Текст книги "Особняк Ева. Первый рассвет. Морфо (СИ)"

Автор книги: Ива Риа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 43 страниц)

Ю Рин громко хмыкнула, не сдерживая снисхождения даже в таком простом действии. Пересеклась взглядом с Джи У, тихо вставшей у подоконника, и прочитала в синих глазах все, что требовалось.

Догадаться дипломированному психиатру было не сложно: два брата в первом ряду – старшие, а значит важные наследники. Это им приказали поймать Иоко и Сейнта, но, видимо, не просто так их двое: один взбалмошный и резкий на язык, с сиреневым ежиком на голове и бледными фиолетовыми радужками, а другой с темными, глубокими глазами аметистами, но простыми черными прядями волос, спадающими на лицо в квадратных очках. И Ю Рин точно знала, спасибо Иоко и Алисии, – эти различия в оттенках говорили о многом. Например о том, что первый парень – ребенок основной ветки клана – мог быть вполне слабее второго, у которого один родитель был не из их числа.

Напряжение между ними читалось с первого взгляда. Неловкость и зажатость движений темноволосого мальчика, стоящего всегда чуть позади и в стороне от брата. Жесткий, показной напор от старшего, который тем не менее вряд ли был кем-то важным, уж слишком цветасто выглядел его расшитый яркими фиолетовыми цветами костюм. И несколько растерянные переглядки остальных детей. Три девочки и один мальчик были Юре знакомы – они ели за столом Алисии и, очевидно, вспомнили ее саму, а поэтому еще более растерянно оглядывались на старших.

"Ее же выбрала Алисия, почему мы в ее доме с заказом? " – спрашивали их разных оттенков глаза. Последней сиренево-волосой, чистокровной наследницы клана убийц, к слову, видно не было. Как и лица загадочного члена уже ее, Ю Рин, клана.

– Никаких дел с вами, дети Ночи, я не имею, – вежливым, но настойчивым тоном проговорила Юра и вновь окинула взглядом ледяных глаз всех присутствующих. – Где Алисия? И почему никто до сих пор не объяснил, для чего вы собственно сюда ворвались?

– Ты! – взревел старший наследник, но возмущенно замолчал, стоило твердой руке брата лечь ему на плечо. Бледные глаза яростно запульсировали, впиваясь в спину в темном костюме.

– Уважаемая Кван Ю Рин, меня зовут Яму Ночи, мы вместе с братьями и сестрами прибыли к вам, чтобы разрешить очевидное недоразумение. – спокойный голос парня стелился мягким бархатом, овевая вмиг подобревшую хозяйку особняка. Юра была довольна. Молодой парень с побочными корнями был куда мудрее и обученнее своего старшего, он явно умел вести переговоры и быстро сориентировался в ситуации. Они ищут Иоко и Сейнта, но их здесь уже нет, взломщики защитного поля должны были почувствовать это. А значит, нет нужны затевать войну с незнакомыми людьми, особенно теми, кто уже вхож в их собственную семью. По крайней мере, так размышляла сама Юра.

– Мы ищем Миякэ Иоко и ее…товарища. Мы знаем, что они уже однажды принесли вам…неприятности. Но, с сожалением, должен признать, что след от энергии дочери Миякэ ведет в ваш особняк, нам необходимо было увидеть правду своими глазами.

"Прекрасный оратор" – удовлетворенно подумала Ю Рин, незаметно для себя начиная одобряюще кивать парню и со смешинкой в глазах посматривать на закипающего от злости брата за его спиной. Но как бы ей ни симпатизировал этот молоденький студент, от своего плана отходить матка клана была не намерена.

