Текст книги "Особняк Ева. Первый рассвет. Морфо (СИ)"

Автор книги: Ива Риа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 43 страниц)

Автоматически заполняемые билеты работали по интересной технологии. Ее создали в научном институте Протексората около двадцати яров назад, специалистам там дали задачу, найти способ, чтобы какая-либо технология могла существовать без взаимодействия с энергией. Чтобы ни одна сила не смогла ее взломать или подчинить себе, но, чтобы нужные люди могли вносить свои правки и взаимодействовать с ней. Такой разработкой стал крохотный чип ИР1.0., который при введении в организм человека, встраивался в структуру его мозга и реагировал на появлении нейронных связей. Чип можно было настроить на что угодно и использовать в различных целях, но Протексорату они были нужны для создания базы своих работников. Чипы вводились всем сотрудникам, которые решали работать в какой-либо структуре Протексората, это было одним из условий заключения договора. Там же было прописано, что чипы могут собирать лишь информацию о новых местах работы своих сотрудников и их характеристики после увольнения. Все это они направляют непосредственно в папки, хранящиеся в подвале Монетного двора.

В них к последнему листу прикреплялся крохотный принтер, который тоже ранее изобрели в институте, он сам создавал бумагу, выстраивая структуру ее молекул из воздуха. Таким образом взаимосвязь чипа и принтера, по сути, никто не контролировал, ведь чип настраивали до ввода в организм, а работа принтера зависела лишь от наличия воздуха в помещении и от сигнала чипа.

Иоко, конечно, сомневалась в честности такой системы и считала, что у всех работников Протексората в головах находятся маленькие бомбы замедленного действия, которые сработают, когда кому-то это потребуется. Семья Миякэ все равно не была официально включена в программу, поэтому ни у отца, ни у дочери чипов не было, пусть об этом и не распространялись.

Листы, которые печатал принтер, были бледнее обычных и сразу бросались в глаза. Иоко незамедлительно пересчитала их: 22 бумажки с характеристиками, в конце отдельно перечень должностей, и все это внутри одной корпорации с коротким названием ТД. Иоко вспомнила не сразу, но необычное наименование, которое было сокращением от фамилии создателя компании, все-таки привело ее в нужные уголки памяти.

Таодод[3] – корпорация новичок, появившаяся на рынке относительно внезапно, примерно тридцать яров назад. До этого ее составные части существовали независимо друг от друга и занимались абсолютно разной деятельностью: от грузоперевозок, изготовления металлических опор для строительства многоэтажных зданий, до исследований в области аккумулирования энергии. В конце концов, объединившись, более десятка предприятий начали совместную деятельность и ворвались на крупный рынок со своими супермощными электрическими батареями, которые сохраняли работоспособность дольше любого генератора и не требовали лишнего топлива, ведь у ТД было целое подразделение, в услуги которого входили обслуживание и замена неисправных моделей. И все это за приемлемую цену, заплатив которую, человек более не имел нужды беспокоиться о том, будет свет в его доме или нет.

И ведь ТД захватили очень прибыльную часть бизнеса, которая была той еще занозой в заднице Протексората. Раньше всю электроэнергию людям предоставляли кланы, так сложилось, что именно там впервые нашли способ добывать электроэнергию, да еще и улучшили технологию с помощью способностей. Кланы были обособлены друг от друга, но несмотря на это, электричество появилось на их территориях практически одновременно, пусть у всех были и разные пути его проведения и использования.

Когда Протексорат захватывал власть над клановыми территориями, вопрос о приобретении электрических энергостанций встал крайне остро. И, если Сиреневый ветер добровольно согласился и дальше снабжать электроэнергией территории, которые отходили Протексорату, то Алая Луна просто уничтожила все свои предприятия и погрузила пол севера континента в темноту, а Золотой молот начали вести с Протексоратом торги и по итогу сошлись на ежегодной аренде, которая пусть и вставала правительству в копеечку, но стала толчком к тому, чтобы и сам Протексорат поднял задницу и занялся вопросом электроэнергии. А справлялся он так себе: большая часть деревень и сел выживала лишь благодаря генераторам, купленным у кланов, а в городах цены на электричество были бешенными.

