Текст книги "Особняк Ева. Первый рассвет. Морфо (СИ)"

Автор книги: Ива Риа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 43 страниц)

– В Кабе то да… – неуверенно начала девушка и посмотрела в сторону, где песчаный берег переходил в лесной массив, а на фоне виднелись пики кранов порта и блестела крохотная фигурка ангела на шпиле дворца Аматерасу. – Только вот нам нужно пробраться в подвал дворца Протексората.

– А другого варианта нет? – вмиг ощутив, как земля уходит из-под ног, пролепетал Син и отпустил ладонь подруги, боясь в любой момент сорваться с места от страха.

– Есть, – тут же откликнулась Алисия, будто не замечая беспокойства парня. – Но для этого нам придется прокрасться в кабинет отца в Сакуюри[3] и открыть одну дверцу.

– Сакуюри – это твой дом в Наре? Особняк, где живет ваша матка? Может, все-таки сразу проберемся в Аматерасу? – то ли смеясь, то ли плача выкрикнул Синдри и все же произнес говорящее слово, заставившее его пробежать десяток кругов вокруг неподвижной фигуры Алисии.

– Нет, попасть ко мне домой не так сложно, особенно для тебя, забраться в кабинет будет сложнее, но, если подгадать момент, когда его не будет, я смогу спрятать нас в тенях, только нужно будет действовать очень быстро и слаженно, – серьезным тоном подытожила Алис и криво улыбнулась, отчего Синдри тут же замлел и приказал своей паранойе успокоиться.

– Кажется, мне пора, – внезапно разрезал шум моря голос Такецу. Сейнт, неотрывно смотрящий в сторону, куда не так давно удалились пара подростков, понял смысл фразы учителя немного позже. А потому догнал фигуру в черном кимоно уже у входной двери.

– Куда это вы так спешите? Разве не хотели дождаться Синдри и продолжить наш разговор? И что на счет этой девчонки? Кажется, вы не были удивлены, когда она появилась на пляже, – вцепившись в рукав мертвой хваткой, начал волной накатывать на него Сейнт.

– Море нашептало мне, что детишки решили разобраться во всем сами, без помощи взрослых, – вновь странно улыбаясь, ответил Такецу. Не успел он и моргнуть, как мужчина уже открыл дверь и шагнул за порог. Сейнт опустил недоумевающий взгляд на свой кулак, но не увидел меж напряженных пальцев ничего, кроме воздуха.

"Верткий змей" – прошипел про себя Сейнт, и закричал вслед:

– Что значит, решили разобраться сами? Что они задумали? Почему вы ничего не делаете?!

– Паонил, в чем я должен разбираться? Как вы напомнили ранее, я лишь собачонка Ли Ары, собираю информацию, передаю ее, я не обязан ничего делать. А вот что должны сделать вы, решайте сами, – конец фразы подхватил порыв холодного ветра, учитель Такецу растворился в воздухе стремительнее, чем бирюзовые глаза Сейнта успели заметить начало движения.

Тишину плеска воды и тихого шуршания песка, нарушил яростный крик и громкий стук деревянной двери.

[1] Паонил – уникальная тайская фамилия, которая происходит от «пао» (судья, рефери) и «нин» (очень тёмный чёрный). Эта мощная фамилия олицетворяет силу и власть, что делает её идеальной для семьи, которая ценит правила и дисциплину.

[2] Риден – рожденный на лесной поляне (шведский).

[3] Сакуюри – цветущая лилия по-японски – резиденция сиреневого ветра в Наре.

Глава 25. Крайняя степень трудолюбия стрижа.

– Я повторяла тебе миллион раз – НЕЛЬЗЯ менять порядок расположения документов по своему усмотрению! Мне плевать, что так тебе удобнее! Кем ты себя возомнила? Правила существуют сотни яров, а ты здесь, помоги мне Яада[1], пару буланов! – долетали до ушей Иоко крики, от которых мелко дрожали все разноцветные папки на бесконечных полках бумажного отдела.

