Текст книги "Особняк Ева. Первый рассвет. Морфо (СИ)"

Автор книги: Ива Риа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 43 страниц)

– Интересный эффект. – донесся голос Такецу до только пришедшей в себя Ю Рин.

Она медленно открыла глаза, обнаруживая своего учителя с черным веером в руках, обмахивающим её лицо. Мистер Даремо рядом отчаянно пытался очистить свои ранее идеально выглядящие чёрные брюки.

– Что, мать вашу произошло? – прохрипела Ю Рин.

– Это мы должны спросить у вас! – практически взвизгнул Даремо, размахивая руками. – Ты направила на меня – своего помощника – чистую энергию!

– Вы бегали за мной с огнём! Это была самооборона, – парировала Юра, чувствуя прилив сил, которого должно было хватить для отстаивания своей позиции.

– Ю Рин, вы должны отличать тренировки от реальной угрозы, – внезапно строго сказал Такецу.

Девушка медленно села и с холодной яростью за льдом голубых озер посмотрела на мужчину:

– Учитель, какая бы ни была тренировка, каким бы нужным вы не считали подобное, я не позволю никому намеренно причинять мне боль. Я не позволяла этого в своем мире, не соглашусь и в вашем, какие бы причины вы ни выдумывали.

Мужчины резко посмотрели друг на друга, а потом на девушку, которая сидела перед ними: светлая кожа, кристальные белые волосы, тонкие черты лица, такие же руки и ноги, но взгляд, способный заморозить раскаленную магму, погнуть сталь и выстоять любой кошмар. Образ, за которым давно была заперта маленькая принцесса, которую обидели в прошлом и на место которой пришла она – Кван Ю Рин, способная прогнуть под себя весь мир, если ей что-то не нравится.

– Ты права, – начал, вновь улыбаясь, японец. – Впредь, мы будем заранее предупреждать тебя о подобном. Но давайте вместе признаем, что если бы не сложившиеся обстоятельства, мы бы вряд ли узнали о подобных эффектах.

– Может все-таки объясните, что собственно произошло? И что за чистая энергия? – спросила несгибаемая, но всё-таки уставшая ученица.

– Это был выброс первозданной энергии, – фанатично произнёс Такецу. – Помнишь: наши души родились из нитей энергии, а наши тела по сути – сосуды для этой самой энергии. Когда внутри тебя закипают чувства, они выбрасываются в мир мощным зарядом твоей истинной силы. Если эмоции будут слишком сильными, сосуд может треснуть или даже разрушиться.

– Стоп, это что значит? Я могу навредить себе этим? Или убить себя? – вновь чувствуя дрожь в руках, начала заваливать учителя вопросами Юра, напряженно сжимая ткань футболки.

– Не совсем…Пока что ты точно не способна на подобное. Ты просто не понимала куда можно направить собственную энергию и просто выстрелила ей в обидчика, – неуверенно начал он. И тут же, вздохнув, продолжил: – Когда матки чувствуют, что их жизненный срок подходит к концу, они часто высвобождают всю свою энергию, растворяясь в бесконечном небе.

Такецу замолчал, оправляя два сложенных пальца от губ к небу. Ю Рин промолчала, смотря на яркие огоньки светящиеся посреди уже черного ночного неба, которое благодаря этим многочисленным звездам нельзя было назвать по-настоящему темным. – То, что я сделала с палкой, это и была моя сила?

– Один из вариантов её проявления, – аккуратно начал Такецу, следя за реакцией девушки напротив. – Сразу скажу, я запросил у директрисы записи о силах Прота, потому что он часть твоего клана.

– И?

– Прот добавляет свою энергию во время разработки механизма, программы и так далее, он буквально запускает их работу с помощью своей энергии, а далее использует пока та не истратится, для такого способа требуется не так много силы, поэтому, пока он был пустым, ему удавалось выпускать достаточные крупицы.

– Ну допустим, значит и я могу запускать в работу любые механизмы, какие пожелаю? – с оптимизмом в голосе спросила Ю Рин и начала осматриваться вокруг.

