Текст книги "Особняк Ева. Первый рассвет. Морфо (СИ)"

Автор книги: Ива Риа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 43 страниц)

"Наверное, ты был счастлив видеть меня такой, да, Чон Сок? " – пролетело в сознание Ю Рин, которая медленно раскрыла глаза. В голубых озерах тут же отразилось огромное стремительно темнеющее небо, где постепенно зажигались миллионы ярких светил, которые были лучшими версиями звезд из того, прошлого мира. Может мир под полотном Флавуса был создан именно для этого? Давать шансы. На жизнь. Которую заслуживает каждое живое существо.

"Неужели, для того, чтобы понять такие простые вещи, мне всего-то понадобилось пару раз оказаться на грани смерти…" – проворчала сама на себя Юра, усмехаясь странным мыслям в собственной голове.

Она выжила, вновь. И не благодаря каким-то всевышним силам, которые облачались в ее личных ангелов или палачей. Нет. Судьба-злодейка была здесь совсем ни при чем. Она не имела власти в реальности, где существовали неконтролируемые парты, обладающие странными способностями. Даже она не могла предугадать, что выкинет Сейнт или Иоко со всеми остальными вместе взятыми, стоит их оставить в одиночестве или запереть в комнате.

А это означает лишь одно: судьба не сможет их забрать, как сделала это с братиком и сестрой. Нет, в этот раз в руках Ю Рин куда больше власти над будущим, и не только над ее личным. Осознание этой истины отразилось в кривой ухмылке, растянувшей рот девушки с искристо-белыми волосами. Которые сейчас покрывали комья свежей земли.

Первые движения дались Ю Рин нелегко: организм был явно истощен и не желал тратить остатки своей энергии на бесполезную активность. Но постепенно возвращающиеся воспоминания о последних секундах перед падением заставляли Юру не оставлять попытки встать. Иоко спасла их всех, нужно было проверить свои догадки о судьбе.

Но лежа на животе, словно поломанная брошенная кукла, она не видела даже кончиков иссине-черных волос японки и не слышала ее грубых ругательств. Светлая нежная кожа лица Ю Рин в одночасье превратилась в месиво из грязи и свежей крови, стоило ей попытаться двинуть головой в надежде перевернуться на спину. Пластиковые руки и ноги отказывались сгибаться, оставляя надежду лишь на исключительное упорство своей хозяйки.

Сколько понадобилось времени на простой подъем, Юра даже не считала. Она лишь без конца дергала теми частями тела, что откликались на ее зов. Постепенно их становилось все больше, но явное недомогание организма не позволяло им действовать в полной мере. Из-за чего со стороны девушка смотрелась как выброшенная на берег рыба. Получаться начало только когда Ю перешла на стадию маленького ребенка, только пробующего впервые сесть. Опершись на кровоточащие локти, она неуклюже подтянула к животу будто деревянные ноги и попыталась выпрямить спину. Позвонки откликнулись болью моментально, но это уже не могло ее остановить. Зрение уловило часть недвижимой фигуры Иоко.

Та лежала словно разорванная хищником летучая мышь, так нелепо выглядела разорванная толстовка за ее спиной. Но Иоко летела с ее помощью, реальность матки из другого мира такого принять еще не могла, заставляя Юру без конца прокручивать этот самый полет в голове. Даже находясь в пузыре энергии, Ю Рин не теряла способность видеть и слышать, пусть и не так четко как обычно. Японка тогда показалась ей удивительно сильной и взрослой, в большей степени чем она сама. Юра не была способна остановить процесс поглощения энергии, но Иоко справилась в одиночку, без промедлений. Все-таки дочь Миякэ была куда более смелой, чем простой психиатр из обычного мира. Но даже она не была бессмертной, уже в полутьме Ю Рин заметила, что марля на ее спине вновь пропитана кровью. Японке понадобится сила Такецу, где бы он и Даремо сейчас не были.

– Иоко, – отрывисто произнесла Юра, тут же согнувшись в приступе рвущего глотку кашля. Волна боли вновь пронеслась по всему телу, но в этот раз стала триггером для выброса остатков сил. Из-за чего Ю Рин наконец смогла на одних руках подползти к телу девушки.

