Текст книги "Особняк Ева. Первый рассвет. Морфо (СИ)"

Автор книги: Ива Риа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 43 страниц)

– Мой косяк, – медленно начал он. – Но...

Рука девушки резко дернулась в сторону, тем самым заставляя ее соклановца замолчать. Новая привычка, от которой она не могла и не хотела избавляться. Хоть какая-то польза от встречи с кланом Зуба Дракона.

– С остальным я разберусь сама, извинись перед ним, когда он остынет.

На секунду Прот замолчал, облизывая губы.

– Когда ты с ним поговоришь, он снова впадет в истерику, – они оба синхронно потупили взгляд, в ушах возникли шум и крики подростка, не способного контролировать свои эмоции. Хотя лучше сказать: не желающего подавлять свои злость и апатию.

– Знаешь, сегодня я, пожалуй, обойдусь без разговоров. Ещё с этими вечером разбираться... – понимание отразилось в синих глазах напротив. – Значит, теперь в нашем особняке ещё и домашние животные есть?

– Я отловлю их, обещаю, – закрывая дверь в свою комнату, наполненную техникой, глухо произнёс парень.

Тишина окутала Юру, расслабляя клеточки её тела. Но ворот свитера окончательно сдавил горло, заставляя сменить прохладный коридор на привычную спальню с гардеробной. Комната, в которой ей не было суждено выспаться, но которая отлично подходила для очередных попыток добыть ответы на все новые вопросы.

"Второе правило, которого придерживался мой дедушка, звучало довольно грубо в его исполнении: "Не позволяй никому вырваться вперёд, если нужно принижай и показывай, кто здесь главный. Держать поводья нужно крепко. "

Услышав его в первый раз, я возмутился и начал спор о том, что его правила противоречат друг другу, а значит не стоят ничего. На что дедушка Ара рассказал мне историю из далёкого прошлого, которая чуть не стала причиной уничтожения нашего клана.

Когда молодость еще светилась искрами в его ярких изумрудных глазах, неопытность позволяла ему идти на поводу желаний дорогих людей – членов клана. Одним из них был Яманака Рику – молодой парень, выросший на рисовом поле. Он, тем не менее, был очень слаб физически и не мог долго держаться на ногах, страдая болезнью крови.

Прадед нашёл его во время завоевания новых земель на северных островах. Рику был прекрасным топазом прямо на солнечном сплетении дедушки Ары, что означало его сильные способности. Несмотря на это, семья с радостью отдала его в руки величественного Араты Такаямы.

Путь на лошадях длинною в шесть дней стал для него самым сложным испытанием за всю жизнь, ведь отнял все и без того малые силы, которыми располагало его тело. Поднявшись на гору Фудзи, он упал с лошади и больше не мог встать. Его тут же отвели в лазарет, и там Рику впервые, сквозь мутные от боли глаза, увидел лекарку Зои, чужестранку, покорившую не одно сердце своими большими светлыми глазами и кудрями. И болезненный Рику пал перед её красотой и веселым смехом. Но что мог дать святыне с далёкой земли простой парень-калека? Рику не знал. Но у него была сила: он был хорошим алхимиком, его руки удивительным образом создавали из любых корешков целительные отвары и зелья. И ни одно, по воле судьбы, не действовало на него самого.

Скоро Яманака Рику попросился стать хранителем первого дома на горе Фудзи, на время пока дедушка Ара уезжает в походы. Он был достаточно сообразительным и умело пользовался своими силами во благо клана, ведь был единственным магом на наших островах. Такаяма Арата разрешил ему это, не подозревая о его истинных намерениях.

Защита угодий полностью переходила в руки Рику, он имел высокий статус в клане. Но Зои не оставалась в стенах его деревянной клетки, а всегда отправлялась в путешествия вместе с отрядом Такаямы. А Рику всегда стоял у главных ворот и до последнего луча заходящего солнца смотрел вслед, куда отправились войны его клана и его любимая Зои.

Дедушка Ара часто укорял себя, что не проявил больше внимания к Рику в ту пору, когда его зависть ко всему миру затмила доброту и ум сердца, что не увидел тот момент, когда его разум потемнел.