– К сожалению, нет. Мало просто найти или создать что-то и добавить в него свою энергию, ты должна целиком и полностью понимать процесс, который хочешь запустить в предмете. Грубо говоря, если ты хочешь научить палку летать, изучи сопротивление воздуха, механизм левитации или в целом силу ветра, – перебил поток мыслей девушки японец.

– А как моя палка недавно впитала в себя огонь? – озадачено взглянула на него Юра, указывая на горку сожжённой древесины посреди плаца.

Учитель не стал говорить, что с момента того самого сожжения прошло уже несколько часов, надеясь, что девушка поймет это сама, глядя на ночное небо, поэтому спокойно продолжил:

– Процесс поглощения энергии, и обратный ему – это действия, которые заложены в нас с рождения, ты не развивала их, так как находилась в другом мире, но они все равно уже были в твоём подсознании.

– Я конечно понимаю, знания – сила, но давайте ускоримся, поболтаете, когда Мисс Ю Рин научится хоть чему-то, – встрял в разговор Даремо, сжимая плечо Такецу. Он наконец принял свой обычный идеально-выщелоченный облик и всем своим видом показывал, что не замечает складок и пыли на брюках и манжетах.

– Может быть хоть в этот раз расскажете, что вы задумали? – с усталостью и надеждой спросила девушка.

– Мисс Ю, в связи с последними событиями, мы считаем, что начать развитие вашей силы стоит с того, что вы уже продемонстрировали, – ответил без промедления ее помощник, вновь нервно поправляя на себе рубашку.

– У вас отлично получилось приказать предмету поглотить энергию, это очень хороший навык, – продолжил за него учитель. – Для всех сил, которые подразумевают преобразование энергии в какую-либо стихию, вы сможете применить говорящее слово "поглотить".

– Говорящее слово? – изогнула бровь Юра, вспоминая «Сезам откройся» и заклинания из Гарри Поттера. – Вы хотите сказать, что моя сила – по сути отдавать приказы вещам?

– Мы не можем говорить однозначно, но это уже сработало а значит, раз она для вас наиболее понятна, стоит развивать именно её, – с этими словами японец встал и подошёл ко второй уцелевшей стойке с деревянным оружием. Достав колчан с безопасными стрелами без наконечников, он кинул его в руки, развернувшейся к нему девушки. – Думаю, начнём с чего-то поменьше. Что у тебя с меткостью?

– Не могу ответить однозначно...

– Я не думаю, что это хорошая идея... – забегал глазами Син, все еще потирая больные участки тела, на которых сейчас точно сияли синюшные пятна.

– Ты хоть понимаешь, что, если эта хрень, которая произошла с нами перекинулась и на остальных, нам необходимо убедиться, что это не принесёт проблем, – на одном дыхании громко протараторил Прот.

– Я не могу спросить у Сейнта напрямую, он не поверит мне! – упрямо продолжал настаивать на своем подросток.

– Хорошо, Иоко что-нибудь ответила? – устало протянул Прот, мимоходом цепляясь за цифры на часах, которые говорили о необходимости начала сна, если они хотят встать утром.

– Согласилась прийти, – нехотя ответил Синдри, с недовольством смотря на старшего. Идея рассказать все Иоко по-прежнему его пугала, потому что он прекрасно знал, какой будет результат.

– Значит, завтра у нее и спросишь. Не хватало, чтобы дочь министра спалилась перед отцом, что перестала быть пустой.

– Хватит говорить так, как будто мы во всем этом виноваты, а не ОНА! – выходя из себя, громко вскрикнул младший.

– ОНА хотя бы пытается что-то сделать с этим, а вы думаете только о себе. Даже рассказать своему близкому другу не можете, что он теперь больше не пустой, – перебил его Прот и, засунув руки в карман толстовки, пошел в свою спальню.

– Ещё! Ещё! Ещё! – без конца повторял Такецу. На каждый его крик рука девушки выкидывала деревянные стрелы в сторону множества огненных шаров, висящих в воздухе.

– Да вашу мать! – согнулась от усталости Ю Рин, пытаясь глубоко вдохнуть. Со лба падали крупные капли пота, руки предательски тряслись, в глазах рябило от нагрузки. – Сколько?