Таодод стали отличной заменой всему. Купи подписку и будешь жить в шоколаде. Иоко не поверила их безмерной щедрости еще во время первых официальных презентаций в Наре, но быстро забыла обо всем, так далека она была от дел больших корпораций.

И вот теперь, стоя в холодном подвале монетного двора, она вспоминает о дурацкой научной конференции, где выступали директора, облизывая все и всех, ради продажи своего продукта, и все это потому, что бывшая воспитательница Энигмы после яра работы на Протексорат почему-то решила начать карьеру в совершенно неподходящем ей месте.

"Подозрительно" – тут же заметила Иоко, читая строки трудовой жизни Харритт Хиггинс.

Начало этхару – она работает в социальном отделе Солуома, перебирает бумажки и судя по характеристикам, справляется вполне сносно, а уже под конец хадульру – Харритт Хиггинс старший логист транспортного отдела корпорации ТД. Девушка с неоконченным социальным образованием на совершенно несвойственной ей должности в случайной компании. И должность то не низкая, начала бы она с позиции младшего менеджера или секретаря – вопросов было бы в разы меньше. Подумаешь, девчонка захотела продвигаться по карьерной лестнице на коммерческом предприятии, а не государственном.

Но на этом странности не заканчивались. Двадцать два листа характеристик – двадцать две должности, которые Харритт сменила внутри ТД. И каждая последующая выше и интереснее. Старший логист превратился в управляющего логистической частью Нары, потом по всем северо-западным округам, потом добавились слова заведующая специальными поставками по всему северу материка, а дальше внезапно транспортная логистика тоже исчезла, уступая место десятку, похожих друг на друга, должностей в научно-исследовательском институте ТД, все они звучали примерно, как: зам директора энергоцентра по специальной части, старший аудитор НИИ и т.д.

"Они скрывали ее настоящую должность" – с легкостью догадалась Иоко, но от этого на душе не стало легче. – "Для чего им скрывать обычного сотрудника? Для чего менять ей должность, если она занимается совершенно другой работой? Только если" – пальцы неуклюже перелистнули все тонкие листы.

Последняя страница вновь отличалась от предыдущих. В первую очередь потому, что на самом деле она должна была располагаться в самом начале.

"Кто-то поменял их местами" – тут же поняла Иоко и напряженно вгляделась в старую табличку, такую форму не заполняли уже довольно давно. Одна строка, а в ней: три слова – СКИе – управ дома.

Иоко передернула словно от удара током. Тело покрыла испарина, от подскочившего давления в глазах все поплыло. Но волчьи ягоды настойчиво перечитывали хорошо знакомые буквы – СКИе – дом Сакуюри – место, которое знает любой житель Нары, да и всего второго округа, родовое поместье главы клана Сиреневого ветра, место, куда ни один здравомыслящий человек не захочет наведываться без приглашения. И главной причиной этому было не только присутствие там всей верхушки песков, но и наличие огромного количества охраны, которыми заведовали управ дома.

И оказывается, Харритт Хиггинс была одной из них, пазл медленно начал складываться в голове Иоко.

"Она изначально была там…Она не приезжала к Ли Аре из другого округа…Она сфальсифицировала свое прошлое…" – открывшаяся правда пронзила тело стрелой, Иоко резко выпрямилась и замерла.

