безжизненные глаза выражают нужные эмоции.

– Твое детство было сложным, и, да, сравнивать неправильно, но мое – было в разы хуже, – быстро продолжил он.

Лицо девушки мимолетно передернуло, Прот не мог понять от злости на него это или от жалости. Но скрывать правду, скрывать себя…больше не было сил.

И что с того, что он был и оставался эгоистичным, не любил идти на уступки, кроме тех, которые были связаны с прекращением его жизни. По-настоящему доверял только своей технике и каждый день стремился к целям, которые поставил еще маленьким разбитым мальчиком. Ведь за всеми слоями толстовок и наушников, скрывалась еще одна его сторона, которая, как он думал, давно исчезла, утонула в слезах. Прот не забывал о ней, но просто не мог найти, та упорно скрывалась в недрах его главного страха.

– Прот, – глухо позвала Ю Рин, сверкая ледяными глазами. – Давай я помогу тебе начать. Сама понимаю, сложно открывать кому-либо неприятные истории, связанные с твоей семьей.

"Ну вот, началось. Она раскусила меня сразу же, все они такие, опасные хищники, доктора в своих шкурах овечек – белых халатах. Но я сам напросился на это. Я сам решил рассказать. "

– Юра, прошу, хватит испытывать на мне штучки из твоей практики. Я видел такое не раз: сейчас начнешь задавать наводящие вопросы, активно кивать на мои ответы, составлять портрет моей травмы в голове – я и сам могу справиться, – быстро отчеканил он, прежде чем поднять на свою матку взгляд.

Та, тихо хмыкнув, с какой-то затаенной печалью рассматривала собственные руки. Прот тут же испытал злость на самого себя, за то, что так глупо сорвался. Ю Рин в его мире не доктор, по-хорошему ей самой нужна помощь специалиста. А он заставляет ее вспоминать прошлое.

– Я…прости. Тетя часто меня водила к…ну ты поняла.

Девушка лишь кивнула, не переставая мягко улыбаться парню напротив.

"Мерзкий" – подытожил внутренний голос.

– Ты уже догадываешься, что речь пойдет о моей матери. Да, я никогда не упоминаю о ней, только о тете, я странно реагирую на женщин на каблуках и ненавижу красную помаду.

Прот болезненно кашлянул, чувствуя, как горло уже сжалось в ожидании слез, но он уже давно не ребенок, который плакал по маме ночами и днями.

– Моя мать – дочь директора крупной корпораций ИНА. Мой дед был одним из создателей вай-фая, развивал ИС и так далее. А мать кормилась на деньги от его вклада в науку. Она безжалостна и ужасна и как мама, и как человек.

Взгляд синих глаз скользнул по бледному, прозрачнее, чем обычно, лицу девушки. Та молчала, внимательно слушая, но находилась сознанием будто где-то далеко отсюда. Прот выдохнул и продолжил, уже переставая чувствовать ноги:

– Я в детстве был точной копией дедушки, пусть и пустым, все это видели, все всё понимали. Он сделал меня своим преемником, когда мне только-только исполнилось пять. И по началу я был счастлив им быть. Меня водили в центр научных исследований на экскурсии, приглашали специалистов для обучения. Называли кем-то вроде вундеркинда, пусть и без сил, но я мог добиться больших высот в их деле… – Грудную клетку сжало спазмом. Прот гулко вздохнул, чувствуя, как все зажившие шрамы начинают отдавать полузабытой болью. – Все изменилось, когда дедушку убили. И сделала это моя мать. Не за долго до этого дед пытался отослать ее, чтобы она не вмешивалась в дела корпорации. А эта стерва вцепилась в меня, как в свою единственную ниточку к богатству и статусу. Хотя часто даже забывала, какое имя мне дал дедушка. Прот – означает первый, главный, единственный – для него. Она подговорила часть директоров, обставила все как несчастный случай. Погибло больше сотни человек, Юра. Еще столько же умерло на следующий день из-за связи партов. И все это, чтобы насолить отцу, который никогда не видел в ней потенциала стать хорошим лидером.