Та до сих пор оставалась недвижимым куском плоти, кровоточащим от жесткого приземления в сырую землю, но дышала. Грудная клетка еле заметно вздымалась, стремясь к небу. Пряди грязных волос прилипли к рукам и лицу, закрывая стесанную до мяса кожу.

"Главное, она жива" – твердила сама себе Ю Рин, через силу подтягивая тело девушки к себе на колени. Ее руки бережно и аккуратно начали убирать волосы, не успевшие засохнуть на оголенных участках тела. Но это мало чем могло помочь, нужна была вода, антисептик, а еще лучше – Такецу, который в прошлый раз так легко поставил их всех на ноги. Жаль, Юра не умела проделывать такие же фокусы, насколько же легче стала бы ее жизнь.

"Ты зачем диплом врача получала, чтобы не справиться с такими пустяковыми ссадинами? " – тут же попыталась собраться внутри себя Юра, но внезапно перебила саму себя: "А как лечить тело, которое по всем законам твоего мира должно было уже быть мертво? Мы упали с высоты десятиэтажки? И не поломали ни единой кости, да как обычный психиатр может лечить таких монстров? Но получается, что и я теперь монстр?"

Колесики паники внутри сознания начали свой очередной рабочий день, заставляя бывшего врача метаться от желания исполнить свой долг и логически правильно объяснить себе же, что она на это способна. Так могло продолжаться бесконечно, но спасением на этот раз стали холодные, словно лед, руки, схватившие Ю Рин за плечи.

Прот, который явно был не в восторге от ночной прохлады, гуляющей по саду, внезапно появился за своей маткой и вывел ее из состояния некого транса. Голубые озера испуганно взглянули на него мгновение осознавая, кто появился перед ними. Полуголый торс смуглого парня закрыл собой все бесконечное небо. Впервые Юра смотрела на бутоны его темно синих глоксиний и почему-то не могла оторваться. Такими живыми и странно манящими выглядели цветы, которые ее бабушка выращивала в своем загородном домике. А еще более захватывающими выглядели тонкие линии шрамов, которые, словно ветви плюща, вились вокруг них.

– Юра, ты в порядке? Слышишь меня? – донеслось будто с другой планеты до нее. Слова доходили с задержкой, словно они говорили по рации.

– А…д.да, – пересохшими губами прошептала она, находя в себе силы только наблюдать, как почему-то полностью мокрый Сейнт поднимает с ее ног Иоко и вместе с Сином тащит неподвижное тело к дому. Ее окровавленные руки плетьми свисали, практически касаясь грязной земли.

"А ведь там еще и Джи У, пожалуйста, пусть они будут сильнее меня" – пронеслось в голове Юры, когда Прот первый раз попытался поставить ее на ватные ноги. Разумеется, Ю Рин тут же упала обратно. Вмиг обессиливший парень свалился рядом, в мыслях, проклиная высокий рост своей матки.

– Ты в порядке? – решил все же уточнить Прот, с замешательством рассматривая девушку, принявшуюся растирать свои ватные ноги еле живыми руками.

– Хотелось бы сказать, что да…Но я и так много о чем умалчивала, – усмехнувшись, подала голос Юра, снова заходясь в болезненном кашле.

– Я принесу тебе воды. – хотел уже подняться Прот, но остановился, почувствовав слабую хватку, оттягивающую штанину.

– Помоги встать, я смогу, – неожиданно уверенно проговорила Ю Рин, выдавливая неловкую улыбку.

Прот громко выдохнул и нахмурился, обдумывая слова своей матки, словно теорию по квантовой физике. Хотя для него она была куда более понятной, чем эта полуживая особа напротив. Разум разрушало ужасающее чувство раскаяния. Прот непосредственно причастен ко всему кошмару, произошедшему до этого. Это он захотел наконец услышать от Юры ответы. Эгоистичное желание, которое чуть не стоило им жизни. Дрожь вперемешку с болью вновь прокатилась по его голой спине. Он должен что-то сделать, что-то исправить, но как зашить раны, что зияют перед твоими глазами? Как заметить те, что скрыты внутри?