– пятьдесят два процента, двадцать восемь попаданий из пятидесяти четырех, но из них семь без поглощения, – сделав заметки в миниатюрном блокноте, ответил учитель.

– Очень медленно, мисс Ю, я думал вы уже усвоили, какую скорость и меткость нужно развить для полноценной защиты, – внезапно возник за спиной девушки Даремо и протянул ей полотенце.

Юра с нескрываемой яростью посмотрела в его зелёные глаза и сплюнула на землю около его дорогих ботинок:

– Я – врач, мистер Даремо, а не профессиональная спортсменка. Мое тело слабое и ничего с этим я поделать не могу. Либо ждите, пока нужная выносливость разовьется сама, либо ищите волшебные пилюли.

– Таблетки могут действительно стать выходом, попробуйте на досуге изобрести что-то похожее, – улыбаясь, произнёс японец, не отрываясь от своей писанины.

– Что вы имеете в виду? – непонимающе отозвалась девушка, присаживаясь на выступ тренировочного плаца. Удивительным образом слова учителя Такецу всегда успокаивали ее нарастающую внутри ярость, что было пугающе, но бесспорно удобно.

– Не могу ответить однозначно, это лишь мои догадки, но кажется, силы в вашем клане заключаются по большей части либо в создании чего-то, что уже обладает определёнными свойствами, и запуск его с помощью энергии, либо привнесение свойств с помощью энергии в вещи существующие.

– Звучит занимательно, но я никогда не была сильна в химии и физике, кроме тех знаний, что дал мне медицинский, так что не получится, – укрывая мокрое лицо в ткани полотенца, глухо ответила Юра.

Ее мозг тщательно пытался обработать каждое слово учителя, запомнить все досконально. Но утреннее солнце уже во всю било в уставшие глаза, а оживленная улица за воротами школы гудела голосами людей и машин, спешащих по своим неотложным делам.

– Теперь приступим к трехчасовой медитации, чтобы исключить повторение происшествия в столовой, – захлопнув наконец маленькую книжку, произнёс учитель, встряхивая Ю Рин за плечо.

– А во время медитации можно пить кофе? – с надеждой тихо прохныкала та.

– Айс-Лэит на амигдалусовом молоке и розовый чизкейк, пожалуйста, – продиктовал заказ Синдри и улыбнулся девушке напротив. – Я все правильно запомнил, Иоко?

– Да, в точности, Син.

Утренние светила мягко накрывали небольшую кофейню в стиле Прованс. Лучи, отражаясь от белых столов и резных стульев, отдавали тепло светло-зеленым листикам на нежных обоях.

Девушка, одетая в мешковатый спортивный костюм, с длинными черными волосами, собранными в небрежный хвост, смотрела взглядом старшей сестры на рыжего подростка напротив.

– Вчера в столовой произошел такой переполох, да? – потерла шею Иоко, поднимая налившиеся усталостью темно-синие глаза, цвета волчьей ягоды. – Я даже не знаю, как реагировать, что я встретила вчера…ее.

"Ты еще даже не догадываешься, насколько все плохо" – пронеслось в голове Синдри. Он краем глаза посмотрел на фигуру в черном капюшоне в дальнем углу заведения.

– Эмм, Иоко, я тут кое-что узнал, ну про вчерашнее, – отрывисто пробормотал Синдри, чувствуя, как язык заплетается. – После того, как ты столкнулась с той девушкой мы же все разбежались, кто куда, даже не обсудили ничего толком.

– Ты же знаешь нашу ситуацию сейчас, тебе опасно мелькать рядом с нами, а бросить Сейнта одного и уделить тебе время – я не могу, прости.

– Я не об этом, – с ноткой раздражения в голосе перебил Син и отвел взгляд в сторону, собираясь с мыслями. – Мне нужно сказать тебе кое-что очень важное, но страшное. Но не могла бы ты убрать куда подальше свой телефон.

Последнее он еле слышно прошептал, указывая на девайс, лежащий на столе.

– И ты, значит, туда же, – грубо выплюнула девушка, вмиг меняясь в лице. – Кхао может обвинять меня в чем ему вздумается, но лучше бы ему начать думать головой, ведь я пострадала от этой ситуации куда больше него и Ферста вместе взятых.