В один день, когда Дедушка Ара вновь уехал из дома на горе, Рику не стал ждать рассвета у дверей, а отправился вслед в свое путешествие на большую землю.

Я мальчишкой часто гадал, почему сторона острова Хонсю, обращенная к континенту, покрыта панцирем из драгоценных камней истинного цвета глаз моего прадеда и сводного деда, но не мог и представить, что причиной этому стал простой алхимик, полу-калека, подвергший жизнь всего клана смертельной опасности.

Он привёл с собой их: тёмных магов в красных балахонах, аура которых оставляла за собой след из мёртвых растений, заботливо выращенных когда-то прислужницей Калси – Фудзи. Рику хотел обрести силу и здоровье, отдав взамен то, что просили маги: священные отвары, которые хранились в доме. Он завёл их в самое сердце горы и открыл им тайны, которые наша семья хранит и по сей день.

Затуманенное сознание уже не отличало сделку от засады, и, когда самый сильный чёрный маг выстрелил в тело Рику сгустком тёмной отравы, разъедающей его плоть, в его глазах ни на секунду не появилось осознания произошедшего, их заполонила лишь эйфория и предвкушение прекрасного будущего с Зои.

Чёрные маги украли все самое ценное, что хранил у себя в лабораториях Рику, пока тот, истекая чёрной кровью, кружился в безостановочном танце счастья.

Дедушка Ара застал их выбегающими из его дома. Великая битва между самураями с изумрудными катанами и незваными гостями с тяжёлой, словно густая кровь, тёмной магией, быстро переместилась на задний двор дома, а затем и на еще целый пирс. Дедушка был слаб, он чувствовал, как жизненная сила покидает часть его клана, чёрная кровь струилась из его глаз. Собрав все остатки энергии, он вложил их в один грандиозный выпад. Острый разрез в форме месяца разорвал пространство вокруг, отбрасывая защитные силы магов вместе с их телами в глубины моря Айконранку.

А на месте удара, будто цветки хиганбаны [1] , возникли массивы чистейших изумрудов.

Зои больше недели безостановочно исцеляла тело Рику, разум которого все ещё пребывал в состоянии безумия. Его руки ссохлись и лежали плетьми по обе стороны такого же трухлявого торса, волосы выпали, а чёрная корка вокруг рта навечно осталась напоминанием о его проступке.

Спустя восемь дней он очнулся, не помня ничего, что творил в бреду. И не поверил своим собственным глазам: красавица Зои, образ которой так часто преследовал его во снах, превратилась в полумертвую старуху, покрытую язвами, пятнами и корками. От когда-то густых солнечно-русых волос остались торчать лишь несколько кудряшек по бокам, а зубы смололись в крошку. Они оба были живы, но какой ценой.

Они оба любили друг друга, но не смогли преодолеть невидимые барьеры, отделяющие их друг от друга. Осознание своей ошибки отразилось в стремительно белеющих глазах Рику, он протянул свою костлявую руку в сторону Зои, мягко коснулся её осунувшейся щеки и произнёс: – «Я готов отдать все свои способности, лишь бы не видеть эту боль в твоих прекрасных глазах.» Зои заплакала, а Рику уснул.

На следующий день Зои срезала остатки волос, навсегда заперев свою красоту в глазах, закрытых с тех самых пор.

Она поправилась, язвы превратились в шрамы, а чёрные корки по всему телу стали напоминанием. Она каждый день приходила в келью спящего Рику и обмывала его тело священной водой. Всем она говорила, что её Рику переместился в мир своего разума, чтобы найти лекарство для себя и неё, и однажды он вернётся. Но этого не произошло. И причиной снова был я.

Крик моего рождения подкосил ноги Зои, привычно сидящей со своим спящим возлюбленным, она почувствовала, что не переживёт эту ночь, видя, как сотня душ её соклановцев улетает обратно во Флавус.

Дедушка сказал, что их обнаружили на утро: она проткнула оба сердца двусторонним клинком, навечно соединяя их души в чувственном объятии.