Легкое прикосновение мокрых грязных пальцев Ю Рин отрезвило обеспокоенного парня. Его синие глаза встретились с голубыми озерами. Юра, заметно постанывая от боли, приподнялась на коленях, чтобы достать до его лица. Уцелевшая щека Прота теперь была в крови и грязи, но его это волновало в последнюю очередь. Слух навострился стоило девушке открыть рот.

– Ты не виноват, – хрипло прошептала Ю Рин, вмиг разгадывая его мысли.

"И все же она встала, не обманула" – пронеслось в его голове.

Прот вздрогнул, замечая как в уголках глаз появляется влага. Да этот день был особенным для них всех. Он же обещал себе больше никогда не показывать свою слабость другим…Но эта девушка…Она была такой странной. Добиралась до тонких нитей души любого человека, казалось, даже не замечая этого. Она постоянно менялась, Прот часто не успевал за переменчивой мелодией ее души, которая будто птица в клетке металась в поисках понимания и принятия. Юра нуждалась в них, в их поддержке, а они требовали от нее того же. Простой обмен, который почему-то оказался более трудным в исполнении, чем побег из особняка драконов.

– Я виноват перед тобой, – глухо начал он, сжимая ладони в кулаки. – Я знаю тебя дольше остальных, но не предотвратил произошедшего…

Голос исчез, поглощенный внезапным всхлипом. Прот закусил губу, чувствуя, что скоро не сможет сдерживать слезы.

– Не надо, Прот, – внезапно с улыбкой перебила его Юра, резко вдавливая его плечо, чтобы подняться. Ей было тяжело, каждая клеточка тела болела, но было ли это важно, если перед ней ее первый соклановец творил немыслимое? Ю Рин не ожидала увидеть слез этого парня еще как минимум лет пять, такие, как Прот, были слишком погружены в себя, чтобы открываться окружающим. Но вот он почти плачет прямо перед ней, испытывая невероятное раскаяние за то, в чем собственно была часть его вины.

Но тогда какими слезами должна сейчас заливаться сама Юра? Ведь это ее сила виновата во всем, энергия бурлящая в ее теле. Почему же она испытывает сейчас лишь облегчение, смешанное с радостью?

"Мы успели причинить друг другу немало боли, пора заканчивать эти глупые споры, да, Чон Сок? " – разглядывая пред ночное небо, усеянное слугами Октавы, подумала Ю Рин, чувствуя, как неожиданно теплый ветерок овевает ее голову, и та будто становится в разы легче.

– Я хочу тебе все рассказать, Прот, – с искренностью в голосе произнесла Юра и снова исказила лицо улыбкой, которая потревожила все мышцы лица.

Синие радужки напротив ошарашено смотрели на фигуру действительно полуживой, но такой радостной девушки. Проту стало страшно и смешно одновременно, он тоже подумал, насколько глупыми они все были, раз только в таком виде были способны понять друг друга.

– Одеться разрешишь? Или мне и дальше светить символом нашего клана?

«Она не просыпается» – с ужасом осознал Синдри, трясущимися руками дотрагиваясь до холодной шеи лежащей перед ним Иоко. Слабый пульс теплыми волнами бил в его пальцы, но это не приносило нужного облегчения кричащему сознанию. Сегодня он потеряет ее, если конечно…

Лазурные глаза подростка с отчаянием следили за всеми движениями согнутой фигуры старшего друга, который водил влажной рукой перед носом недвижимой девушки. Сейнт редко использовал свои силы для генерации НЕ ядов, но Иоко точно стоила такого допущения.

Но нашатырь не приводил ее в чувства, он просто не мог помочь в вопросах, связанных непосредственно с энергией. Этого Син боялся больше всего ведь Иоко, скорее всего…впала в энергетический сон.