Злоба заглушила голос, съела его, заставляя хватать воздух ртом. Синяя радужка скрылась за огромным зрачком, а губы затряслись. Холодные руки Ю Рин прикоснулись к его плечу, сжали, отрезвляя.

Прот с силой сжал темные волнистые пряди, собираясь с мыслями.

– Дедушка занимался разработкой нового типа роботов-помощников, которые были бы связаны с хозяином нейронно-кровными связями. Проект носил кодовое имя ВАМП, разрабатывался специально для горнодобывающих предприятий Алой Луны. Первый прототип был уже готов, и моя мать хотела завоевать расположение руководства и потенциальных покупателей с помощью его открытой презентации. Но, видимо, дедушка предчувствовал такой исход, раз приказал соединить единственного рабочего робота со мной. Никто, кроме ее одиннадцатиярового сына, не мог им управлять, и, конечно же, она попыталась заставить меня выступить на презентации. Долго пыталась, с болью, потом и кровью. А я попросту не мог. Робот был соединен со мной биологически, но питался от чистой энергии дедушки, свою я же использовать не мог. Убив его, она попросту разрушила ВАМП, над которым он работал. Я говорил ей об этом, но взамен получал лишь очередную порцию побоев. Тупая стерва. Тогда ко мне впервые приехала Тетя Айлин, дочь сестры моего дедушки. Начались суды с матерью о лишении ее родительских прав. Но пока все не решилось, она успела схватить меня в последний раз. Наняла людей из Зуба дракона и приказала: заставить меня провести презентацию. Они потрошили мой мозг несколько дней, показывали разные ужасы, а я просто кричал и ненавидел всех вокруг до одури. Она затащила меня на презентацию, посадила в коморку под сценой под присмотром этих ментальных мучителей. Я думал, что меня просто убьют в тот день, был уверен, что без энергии дедушки робот не заработает. Но все получилось иначе. Когда пришло время роботу показать, какой он полезный, меня вновь начали мучить, а я от отчаяния так закричал, что выплеснул те крохи энергии, что были у меня, пустого. Этого оказалось достаточно, чтобы робот услышал мою команду "убить всех" и начал крушить. Двадцать четвертое число хадульру[1] того яра назвали днем технического возмездия. Не знаю, как им удалось остановить все то безумие, я отключился прямо там на стуле, а проснулся в холодном мокром подвале, без живого места на теле. Мою мать вызвали правоохранители, она должна была понести наказание за такой вопиющий разгром, но напоследок перед камерой, непременно заглянула ко мне, в последний раз наступила на меня своими красными каблуками и пожелала сдохнуть в мучениях.

Прот безрадостно ухмыльнулся, убирая руки Юры со своего плеча, не замечая, как содрогается все ее тело, как расширены ее и без того крупные глаза.

– Во время всех разбирательств меня забрала тетя, увезла из десятого округа в пятый, в Ноту. Там саморучно отрезала мои рыжие волосы и покрасила под себя. – грустно улыбнувшись, Прот накрутил одну из прядок на палец и наконец посмотрел на свою матку.

Та стояла неподвижно, приложив ладонь к груди. Мышцы ее лица напряглись, лоб покрыла испарина, а глаза горели, будто их обладательница не слушает пусть и тяжелую, но просто историю из жизни своего парта, а бьется в сильнейшей агонии.

– Гребанная связь клана, – прокряхтела Ю Рин, обессиленно падая на холодную землю. Прот подорвался только спустя пару мгновений, именно столько ему понадобилось, чтобы вновь осознать себя в настоящем и отпустить образ ужасных серых глаз матери.

В очередной раз потяжелевшее тело Юры поднималось с трудом, ее мутило, голова кружилась, а из глаз стройным потоком текли слезы. Чувствовала ли она сейчас всю ту боль, что пронес с собой через жизнь Прот, сказать было трудно. Хотя парень искренне надеялся, что – нет. Для этой девушки точно достаточно страданий. Хотя бы пусть они будут не от него.

– Пойдем в дом, проведаем ребят, – вновь обычным голосом произнес Прот и рывком поднял тело своей матки, заставляя ее неуверенно встать.