Теперь спустя пару дней работы среди бесконечного количества бумаг, Иоко уже четко осознавала, что первое впечатление о директоре Эмуишер было слишком далеким от правды. Стоило младшей Миякэ выйти на свою первую рабочую смену, как перед ней предстала совсем иная представительница юга континента. Ни старческого голоса, ни покорного молчания – к ней вышла настоящая глава бумажного царства. Сразу стало понятно, каким образом Эмуишер смогла завоевать уважение Томи и всего Протексората, не предпринимающих попытки сместить ее. Директор держалась более статно, чем даже строго воспитанная Иоко. Идеально прямая спина, которую подчеркивал выглаженный костюм, твердость, не сходящая с лица ни на мгновение, и горящие от азарта глаза. Любила ли Эмуишер все эти бумаги или возможность командовать несколькими десятками женщин – для Миякэ Иоко было не важно, ведь в себе она была достаточно уверена, иначе так напористо не напрашивалась бы в самое сердце змеиного логова.

Быстро, но аккуратно толкая вперед металлическую тележку, нагруженную новой партией бумаг из департамента Нары, Иоко старательно делала вид, что не слышит, как госпожа Директор отчитывает бедную стажерку, которая в очередной раз совершила ошибку, но запоминала все отчетливо.

"Первое правило работы в новом месте: не совершай ошибок, за которые получают другие" – повторила про себя она. Перед синими глазами пробежали строки своеобразной мантры:

"Кофе и другие напитки на рабочем месте запрещены"

"Обувь на каблуке и короткие юбки – запрещены"

"Открывать папки, перевязанные красной ниткой, – категорически запрещено, иначе – увольнение"

"Перемещаться между подотделами – только при наличии соответствующей работы, в других случаях – нахождение на стойках"

"Лень и отлынивание от работы – выговор и двойная нагрузка на булан"

И еще примерно несколько десятков некритичных и убийственных придирок, за которые Эмуишер, не задумываясь, награждала штрафами и увольнениями.

На глазах Иоко уже выгнали с позором одну из сотрудниц: та разложила больше сотни бумаг на полки неправильных секций, потому что перепутала цифры 6 и 9. И пока Эмуишер размазывала ее самомнение по шкафам отдела, старшая работница, приставленная к Иоко наставницей, резко подтолкнула ее в сторону ряда секции 6, подотдела благотворительных сборов, а сама быстро зашагала к цифры 9.

Миякэ Иоко не нужно было разъяснять, что требовалось от нее и что это была первая проверка ее навыков. Отношение Эмуишер к ней было еще хуже, чем к этим бедным девушкам, которые хотя бы не были дочерями высокопоставленных лиц Протексората. Но и Иоко была не обычной золотой молодежью.

Окинув взглядом ряд полок, заполненных одинаковыми светло-желтыми папками, она заставила волчьи ягоды напрячься и тут же зашагала вперед, на ходу высовывая первую неправильную стопку бумаг.

Перед темно-синими глазами уже возник вероятный маршрут, по которому двигалась мисс-невнимательность: секция – ряд полок, которые объединены по парам: слева четная, справа нечетная, и поделены пополам, всего 5 квадратов, и первый находится прямо за стойкой сотрудников. Там – полки 1,2 дальше 5 и 6, левее – 3, 4 и 7,8, а 9 и 10 находятся на левом краю подотдела и занимают больше всего места. Очевидно, что проходят такие ряды по цепочке. Тележка для документов – стандартная, поделенная на две части – левую и правую, и для удобства оснащенная ручками и спереди, и сзади, это позволяло исключить надобность поворачивать ее внутри узких рядов полок. Таким образом, оптимальный маршрут для раскладывания бумаг строился как последовательность секций 1 – 5 – 8 – 4 – 9 – 10 – 3 – 7 – 6 – 2, с переходом на обратный ход тележки перед 10. Бумаги клали, сохраняя последовательность, в правый отсек тележки – до 10 секции, корешком папки от передней ручки, с 10 до 2 – наоборот. Удобная система, учитывающая и правшей и левшей, последние шли по обратному маршруту начиная раскладывать все слева.