– Я вас понимаю и не держу обиды, правда в будущем, постарайтесь пользоваться воротами, – усмехнувшись, ответила Юра, все-таки стрельнув в сторону детей искоркой затаившегося гнева. Темноволосый парень тут же опустил глаза в знак примирения, его примеру последовали и младшие дети. Но через мгновение все они вернулись к безэмоциональному разглядыванию ее лица. – И касательно вашего вопроса – я понимаю, почему след Иоко привел вас ко мне. Она была здесь. Вы наверняка в курсе, что на вечеринке у Броков Сейнт напал на меня, попытался убить, тогда его удалось остановить, но они с Иоко сбежали. И вот, когда я уже и думать перестала про этот нелепый случай, они ворвались в мою жизнь вновь. Эти гады.. – Ю Рин добавила в голос капельку настоящих эмоций. – Обманули меня и пробрались в дом. А дальше можете посмотреть сами на улице. – она махнула рукой за пределы пустого окна, где светилась первыми отголосками рассвета подожжённая земля, а в мире энергий закручивалась в остаточном смерче ее собственная сила. Не такая большая, чтобы вызвать подозрения, но отлично визуализирующая события прошлого. – Иоко подняла меня в воздух, чтобы остановить ее, мне пришлось излить себя почти без остатка, извините, мой бледный вид. Но они снова улизнули. Унеслись прочь прежде, чем мой помощник смог отследить их. И вы тоже опоздали.

На добрых пару минут гостиная погрузилась в утробное молчание детей, переваривающих пласт информации, и двух взрослых девушек, отчаянно надеявшихся, что ни одна деталь не выдала их ложь.

– Хорошо, – наконец откликнулся Яму и легко пихнул в плечо старшего брата, прежде чем продолжить: – Вы не против, если мы зададим несколько уточняющих вопросов? Без этого, вы должны понимать, мы не можем доверять вашим словам.

"Ну конечно, куда же без допроса. Но даже дети клана убийц должны смириться со своим невыгодным положением" – успокоив промелькнувшей полуулыбкой Джи, решила Юра и элегантно расположилась на одном из кресел, которое, к счастью, не было в крови, рвоте или воде.

– Задавать вопросы вы, конечно же, в праве, как и я в праве отвечать лишь на те, что выберу сама. И я не намерена любезничать с вами всю ночь, детям еще нужно успеть в школу.

Конечно, акцент на возраст пришедших был замечен всеми и был продуман Ю Рин, которой вовсе не нравилось, что в мире со способностями даже дети могли стать для нее смертельной угрозой, и если надо повоспитывать одних наследников сиреневого ветра, то психиатр Кван Ю Рин займется этим хотя бы косвенно.

– А ты хоть знаешь, сколько нам всем лет, чтобы так говорить?! – вновь вскрикнул сиреневый ежик за спиной Яму и тяжело задышал, ощущая сильную хватку одной из сестер на руке.

– Я знаю, что вы сейчас находитесь в моем доме без приглашения и не собираетесь уходить, пока не получите нужную вам информацию. Яму, у вас последний шанс начать задавать свои вопросы, иначе придется просить приготовить вам комнаты для проживания.

Кажется, легкая провокация подействовала на всех, и даже взбалмошный парень решился-таки открыть рот по делу.

– Сколько времени прошло после их ухода? – отчеканил студент, посматривая на братьев и сестер.

– Едва ли прошел час, – тут же ответила Ю Рин и, не успевая продохнуть, поспешила за уже накрывающими ее волной вопросами.

– Сколько их было?

– Я видела только Сейнта и Иоко, про других не знаю.

– Зачем они пришли к вам снова?

– Сейнт что-то кричал про месть за свою уроненную честь и переезд.

– Куда они направились после?

– Передо мной не отчитывались, да и после внутреннего взрыва я была в отключке.

– Кто-то может подтвердить это?

– Мои сожители, разумеется.

Тут все младшие пески наконец вспомнили о Джи У и устремили взоры на одиноко стоящую фигурку с руками, скрещенными на груди и пылающими мерным огнем синими королевскими глазами. Свой укороченный топ она натянула практически до пояса джинсов.

– Уважаемая Кван Ю Рин, кстати об этом: почему в вашем доме находится эта девушка? – приторно вежливым, но все еще недоброжелательным голосом спросил старший брат Яму, окрашивая лицо налетом детской невинности. Хотя, все конечно же поняли, кем работала стоящая перед ними вульгарная особа, ну или были верны собственным представлениям.

– Это не относится к сути вашего визита, но так уж и быть отвечу: она девушка моего парта, – закатывая голубые глаза к потолку, откликнулась Юра и вновь взглядом показала Яму, насколько ее терпение не безгранично.