Такаяма Арата был оправданно назван мудрым, но это не означает, что все его поступки отличались этим качеством, и судьба бедных Рику и Зои стали лишь толчком к развитию его жестокости и неотступности.»

Ю Рин перевернулась на спину, взгляд, полный раздумий, уткнулся в потолок.

В голове кружился рой мыслей, а воспоминания вновь стучались в двери сознания.

– Эй, Сону, – девчачья ладонь мягко потрепала по волосам мальчика, сидящего за партой перед ней. – Сейчас будет контрольная по физике, мне очень нужно написать её на отлично.

Голубые глаза закрылись за накрашенными веками, губы вытянулись вперёд, заставляя обычного русского паренька скривить рот от клянчащего лица своей одноклассницы.

– Ну, пожалуйста, ты же лучший и точно не откажешь в помощи, – тонкие руки обхватили предплечье парня, утыкаясь грудью среднего размера в ткань белой рубашки.

Розовые щеки мальчика сдали его, в очередной раз позволяя Ю Рин крутить им, как ей вздумается.

Да, она знала, что одноклассник любил её, знала, что он тайно скачивал её фотки из соц-сетей для своих грязных дел, она даже застала его за одним из них, задержавшись после урока физкультуры. Ей было мерзко, неприятно, но она молчала, ведь парень был ей выгоден. А выгоду юная Юра ценила куда сильнее, чем свою гордость, по крайней мере в то далёкое школьное время. Сону сменялся другими именами. А красный аттестат – красным дипломом.

– А ведь я клялась себе каждый день, что это будет последний раз, когда я использую других, но все равно не находила другого выхода, – тихо прошептала Юра в настоящем, утыкаясь лицом в подушку, белые волосы, словно перья, подлетели за ней, плесенью укладываясь на шею.

"Как я могу стать хорошим лидером, если я всегда пресмыкалась перед другими, обманывала для исполнения своих прихотей..."

Резная дверь закрылась за фигурой в шелковой сорочке цвета первого снега, оставляя её в тишине гостиной, покрытой мраком ночи. Два длинных кожаных дивана бордового цвета стояли друг напротив друга, готовые к длительным беседам. Окна второго этажа особняка были скрыты за бархатными шторами цвета глубин океана, оставляя лишь небольшие щели, сквозь которые тускло светились слуги Октавы, похожие на звезды.

Поставив стакан с водой на край низкого столика посередине, Ю Рин привычно расположилась на левом диване, подогнув ноги. Ей нравилась эта комната, она прекрасно подходила для размышлений или банального чтения. Но гостиной суждено было стать местом переговоров с двумя весьма неприятными персонами.

Положив голову на согнутую на подлокотнике руку, Юра прожигала холодным взглядом пустой диван перед собой.

"Члены одного клана – отражение одного и того же человека – их матки" – вновь и вновь повторяло ее сознание.

Дверь во второй раз мягко скрипнула, пропуская парня в чёрной толстовке и домашних шортах. Синие глаза перевели взгляд с девушки, находящейся в подкорках своего разума, на настенные часы: без пяти девять показывали медные стрелки.

– Юра, ты готова? – выдохнув, произнёс Прот и положил телефон на середину резного столика.

– Как будто у нас есть выбор, – не меняя положения тела, откликнулась девушка, замечая, как противоположная сторона дивана прогибается под тяжестью тела ее парта. – Это уже четвертая встреча, а я до сих пор не смогла выдавить из них правду о Харритт и их похождениях.

– Главное же, что они до сих пор живы? – Прот оперся локтями на колени, нависая над телефоном на столе. – И Кхао с Ферстом молчат.

– У них период воссоединения, он не будет длиться вечно, – вспоминая пустую парту перед собой, ответила Юра. – Звони им уже, иначе снова потратим половину времени на успокаивание этой истерички – Туссейнта.

Потерев уставшие глаза, Ю Рин уставилась на экран девайса. После трех громких гудков яркий свет окружил гостиную, прогоняя тьму в пыльные углы комнаты. Из растянутого экрана показалась женская рука с длинными чёрными ногтями. Иоко, прекрасно освоившая портал с лёгкостью выбралась из него, и, сев на край столика, потянула за руку практически безжизненное тело Сейнта. Проту, как бы ему этого не хотелось, пришлось помочь девушке, ведь его портал не очень помогал вытягивать кого-то из себя, а скорее наоборот всеми силами пытался удержать свою добычу в паучьей сети.