Растрата всего объема доступной для использования способностей энергии непреодолимо ведет к погружению в своеобразный сон. Тело впадает в подобие анабиоза, пока энергетический баланс вновь не придет в норму. Это знали даже пустые, которые, конечно, не могли почувствовать подобное на себе, но прилежно слушали всю доступную информацию на основных дисциплинах.

Такое случалось крайне редко и, обычно, добровольно. Люди просто выбрасывали волны своей первозданной энергии в окружающий мир и ждали, когда она вернется обратно в их тела. Эту практику часто использовали в школах боевых искусств при переходе на следующую ступень изучения. Чтобы обрести что-то большее, нужно было отказаться от того малого, чем ты обладал до этого. Учеников там учили способам быстрого сублимирования энергии. Проще говоря им приходилось медитировать в мире энергий по нескольку дней, недель, чтобы отыскать частички себя в полотне бесконечного неба.

Звучало красиво, даже поэтично, но главная проблема для Иоко заключалась в том, что ни она, ни Сейнт с Синдри никогда не учились медитации. Они знали о ней, даже часами смотрели, как ей занимаются НЕпустые. А в этот момент их глаза оттенков синего и голубого видели лишь тусклые цвета энергий, чувствовали их отголоски в других людях, но не могли с ними взаимодействовать.

Да, с появлением Юры они научились многому, развили свои способности, но в глазах остальных остались не более чем пустыми, которым немного приоткрылся обычный мир.

Ю Рин, закрывая глаза, блуждала по полотну Флавуса, а они лишь видели его далеко в небе.

Программа для пустых в академии была жестока и благоразумна одновременно. Энигма учила их драться, использовать хотя бы крупицы своих сил, и называла это полноценной жизнью. Но, оказавшись взаправду в настоящей жизни, бывшие пустые на самом деле представляли собой детей, только нашедших себя на этом свете.

И для клановцев Ю Рин это было еще и необратимым. Они не могли пойти к своим учителям и открыто заявить, что их татуировки наконец засветились, это было очевидно безрассудно. Да и кто им поверит на слово? Пока не будет проведен обряд воссоединения, никто не увидит в них нормальных людей.

Один из учителей Сина часто повторял, что в мире энергий, все пустые являются аномалией, которая тем не менее не была опасной. Энергетические крупицы, которые выпускали в мир пустые, не были невидимыми, но словно оставались неосязаемыми, потому что они сами не могли ими управлять, лишь использовать для активации своих способностей. Которые у них походили больше на внезапные всплески, чем на спокойную гладь воды, которой обладали остальные.

Именно поэтому Син и не знал, каким образом научился так быстро бегать. Просто однажды ему срочно понадобилось быть подальше от одного места, и кто-то свыше разрешил ему это. Его бабуля всегда желала ему, единственному внуку, счастья и настоящей жизни, но что могла она и родители шахтеры дать своему ребенку, к тому же пустому.

"Почему мы просто не обсудили это с Риной, почему не попросили помощи заранее…Она же и не догадывается, насколько мы остались пустыми даже после ее появления…Почему я не…"

Горькая слеза стекла по щеке некогда яркого солнышка и упала прямо на закрытые веки его старшей.

– Она не проснется, – всхлипывая, произнес он. – Она сама не сумеет ничего сделать, не сможет собрать…

Да, Иоко явно потеряла все запасы собственной энергии во время выброса Ю Рин. В тот момент и Синдри, и Сейнт почувствовали, что их энергия перетекает к матке, но Иоко, видимо, смогла удержать свою и использовать для полета, как всегда гордая и самостоятельная. Правда, все-таки не хватило, самую малость.

Падение Ю Рин вызвало обратный процесс, и большая часть энергий ее соклановцев вернулась в их тела, остальная же рассеялась по всему Солуому.

Но это не относилось к Иоко: крупицы того, что забрала себе Ю Рин просто растворились в пространстве вокруг. Поэтому изнеможденная старшая не могла ни очнуться, ни вобрать в себя энергию, нити которой еле заметно подхватывал ветер. А без этих крошек ни один медик не мог помочь ей восстановиться.

И мало кто мог помочь это исправить. Внезапная идея озарила лицо Синдри, который резче, чем следовало, спихнул тело Иоко со своих ног и унесся вдаль через ворота особняка.