Пока мозг переваривал поступившую информацию, клеточки тела начали реагировать на что-то иное. По спине пробежала волна мурашек, запоздало Иоко поняла, что по полу потянуло странным холодом, который не мог появиться просто так на минус пятом этаже. Воздух вокруг стал тяжелее, следующего вздоха оказалось, как будто мало, Иоко, вцепившись рукой в грудь, начала спешно оглядываться, но глаза, покрытые мутной пеленой, не могли продраться сквозь яркий свет электрических ламп. Кислорода становилось все меньше, все конечности содрогались от лютого холода, как будто Иоко находилась сейчас высоко в горах. Звук упавшей на пол папки вывел ее из ступора, но ноги уже подкосились от усталости. Падая в неизвестность, Миякэ лишь услышала, тихий голос Эмуишер, которая прошептала:

– Послушала бы меня и сбежала отсюда, пока не поздно, и проблем бы не было, глупая младшая госпожа. – и Иоко провалилась в темноту.

[1] Яада – четвертая Калси из десяти древних – хранительница памяти, воспоминаний и предсмертного часа (память с хинди).

[2] Пирог-шаму – с бенгальского улитка – традиционный десерт второго округа в форме раковины улитки.

[3] Корпорация Таодод (ТД) – тао – яблоко (вьетнамский), дод – смерть (шведский).

Глава 26. Детский план-капкан.

Сакуюри – сердце клана Сиреневого ветра, загородная резиденция их матки – по возрасту превышала саму Нару, как столицу. Огромный особняк с выгнутыми крышами возвели еще во времена, когда о делении мира на округа еще не шло и речи, а глава будущих песков лишь начинал свое развитие в утробе матери.

Та по чистому совпадению или загадке судьбы была предсказательницей и самостоятельно заглянула в будущее, где и увидела, кем предназначалось стать ее сыну. Она рассказала все своей семье – крупным землевладельцам, которым принадлежала практически вся прибрежная часть Айконранку. Общими усилиями они возвели дом – пристанище для всех соклановцев будущей матки молодого клана. Строительство заняло всего сто ночей, по прошествии которых беременная мать вместе со всей своей родней въехала на территорию крупной резиденции, где повсюду цвели ярко-сиреневыми бутонами лилии. Особняк в честь этого назвали Сакуюри.

Все начали готовиться к рождению ребенка, которому суждено было стать великим. Тогда же родственники по материнской линии поклялись вечность служить тому человеку, что набирался сил в организме их крови. Это была своеобразная традиция, непрекословная истина, которой следовали люди, рожденные уже после первых клановых войн. Именно они, вкусившие и прекрасную жизнь под клановыми крыльями и потерявшие все в одночасье, были готовы посвятить всех себя надежде, что мирное время настанет вновь.

Род Ночи Мэнэми[1] так навсегда и остался нести эту фамилию. Отца рожденный под луной Кэзуки[2] не знал, зато перед ним повсюду следовали многочисленные тетушки, бабушки и сестры, мать заботилась о нем, как о самом ценном сокровище, а его дед, ее отец, воспитывал в нем лучшего мужчину, какого только мог представить сам.

Сакуюри разделил с ним и первые слезы, и первую улыбку, он разносил по своим стенам раскаты его детского смеха, подростковые крики, звуки робкой нежной любви. Сейчас спустя несчетное количество времени в нем мало что поменялось.

Резиденция сохраняла черты традиционного приморского особняка, пусть он и был несколько удален от самого побережья, во времена его постройки Айконранку был куда менее спокоен и часто обрушивал на берег свою силу. Сакуюри возвели на широкой равнине по середине владений семьи Ночи, которые сейчас по иронии судьбы были полностью под властью Протексората. Позже слева от резиденции начал свое протяжение самый первый Кабе, но ничто так и не смогло затмить ее масштабность.

Дома того времени строили по одной технологии: сначала территорию очерчивали первые стены внешнего фасада, там сосредотачивалась охрана, прислуга и все хозяйственные помещения для обслуживания. Далее выстраивали п-образный корпус хозяйского особняка, он был чаще всего трехэтажным, серединная часть была для приема гостей, а правое и левое крыло соответственно делились на мужское и женское. Внутреннее пространство отводили под парк. По сведениям журналистов, задний дворик клана Ночи завораживал любого гостя своей красотой и утонченностью, а некоторые поговаривали, что в этом самом парке встречались поистине редкие чудеса природы. Например, вечноцветущее поле лилий.