Как эта девушка умудрилась ошибиться? Скорее всего перепутала стороны тележки еще на этапе сборки – досадная и очень глупая оплошность, но зато теперь найти неправильно разложенные документы помогало отсутствие однотонного корешка, вместо которого была еле заметная полоса белых бумаг, внутри папок.

Если бы Эмуишер не выцепила ошибку так быстро, документы вполне могли затеряться, но пока что белые полоски виднелись лишь на верхушках стопок, значительно упрощая задачу. Иоко справилась за сотню ударов сердца и поспешила в 9 секцию, где обменялась стопками с наставницей. Разложить папки обратно – было еще проще, только и делай, что сверяй букву и цифру в правом верхнем углу. Миякэ Иоко даже успела заскучать.

Они исправили ситуацию и вернулись к стойке точно в момент, как заплаканная девушка собралась покидать Монетный двор. Тогда же Иоко впервые увидела заинтересованность в узких глазах Эмуишер, которая выразительно посмотрела на свою взрослую сотрудницу и, получив от нее немой кивок, громко хмыкнула и впилась взглядом змеи, затаившейся перед атакой, в бледное лицо, выделяющееся на фоне пучка иссине-черных волос.

С тех пор, главной работой Иоко в бумажном отделе был бесконечный марафон по раскладыванию разноцветных папок. За половину суток, которые она проводила в этом огромном подвале, Миякэ Иоко умудрялась развести по меньшей мере двадцать тележек по различным рядам полок. И ни разу не заезжала в подотдел социального обеспечения. Это было как минимум невезение, как максимум провальная тенденция, которая раздражала ни на шутку.

– Эй, Госпожа Миякэ младшая, подойди сюда, пожалуйста, – внезапно громко провозгласил голос Эмуишер. На мгновение Иоко опешила, задумываясь, не читает ли начальница ее мысли, но тут же накинула на лицо привычную маску уверенности и поспешила в кольцо змеиного хвоста.

– Что такое, директор? – с легкой улыбкой уточнила она, плавно подъезжая с тележкой к месту очередного скандала.

Волчьи ягоды на секунду переместились на заплаканное лицо девушки, которую Иоко уже видела во время экскурсии с Томи. Бумажный отдел был слишком велик, а сотрудники перемещались с места на место слишком часто, так что такое совпадение показалось младшей госпоже интересным, но неважным. Взгляд уже зацепился за стопки бумаг в тележке аналогичной той, что была у нее: на первый взгляд все было разложено по-обычному, ничего особенного, что Эмуишер могла назвать ошибкой. С другой стороны, возможно, эта женщина могла видеть сквозь папки.

– Хочу чтобы ты ответила, что не так с этой тележкой. – с нажимом произнесла госпожа директор. И пусть Иоко была готова к такому вопросу, виски неприятно сжало от напряжения и своеобразной досады:

"И почему эта смена не могла пройти по-нормальному" – взмолилось уставшее сознание, пока мозг активно сканировал содержимое тележки. Если Эмуишер дала ей эту задачку, то значит ответ все же можно увидеть обычными глазами. Но ни расположение папок, ни последовательность стопок не были нарушены, значит ошибка далеко не самая тривиальная. Иоко замешкалась, сморгнув внезапно накатившую усталость, а затылком почувствовала, что Эмуишер уже начала разочароваться. Но ангел Протексората была слишком упряма и не любила терять лицо.

– Неправильное ранжирование бумаг, – тут же выпалила Иоко, убирая за ухо выпавшую прядь волос, она не сомневалась в своей правоте, ведь других вариантов просто не оставалось. Но выражение лица Эмуишер явно требовало объяснить свое решение. Волчьи ягоды налились краской, утыкаясь в ухмылку женщины, которой были важны не только знания, но и умение критически мыслить. Не живи Иоко в таком напряжении последний булан, она даже обрадовалась бы подобной задачке: отличный способ доказать свою исключительность, но сейчас это все же было больше напряжно и не приближало ее к желаемой цели ни на шаг.