– Да что б вас всех, – схватившись рукой за спинку дивана, прокряхтела Джи У. Перед ее лицом тут же возникли две бирюзовые радужки, пылающие яростью.

– Они же все поправятся, да, Прот? – все еще пытаясь совладать со слабыми ногами, прошептала Юра. Медленно, будто годовалый ребенок или умирающий старик, она делала шаг за шагом, все еще удивляясь, как ее тело умудряется в целом держать вертикальное положение. У ее помощника дела обстояли ненамного лучше: ему приходилось не только двигаться самому в промерзлой темноте сумерек, но и тащить на чудом уцелевшей шее еще и Ю Рин.

Но именно в этот самый момент Прот был действительно на все согласен. Холодный ветерок обдувал глоксинии на его ребрах, заставляя цветки прикрывать темные бутоны. Но он старался не смотреть на них, чтобы лишний раз не видеть ужасные шрамы. Времени на переодевание Юра ему все же не дала. В ее голубых озерах отражались миллиарды ярких светил, навеки заточенных в памяти обоих наблюдателей.

Ю Рин натужно двигала ногами, практически переставляла их собственными руками, лишь бы увидеть заветную тропу на заднем дворе особняка. Та, петляя, уводила в густой смешанный лес, простирающийся вдоль шоссе. Прот не видел необходимости идти куда-то далеко, но, услышав насмешливую с нотками твердости просьбу своей матки, все же согласился. Уж слишком манила фраза, что она наконец хочет ему обо всем рассказать. Пусть и ему одному. Он сможет потом решить, рассказывать услышанное остальным или нет, а пока пойдет за этой болезненной, но такой стойкой духом девушкой куда угодно.

– Фух, честно признаться: я еще долго не смогу нормально смотреть на этот особняк… – вытирая со лба мокрую дорожку пота, смешанного с грязью, проговорила Юра и сдавленно улыбнулась. Плотные ряды деревьев всех видов окружали узкую насыпную дорожку. Их кроны, словно руки заботливой нянечки, окутывали идущих, лишь изредка разрешая тем увидеть небо. Ю Рин вдохнула удивительно чистый воздух с нотками смолы и продолжила:

– Сколько же дерьма мы натворили, да, Прот?

От искренней иронии в ее голосе, парню захотелось в голос рассмеяться, как при виде Сейнта, мокрого от собственного желудочного сока. Но он прекрасно понимал, к чему ведет его матка. Как и то, что она, бывший наблюдатель за лишенными в своем мире, наконец пришла в себя, насколько могли это позволить ей травмы прошлого. Теперь она вспомнила все или разрешила себе помнить. И тут же душащая глубина пропала из ее взгляда, уступая место чему-то новому, неизвестному Проту, чему-то, что другие люди назвали бы искрой. И та сияла куда ярче, чем все слуги Октавы на бесконечном небе.

– Честно признаться: ты меня пугаешь, – переиначивая слова своей матки, подал голос парень. А в ответ наткнулся на смеющиеся щелочки глаз всех оттенков неба под боком. – Правда, пугаешь. Откуда у тебя столько сил? Ты же только что упала с неба.

– И крайне благодарна Иоко за этот полет. Помог разгрузить голову, – снова усмехаясь, ответила Юра, но все же охнула от боли во всем теле, которая не покидала ее ни на секунду. – Я тебе никогда об этом не говорила, но ты, Прот, очень похож на одного человека.

Стоило этим словам слететь с губ девушки с искристо белыми волосами, как соклановец рядом тут же обернулся в слух, боясь лишний раз вдохнуть. Он был одновременно рад и напуган, предвкушая правду, которую так долго ждал. И которую получил такой ценой…Но Прот не был бы Протом, если бы попросту окутал себя виной за все произошедшее и отказался от того, что стало причиной их конфликта. Нет, они все жаждали правды, от которой зависло их будущее. Убери ее, и взрыв, и выброс Ю Рин – перестали бы иметь какой-либо смысл. Такого строгий в своих суждениях и мыслях парень допустить не мог. Он сделает их значимыми, хотя бы для самого себя.