Ночи Алисия, как и все ее братья и сестры, бывала в Сакуюри, но в отличие от остальных, куда чаще. Прежде, все дети клана были обязаны жить там до выпуска, но с тех пор, как их стали отправлять на учебу в Солуом, правило изменилось само по себе, и теперь, все школьники и студенты должны были посещать дом по праздникам и перед официальными встречами.

В памяти Алис родной дом отца отпечатался яркими лучами светил, что будили ее каждый тагинит, запахом цветов, что стучались в окна и первыми чудесами, которые она смогла сотворить своими руками.

Энергию младшая дочь матки Сиреневого ветра начала чувствовать как будто с самого рождения. Лежа в колыбели, юная Ночи Алисия без конца бегала сиреневыми глазками по потолку и стенам детской, и никто по началу не мог разобраться почему. Лишь отец, понаблюдав за ее поведением, смог уверенно заявить: «Она видит Флавус, его нити, смотрите, смотрите, как наблюдает. Умная малышка, с таким потенциалом.»

Потенциал у нее действительно был выдающийся. На памяти всех престарелых нянечек и тетушек, она оказалась первым ребенком, который так тонко чувствовал все колебания энергии, видел ее через любые препятствия и откликался на движения, как на нечто живое. Для маленькой Алисии другом мог стать кто угодно и что угодно. Она чувствовала любое существо, наделенное энергией, будь то жучок или птичка, и могла слышать ветер.

Однажды, отец увидел ее в парке, маленькую трехяровую малышку, Алис бегала голыми ножками по зеленой траве и как будто играла с кем-то в догонялки. Он долго не мог поверить в то, что разворачивалось перед его глазами, ведь его младшая дочь, действительно, убегала от маленького ветерка, такого же молодого и неокрепшего, как и она сама, и звонко смеялась.

Следы стихийных духов и божеств встречались крайне редко, поэтому далеко не все люди верили в их существование, но все же доказательства наличия чего-то, что было выше человека, находились. Ими были, например, ветра, не подчиняющиеся никаким законам, двигающиеся лишь так, как им того захочется. Считалось, что все они по началу были похожи на тот, с которым играла Алис, были крошечными и активными, а по прошествии времени выбирали плыть в потоке своих больших братьев и перегонять облака или им кто-то говорил так делать.

Наука долго пыталась изучить природу духов стихий, которые точно существовали и наделяли некоторых людей своими способностями, но их происхождение так и не удалось раскрыть. Ученые поделились на два лагеря: одни настаивали на том, что духи просто являются подобиями божеств, то есть существуют лишь в мифах, легендах и сказках, а другие предполагали, что те имеют все же более понятное науке объяснение. Например, что духи – это стихии, наполненные колоссальным количеством энергии, поэтому люди, находящиеся вблизи эпицентров концентрации определенной стихии могли получать частичку этой самой энергии и наделяться определенными способностями. И этой версии было бы вполне достаточно, если бы не свидетельства множеств людей, что те общались с духами и видели их. В конце концов, ни ученые энергологи, ни социологи не смогли найти полный ответ, а поэтому чудо стихийных духов поместили в разряд трудно-объясняемых и оставили его в покое.

Ночи верили в духов стихий, особенно в ветер, ведь именно его силами наделялись многие дети их семьи, в том числе и мать Кэзуки. Ветер нашептывал ей будущее, давал подсказки, и кто, как не ее сын, должен быть убежден в правдивости всех его предсказаний. Но практически никто из их рода не видел духов. За исключением пары давно почивших прапрадедушек, Кэзуки Ночи стал первым, кто смог разглядеть в полотне бесконечно движущейся энергии отдельных существ без осязаемого тела, которые подчиняются своим особенным законам.