Последняя мысль будто ударила госпожу Миякэ по лицу. Яд в ягодах лопнул, закрывая свет электрических ламп.

"Белые папки, чистейше белые" – сигнализировало зрение. Цвет подотдела социального обеспечения. Такой же, как у папки, где хранился билет Харритт.

Варианты будущего плана тут же появились перед глазами, в которых зажегся опасный огонек надежды. Иоко хотелось прыгать от радости, но прежде нужно было еще ответить госпоже директору.

– Кадровые билеты сотрудников 1 и 2 ранга отличаются от рядовых по двум признакам: по красной нитке и, – взгляд темно-синих глаз метнулся к стопкам на первый взгляд одинаковых папок. – И по толщине. В Протексорате с самого его основания работает линейная система подчинения, люди, которые сейчас занимают высокоранговое положение, начинали с самых низов, практически все работали на Протексорат еще до создания системы автоматического обновления билетов, значит их папки закономерно толще. Папки с красными нитями раскладываются в первую очередь, а в этой тележке они внизу.

Не дожидаясь команды, Иоко подошла к одной из стопок с левой стороны тележки и подняла первые бумаги, за которыми сразу показались перевязанные красной нитью.

– Заметить это было очень трудно, я завидую вашим зорким глазам, директор Эмуишер, – не забыла польстить напоследок Иоко, но заметила, что женщине она больше не интересна.

Повернувшись к провинившейся девушке, Эмуишер многозначительно посмотрела в ее глаза, полные слез, и громко произнесла:

– На два булана переведена в сортировочный цех, и после расскажет мне все правила работы с бумагами.

Тут же из-за поворота показалась одна из старших помощниц Эмуишер и подхватила вмиг разрыдавшуюся стажерку. Уже вместе они двинулись в сторону дальней лестницы, которая вела на этаж выше, где происходила бесконечная сортировка той тонны документации, что ежедневно поступала в бумажный отдел.

"Еще легко отделалась" – подумала Иоко, сдерживаясь, чтобы не хмыкнуть от удивления. Обычно, дела, где фигурировали красные нитки на папках, всегда заканчивались увольнениями, но здесь этой бедняжке повезло ни на шутку. Может, и из-за Иоко.

– Неплохо, но медленно, вы мало спите, младшая госпожа? – наконец обратилась к ней Эмуишер, Иоко вздрогнула от неожиданности, но тут же растянула губы в учтивой улыбке.

– Я все еще адаптируюсь, но сил полно, не беспокойтесь, директор Эмуишер, могу работать за двоих, – на одном дыхании выпалила Иоко и многозначительно посмотрела в сторону одинокой тележки. – Я могу…

Эмуишер нахмурилась, в глазах читалось явное сомнение, которое могло превратиться в любой ответ. Иоко замерла, ожидая вердикта, уговаривать Эмуишер было себе опаснее.

– Можешь, – наконец ответила директор и повернулась в сторону циферблата огромных часов, который возвышался над всеми этажами шкафов и был виден практически из любой точки ее царства. – Времени на пересборку тележки нет, тебе нужно управиться со всем до следующей погрузки, справишься, младшая госпожа?

"Как будто у меня есть выбор" – тут же пронесся внутри подсознания самый правдивый ответ, но с губ сорвались совершенно иные слова:

– Миякэ справляются с задачами любой сложности.

Эмуишер исчезла из поля зрения Иоко буквально в следующее мгновение, оставив девушку наедине с двумя полными тележками. Это означало лишь одно: отчет времени пошел, а у Миякэ Иоко появился первый и самый удачный шанс.

Исправление ошибок другой стажерки проходили достаточно спешно. На самом деле запас времени на эту работу был достаточным, даже при не самом быстром темпе, но ведь Иоко нужно было еще успеть отыскать кадровый билет Харритт и при этом сделать это незаметно. Мнительность Эмуишер давала о себе знать, директор не доверяла дочери военного министра, это могло повлиять на план. Но младшая Миякэ привыкла работать в любых условиях.