– Я просто перестраховываюсь… – пытаясь сгладить нарастающее недовольство подруги, проговорил Син. Иоко всегда была страшна в гневе, а он ведь просто попросил ее убрать телефон, есть в нем прослушка или нет. – Я никогда не был против тебя и за них, но мне сейчас очень страшно.

– О чем ты? – строго спросила Иоко. Ее глаза настороженно сузились.

– Ты же в курсе, что я жил на ферме, – натягивая на лицо простодушную улыбку, начал Синдри и понадеялся, что его детскость на этот раз сыграет на руку и потушит раздражение напротив. – Моя бабушка разводила кур и, ну, постоянно следила, сколько они сносят за один раз яиц. Даже вела статистику в блокноте и выделяла пьедестал для особо разродившихся птичек.

– И?...

– Так вот твоя эта девочка из столовой – заняла бы у нее в блокноте первую строчку! – нервно рассмеялся он, во все глаза пялясь на телефон девушки. Абсурдность ситуации зашкаливала, ноги желали сорваться с места в любой момент, а тело напряглось струной.

– Ваш заказ, приятного аппетита, – произнес официант, но оба человека за столом так и не притронулись к чашкам.

– Откуда информация? – леденящим голосом уточнила Иоко и негнущимися пальцами взяла высокий стакан с кофе.

– От еще одного яйца, то есть меня, то есть ты же понимаешь, о чем я говорю, да, Иоко? Не считай меня сумасшедшим, я тоже это почувствовал в тот момент, а потом проследил за ней, увидел еще одного прямо в медпункте, встретился с ним и поговорил, я не вру, это все правда!

Дно стакана с грохотом ударилось о стол. Синдри замер, сморщившись от громкого звука и брызнувшего в кровь ужаса. А что если они опоздали, а что если Иоко уже доложила обо всем отцу? Что же им делать, чтобы спастись всем? Что предпримет его подруга, кого выберет на этот раз: себя или все-таки их?

– Про Сейнта тебе сказал этот из медпункта?

– Да, он вон там сидит, вот, в толстовке, мне позвать его? Я мигом!

– Нет! – громыхнула Иоко, поспешно отодвигая стул и вставая. – Не смейте приближаться ни к нему, ни ко мне, слышите? Предупреждаю всего один раз, поняли меня?

– Иоко, стой, подожди!

Но девушка уже сделала свой выбор и пулей вылетела из кофейни. Быстроногий Синдри мог бы ее догнать, но слишком испугался, видя какое количество яда вылилось из глаз Иоко. Никого она сейчас слушать не станет. Будет справляться сама.

– Как думаешь, что теперь она будет делать? – глухо упав на освободившийся стул, спросил Прот, смотря на оживленную улицу за окнами кафе.

– Будет подчищать свои хвосты, – грубо отрезал подросток, не поднимая глаз на старшего. Он был расстроен, ведь подвел свою старшую и обрушил все ее мечты. Все они. Их клан. А Миякэ Иоко жутко не любит, когда кто-либо нарушает ее планы.

– Думаешь, она расскажет Сейнту?

– Точно нет, скорее, она всеми способами станет нас избегать и его спрячет рядом с собой, чтобы никто и никогда не смог обнаружить зацепки.

– Хорошая идея, если бы не повышенный интерес этого самого Сейнта к Ю Рин и слишком мутная история со всей этой слежкой за ней, – произнес Прот и тяжело задумался внутри себя над чем-то.

– Что ты имеешь в виду? – с долей страха спросил подросток.

– Что, возможно, скрываться им нужно совсем не от нас…

На него в ответ уставились два лазурных, чистых как само небо, уставших не по возрасту и таких испуганных глаза. Укол незримой ответственности за неокрепшую душу, ударил по сознанию Прота, он почувствовал, насколько тяжело быть взрослым, причастным к разрушению судьбы подростка, который ещё вчера жил обычной жизнью, дружил, любил, а сейчас в одночасье лишился всего, возможно, даже семьи.

Облизав сухие губы, подобно особе, занимающейся этим чаще, чем вдыханием кислорода, он лишь произнёс:

– Для тебя это все слишком, я понимаю.