– Да как это возможно? Проститу… – взрываясь от злости, рыкнул студент, но тут же осекся, замечая силуэт, молниеносно пронесшийся прямо перед его лицом. Дети песков отчетливо услышали кошачье шипение, которое принадлежало черному энергетическому коту. Тот в один прыжок достиг горделиво поднявшей морду самки добермана и услышал в ответ недовольный рык.

Ю Рин в тайне завидовала, Прот, как и Кхао, умел бегать тем необычным способом. Вышагивая ногами, как при обычной походке, но при этом концентрируя всю энергию на действии. Ей, конечно же, объяснили технологию, но Юра так ни разу и не смогла повторить столь легкую и крайне полезную уловку.

– Не смейте оскорблять никого в этом доме – это раз, – резко остановившись перед Джи У, прошипел Прот и с угасающим огнем эмоций в глазах обвел взглядом своих соклановцев. Юра ответила на это сочившейся изнутри уверенностью, а метиска за его спиной громко цокнула, но быстро убрала с лица выражение отвращения. – А два – мы не обязаны отчитываться перед вами, кого приводим в собственный дом. Куда вы пожаловали без приглашения.

Язвительный, неприкрыто враждебный тон Прота пробрал даже Ю Рин, которая еще ни разу не слышала от этого вечно спокойного парня подобных эмоций. Видимо, страх так подействовал на него, позволил отпустить себя и говорить без прикрас.

"Теперь я могу точно поверить, что тебя обучали управлению людьми, а не прислуживанию" – не смущаясь поведению своего соклановца, заключила про себя Юра и выдохнула, готовясь заканчивать разговоры.

– Прот Аге́латос, мы пришли сюда лишь для того, чтобы подтвердить вашу непричастность к пропаже Миякэ Иоко, – пытался оправдаться Яму, но, очевидно, потерял концентрацию, придался общему волнению и поэтому как можно незаметнее оттянул воротник сиреневой рубашки.

– Вы напали на защитное поле особняка! – возмущаясь его нелепым попыткам оправдаться, резко вскрикнул Прот и вздрогнул всем телом.

Ту же самую дрожь почувствовала и Ю Рин, вмиг овившая грудную клетку руками, и Джи У нервно прикрывшая глаза. И все трое отчетливо ощутили прикосновение холодного, мокрого песка, пробирающегося под кожу, встраивающегося в сам поток безостановочно бегущей крови, и его тихий шепот: "успокойся".

Мимолетный всплеск яркого океана голубо-фиолетовых нитей позади старших детей сиреневого ветра, тяжелое спокойствие, накрывшее сознание, и безумный жар веточки лаванды. Юра терпела из последних сил. Хотелось сорваться, растолкать всех мешающих людей и взглянуть наконец на это манящее чудо: наследника клана убийц, принадлежавшего ей.

Но мысли о драке быстро улетучились, стоило ее желанию сбыться самому. Обернувшись к сгустку яркой энергии, начал что-то говорить Яму Ночи и все они одновременно увидели и сгорбившуюся фигуру нескладного подростка, и его яркие сиреневые пряди, падающие на маленькое лицо, и огромные, нечеловеческие глаза, лишенные цвета и способности хоть раз взглянуть на мир, доступный всем с рождения.

Ю Рин почему-то сразу поняла, что подросток слеп с рождения, но видит ее. Чувствует ли ее энергию или еще что-то – не важно, ведь стоило голубым, словно чистейший лед, радужкам встретиться с его белоснежными, как фигура согнулась еще больше, длинными пальцами обхватила полы не по размеру большого пиджака и попыталась собраться.

– Это Аим, – меж тем продолжил пустую болтовню Яму, указывая на своего родственника, который, сутулясь, был ростом с девушку. Студент в черном костюме не обращал ни малейшего внимания на заминку хозяев дома, которые одномоментно потеряли дар речи, хоть и отчаянно пытались скрыть свое волнение. – Мы все хотим закончить поскорее, поэтому прошу вас, Ю Рин, покажите Аиму все, что сделала здесь Иоко, покажите минуты с тех пор, как она пришла в ваш дом. Как только мы убедимся, что вы сказали нам правду, тут же уйдем, клянусь.