Духи встречались не везде, их скопления, действительно, были в местах, где царствовала их стихия. Ветерки кружились над океаном и побережьем, летали по узким улочкам и ужасно обожали залетать в дома с открытыми дверьми и окнами. Они имели сознание, но многие настолько неразвитое, что были примитивнее младенцев и щенков. Матка Сиреневого ветра не был истинным сыном духа ветра, ведь обладал своей силой, что превосходила всех элементалей, но все же Кэзуки и не был ему чужим, поэтому в жилах его детей иногда просыпались крупицы стихийной силы.

Очевидно, что в Алисии эта крупица оказалась самой большой. Никто не мог сказать, знак ли это был, после матери Кэзуки никто не мог заглядывать в будущее так далеко, но все же многие предположили, что Ночи Алисия вполне может быть будущей маткой сиреневого ветра. Конечно, все эти разговоры велись лишь в узком кругу приближенных, слишком рано было открывать сырые предположения всей семье.

Алисия же росла, как и все ее многочисленные братья и сестры, пусть и занималась куда больше многих. Отец сказал, что это необходимо, чтобы определить пределы ее силы, но из-за количества теоретических скучных занятий, Алисия порой думала, что учителя хотят узнать пределы ее мозга. Но в семье Ночи не было принято жаловаться, особенно на решения их матки, особенно если он твой отец.

Алис жила в Сакуюри дольше своих ровесников, те приезжали на лето и на собрания семьи, а потом вновь разбредались по своим квартирам и домам, раскиданным по всей территории клана, который разделился уже на столько веток, что одна резиденция не могла вместить всех. Младшую дочь Кэзуки держал при себе до момента, как все младшие дети были отправлены в Солуом.

В день отъезда, братья и сестры прибыли в Сакуюри, чтобы получить благословение матки, Алис сидела за столом подле отца и без слов понимала, как к ней относятся остальные. Тогда она впервые осознала: какого олененку в лесу питаться травинками и одновременно чувствовать на себе взгляд хищника, для которого ты сам – главное блюдо. Но младшая дочь матки клана не могла показать свой страх ни перед кем.

Она ехала в Солуом одна, на поезде, принадлежавшем семье, остальных детей перенесли с помощью песчаной бури на несколько дней раньше, и прокручивала в голове разговор, что подслушала в тенях отцовского кабинета:

– Разве это хорошая идея выбрасывать ее в Энигму? Там мы не можем гарантировать ей полную безопасность, а что, если мы совершаем сейчас непоправимую ошибку? – голос дяди подрагивал, не скрывая его искреннее беспокойство. Брат отца всегда опекал ее, поучал и гордился всеми ее достижениями.

– Ты забываешь главное, мой друг, она особенная лишь потому, что мы так думаем. И эта мысль притягивает не только волны осуждения и негодования со стороны, но и действия, которые рано или поздно доставят нам проблем, – приторно-сладким голосом проговорил отец, потягивая белое вино и выражая всем своим поведением полнейшее расслабление.

– Стой, стой, стой, ты что, сначала сделал из нее прямую мишень, а теперь выбрасываешь ее в мир, чтобы что? Чтобы посмотреть? – надрывно прорычал мужчина в темно-фиолетовом бархатном костюме и с громким стуком уронил ладонь на деревянную столешницу перед собой, приближая лицо к невозмутимым сиреневым глазам.

– Ты слишком плохого обо мне мнения, брат. Я никогда не преследовал цели сделать из нее мишень.

Отец продолжал говорить размеренно, но даже Алисия успела заметить короткую заминку, которая означала лишь одно: он задумался, он не уверен…

– Не ври, Кэзуки-сан, людям, знающим тебя так хорошо, как я. О том, что твоя младшая дочь слышит духов, знают не так много людей, но их все же больше, чем нужно для ее полноценной защиты. Да, информация не вышла за пределы клана, но ты должен знать, насколько нестабильно наше положение сейчас. Далеко не все довольны твоими решениями и…

– И так было всегда, – резко ответил отец и осушил пол бокала одним глотком. – Никогда не думал, а вдруг мы ошиблись? И она не будет следующей маткой. Стоит ли обращать ее жизнь в полнейший ужас, подвергать ее опасности, заставлять принимать сложные решения, если в конце окажется, что она просто моя младшая дочь, которую погладил по голове дух ветра?