– Она нас всех точно убьет, а эту твою Юру так вообще, в первую очередь!

Глава 9. Бабочка морфо в объятиях Мнемозины.

Bид утренних трущоб Солуома поражал своим оживлением, казалось, людей, бегущих во всех известных физике и математике плоскостях, было больше, чем непонятных огоньков на бесконечном небе здешнего мира. Если сперва Юре они показались похожими на звезды, то увидев их в утром так же чётко, как и при свете луны, она лишь вспомнила легенду учителя Такецу и представила слуг Октавы в блестящих доспехах, которые днем и ночью ведут свою нескончаемую службу. Но это было в ее фантазии, реальность же встречала ее угрюмостью и измученностью людей вокруг.

Ю Рин тем не менее не чувствовала жалости к этим рабочим, бегущим куда-то с раннего утра и впахивающим целыми сутками, ради стабильного заработка, ведь она и сама была на их месте, то же выживала, доедая последние куски хлеба, брала дополнительные смены в больнице. Это был ее осознанный выбор.

В окне автомобиля отразились глубокие мешки под голубыми глазами. Та же одежда, что была на ней и вчера, наводила тоску, помогая подорванному сознанию вновь поднимать неприятные воспоминания.

– Не смей даже приближаться к его гробу, УБИЙЦА! – ссохшаяся женщина славянской наружности грубо схватила за рукав пальто девушку с русыми длинными волосами. Она кричала ей в лицо проклятия и изо всех сил, присущих старой никому не нужной жены и матери, трясла её слишком лёгкое тонкое тельце, не замечая ни тёмных кругов на похожем на неё лице, ни капель слез, срываемых с когда-то ярко голубых глаз ее младшей дочери.

– ДА ЛУЧШЕ БЫ ЭТО ТЫ НАКОНЕЦ СДОХЛА! УМЕРЛА САМОЙ СТРАШНОЙ СМЕРТЬЮ! ТЫ НЕ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ ЖИТЬ!

И фигура в светлом пальто не выдержала... Она, ведомая лишь огромной скорбью по своему любимому брату, сорвалась с места, отдирая на ходу костлявую руку матери. Обернувшись цветком поминальной Лилии, она подбежала к темному, страшному гробу и взглянула в такое родное лицо. Бледного, мёртвого оттенка, покрытого слоем живительной краски. На неё смотрел не её дорогой любимый старший брат, а как будто его дешёвая копия, подделка. На секунду захотелось выбросить этот муляж из тесного ящика и прервать это дешёвое шоу, но здравомыслие победило отчаянную любовь.

Девушка, наклонившись, поцеловала в последний раз идеально выбритую щеку своего принца и ушла. Убежала. Растворилась во времени и пространстве, лишь бы не видеть, не ощущать всей той боли, что преследовала её эти годы. И обрушилась на неё гвоздём в крышку четвертого по счету гроба.

– ТВОЙ ЭГОИЗМ УБИЛ ТВОЕГО БРАТА! – отчаянно вопил в голове голос матери.

Как будто в трансе Юра волочила свои конечности вперёд. Очнувшись от сигнала машин на дороге, она обнаружила себя посреди широкого моста через реку ... Свет фар слепил глаза, и девушка в поисках утешения устремила взгляд к воде. Темный, как будто вязкий поток, нёс в себе лишь тусклый свет звёзд над собой. Но было что-то манящее в этой безжизненной пугающей жидкости.

– Так хочется хоть один разок встретиться с ними...сказать, насколько сильно я люблю их и как мне жаль, что я не смогла никого спасти...всего раз, – тихим хриплым голосом прошептала она.

Порыв ветра закружил её длинные пряди, но фигура больше не куталась поглубже в пальто. Она как будто перестала чувствовать что-либо или забыла, что вообще когда-то умела чувствовать.

Бушующий поток под мостом завлекал её все сильнее. Каждая волна, каждый всплеск отпечатывался в её сознании, затмевая все остатки осознанного мышления.

– Он сейчас точно ангел...и точно подхватит меня...значит так я смогу увидеться с ним...с моим принцем... – далёкий неузнаваемый голос произнёс фразу, которую уже было не вернуть назад.