Парень с персиковыми волосами пришёл в себя только тогда, когда половина его тела уже свисала со стола вниз головой. Не выдерживая дополнительной нагрузки на вестибулярный аппарат, он оттолкнулся ногой от края светящегося экрана и рывком перебросил свое тело на кожаный диван. Перед бирюзовыми глазами моментально возникла женская рука с татуировками, протягивающая стакан с водой.

– Темно, как в жопе, – принимая стакан, выругался Сейнт и, по обычаю, включил торшер около своего края дивана. Тёплый свет нарушил темноту ночи, освещая лица всех собравшийся вокруг себя.

– Приветствую вас, Ю Рин, Прот, – расслабленно утопая в мягкой спинке дивана, начала Иоко и легко коснулась все еще протянутой кисти своей матки.. Её тёмно-синие узкие глаза смотрели на соклановцев с презрением и скрытой усмешкой. Образ идеальной ученицы академии Энигма сменился раскрепощенным видом дерзкой девчонки из столицы второго округа. Кожаные брюки с заклёпками и цепями дополняли свободная кофта с вырезами и массивные ботинки. Длинные волосы завязаны в высокий хвост, очки покоились на макушке.

Теперь, узнав Иоко в её привычном обличии, Юра поняла, почему японка и Сейнт так легко сблизились: они были похожи. В них обоих присутствовал тот юношеский протест, который они выражали в мир своим поведением. Но вот причины были разными, пусть и не до конца понятными для бывшего психиатра Кван Ю Рин.

– Аналогично, Иоко, Туссейнт, – она кивнула обоим, практически укладываясь на подлокотник дивана. Огонь на руке так и не успел появиться, оставляя место легкому покалыванию. а нога с иберисами беспокоила ее куда меньше, чем раньше – Сейнт все же начал ощущать свое тату, поэтому все, что оставалось Ю Рин, это просто дергать иногда за полупрозрачную бирюзовую нить, заставляя парня вспоминать о необходимом обмене энергией, помогать, как Иоко, он отказывался. – Что расскажете на этот раз?

– Академия Аурора сущая дыра, – чуть не подскакивая с места начал Сейнт. Его голос эхом отразился в ушах девушки и парня напротив. – Там одни дети этих ебучих аристократов, я устал строить из себя пай мальчика.

"Твой пай-мальчик больше похож на дешёвого клоуна" – хотела добавить Ю Рин, но лишь закатила глаза:

– Как будто это мои проблемы, что вам пришлось туда уехать.

– Но сколько нам ещё сидеть там! Мне безумно скучно и невыносимо, а она постоянно оставляет меня одного, уходя на встречи с отцом! – тыкая пальцем в предплечье японки, прокричал парень в ответ и с грохотом поставил пустой стакан на стол.

– Иоко, раз ты неделя за неделей отказываешься рассказывать мне о документах из архива Протексората, то хотя бы поделись своим планом. Успокой уже бога ради своего дружка, – размеренно проговорила Юра, вновь массируя пульсирующие виски.

Нахмурившийся таец смотрел то на подругу, то на свою матку. Они, похожие инь и янь, лишь прожигали друг друга почти осязаемым взглядом.

– Он узнает все, когда придёт время, – наклонив голову, произнесла Иоко. – Из-за переезда мне пришлось поменять все планы, как только я закончу со всем…

Голубые глаза покрылись коркой льда. Пальцы впились в диванную кожу. Рот уже раскрылся, чтобы начать очередной спор.

– Ну снова все по кругу? – внезапно влез Прот, закидывая обе ноги на стол и откидываясь на спинку дивана. – Вас не задолбало каждую неделю сидеть здесь и перекидываться одинаковыми фразами? Сейнт жалуется, что ему не нравится в Наре, Иоко говорит, что занимается делами, а ты Юра без конца пытаешься узнать у них хоть какую-то информацию по поводу их прошлого! Это реально бесит. Это не поможет нам найти эту вашу Харритт. Оставьте уже срачи и подумайте о деле.