– Знаешь, я совсем не привыкла брать на себя ответственность, – облизав губы продолжила Юра, опираясь на ствол могучего дерева, внешне напоминающего вишню. – Я младший ребенок в семье, правда, не совсем желанный. Ну просто потому, что получилась девочкой.

Ее рот изогнула горькая улыбка, которую Прот не смог истолковать однозначно и, кажется, по его взгляду это поняла и Ю Рин.

– А ну да, у вас вряд ли есть разделение детей на любимых сыновей и дочек…В моем мире многие отцы мечтают о наследнике, который мог бы стать новой главой семьи, продолжить нести родовую фамилию и так далее. А дочери…Их просто выдают замуж и забывают, как страшный сон.

Повторно появившаяся улыбка заставила Прота остановиться и неуютно поежиться от внезапно налетевшего холодного ветра, но голос девушки не умолкал:

– Мои мать и отец имели по браку за плечами, когда решили сойтись и закрепить союз рождением меня. У отца уже был сын Чон Сок, чуть старше меня, его родила женщина не из высшего общества. Поэтому отцу был нужен настоящий наследник, рожденный в браке и от хорошей партии. Ей, несмотря на все распри смогла стать моя мать: с довеском в виде моей старшей сестры Хары, она выгрызла силой место подле отца и заполучила кольцо. И родила…меня. Ахах, сейчас мне кажется, что только два человека на всем белом свете действительно были рады моему рождению. Девочка-школьница и мальчик, только научившийся читать.

Перед глазами Прота непроизвольно закружились силуэты призраков, увиденных в ночь той жуткой песни Ю Рин. Дрожь волной пробежала по его спине, но уже не по вине ветра, который, словно главный слушатель откровения девушки, затих, прячась в тенях многовековых деревьев.

– Мои самые близкие люди в жизни…Почему не родители? Отец проклял меня сразу после рождения. Во время родов у матери возникли осложнения, и я стала ее последним возможным ребенком в жизни…Впрочем она тоже возненавидела меня за это. Их планы порушились, стоило моим легким впервые почувствовать вкус кислорода.

Ю Рин громко сглотнула, поперхнувшись тем самым вдохом, и замолчала на мгновение, собираясь с мыслями. Прот позади нее тихо ждал, не понимая как реагировать на горькую правду прошлого своей матки, но точно зная, что в таких ситуациях перебивать нельзя. Он точно это знал.

– Отец потерял надежду получить нового наследника и переключился на обучение Чон Сока, которого первые пять яров жизни никто не трогал, позволяя ребенку делать все, что тот пожелает. Став объектом внимания, мой старший братик потерял свою свободу и превратился в личного зверька отца, который взялся за него со всей строгостью. Его жизнь была предопределена в ночь моего рождения. А я…я стала ношей моей матери, и по сути ничем не отличалась от Чон Сока. С той лишь разницей, что играла роль куклы собственной мамы, которая, будучи непроглядно глупой, но пробивной женщиной захотела восполнить с моей помощью все свои мечты.

На этой фразе Ю Рин наконец обернулась на своего парта словно только сейчас вспоминая, что тот идет за ней и слушает ее историю. Но увиденное не вызвало на лице очередной улыбки. Прот, поглаживая плечи то ли от холода, то ли от чего-то более жуткого, сгибался все сильнее. Его синие глаза с силой жмурились, отгоняя то, что возникало в сознании. Так делали маленькие дети, только увидевшие свой первый ужастик и забредшие в темную комнату дома. Дети, которые чувствовали на теле не прикосновения заботливых маминых рук. Дети, из которых вырастали такие, как Юра.