Стопок, перевязанных красной нитью, было не так уж и много, но их перекладывание оказалось достаточно муторным занятием, от которого у Иоко заболели и спина, и руки. К тому же папок было куда больше, чем она привыкла видеть, пусть те и были куда менее объемными. Но количество не играло роли, ведь правила были едины. Вновь поругавшись внутри себя на бестолковую Ю Рин и дурака Сейнта, по вине которых она стала поломанной куклой, младшая госпожа подогнала вторую тележку в конец первой и связала их противоположные ручки стяжками. Паровозный состав незамедлительно отбыл в сторону их спокойного будущего, покрытого дымкой неизвестности.

Иоко не бегала, она практически летала между полками, хотя и без использования энергии, раскладывая неинтересные голубые папки подотдела налоговых сборов Нары, в голове отбивали счет внутренние часы, сигнализирующие, когда пройдет тот минимум времени, что она может потратить на побочное задание.

Стрелка сдвинулась всего на четверть, а Миякэ Иоко уже неспешно следовала в сторону синей вывески: «Подотдел социального обеспечения». Расслабленность читалась во всех ее движениях, тогда как сознание металось хуже загнанного в клетку стрижа.

"Прислужницы Эмуишер повсюду, они слились с этими бесконечными бумажными казематами, стали их призраками, они куда опаснее, чем банальные ошибки. " – про себя размышляла Иоко, вновь отмечая, что стойка информации пуста. И это было далеко не потому, что в подотделе социального обеспечения не было работы, наоборот, там ее хватило бы практически на всех сотрудников бумажного отдела. Десять этажей под основным подвалом, который занимал большую часть внутренности холма, на котором стоял монетный двор, – так описала ситуацию женщина, приставленная к Иоко в первый рабочий день. А Миякэ еле сдержалась, чтобы не охнуть от досады.

Тележка остановилась у двери, ведущей на лестничную площадку. Волчьи ягоды вновь сверили буквенный код на бумажке, приклеенной на переднюю ручку: 13СКб4-35П5СО2Л-АВТО, который означал, что документы нужно разложить внутри 13 подсекции кадровых билетов по полкам с 4 по 35. Для этого нужно было опуститься на 5 этаж подотдела социального обеспечения на лифте под цифрой 2, работающем автоматически.

Лифтовые кабины оказались по обе стороны от лестничного пролета, у первого кнопки вызова не было вовсе, у второго она указывала лишь вниз.

– Даже сделали два лифта, чтобы исключить возможность пересечения тележек, занимательно, – пробормотала себе под нос Иоко, отмечая устройство дверей на входе в тамбур: правая, открывающаяся вовнутрь, и левая обратная. Все в бумажном отделе было спроектировано с уклоном на удобство и беспрекословное следование порядкам работы.

Кабина лифта была узкой и длинной, вместить она могла разве что две тележки, скрепленные на манер, которым воспользовалась Иоко ранее, да одного работника.

Стоило Миякэ шагнуть в лифт, как маленькая камера на потолке тут же выделила код тележки лучом белого света и издала короткий противный писк. Лифт пришел в движение, шея Иоко намокла от испарины, ладони сильнее сжали металлическую ручку.

На нужном этаже открылись противоположные двери, выпуская ее в место, непредназначенное для тех, кто хоть раз боялся закрытых пространств.

"Видимо, не просто так, она не пускала меня раскладывать папки в этот ад" – пронеслось в голове Иоко. Глаза сузились с непривычки, так ярко светили лампы в этом неизведанном лабиринте. Сразу за пределами лифта начинались длинные ряды полок.

Так как секция кадровых билетов была самой объемной во всем бумажном отделе и занимала целые этажи, устройство ее отличалось от обычного: вместо квадратов с двухрядными полками, здесь были сектора окружности. Иоко, как и все люди, не входящие в первый состав главного совета Протексората, не знала, кто был создателем Монетного двора, но предполагала, что здание скорее всего уже существовало, и ее отец со своими приспешниками лишь переделали его под себя. Так они поступили с главным храмом древних светил, который сейчас был дворцом Аматерасу, так могли и перекроить что-либо, стоящее на высоком холме у побережья. Ответить наверняка был ли десятиэтажный подвал задумкой первых владельцев или нет, мог разве что Томи и ее отец, поэтому Иоко быстро переключилась на разглядывание места, которым оно являлось непосредственно сейчас.