Накинув капюшон толстовки на голову, он с силой затянул шнурки, скрывая лицо в чёрной ткани.

Девушки синхронно выдохнули. Ю Рин подобно парню, легла на диван, потирая уставшие глаза руками.

– Блять, как же это все напряжно... – выругалась она, отчаянно надеясь проснуться от этого кошмара в объятиях любимого старшего брата, желательно, когда им было лет десять. – Мы затеяли эти встречи, чтобы наладить общую работу, обмен информацией, в конце концов, от этого зависит жизнь, как минимум, Сейнта точно. Ведь угрозу в виде драконов никто не отменял! Иоко, сжалься надо мной и ответь: ты будешь что-нибудь говорить? Или наша помощь тебе нахер не нужна? Если считаешь меня настолько глупой и бесполезной, то так и скажи! Я с радостью сообщу Ли Аре, что вы справитесь сами и скоро самостоятельно найдете Харритт!

В глазах девушки напротив потухли уверенность и бахвальство, уступая место удивлению и размышлениям. Её руку отчаянно тряс парень рядом, бирюзовые глаза горели ярким сигналом стоп, а голова тряслась из стороны в сторону.

– На следующей неделе состоится приём во Дворце Аматерасу, – подбирая слова, начала Иоко, убирая руку Сейнта от себя. Слух Ю Рин напрягся, боясь спугнуть внезапное откровение японки. – Туда придут все важные шишки Протексората и не только. Я должна втереться в доверие кому-нибудь из архива второго округа иначе шансы, что меня впустят туда, будут минимальны.

– Дочь Военного министра? Не пустят в архив? – медленно начала Юра, переводя взгляд на такого же удивленного Прота.

– Это выдаёт в тебе тупую попаданку в наш мир, – с каменным лицом съязвила Иоко. – Военный министр – лишь звание, оно не открывает моему отцу двери дальше тех, что находятся в его подчинении. А вот правильные знакомства могут.

– Допустим, – Ю Рин начала медленно барабанить пальцами по кожаному подлокотнику, проводя мысленную параллель с законами своего мира. – И как ты собралась объяснять своему новоиспеченному знакомому, зачем тебе искать информацию о ком-то в архиве?

– Мне и не нужно будет. Для этого хватит силы Сейнта. – синие глаза впились в слишком тихую фигуру, сидящую рядом. Туссейнт играл с тесемками своего расклешенного топа и, казалось, не замечал, что происходит вокруг. Увидев взгляд подруги, он встрепенулся, вновь принимая вид, стервозной сучки и заговорил.

– Да! Я со всем справлюсь. Мне достаточно только раз коснуться стакана с его напитком, и он мой, – манерно сказал он, тыча пальцем в парочку напротив.

"Что бы это ни значило…" – добавила про себя Юра, не находя сил разбираться еще и с работой способностей Сейнта. Раз он смог устроить то шоу у драконов, то и с этим справится легко.

– Да мы уже все в курсе, какой ты крутой манипулятор людьми. Достаточно ярко показал свою мощь, не поспоришь, – вновь повысил голос Прот, яд сочился из каждого его слова, синие радужки ни на секунду не удостоили вниманием парня напротив. – Радуйся, что твои способности так нужны твоей любимой Иоко, поэтому она и держит тебя рядом.

Возмущение красными пятнами покрыло лицо Туссейнта, практически равняя щеки с персиковым цветом волос. Скрипя зубами, он продолжил накалять обстановку:

– То же самое могу сказать про тебя, Прот, твоя Юра держит тебя только из-за твоих технических побрякушек!

– Да как вы меня зае... – прошептала матка, резко пиная столешницу с нижней стороны, заставляя стакан и телефон подлететь и грохотом приземлиться обратно.

Шум отрезвил обоих парней, которые теперь удивлённо смотрели на неё.