Девушка скинула свое длинное пальто и ловко забралась на перила, подставляя свое лицо ветру, который отчаянно пытался скинуть ее обратно на спасительный мост. Белые, будто прозрачные глаза смотрели на чёрное бескрайнее небо, на яркие пятна далёких неизведанных звёзд, а потом и на их тусклое отражение в воде.

Тело, безвольной тряпкой слетело с перил и устремилось навстречу синей Бездне...Но брата там не оказалось...как и сестры, и лучшей подруги, даже тот мальчик из школы не поймал её... Оно со всей силы удалилось о водную гладь и моментально последовало за течением...

– Кха..кха... – донеслось от маленького согнутого тельца, тонувшего в обрывках воспоминаний.

– Ну наконец-то очнулась, ты как? – мягко произнесла женщина лет сорока в одежде больше подходящей для среднестатистической аджумы, чем для обычной зрелой женщины.

– Нормально, – тяжело ответила Юра, ощущая жгучую боль в каждой клеточке тела. – Ничего не сломала.

Её собеседница лишь мягко улыбнулась своими карими глазами.

– Вы вытащили меня? – вспоминая ощущения удара и холод быстрой реки, вскользь произнесла ординатор психиатрии.

– Только не говори, что ты этого не хотела? – с интересом поинтересовалась её спасительница.

– Нет, что вы, большое спасибо за это..

Женщина задержала на девушке долгий изучающий взгляд глаз, в которых струилось само время, а потом резко встала и ушла восвояси...исчезла.

"Я даже не успела спросить ее имени..."

В ту ночь ещё юная Ю Рин, вглядываясь в бегущие потоки воды, на секунду подумала, что этот день станет днем её перерождения, днем, который поможет ей начать ценить жизнь, ведь она выжила, хотя сейчас и не могла понять, радует её это или нет. Но наступила череда одинаковых дней-близнецов. Которые растянулись на долгие семь лет.

– Что вы хотели обсудить сегодня, Иошидо? – безэмоционально произнесла профессионал своего дела, практикующий суицидолог, Кван Ю Рин.

– Понимаете, доктор Кван, мне снова привиделась дочь...она снова умерла...на моих руках...снова и снова это происходит, каждую ночь...что мне делать?! – мужчина пятидесяти лет, сгорбившись, рыдал в кресле.

Он уже больше года лечил свое ПТСР, после потери единственной дочери. Не справился с управлением из-за усталости на работе и врезался в фуру. Пассажирское сидение смяло под колесом в мясо. Шансов на спасение у невинного дитя не было. И вот уже который месяц девушка в бессменном больничном халате выслушивала истории своего клиента о галлюцинациях.

Она давно перестала пытаться вылечить его разговорами, лишь увеличивала дозу антидепрессантов, чтобы видеть его лицо как можно реже. Это стало её грандиозной ошибкой на пятом месяце терапии. На Иошидо не действовали методы, которые применяют при лечении Посттравматического стрессового расстройства.

На фоне одиночества после потери дочери, у него развилось стойкое тревожное расстройство, которое заставляло его не выпивать лёгкие транквилизаторы, которые рекомендовала его врач, и пытаться выпрыгнуть в окно даже во время их сеанса. А главное, всем своим существованием напоминать своему дипломированному психиатру саму себя пару лет назад. Ни один суицидальный подросток, ни один клиент в острой фазе шизофрении не был способен взбудоражить ее сознание, как сделал это злополучный Иошидо. Он перевернул её скучную жизнь. Заставил все чаще оставаться ночевать в больнице, лишь бы не видеть пустую квартиру, заставил забыть об уходе за своими прекрасными длинными волосами, благодаря чему сейчас Ю Рин была подстрижена под короткое каре. А ранее прекрасный стиль в одежде заменили одни протертые джинсы и свитер, которые не менялись уже больше полугода, спасал только больничный халат.

– Юра, ты снова стала забываться на сеансах с Иошидо, – скучающе произнес мужчина в расстёгнутом белом халате, под которым виднелась растянутая футболка с помятой мордой льва.