Круглое помещение, разделенное на четыре сектора, лифт открылся четко напротив начала 13 подсекции, значит, либо это было одним из правил работы, подразумевающим, что документы всегда раскладываются по порядку секций на этаже, либо лифт считывал номер секции и незаметно поворачивался в нужном направлении. Хотя Иоко и не почувствовала последнего, она все же не стала отметать варианты, в таком месте могло случиться что угодно.

После выхода из лифта, она услышала, как двери за спиной тут же закрылись. Перед глазами цвета волчьей ягоды виднелся лишь один путь: двигаться вперед в переплетения рядов одинаковых шкафов, доверху наполненных одинаковыми белыми папками. Иоко первым делом окинула взглядом пол подсекции и без удивления обнаружила, что ее опасения не были беспочвенны, и поиск дела Харритт действительно задачка не из легких.

Сразу у лифта длинные полки под номерами 1 и 2, а потом…Иоко довезла тележки к узкому проходу, в котором виднелись ряды параллельных полок, ведущих к более ли менее видной площадке в центре. В голове Иоко быстро появился план помещения, которое до боли походило на любимейший многими во втором округе пирог-шаму[2], в форме улитки.

Полки нумеровались не так, как в других подотделах, они мало того, что шли друг за другом, образовывая спираль, так еще и в этой спирали разделялись на 8 секторов, и каждый кусок пирога состоял из 4 или 5 параллельных полок, номера которых увеличивались от края к центру, против часовой стрелки. Двигаться при таком раскладе можно было только по этой самой спирали, потому что лишь между ее лентами проходы были достаточно широкими и главное плавными, что позволяло не поворачивать тележку.

"Другой порядок полок" – изрекло очевидную правду сознание, пока волчьи ягоды медленно переместились на горы бумаг.

Расширившийся зрачок впился в очевидное: Эмуишер не просто так дала ей такой промежуток времени на выполнение задания: директор уже тогда понимала, что Иоко сядет в лужу, пока сама младшая госпожа размышляла над прекрасным планом поиска кадрового билета Харритт.

Трясущимися от напряжения руками, Миякэ Иоко начала перебирать стопки белоснежных папок, коря себя за невнимательность и расслабленность. Она сама отдала в руки Эмуишер отличную возможность уволить неприятную дочку военного министра, сама загнала себя в ловушку.

"Куски шаму, куски шаму, я должна закончить все вовремя…Наверное, прислужницы Эмуишер уже доложили ей, что Миякэ Иоко поехала на этаж секции кадровых билетов с неправильно собранной тележкой" – взмахивала крыльями внутренняя паника, так и норовясь вырваться наружу.

– Это невыполнимо… – наконец с горечью прошептала Иоко, оглядывая стопки неправильной последовательности, ну точнее правильной для всего, кроме подсекции кадровых билетов.

"И ведь ни в одном рабочем журнале не написали об этом. А Эмуишер тактично решила не говорить, что ответ мой был неверным…Или она подстроила все заранее? Поэтому отпустила ту девушку так скоро? Как я умудрилась не заметить такой явной подставы!" – сокрушалась Иоко, не переставая тяжело дышать. Сердце колотилось в ушах, а руки так и просили сдаться. Ну уволят ее, придется найти другой способ отыскать билет.

Перед глазами тут же предстала картина, которую Иоко, как ни хотела, не смогла изгнать из памяти: содрогающаяся грязная спина Синдри, голова которого безвольно упала на плечо бесконечно курящего Сейнта.

Нет у нее времени на новый план.

Натянув с силой края рукавов черного кардигана, Иоко зажмурилась, приводя дыхание в норму.

"Папки небольшие, ушей Эмуишер здесь нет, я бы заметила, значит, сейчас самое время нарушить очень много правил." – скоро решила она и начала разминать каменные мышцы плеч.