– Я видела это, – задыхаясь от нахлынувших эмоций, прошептала Юра. – Видела во сне, в ночь после нашего воссоединения. Я чувствовала, как она наступает на тебя, я….ненавижу ее.

Ему захотелось смеяться, искренне, по-детски, не боясь слез радости, которые последуют за своеобразной истерикой. Все было так просто, само бесконечное небо давало им подсказки, подталкивало. И пусть Прот не верил в существование высших сил, но знал точно – связь партов и кланов реальна. Она удивительно необъяснима, и, если у обычных пар еще существовали хоть какие-то закономерности ее проявление, то для кланов все было индивидуально. Ю Рин видела их главные страхи во снах, проживала ужасы вместе с ними, когда как другие могли чувствовать запахи или слышать только звуки, которые ассоциировались у их партов с главными тайнами жизней.

Прот в старшей школе изучил немало книг, посвященных исследованию этой самой связи. Это была своеобразная норма для большинства пустых в переходном возрасте. Любой, кто судьбой лишен самого простого, что можно было выдумать в их мире – другой половины энергии, пытался заполнить эту самую пустоту в себе с помощью информации.

Все мечтали однажды проснуться и почувствовать, что их татуировка жива, что она перестала быть единственным мостиком соединяющим их с нормальной жизнью, что внутри них бушует энергия, которая находилась во сне так долго. Прот не мечтал. Жизнь показала ему обе стороны бытия пустым: и приятную, когда тебя холят и лелеют, и обратную, когда разрывают на части, потому что знают: никто за тобой не придет, не спасет. Многие пустые подвергались различным издевательствам по причине своего положения, но Прота лишила полноценной жизни не Юра в другом мире, а женщина, родившая его на этот дрянной белый свет.

И появление его матки сейчас – чистое везение, возможность получить еще один шанс на жизнь, но не ту, о которой мечтал маленький мальчик, избитый в луже ледяной подвальной воды.

– Тебе нужно полежать, – выдыхая, наконец подал голос Прот и кинул взгляд на витиеватую дорожку меж деревьев. В ее начале виднелся ночной силуэт особняка. Его окна были мертвенно темны, всего пять человек не могли оживить такое величественно большое здание. Синие глаза на мгновение скрылись за подрагивающими веками, чтобы тут же открыться вновь, сверкая легкой нежностью к высоким тополям, дубам и каштанам вокруг. И остановиться на том, чего ни в какой реальности не хотели бы увидеть здесь сейчас.

Небо, сверкающее полутемной дымкой от множества светил на полотне Флавуса, содрогалось. Волны чего-то ужасающего расходились прямо над особняком, уходя куда-то за деревья. Одна, вторая и так до пяти. И все отливали сиреневым.

"Купол, о котором говорила Юра" – успел подумать Прот, прежде чем услышать сдавленное:

– Твою мать, – со стороны. – Сиреневые твари нашли нас.

– Не смей ко мне прикасаться, ублюдок, – злобно прошипела Джи У со всей доступной ей скоростью вставая и отходя от странного мокрого парня, кидающего на нее убийственные взгляды.

Тело ломало от энергетической встряски, девушка плохо справлялась с ощущениями, уж слишком яростно бушевал шторм внутри нее. Не зря говорили, что причиной всех катастроф были самые сильные и несдержанные. Она научилась гасить все свои эмоции еще в детстве, это было просто сделать с парой капель. Сейчас же в ней бушевал океан.

"Да где же его дрессировщики, с ума совсем сошел!" – выругалась про себя она, ища глазами остальных, и тут же получила ответ на свой мысленный вопрос, споткнувшись о лежащее тело на полу.

С болью упала, на лету всматриваясь в бледное лицо на полу. Иоко. Строила тут из себя главную и, видимо, поплатилась за это.

Жива. Но света энергии практически не видно.

"Надо валить" – подсказывала интуиция, а Джи привыкла ей доверять. Но как тут свалишь, если на тебя с криками прыгает неадекватный парень, больше похожий на коллег из вишни, чем на студента академии.

– Это все ты виновата, проклятая сука! – истошно проорал Сейнт, прижимая руки Джи к полу. Правда хватило его всего на пару мгновений, спустя которые он сам лежал в луже воды и всего того, что вылил из себя ранее, и барахтался как рыба, цепляющаяся за жизнь.