– Мы все думаем друг о друге, исходя из выгоды. Хватит спорить так это или нет, это очевидная правда. Мы не друзья и тем более не семья. У вас могут быть любые отношения между собой, но истина одна: кто-то использует другого. Единственное, что нас по-настоящему объединяет – это НЕ желание умирать. И если для этого нужно найти какую-то сиделку из детдома, нам необходимо объединиться и сделать это.

Тяжёлое дыхание Юры разрывало тишину, накрывшую оба дивана.

– Хорошо, – послышался твёрдый голос японки в ушах каждого. – От тебя мне необходимо, чтобы вы следили за передвижениями Братьев-Драконов и Кхао с Фёрстом. Если они захотят внезапно приехать в Нару – сообщите мне, остальное я беру на себя, если понадобиться ещё какая-то помощь, у нас будет время это обсудить.

"Интересно, я проявила достаточную твёрдость характера, чтобы называться лидером?" – мысленно закатывая глаза, подумала Ю Рин, подмечая, что единственная схожесть её соклановцев с ней самой – это практически непробиваемое упрямство.

– Как скажешь.

– Иоко, может стоит? – надрывно начал Сейнт, дергая Иоко за рукав.

– О чем ты? – резко спросила Юра, кидая взгляд на Иоко, но обращаясь к парню рядом с ней.

Тот испуганно посмотрел в синие глаза, в которых набухала ядом волчья ягода. Он часто заморгал.

– Н-ничего... – прошептал Сейнт, сжимая маленькие ладошки в кулачки.

– Снова ты позволяешь ей собой управлять, – в сторону произнёс парень в капюшоне, смотря на темноту за окном. – Ссыкло.

"Неплохо" – внутренняя ухмылка засияла на лице Ю Рин. Простая манипуляция. Слишком очевидная, чтобы на неё повестись. Но Туссейнт отличался не только своим внешним видом и повадками, но и...

– Ты смеешь брать меня на понт? – прокричал он. – Если думаешь, что я такой тупой, то иди скинься с крыши! Я скажу, и не потому, что ты меня вывел, а потому, что хочу спасти ваши плоские жопы от смерти!

Иоко скрыла свое лицо ладонью, ее тело мелко затряслось от злости. Мысленно, Юра сделала очередную пометку в голове.

– Следите за гребанным Сиреневым ветром! – сложив руки на груди, Туссейнт отвернулся к окну. – Больше ни слова сегодня не скажу.

Непонятный страх вновь дрожью прибежал по спине Ю Рин, перед глазами возник образ таинственной Алисии и голубо-фиолетовый силуэт на верху колоннады главного корпуса Энигмы. Все время, с момента отъезда Иоко, ей казалось, что каждая тень около неё отливает оттенками сиреневого. Юра начинала все больше ненавидеть этот цвет.

– Причем здесь они? – насколько это было возможно, спокойно спросила она.

– Это неважно, – отрезала Иоко. – Раз уж Сейнт посчитал важным вас предупредить, то постарайтесь проследить и за ними.

– У нас в академии же нет студентов из сиреневого ветра только школьники? – голубые глаза с непониманием уставились на остальных. Она видела этих детей в общей столовой и в старшей школе Энигмы, но старалась не думать о них, как о реальной угрозе.

– Они так же опасны, как и взрослые. – отрезала Иоко. – Я жила в их квартале в Солуоме. Этих детей начинают обучать с самого детства, не обманывайся их внешней хрупкостью. Не советую с ними сближаться.

"Но что делать, если я уже это сделала?" – трубило сознание Ю Рин, начинающей втыкать ногти в ладони.

– Хорошо, мы проследим за всеми, насколько это будет в наших силах, – закончил разговор Прот, к своему удивлению замечая, что этот вечер получился самым продуктивным из всех прошедших.

"Истина одна: кто-то использует другого." – звенело у него в ушах.

Дверь громко хлопнула, унося в темноту коридора тело девушки в белой ночной рубашке. Прот выдохнул, включая программу на телефоне. Экран вновь загорелся, призывая гостей отправиться домой.

Не бросив ни единого взгляда на своего дружка, Иоко быстро забралась в портал, кивнув ему на прощание. А парень остался наедине с тем, кого меньше всего хотел видеть в своем клане.