Когда тянущая боль немного отпустила, Миякэ младшая схватила четыре тонкие стопки, около двадцати папок, которые ранее разложила для полок 1-5-8-4 и резко подпрыгнула, зависая в воздухе. Полы юбки-карандаш с разрезом сбоку взмыли вверх, подражая маленьким крылышкам колибри. С такой помощью Иоко не могла летать высоко и долго, но этого было вполне достаточно, чтобы юрко петлять между кусками пирога, раскладывая папки по нужным полкам.

Подсекций кадровых билетов было 40, по числу согласных букв алфавитов всех округов. В едином языке, принятом еще до рождения Иоко, букв было 30, но из-за долголетия многих людей, до сих пор встречались фамилии, написанные и зарегистрированные с помощью старых согласных, именно такие папки хранились на нижних этажах, многие были под особой охраной.

Сейчас она на 5 этаже, скорее всего на нем расположено сразу 4 секции, в одной из папок Иоко уже подметила фамилию на букву Р. Значит, вполне вероятно, что папка Харритт была именно на этом этаже, либо Миякэ Иоко настолько не повезет и фамилия Хиггинс будет обитать ниже. Но загадывать плохой результат дела раньше, чем она увидит все своими глазами, Иоко не хотела, и поэтому на скорости носилась с пачками, на лету раскидывая их по нужным полкам. Шкафы буквы Т, занимающие всю дальнюю дугу подсекции, узкие полки, заполненные пухлыми билетами с красными нитками, все перемешалось перед глазами цвета волчьей ягоды, готовыми лопнуть от напряжения.

Руки и спина горели огнем, который не могли потушить ни сила воли, ни проблеск надежды, что скоро все это закончится. Ладони стали влажными, из-за чего Иоко без конца вытирала их о юбку и прилизывала ими же изрядно растрепавшийся пучок на голове. В очередной раз прилетев к тележке, младшая госпожа более не смогла держаться на лету и свалилась на пол. Зубы стиснулись, сдавливая внутри крик от боли. Грудь тяжело вздымалась, пока уставшее сознание докручивало то, что показывали глаза. В тележке оставались лишь несколько стопок для 19 и 25 полки. Их Иоко уже видела, они там, прямо в центре, у круглой площадки, которая явно предназначалась для разворота тележки.

"Сучья тележка" – тут же подумала Иоко, сдерживая уже крик ярости.

Пролетая между шкафами, она уже отметила про себя, что подсекции между собой связаны лишь перпендикулярными узкими проходами по ширине самой тележки, а одно из диагональных сечений ведет к лифту, там же находится и красная кнопка его вызова, он по всей видимости, действительно, доворачивал двери к нужному месту. И все это означало лишь одно: Миякэ Иоко в любом случае придется толкать две, соединенные между собой, металлические тележки по всей длине спирали до центра. Внутренний счетчик подсказывал, что времени оставалось не слишком много, чтобы Иоко могла позволить себе немного отдыха. Ее налитое железом тело медленно поднялось на ноги, трясущиеся руки мертвой хваткой сцепились вокруг металла, тележка сдвинулась с места, хотя сама Иоко до конца не верила, что у нее остались на это силы.

Одинаковые шкафы, образующие спираль, – эту форму пыток выдумали явно в Протексорате. От усталости Иоко уже не разбирала, где идет, появление перед ней круглой площадки, выложенной резным камнем, стало неожиданностью, но в этот раз приятной. Оттолкнувшись всем телом от тележки, она медленно побрела к оставшимся белым папкам и, засунув их подмышку, шагнула к нужным полкам.

Конец этого задания близился, но Иоко не могла позволить себе расслабиться, ведь впереди ее ждала самая важная часть плана. В руке ангел Протексората оставила последнюю папку и стремительным шагом направилась по перпендикулярному проходу в сторону следующей подсекции. Да, алиби в виде папки, которую она якобы несет на правильное место, слабое, но единственное, что Иоко могла придумать в данной ситуации.