– Да какие основания у вас вообще ставить под сомнения наши слова? – выходя из ступора, вновь прогремел Прот, за спиной которого, сжавшись, пряталась Джи У. Парень чувствовал ее дрожь и понимал, если не закончить этот спектакль скоро, эта странная ночная бабочка точно сорвется. Доберман ее энергии в страхе поджимала уши, всматриваясь в ужасающее месиво первозданной энергии всех оттенков водной глади, из которого то и дело выглядывала мерзкая, огромная гусеница.

– Вы не отвечаете на наши вопросы, вот почему! – вновь из задней линии подкрикнул парень с ежиком на голове. – Почему вокруг этого особняка поле? Почему эта девка живет с вами? Почему Сейнт и Иоко, зная, что мы придем за ними, рискнули напасть на вас?

Руки Прота сжались в кулаки, смуглая кожа побагровела, а синие глаза налились ядом, похуже чем у Иоко.

– Два первых вопроса не касаются дела. Я не собираюсь вам на них отвечать. – предугадывая выливающийся через край гнев Прота, вступила в диалог Юра и успокаивающе махнула рукой в сторону своего парта. Сила этого нового мальчика неплоха, но точно не сработает на ощетинившемся коте, готовом убить всех, кто находится на его территории. – Про последний: я уже ответила – не знаю. И я согласна показать Аиму все, что нужно, только объясните, как это работает.

Игра ва-банк, ставка их жизни. Покопается ли этот подросток в ее голове и выдаст все своим братьям или спасет свою и их души, удачно солгав?

– Спасибо, Ю Рин. Он слеп, но может видеть через энергию практически так же прекрасно, как мы с вами. Прогоните в голове все, что вспомните о визите Иоко и Сейнта, смотря ему в лицо, и он скажет, правда ли это.

Ну вот и все. Момент истины, который в коем-то веке не лежит напрямую на плечах самой Юры. Удивительное чувство. Да, Прот где-то справа точно против такой авантюры, но крепкая рука Джи удерживает его за плечо, а значит и она поняла это: волна спокойствия была послана не по приказу кого-то из старших наследников. Это уже их соклановец, предугадав все действия, подсказал им лучший вариант развития событий.

И Ю Рин медленно поднялась с кресла, скрывая, какой болью отдается вмиг налившееся усталостью тело, и встала в центре комнаты. Головой кивнула слепому парню на место перед собой и скрыла искреннее удивление, когда тот тут же подошел, вставая перед ней на расстоянии в один шаг.

Вогнутые вперед плечи делали его ниже Юры на пару пальцев, но девушка прекрасно понимала, будь он в хорошей физической и, видимо, моральной форме, нависал бы над ней убийственной морской волной. Но пока лишь напоминал собой испуганного зверька, которого кинули на съедение хищникам.

Боль от татуировки не отступала, нога скорее начала пульсировать с новой силой, и Ю Рин, не выдержав, быстро подняла глаза. И заглянула в бездну.

Белое. Невыносимо белое пространство, от которого болела голова и скручивался живот предстало перед девушкой. Она вмиг почувствовала себя букашкой в огромном мире, где каждый норовит размазать ее подошвой ботинка. Ю Рин окутал страх, который усиливался с каждым тяжелым вздохом. Белесый пар выходил из рта, будто вытягивая с собой жизненные силы. И она от отчаяния попыталась задержать дыхание, но, поняв тщетность попыток, просто поднесла руки ко рту, стараясь выдыхать как можно меньше воздуха. Паническая атака стремительно разрасталась в голове, которая была необычно пуста для подобной ситуации.

"Покажись! Не доводи меня, прошу" – взмолилась кому-то, кто скрывался в белоснежной пустоте, Юра и натурально вскрикнула, когда воздушная фигурка парня возникла прямо перед ее испуганным лицом. В этом мире он казался другим: не горбился, двигался расслабленно и Ю Рин наконец смогла рассмотреть его миниатюрное лицо с мягкими утонченными чертами. Все Ночи были похожи на куколок, но Аим будто и не должен был уметь двигаться и говорить.