– Но…

– Старшие забудут, успокоятся, придумают другие теории, а новое поколение примет ее в свои ряды, как равную. Алисия умна и очень одарена, но она одинока в этих стенах. Сакуюри всегда был моим домом, наполненным воспоминаниями, и я не хочу, чтобы для нее он стал тюрьмой. К тому же я еще не так стар и не собираюсь уходить в море в ближайшее время. Малышка Алис – еще слишком молода, ей нужно общение, нужна полноценная жизнь, и я, как отец, не посмею лишить ее этого.

Кабинет погрузился в тишину, тень в которой пряталась Алисия дрогнула, но она вовремя напомнила себе не терять концентрации. Дядя молчал и вглядывался в сиреневые глаза напротив, пытаясь отыскать ответ уже в них. И увидел-таки что-то, что его удовлетворило. Он выпрямился, засунул руки в карманы брюк и кивнул.

– Ладно, решил устроить проверку на прочность – пожалуйста, только я не допущу, чтобы твои игры закончились трагедией. Я поеду в Солуом, уверен, в Лиласе мне найдется место, поработаю там.

Сердце Алисии забилось сильнее, если в Солуоме она будет не одна…То справится со всем, что попросит от нее отец.

Массивная дверь скрыла за собой спину дяди, отец продолжил молча сидеть и смотреть в окно, из кабинета открывался вид на маленький пруд, на его глади плавали большие зеленые кувшинки, он часто рассказывал Алисии, как в детстве ветер помогал ему взлетать над землей и перепрыгивать с одной кувшинки на другую, рассказывал, как бабушка смеялась, наблюдая за ним. И как она умерла из-за действий соклановцев своего единственного сына.

Глаза малышки, скрытой в тени, с грустью опустились на мизинец правой руки. На тонком пальце выделялась еле заметная ниточка – ее единственная татуировка, про которую тетки повитухи поговаривали: не отметила ее Тату, вон какой слабый знак оставила, значит и связь будет такая же мимолетная.

"И правда, что особенного во мне нашел отец, я не подхожу на роль будущей матки" – пролетела в голове мысль, которая как будто существовала всегда, но боялась выйти на свет.

– Не смей даже думать о таких мелочах, малышка Алис, – голос Кэзуки долетел до нее словно сквозь пелену, и то ли прозвучал в самом сознании, то ли наяву.

Ночи Алисия вздрогнула, лишь спустя мгновение понимая, что ее тайник раскрыли. Она робко подняла глаза на отца и застыла, пытаясь понять, какую эмоцию выражает его лицо. Обычно оно было расслабленным и странно жизнерадостным, но сейчас покрылось пеленой задумчивости и грусти. Алисия тут же подумала, что это потому, что отец расстроен ее подслушиванием, что он разочарован, поэтому выскочила из тени, подбежала к креслу и схватила его крупную ладонь.

– Отец, прости, я подслушивала вас, но я не знала… – тихим голоском пролепетала она, забывая про все правила разговоров детей клана. – Я исправлюсь, стану лучше, пожалуйста, только не смотри на меня так.

Тело Кэзуки дрогнуло, глаза внезапно стали осмысленными и удивленными, они посмотрели на кукольную фигурку рядом, на пальцы, впившиеся в подлокотник кресла, будто только сейчас осознавая несколько последних мгновений жизни.

– Алисия, доченька моя, что ты такое говоришь? – внезапно нежно проговорил он и тут же приобнял хрупкие плечи девочки, усаживая ее на подлокотник. – Не извиняйся за хорошо проделанный трюк, твой дядюшка же не увидел тайник. А про подслушивание, я сам разрешал тебе играть в моем кабинете, будем считать, что сегодня была очередная игра.