– Прости, Прот, кажется я увлеклась…Мое детство не имеет никакого отношения к тем призракам, что ты видел, – голос Ю Рин дрогнул, стоило ей разглядеть блеснувшую в свете неба слезу, скатившуюся с подбородка парня. Рука непроизвольно потянулась в его сторону, но остановилась на расстоянии одного шага. Пальцы сжались в кулак. Если отвлечется, то уже никогда не вернет эту нить разговора, который был важен, не только для Прота, но и для нее самой. Разжав вмиг высохшие губы, Ю Рин зашептала:

– Ты, наверное, уже догадался, что там были они: мои любимые братик и сестричка. Они были моим миром, опорой. Я ровнялась на них во всем, дышала с ними в такт. Хара была, словно идол, свободный ангел, который большую часть моего детства провел у бабушки на даче, матери она была совсем не нужна. Я завидовала ей той же частью сердца, что и любила. А братик, братик был со мной постоянно: он был так же несчастен, как и я, так же, как и я, не был волен, но…

– Они бросили тебя? – внезапно дрожащим голосом перебил Прот, его ярко синие глаза пылали изнутри, в них бушевали эмоции, которые Ю Рин впервые видела в глубине души непробиваемого на первый взгляд парня. Его разрывали: гнев, боль, ужас и огромное сострадание, которые смешиваясь, превращались в огненный торнадо ярко рыжего цвета, который сверкал даже сквозь глубину синего.

"Нет, не бросили! Они не бросили меня! " – отчаянно кричала маленькая малышка внутри сознания Ю Рин. "Это я их покинула, я не смогла им помочь, поэтому они…" – вторил ребенку голос повзрослевшей Юры.

– Они умерли, – изрек единственную правду разум девушки. – Хара стала певицей мировой величины, но не справилась с давлением и ненавистью общественности из-за чего покончила с собой.

"Певица Ан Хара совершила самоубийство из-за преследования хейтеров" "Певица Ан Хара в ночь выхода своего нового альбома была найдена в собственной квартире" "Около красной от крови ванны было письмо" – перебоем кричали заголовки газет, которые Юра зачитала до дыр, но так и не смогла поверить в их правдивость.

– А мой братик…Погиб в автокатастрофе, – безэмоционально произнесла Ю Рин, тыльной стороной ладони размазывая слезы по грязной щеке. – А еще там были моя лучшая подруга и безответно влюбленный одноклассник – я похоронила их всех. Всех, Прот, еще до того, как успела закончить университет.

Руки девушки тряслись, и она никак не могла это остановить, лишь старалась не опускать на них взгляд, чтобы вновь не увидеть красные пятна на коже белее снега. Ю Рин ждала.

– Мы действительно глупцы, если думали услышать такое от тебя сразу после встречи, – глухо изрек Прот, присаживаясь на корточки и закрывая мокрое лицо руками. – А я-то думал, что ты можешь скрывать, да еще так упорно. Ставил, может там несчастная любовь или какие-то проблемы с работой…Но твоя жизнь…

– Я ее жила, – внезапно добродушно продолжила Юра, мягко прикасаясь рукой к темным кудрям парня. – Я много о чем жалею, много что хотела бы исправить, но факт остается фактом, я…

"Потеряв их всех, я не могла лишиться последнего – себя" – с силой впиваясь ногтями в кожу, закончила про себя Ю Рин, и подняла голову вверх, скрывая накопившуюся влагу. Сквозь ажурные прорези крон прорывалось темное глубокое небо, которое завораживало взгляд, заставляя смотрящего утопать в своих огнях.

– Не все способны на подобное, ты очень сильная, – искренне, но с усмешкой начал Прот и уже Юра поняла, что нажала на нужные рычаги в душе парня рядом. – Я не такой.

– Ты не обязан делиться со мной чем-либо, если правда этого не хочешь, я не настаиваю, – мягко добавила Ю Рин в тишину молчания своего парта.

– Да нет, обязан. Мы ведь часть одного клана и, кажется, именно сейчас я начинаю понимать, почему.

Последние слова заинтриговали девушку, затмевая даже профессиональную сдержанность. Она смогла рассказать свою правду, окунулась по голову в ту прошлую жизнь, но тут же вынырнула обратно, стоило ее парту произнести слово "клан". Теперь в другом мире оно имело куда более важное значение, чем семья и остальные. "Клан" приковывал все ее мысли, вращал вокруг себя все ее действия. Заставлял ее сердце биться. И не только ее.