– Здравствуй, – звонкий голос подростка растекся, словно патока, по белой бесконечности, которая тут же начала меняться, становясь сначала голубой, потом синей, потом розовой, будто пародируя океан, сверкающий в глазах смотрящего на него путника. И глаза его, подобно окружению, так же стали зеркалом, отражая красоту вокруг и пугающе бледную девушку напротив.

– Аим, нас тут никто не слышит? – выдавливая из себя слова, натужно спросила она и поспешно завертела головой.

– Нет, Юра, – ответил мальчик, неожиданно искренне улыбаясь, из-за чего в уголках рта у него появились ямочки. От его сиреневого костюма внезапно полыхнуло легким фиолетово-голубым сиянием и Ю Рин окончательно поняла, кто стоит перед ней.

– Ты следил за мной. Я видела тебя на крыше, ощущала в корпусе старшей школы. Тот ужасный сон…Везде был ты. – задыхаясь от осознания открывшейся правды, прошептала матка и еле сдержалась, чтобы не рассмеяться от облегчения.

– Да, это все я, но я не мог просто подойти и сказать тебе всю правду. Ты же видишь…кто я… – вновь стушевался Аим больше похожий на изменчивую капельку воды, и Ю Рин снова заметила на его лице отголоски той боли, что видела в далеком покрытом дымкой времени сне. Где маленький ребенок был заперт в черном кубе, где он кричал от страха и отчаяния.

– Аим, это неважно, милый, главное, что теперь я знаю правду. Ты не представляешь, как нашему клану повезло, что сегодня с сиреневым ветром пришел именно ты, – затараторила Ю Рин, незаметно для себя схватив ладонь подростка. – Ты уже посмотрел, какой кошмар тут творился последние дни? Понимаешь, что нужно сделать?

– Я…понимаю, – обреченно посмотрел на нее в ответ слепой паренек, который безошибочно угадывал, куда сейчас смотрят ее глаза и впивался в них, выпивая без остатка.

Юра не понимала, что это за сила, или это была вовсе и не она, но этот школьник имел на нее какое-то особенное, неподвластное разуму влияние, ледник внутри нее таял, стоило услышать его голос, а сердце стучало в бешенном ритме, как только собственное отражение появлялось в бездонных зеркальных омутах. Но что-то в поведении Аима все же ее смущало, на задворках сознания упорно работало нечто стойкое к любому воздействию, возможно, ее профессионализм.

– Аим, ты знаешь, что я клановая матка? – неуверенно уточнила Ю Рин.

– Да, я видел остальных партов…иногда.

– А они знают? – подросток потупил взгляд и тут же крепко, но нежно обхватил запястья молодой матки:

– Знает только Алисия, я клянусь! Я не мог подходить к тебе близко, не мог говорить, иначе след моей силы остался бы на тебе, и другие заметили это. Я говорю только здесь, понимаешь? В реальности я слеп и нем. Сейчас ты внутри моего разума, и во сне ты была именно здесь. Когда мы вернемся в обычный мир, я мотну головой Яму, и он мне поверит, поверит, как всегда, потому что здесь я повелеваю людьми, я хозяин, но больше помочь я ни с чем не смогу. Я не вернусь к тебе.

"Я не вернусь к тебе" – точно не та фраза, которую Ю Рин хотела бы услышать от ученика старшей школы, на секунду ей даже стало стыдно, хотя она и понимала, что имеет в виду это странный паренек. Сделать выводы было несложно, они были даже очевидными для девушки с искристыми волосами, которая за последние несколько недель не раз приходила только к подобным решениям:

– Я найду способ пообщаться с тобой снова, обещаю, Аим. Я далека от вашей настоящей жизни. Я росла в обычном мире без способностей и кланов, но даже так, я понимаю, что оставить тебя одного в логове тех, кто может и был твоей семьей все это время, но кто в любой момент способен поменять мнение на твой счет и лишить тебя жизни, слишком опасно. Я такого допустить не могу хотя бы потому, что кроме тебя у меня на шее уже сидят взбалмошные похитители всяких важных бумажек, безумные ученые и просто упертые девушки, не идущие ни на какие уступки. На фоне жизни с ними выкрасть тебя из опасного клана наемных убийц – задача простая. Но пока я думаю над решением, ты должен быть максимально осторожным, понял меня?