Он широко улыбался, глядя в растерянное лицо Алис, которая все еще не могла понять реакцию отца, но почему-то уже успокоилась и почувствовала себя удивительно веселой. Но тут же встревожилась вновь, стоило одной непрошенной мысли вновь появился в глубинах сознания.

– Отец, почему ты решил, что именно я могу стать будущей маткой нашего клана? – шепотом спросила Алисия, боясь услышать и тишину, и возможный ответ. Кэзуки Ночи был строг, но практически всегда отвечал на любые ее вопросы, это было что-то вроде привилегии младшей.

– В этом вопросе я, на самой деле, мало что решал, Алис, – медленно начал он и внимательно посмотрел в удивительно сосредоточенные сиреневые омуты, двенадцатияровой девочки. – После смерти бабушки, никто не может увидеть правду. Мы все лишь выдвигаем свои предположения, ищем знаки свыше, которые направят нашу реку в нужное русло. И, к сожалению, от ошибок мы не застрахованы. Поэтому пока что я бы хотел, чтобы ты забыла обо всем, что слышала в этих стенах, чтобы жила, как и все другие дети, выбирала свой путь, находила собственные решения. То, что предначертано судьбой все равно не изменить, но можно наполнить ожидание предзнаменования столькими событиями, что дальнейшие проблемы уже не будут казаться непреодолимыми, жизнь будет насыщенной, веселой и я искренне хочу, чтобы у тебя все сложилось именно так.

Добраться до Сакуюри, имея быстрые ноги Синдри, было легкой задачей, но Алисию не отпускало ощущение преследования, будто они два преступника, сбегающих из тюрьмы. Поэтому для успокоения этой беспочвенной паранойи, а та было точно беспочвенная, ведь никто не мог знать об их встрече на пляже, Алис по дороге все же несколько раз подбросила сиреневые песчинки ввысь, те подхватил ветер и тут же унес в разные стороны, ища по близости их собратьев.

Сиреневый песок были обязаны носить с собой все члены клана ветра, с его помощью они поддерживали связь и пользовались своими силами. Но для Алис он был лишь меткой, она чувствовала и использовала в своих целях любой песок, даже не изготовленный их кланом, а вкупе с ее дружбой с ветром, она становилась практически независимой от остальных. Алисия знала все ритуалы, заговоры и чудесные слова, которые работали с сиреневым песком, но почти не пользовалась ими, предпочитая использовать собственную технику.

Сейчас она чувствовала дальность нахождения всех своих соклановцев и могла сказать точно – никто не следит за ними. А значит, препятствиями на их пути могут стать лишь те, кто находятся в Сакуюри.

Темно-серые каменные стены внешнего дома возвышались над двумя макушками подростков, словно непреступные горные массивы. Но даже за ними виднелась выгнутая сиреневая крыша особняка, где в данный момент Алисия ощущала лишь полтора десятка человек из клана. И слава Октаве и всем остальным жителям Флавуса, отца среди них не было. Его энергетический силуэт, к слову, не почувствовать было очень сложно, он сиял через любые стены и даже Синдри мог бы ощутить силу, что наполняла весь Сакуюри и выходила за его пределы в его присутствии.

– Помнишь, что я сказала тебе на пляже? – тихо спросила Алис, выглядывая из-за угла ближайшего дома, она специально выбрала тупиковую подворотню, куда редко сворачивали обычные жители Нары, которые и без этого вокруг Сакуюри редко прогуливались, предпочитая держаться на некотором отдалении. Напротив их временного укрытия находились ворота, через которые заезжали машины на территорию особняка. К ним сворачивали с окружной дороги, что опоясывала все стены особняка.