Прот заметив нетерпение своей матки, которое та еще даже не успела осознать, сдавленно улыбнулся, поднимая в чертогах памяти то, что он поклялся там похоронить.

– Юра, – с усталостью в голосе произнес Прот, и тон его показался Ю Рин настолько мягким, будто парень не знал как по-другому выразить беспокойство, что отчетливо мелькало в глубине глаз цвета виртуальных путешествий. Очередное из которых предстояло преодолеть уже не одному ему. – Я правда виноват перед тобой и, наверное, даже больше остальных. Не важно, что не рассказал про свое прошлое, но ведь мог объяснить тебе все остальное. Мог рассказать, какого жить пустым, чем мы отличаемся от других. Отличались… Я так радовался чуду, которое привело тебя в наш мир, что начал относиться к самой тебе потребительски... Я не понимал, насколько тяжело тебе было, после событий своей вселенной, с головой погрузится в нашу и не сойти с ума…

"Сейчас мне кажется, что я ни раз была на грани этого самого сумасшествия" – усмехнувшись про себя, подумала Юра и легко прикоснулась к голому плечу парня рядом.

– Я не думаю, что это бы изменило наше общее прошлое, Прот, – с тяжелым вздохом ответила она и промотала в голове все яркие события, которое произошли с ними меньше чем за два месяца.

Странная воля судьбы, даровавшая Ю Рин шанс попасть в новый мир, о котором она в глубине своих фантазий и мечтала, ужасный первый день в новой вселенной, где на нее обрушились сразу несколько страшных открытий, которые не сбавляя шаг приближали ее к смерти. Странные учителя и наставники, которые скрывали от нее куда больше, чем ей бы того хотелось. И парты, приходящие в ее жизнь чаще, чем ночи здорового сна. Это были сложные времена и они, как ни странно, не заканчивались и сейчас, но почему-то для Ю Рин уже были такими привычными и родными, что не будь чего-то экстраординарного в распорядке дня, девушка бы точно заскучала.

Она еще миллион раз пожалеет об этой мысли, но что поделать, если сама душа Кван Ю Рин любила такую жизнь. И в том мире, где ее ограничивала семья, и в этом, где в тески загоняло само бесконечное небо, с его нескончаемыми правилами и опасностями. Но кто, если не она, сможет преодолеть все трудности, чтобы обрести новое счастье?

"Потеряв братика и нуну там, я более не лишусь здесь никого. Пусть это будет стоить любых жертв, но я обеспечу им жизнь, а они уже будут поддерживать мою. Малые дети и большие взрослые с характерами детей, брошенные и неокрепшие, я помогу им всем, да прибудет со мной сила бесконечного неба. " – сочинив на ходу своеобразную молитву, трижды повторила ее про себя девушка с волосами цвета первого снега и с неожиданно веселой детской улыбкой взглянула на своего спутника:

– Давай сделаем все возможное, чтобы твои слова изменили уже будущее нашего клана.

Слуги Октавы полностью переняли полномочия дневных огоньков и сияли в своем исключительном великолепии, отражаясь в окнах давно уснувшего Солуома. Порыв резкого неестественного ветра потревожил застывшие в полудреме кроны деревьев.

Район Лилас как всегда находился в своем привычном безжизненном спокойствии, и это совсем не было связано с приходом ночи. Просто его улицы, выложенные тусклым сиреневым камнем всегда отталкивали жителей города, напоминая, кому они принадлежат, а туристам и вовсе было запрещено заходить в обитель клана Сиреневого ветра дальше круглой площади взаимного поклонения. Та разделялась на две части монументом основателей Солуома, утопленном в мелководном канале, который был своеобразной линией разделения территории Протексората и клана. Название площадь получила, когда триста яров назад первый состав министров нового политического звена мирно жал руки членам одного из самых опасных кланов. Взаимное поклонение: клан признавал власть Протексората на части территорий округов, а министры в свою очередь обязывались не пытаться менять уклад Ветров и расположение границ распространения их влияния.