Подросток молчал, без конца кивая копной сиренево-голубых волос, и больно сжимая ладони старшей. И лишь когда Юра мягко высунула одну из рук и погладила его по макушке, Аим расслабился, обмяк в ее руках.

– Аим? – услышала Ю Рин голос Яму, когда вновь открыла голубые глаза и спокойно осмотрела, по-прежнему, полную молчаливых гостей летнюю гостиную.

Подросток, вновь осунувшийся и поблекший, повернулся к своим родственникам и кивнул. Лица всех тут же расслабились, только старший злостно хмурил брови.

– Что ж… – вновь тяжело начал подбирать слова Яму, поправляя сползающие очки. – Спасибо, за содействие, Ю Рин, больше вопросов у нас нет, прошу извинить нас за вторжение.

– Я рада, что мы все разрешили, дети Ночи, буду рада видеть вас в более приятной обстановке, – облегченно вздохнула Юра, смотря, как подростки разных возрастов четким строем удаляются в сторону ее круглой веранды. Как напоследок еле заметно оглядывается Аим и сверкает своими бесцветными глазами, в которых отражаются яркие лучи рассвета.

[1] См. правила именования месяцев в конце книги.

[2] Говорящие слова Джи У: Онеста – честность, мирность (итальянский), Морте – смерть (итальянский), Кан – кровь (турецкий), Руппан – статуя (тайский). Примеры слов, которые Джи У может произносить для активации своих карт.

[3] Хёйд – новый божество восточных округов – хранитель прорастания (со шведского – рост).

[4] Кучигурума – состоит из иероглифов рот и повозка – японское выражение, означающее: заговаривать зубы, льстить. Здесь употребляется как существительное – человек, мастерски заговаривающий зубы.

Глава 22. Ошибки характеров.

– Здравствуй, отец. – голос Иоко не дрогнул, но мокрая спина и без конца содрогающаяся грудь выдавали предшествующую спешку. Этого не могла скрыть даже дочь военного министра, с детства замешанная во всех его сомнительных замыслах. Да и вряд ли кто-либо другой.

Хорошая ложь рождается из хорошо продуманного плана и упорядоченных действий, каждое из которых скрывает неправду, затмевает ее, удачно подстраивается. Миякэ Иоко позволить себе такого не могла. Ведь и лишнее время, и силы остались там в Солуоме, в Нару же ввалилась полумертвая, злая на свою немощность девушка, которая до сих пор отчаянно сдерживала слезы, заставляя себя не пасть еще ниже.

Ли Ара действительно встретила их у ворот сердца Энигмы и тут же открыла амулетом-порталом в виде зеркала окно сначала в свой кабинет, а после нескольких объясняюще-напутственных фраз и на территорию второго округа. Иоко даже не успела удивиться, как у, пусть и великовозрастной, но простой Директрисы академии, нашлась в закромах такая редкая побрякушка. На весь Протексорат ей владел только лишь глава филиала десятого округа, который любил эффектно появляться на собраниях. Хотя ей теперь нечему завидовать, ведь в их клане и так есть свой личный гений-порталист, правда, не факт, что он сможет помочь им в ближайшее время, а может, и откажется вовсе.

Но в отличие от адских порталов Прота, где все, кроме него, были безвольными куклами, амулет Ли Ары не представлял собой бесконечное пространство, а скорее открывал дыры, соединяющие разные части света. Наверное, этому гику захотелось бы разобраться во всем подробнее. Иоко же чувствовала себя настолько паршиво, что ощутила перемещение лишь когда Синдри с грохотом уронил ее и Сейнта на холодный деревянный пол в темной комнате.