– На счет чего? Что ты не желаешь мне смерти? Или что мы после этого собираемся пробраться в сердце твоего клана и каким-то образом не попасться? – с нервным смешком ответил Син, но Алисия ответила на это лишь косым взглядом, который моментально заставил его замолчать.

– Я говорила, что нам придется действовать слаженно. Ночь уже близко, но теней еще не так много, чтобы я могла прятать нас на протяжении всего пути, поэтому нам придется воспользоваться и твоей силой. – тут ее взгляд переместился вниз и уперся в голые ноги Синдри, которые были красно-коричневого цвета из-за запекшейся крови, перемешанной с песком, пылью и грязью. – Насколько сильно они повреждены?

– Нуу…Если хочешь, чтобы я показал свой максимум, мне не помешала бы пара кроссовок, а лучше две.

Алис прислушалась к песне ветра, гуляющего по узким улочкам. Время еще было.

– Пошли, – она резко потянула Сина за руку, увлекая его за собой дальше по улице.

Они вернулись обратно, когда светила на небе практически скрылись за горизонтом, уступая место своим ночным братьям. Синдри уже уверенно бежал перед Алис, с улыбкой рассматривая пару белых кед на высокой платформе, вторые кроссовки были привязаны шнурками к поясу его джинсов. Алисия решила не заострять внимание на краже, которую пришлось провернуть в ближайшем магазине, нельзя было допустить, чтобы даже обычные продавцы увидели ее рядом с Сакуюри, когда она должна быть в Солуоме.

Наконец они были полностью готовы к операции по проникновению. Алисия вновь прислушалась к ветру: "Да, все идет по плану, мы успеем"

– Послушай, Синдри, и запомни все, что я сейчас скажу, – строго произнесла она и схватила руку друга. Тот, будто придя в себя, перестал отвешивать несмешные приколы и замер, стараясь даже не дышать. – В Сакуюри есть всего несколько заездов, и мы сейчас у самого удобного, он ближе всего к самому особняку и ведет на кухню, а не к посту охраны, через несколько минут на главную улицу свернет микроавтобус сиреневого ветра, он – наша единственная возможность перепрыгнуть в тень внутри Сакуюри. Когда он будет заворачивать к воротам, ты должен, как можно быстрее перенести нас в его тень и не переставать двигаться в ее пределах, понял?

– Понял. Что-то… – пролепетал испуганно Син, но после грубой встряски всего тела, кивнул уверенно и посмотрел на небо. – Тень то будет, но не самая густая, ночки только встают.

– Мне хватит, главное беги с ее скоростью, Ой, – голос Алисии сорвался, когда рука Сина внезапно обхватила ее талию. Она резко вздернула нос вверх и тут же впечаталась в смешливый взгляд небесной лазури. Синдри был выше нее на голову, а то и больше, в его объятиях она казалось действительно маленькой куклой, но почему-то не хотела ничего менять.

Смущенно отведя взгляд, Алисия вновь уставилась на дальний конец улицы. Из-за угла показался черный микроавтобус с выделяющимися сиреневыми номерами, и девушка тут же отпрянула, часто дыша и считая про себя. Спиной она чувствовала быстрый стук сердца Сина, значит, он все понял без слов.

Спустя пару мгновений рука на ее талии напряглась сильнее, Алис не раздумывая подпрыгнула и зависла в воздухе, запоздало осознавая, что они сдвинулись с места. Тем временем машина уже заворачивала к Сакуюри, массивные автоматические ворота наполовину открылись, за ними виднелась полутьма внутреннего заезда, который вел к стоянке у кухни.

Тень микроавтобуса стала максимальной, машина повернула и начала двигаться вперед. И в этот самый момент Синдри сорвался на бег, вмиг оказываясь в пределах темноты. Тело Алисии действовало механически, она так часто передвигалась, используя тени, что уже не замечала, как руки нащупывают покрывало темноты, рассыпчатое словно песок, раздвигают его и ныряют в своеобразный тайник, утаскивая за собой оба тела.