Следующая погрузка стремительно приближалась, оставалось мало времени на поиски, но в такие моменты остается одна надежда – на удачу. "Миякэ – счастливая фамилия" – любил повторять военный министр Тадао. Иоко, наслушавшаяся этого в детстве, не могла не верить отцу.

"Буква Т была последней в 13 подсекции, на каждую из них примерно по 5-6 букв, к концу алфавита количество увеличивается, Харритт Хиггинс, будь она неладна, буква Х, перед ней У и Ф, пара полок на букву, но они могут располагаться как рядом, так и параллельно друг другу, значит Х может быть либо у центра, либо наоборот с краю, прекрасный разброс. Не дай Октава, чтобы кто-то работал в гребанной 14 подсекции. " – мысли метались по клетке, ударяясь о панику, запертую в цепи воли. Миякэ Иоко боялась, и страх этот отдавался дрожью во всех клетках, но он не мог сковать ее тело, полное решимости. Сегодня она закончит все.

Полки по центру, в одной папки на У по правую руку уже Ш. Значит, все-таки ей нужно на дальнюю дугу. Не в силах сдержать нетерпение, перемешанное с ужасом, Иоко побежала, на ходу подлетая и помогая своему уставшему организму. Полки в дальнем углу: Буква Ф, опять Ф и еще Ф, да откуда в Протексорате столько людей с такими странными фамилиями!

Лишь в углу Иоко наконец увидела заветную Х и смогла наконец выдохнуть: за весь полет она не проронила ни вздоха.

"Харритт Хиггинс, бывшая воспитательница в Энигме, сотрудница соц. отдела Солуома и Нары, где же лежит твой тонюсенький кадровый билет? " – давая сознанию мгновение на передышку, подумала Иоко и забегала глазами по белым папкам, но тут же остановилась, цепляясь за тоненькую нить мысли, которая почему-то до этих самых пор не посещала ее.

"Харритт Хиггинс, а почему тебя вдруг решил поискать мой отец? Что понадобилось от тебя ему или клану сиреневых мразей? Почему Ли Ара так просто приняла тебя, недоучившуюся студентку, к себе на работу? Что ты делала в социальном отделе Протексората? "

Предположения рождались одно хуже другого, и все опасные, в первую очередь для Иоко и для, пресвятые Калси, ее клана. План Ю Рин держится на том, что они найдут Харритт, и та поможет исправить ситуацию, но что, если, они ищут не того человека? А если она и является причиной всех бед?

Волчьи ягоды непроизвольно окинули взглядом рядом стоящие шкафы и настойчиво уткнулись в полку, где лежали белые-белые папки, на которых, как кровь на снегу, выделялись алые нити.

"Проверь догадку, вдруг ошиблась, хотя с тобой никогда такого и не приключалось, давай Миякэ Иоко, чего ты боишься? " – твердил внутренний голос, до боли похожий на отцовский, пока ноги вели окаменевшее тело к особым бумагам.

Иоко без промедления хватает первую папку, отгибает уголок – буква верная, но фамилия не та. Пальцы пробираются к следующей и следующей, проверяя, но найдя наконец нужную замирают. Трясущиеся руки вытаскивают одну из нижних папок, пальцы не слушаются, но Иоко кое-как развязывает красную нить, обвернутую вокруг деревянной пуговицы, лопнувшая волчья ягода не дает соврать: в правом углу титульного листа четко виднеется: Кадровый Билет 1044 Хиггинс Харритт КОД 209.01.

Сердце Иоко пускается в пляс от радости, пока мозг старательно пытается найти причины, чтобы не сойти с ума. Вот он билет Харритт, воспитательницы Сейнта, не такой уж он и тонкий, скорее даже наоборот, папка слишком толстая для девушки, которой по официальным документам чуть больше тридцати. С настороженностью Иоко переворачивает страницу и видит лист с печатью Протексората Солуома – это выписка из билета, который хранился в пятом округе. Там всего три строки: Энигма, Протексорат Солуома и социальный отдел Нары, как и думала Иоко, ничего нового. Следующие страницы – характеристики Хиггинс, как работницы, на всех ее должностях, далее ее резюме, а вот в конце.