Слова директрисы кружились в уставшем сознании, словно надоедливые чайки на морском берегу: "Берегите друг друга, остерегайтесь всего и везде, не доверяйте чужакам и помните, что ваша главная задача – найти Харритт, после этого все будут свободны"

Чертова старуха знала, о чем напомнить в такой непростой момент. Она понимала их, как облупленных, в особенности, конечно, Сейнта, Кхао и Ферста, но и Иоко в свое время сумела отчасти поддаться ее влиянию: потеряв бдительность, она впустила Ли Ару себе в голову, благо та не успела оставить в ее мозгу свой маячок. Эта женщина-загадка обвиняла Иоко в использовании других в своих целях, но сама была вовсе не лучше. Иначе почему из дома Юры они попали именно к ней.

Оказавшись в новом месте, Иоко, как и остальные, запаниковала и даже успела вообразить за какую сумму Ли Ара продала их драконам или пескам, но в комнате не было ни тех, ни других. На противоположной стене виднелась светлая полоска света, а до ушей доносился далекий шум могущественной воды.

Сейнт отмер первым и, безошибочно угадав, распахнул фусуму[1]. Перегородка из рисовой бумаги отделяла маленькую комнатку со святилищем, куда их выбросило, от вашитсу[2]. Дальняя стена большой комнаты была распахнута настежь, благодаря чему, слух Иоко тут же заволокло умиротворяющей мелодией океана, который был ей братом с детства – Айконранку. Значит, они на окраине столицы, максимум в прибрежных деревнях, от которых легко добраться до дворца Аматерасу.

Девушка облегченно выдохнула.

– Надеюсь, ты готова, дочь моя. – голос отца отдавал приторной сладостью, но только Иоко понимала, насколько обманчив был этот мужчина в военном фиолетовом мундире.

И как только Протексорат, который яро отстаивает свои различия с кланами мог допустить, чтобы форма их основной военной мощи была таким ярким намеком на их врагов?

"Напоминание" – решила для себя когда-то Иоко, и до сих пор придерживалась подобного заключения.

Тогда, приход к власти Протексората поддержали немногие, Сиреневый ветер был скорее исключением. И пусть все знали, кому мстил Матка песков, отдавая предпочтение кучке простых смертных, а не могущественному клану своих алых врагов, но Ветра, тем не менее, до сих пор были слишком включены в жизнь Протексората, принимали участия во многих важных вопросах, были частью отдельных служб. Слабость ли это или продуманная лесть – Иоко не силилась судить. Даже Миякэ Тадао не был уверен в ответе, и поэтому, вне зависимости от внешних обстоятельств, всегда держал на низком старте миллион планов отхода. Один из которых продолжал свое развитие прямо сейчас.

Продать свою единственную дочь в министерство жука Томи, чтобы выпытать информацию для пресловутых песков. Да сделать это так, чтобы и для Томи она стала сродни приемной дочери, которую при срыве плана не заподозрят в краже, и пески не поняли, что военный министр работает на несколько сторон.

Ведь информация о клане Сиреневого Ветра была нужна очень многим.

– Сходи в уборную, приведи себя в порядок, Томи не должен увидеть твоих эмоций, – кротко улыбаясь, проговорил старший Миякэ и грубой подушечкой пальца провел по щеке дочери.

"Будь сдержанной", "Будь неприкосновенно идеальной. Ничто не должно выдать твой страх", "Твой промах, и мы окажемся в могиле. Не подведи отца, дочь моя" – и остальная часть бесконечной череды наставлений, которая шрамами отпечаталась на подкорке мозга Миякэ Иоко. Маленькая принцесса в узком розовом платье и не осознавала, что слова ее папочки в тот пятый день рождения были правдивее некуда. Не было для нее, дошкольницы, ничего важнее простого отцовского объятия, внимания. И что такого, если папе она нужна, только когда стоит задача втереться к какой-то взрослой женщине или престарелому дедушке в доверие или незаметно для всех стать словно тень и выкрасть красную папку с бумажками. Кроме папы, у нее же никого нет.

Не было. Все начало меняться, когда в ее жизнь с двух ног ворвался Сейнт.