– Я не хотел тебя задевать, – не смотря на собеседника, произнёс Прот.

– Меня это ни капельки не торкает. Я и так знаю правду, а вот ты, – Сейнт тыкнул в грудь парня и, поморщившись, перекинул обе ноги в портал, садясь на столе. – А может есть способ сделать этот портал комфортнее?

Надежда струилась в бирюзовых глазах.

– Если найдёшь – свисни, – ответил Прот и с улыбкой потянул парня за плечи вперёд, помогая порталу полностью завладеть его телом. – И не смей снова блевать там. Его крик растворился в ярком экране, который через секунду погас.

[1] Хиганбана – цветок не от мира сего, называют еще Мандзюсягэ（曼珠沙華）или небесный цветок. Похоронный символ в японской культуре.

Глава 14. Бабочка морфо в удушающем смерче жизни.

"Да почему его жизнь была такой трудной!" – кричал разум Ю Рин, когда она в очередной раз поддалась на уловки уставшего сознания и уснула. Хрупкое тело Сейнта, которое она научилась без труда узнавать среди всех воспоминаний-снов, бежало по узком темному коридору. За его спиной сверкал свет фонариков, но, к удивлению девушки, никто не кричал, не бежал за ней, а будто светящиеся призраки летели позади, чтобы совершить непотребства с членом ее клана.

Воспоминание о разговоре с мистером Даремо после первой ночи рваного сна всплыли в ее памяти, фраза: "Связь между вами может достигать полного слияния мыслей" – обрела смысл.

С каждой неделей Юре все меньше хотелось даже пытаться ложиться в кровать и закрывать глаза, ведь теперь она не только видела все самые ужасные воспоминания своих соклановцев, но и чувствовала каждую эмоцию, капельки пота на спине, горькие слезы, принадлежавшие не ей. Порезы и выстрелы мелкими шрамами возникали на её реальном теле, стоило солнцу лишь осветить мир первым лучом. И как же она ненавидела, что часть её клана подвергалась различным видам насилия.

Кошмары Сейнта преследовали её, заставляя либо изнывать от боли во всех органах, либо убегать от кого-то и в конце испытывать всю гамму впечатлений от произошедших событий.

Сейчас снова был второй вариант. Сейнт убегал, она не знала куда, не хотела понимать от кого. Её фарфоровое тело, заточенное в подсознании парня, лишь плакало от усталости, мягкие ткани рук и ног горели, ударяясь на скорости о каменные стены коридора.

Когда в голове кривым крюком под языком застряла мысль, что темнота бесконечна, и она бежит по своему личному кругу ада, коридор пыток закончился ярким пятном света, ослепившим напряжённые глаза. Испуганное лицо Иоко пробралось сквозь мутную пелену из слез и пыли, сияя на фоне ярких ламп, словно святая богиня.

Ю Рин резко села на своей нерасправленной кровати сильно сжимая веки, чтобы разбудить мышцы лица, застывшие в измученной гримасе. Она уже не обращала внимание на мокрую от пота спину и слипшиеся волосы, торчащие во все стороны. Её тело снова активно двигалось в видениях, из-за чего просыпалось, будто преодолев марафон. Возможно, сегодня это сравнение было даже не далеко от правды.

"Что делала Иоко в очередном сне Сейнта?" – гора вопросов возникла на окраине сознания девушки, голубые глаза увидели на часах любимую цифру дьявола – шесть утра. Фигура в смятой сорочке, опираясь о стены и шаркая тапочками по деревянному полу, медленно покорила винтовую лестницу, направляясь в ванную комнату.

– Доброе утро, Синдри, – замечая подростка в противоположном конце коридора, внезапно для самой себя, произнесла Юра.

Секундный порыв ветра остудил её потное тело, заставив вновь закрыть воспаленные голубые глаза.

Подросток стоял напротив неё, с его мокрых рыжих волос падали капли воды, из-за чего на футболке появился причудливый узор. Несмотря на то, что Син был на пару сантиметров ниже нее, сейчас, ранним утром, он возвышался неприступным холмом. Сгорбившись ещё сильнее от волны усталости, девушка кротко улыбнулась, смотря в его недовольное лицо, которое еще совсем недавно любило смеяться.