Джи У с невозмутимым лицом осматривала гостиную, прижимая тощую тушку парня рукой и коленом. За окном была ночь, а вокруг – никого.

"Да куда исчезли все эти придурки, когда они так нужны" – взревела девушка и потянулась мокрой рукой в задний карман джинсов. Выбора ей не оставили, глупые дети, даже не осмотрели ее одежду, прежде чем допрашивать.

– Дама трефь – Онеста… – зашептала она, резко приближая к груди Сейнта металлическую игральную карту.

– Иди нахер! – взревел в ответ тот и смачно плюнул прямо ей в лицо. Меткости этого парня можно было смело начинать завидовать, ведь попал он четко на губы Джи У, которая в то же мгновение скривилась, словно гончая, отпрыгнула и, вытирая краем короткого топа рот, начала обходить Сейнта по кругу.

– Спятил? Отравить захотел? Что за дрянь ты снова дал мне?! – задыхаясь от возмущения, перемешанного со слабо скрываемым страхом, прокричала Джи. Ее королевские глаза сузились в подозрении.

– А я тебе не скажу, заслужила. – мерзко улыбаясь, ответил Сейнт и грязно выругался на нее в очередной раз. Не будет же он объяснять, что только в последний момент успел заставить собственный мозг переделать смесь и плюнуть в девушку сильно разбавленной сернистой кислотой вместо серной. Ну покружится голова, вывернет желудок, им уже не привыкать. А потом в очередной стакан, который она будет подносить к губам, он добавит соды и понадеется, что все решится.

Сейнт хотел бы прямо сейчас на месте убить эту нахальную девку, из-за которой его Иоко сейчас в отключке, но помирать самому следом было слишком скучной затеей. Да и карта в ее руках была занимательная: красивая, наточенная, что даже издалека было понятно – она может пройти его насквозь. Интересная проститутка.

– Как же я хочу придушить тебя, – медленно приходя в себя, отозвалась метиска, все еще чувствуя легкое покалывание на губах. Виски отдавали далекой болью, но по взгляду парня было понятно – ничего серьезного с ней не случится. Дама трефь спокойно опустилась обратно в карман.

– Аналогично, – с весельем в глазах оскалился Туссейнт, но тут же поменялся в лице, метнув взгляд на Иоко. Аккуратно, не произнеся ни слова, он поднял подругу и уложил на сухой диван. Даже в его небольших ручках ее тело казалось ссохшимся и мертвенно бледным. – Она не умерла.

– Я вижу, – без иронии перебила Джи У, внимательнее всматриваясь в полупрозрачный энергетический силуэт напротив. Глубокого фиолетово-синего цвета, он должен был пугать своим сиянием, но, словно подбитая птичка, испуганно пульсировал, и не отзывался ни на одно движение вокруг себя.

Джи повернулась к выбитому окну. Там, на месте, видимо, падения Ю Рин, она тогда успела лишь ощутить те движения, разрываясь от боли, не увидеть, царил особо структурированный хаос. Мир энергий по-прежнему не успокаивался, остаточные линии вырисовывали мутную картину взрыва Ю Рин. Вот она взмывала в небо, всасывая в себя энергию всего вокруг, а вниз на голую землю – упала, расплескивая яркие нити повсюду.

Джи У лишь раз видела, чтобы рисунок сохранялся так долго, а она явно пролежала порядочное время в отключке. Тогда, это было последствие адреналинового выброса ее знакомого, который умер во время исполнения смертельного трюка на крыше здания, но перед столкновением с землей, успел выбросить всю свою энергию от страха. И остатки ее сияли до момента кончины его, так и не найденного, парта.

Случай Ю Рин скорее говорил о другом. Эта девушка попала в их мир недавно, а значит не научилась понимать свойства энергии, ее сущность. Поэтому силы в ней действовали самостоятельно, повинуясь лишь инстинктам. Конечно, ее научили видеть мир цветных переплетений, это было не сложно, скорее всего даже рассказали как переливать свою энергию и принимать чужую. Это все – простые, врожденные возможности любого человека работать с нитями.