Иоко навсегда запомнила то утро в спорт зале Энигмы. Тагинит[3] был ужасно знойным в тот яр, когда по настойчивой просьбе отца она переехала в Солуом и в который раз примерила на себя форму академии. Тадао Миякэ тогда активно занимался дезинфекцией всех отделов Протексората. Скрытно и методично он вырезал из рядов сотрудников так называемых «крыс». Почему список состоял из конкретно этих имен Иоко не знала и прекрасно понимала, что, даже ей, отец своих информаторов сдавать не будет. Просто отдал приказ и ждал его выполнения. Больше Иоко ничего и не требовалось.

Ей достался для зачистки Солуом и список его был достаточно внушительным, чтобы понять, что она застряла здесь надолго. Поэтому ради прикрытия своего долгого пребывания вне Нары, Иоко поступила на новую программу в Энигму, а отец обеспечил ей дом в Лиласе, где абсолютно никто не обращал на нее свое внимание. Военный министр знал, где находить выгодные связи. Иоко отчасти это бесило. Несмотря на весь путь, что она прошла подле отца, он по-прежнему не воспринимал ее как равную, не давал больше информации, чем считал нужным, и в целом относился к ней и ее силам потребительски небрежно. Обычно Иоко молча проглатывала обиду, но все изменили неожиданные знакомства в Академии Ли Ары.

Именно там, заглянув в раздевалку у спортивного зала, Иоко и увидела впервые скорчившегося от боли, но смеющегося во все зубы парня, мокрые персиковые волосы которого прилипли к лицу, искаженному такой гримасой, что даже спустя какое-то время Иоко все еще могла закрыть глаза и в подробностях увидеть ее. Выпученные от выброса адреналина глазные яблоки с пылающей гневом бирюзовой радужкой, взлетевшие от удивления вверх тонкие брови, опухший, практически разорванный рот с кровавыми ранами в уголках, левое ухо с мочкой, которую превратили в кашу. И трясущиеся руки, все еще сжимающие покрытые кровью сережки.

Иоко не была сентиментальна и лежащий перед ней парень точно не вызывал жалости, но что-то тогда все же заставило ее остановить взгляд на нем подольше.

"– Что уставилась, никогда не видела последствий расставания с первой любовью? " – с этой фразы началось то, что привело ко всем последствиям, которые они разгребают сейчас.

И почему она тогда не кинула Сейнта? Почему решила помочь подняться, а потом организовала план мести ублюдкам, которые не только отобрали у относительно мирного в те времена Туссейнта его девушку, но и лишили его какой-либо чести.

Прошлая Иоко думала, что их знакомство было знаком Орды свыше, ведь она обрела верного союзника, но все же Сейнт стал больше проклятием, нежели благословением.

В назначенное время, оставив позади автомобиль с личным водителем и внимательно наблюдающим из окна министром в военном мундире, в главный вестибюль Монетного двора Нары грациозно впорхнула изящная принцесса-лебедь, правда непривычно темного окраса и ауры – Миякэ Иоко.

Черное узкое платье и вязанная накидка удачно скрывали все еще надрывающиеся раны на спине, плотные перчатки прятали забинтованные Сейнтом пальцы, а слой макияжа не оставлял возможности ни одному смотрящему заметить за ним мелкие порезы и синяки. Отец, благо, никогда не спрашивал с ангела Протексората за ее стиль, лишь настаивал на максимальной опрятности и изяществе.

Поэтому все, что требовалось от Иоко: это титаническим усилием воли держать свою искалеченную спину прямо, вышагивать на небольших каблучках аккуратно, и все это уравновешивать спокойной милой улыбкой на лице, чтобы ни один мускул не мог выдать ее истинных чувств.

Она справится, выбора ей не оставляли.

Этим прекрасным по своей красоте, но ужасным по своим событиям утром Синдри наконец понял, почему бабуля так яро верила в какие-то высшие силы, способные помочь в трудной ситуации. Первым звоночком стало волшебное спасение Иоко, и, пусть Сейнт потом рассказал, как та устрашающая старшая Джи У помогла старшей ожить, Синдри уже тогда решил, что начнет ходить в молитвенники со следующего утра. А потом пришлось принять страшное решение и побежать к Ли Аре, чувствуя за спиной костлявую руку самой смерти. Он никогда раньше не развивал настолько большую скорость, и поэтому чувствовал себя теперь как птенец, только познавший радость настоящего полета.