"Нужно было идти в душ на первом этаже" – успела подумать Ю Рин, пока парень открывал рот.

– И вы снова это сделали, предатели, – прошипел Синдри, лазурное небо заволокло мрачными тучами.

Юра вновь поймала себя на мысли, что подросток идеально подходит для компании Иоко, Сейнта и тайской парочки. Они разными тропами судьбы дошли до места встречи друг с другом, имели разную личину под всеми масками, которые их заставило надеть общество, но поголовно были невыносимы, слишком ценили собственное мнение, без разницы было оно их собственным или навязанным, и каждый раз выводили Ю Рин на эмоции, которые она давно перестала выпускать из темницы своего сознания.

– Что мы сделали, Синдри? – впиваясь ногтем указательного пальца в ладонь, спросила Ю Рин. В голубых глазах застыл холод северных льдин.

– Ты же лечила лишенных у себя в мире, и не понимаешь, о чем я? – с пафосом в голосе продолжил напирать подросток.

"И чего он пытается добиться своим детским поведением"

– Ответь на мой вопрос, что мы сделали? —продолжала девушка, не реагируя на выпады парня напротив.

– Почему ты снова мне приказываешь? Я же хочу спокойно с тобой поговорить! – голос рыжего солнца начал срываться на крик.

– Я не приказываю, я лишь хочу услышать, что я и Прот сделали такое, что испортило твоё настроение, – выдохнув продолжила Ю Рин, её глаза смягчились, но все ещё не выражали никаких эмоций.

– Вы мне жизнь сломали, о каком настроении ты говоришь! – истерика окончательно прирезала все попытки Синдри казаться спокойным рассудительным взрослым. – Почему ты появилась так внезапно и разрушила все, что я строил? Почему ты не даёшь мне даже увидеть моего старшего и Иоко? Зачем закрывать эту чёртову дверь! Я не понимаю.

На секунду веки Ю Рин закрылись, чтобы помочь ей собраться с мыслями. Все чаще она надеялась, что раскроет их и увидит свою серую безжизненную квартиру на окраине русско-азиатской границы.

"Кажется ещё одному ребёнку придётся повзрослеть раньше положенного времени" – решила наконец она, все еще испытывая жалость то ли к Синдри, то ли к собственному отражению в его глазах.

– Я закрыла её только в нашу первую встречу с ними, – смотря с неприкрытой печалью в глаза напротив, произнесла она и, не давая парню шанс произнести ни звука, продолжила: – Ты пробовал её открыть только в первый день, бился кулаками, ногами, истошно орал, но все это в закрытую дверь. Извини меня за это, Синдри. Я думала, что Иоко станет более общительной, если увидит, как страдаешь ты. Я использовала тебя и очень об этом жалею. В последующие недели я уже не закрывала дверь, ведь мой план не сработал, а видеть твоё отчаяние для меня невыносимо. Но ты больше не пытался войти к нам. Ты даже не прикасался к двери. Лишь, изнывая от злости и жалости к себе, стоял рядом с ней и подслушивал наш разговор. Так ответь мне на вопрос, виновата я одна, в том, что закрыла перед тобой единожды дверь, или и ты, не попытавшись больше одного раза достичь того, что для тебя важно?

Тело Сина оперлось на стену позади и замерло. Погладив по плечу статую молодого скандинавского полубога, девушка молча открыла дверь ванной комнаты и, посмотрев напоследок на казавшегося мёртвым парня, захлопнула её за собой. Им всем предстоит выучить еще множество жизненных уроков.

Академия Энигма была привычно наполнена снующими туда-сюда студентами и школьниками. Ничто не выдавало в подростках в форме и разношерстных молодых людях детей опасных кланов, банд, политиков Протексората, и просто людей со способностями причинять кому-либо вред. Но именно они бежали к огромным дверям из красного дерева, оставив позади личных водителей. Энергия пульсировала в их телах, заставляя девушку вновь глубоко выдохнуть – здесь никому нельзя было доверять.