Владимир Петрович – старший врач-психиатр и личный супервизор молодого специалиста отделения дневного стационара для взрослых в психиатрической больнице – доктора Кван. Он немолод, несвеж и как никто другой пропитан затхлостью провинциального города. Попав в эту больницу по распределению после окончания медицинской академии и проработав в ней порядком двадцати с лишним лет, мужчина всем телом уже прирос к этим серовато-желтым стенам и неудобному креслу в своем кабинете и давно потерял интерес к профессии.

И уж тем более не хотел заниматься какой-то новой блестящей выпускницей их местного медицинского учебного заведения. На всех их личных консультациях Ю Рин читала в его потухшем взгляде лишь усталость и желание поскорее уехать домой и совершенно не была обижена. По своей натуре Владимир Петрович был строгим, но уступчивым, он сразу оценил желание Ю Рин забирать на себя все внеочередные дежурства, а поэтому редко высказывался насчет ее работы. Его собственные консультации уже давно больше походили на дежурные беседы с пациентами в двух словах, на подсовывание им различных тестов, результаты которых он тщательно заносил в электронные карточки и выписывал рецепты. Он называл этот метод лечения – естественным невмешательством и очень любил пользоваться записями групповых сеансов пациентов.

Вся больница работала таким образом, чтобы Владимиру Петровичу приходилось делать как можно меньше и спокойно попивать коньяк в кабинете. Сейчас как раз подходило время вечернего осмотра пациентов, перед которым безотлагательно нужно было опрокинуть рюмку-другую, а значит доктору Кван пора уходить.

– Ты работаешь здесь ужу больше трех лет, знаешь же, как следует поступить? Ну и отлично, значит, проблем никаких не будет, – сам себе ответил мужчина, сделав небольшую паузу. Он даже не поднял взгляд на свою подопечную, которая, пробормотав пару слов невнятной благодарности, быстро вышла из кабинета, оставляя за собой неприятную смесь запаха сигарет и медицинских препаратов. Ю Рин пахла как психиатрическая больница и была на том же пути, что и ее супервизор – стать ее неотъемлемой жалкой частью.

Не забывая заветы, выученные за учёбу в меде, девушка, помассировав виски, отгоняя прочь все воспоминания и в сотый раз сказала заготовленную фразу:

– Вам нужно смириться, Иошидо...Кхм..я пропишу вам другие антидепрессанты, чтобы вы быстрее засыпали...Но главное, вы должны принять ее смерть...без этого вы дальше жить не сможете, – без особой надежды произнесла Ю Рин, вспоминая, что за год терапии её клиент сумел осознать лишь то, что дочери действительно нет и её никто не похитил, а видит он лишь галлюцинации, но это мало помогло процессу выздоровления, лишь замедлило его.

– Я так не смогу...ведь это я виноват в ее смерти...это я убил мою малышку! – горькие слезы скатывались по его морщинистому, сильно постаревшему за это время лицу.

Вновь уставая от цикличности разговоров, Ю Рин в который раз подумала о передаче Иошидо другому врачу, он в их больнице не часто находились не занятые работой люди, психиатров было мало, их распределяли по трем отделениям: женскому, мужскому и детскому, а поэтому никто не забирал себе лишних пациентов. Иошидо останется ее кабалой.

– В жизни так бывает...кто-то погибает из-за несчастного случая...но осознание того, что вы могли что-то изменить...что-то исправить...не дают покоя, да? Заставляют винить во всем себя? Заставляют раз за разом переживать всю историю...это правда больно... – отбросив маску доброжелательности и спокойствия в сторону, протараторила девушка.

– У вас тоже? – взрослый мужчина, будто ребёнок подскочил на стуле и схватил край ее белого халата.

– На моих руках больше смертей, чем на ваших Иошидо...И я все время думаю, что, сделай я всего одну вещь по-другому, не случилось бы непоправимого...но я не умею путешествовать во времени...как и вы...Мы с вами заперты в гребанном круге воспоминаний, который сами и создали...Как психиатр, я бы посоветовала отпустить её, но как человек, который сам никогда не сможет сделать подобное, советую просто занять себя чем-то, не оставайтесь без дела, вот и всё...ну и пропейте курс "..."

– Ю Рин, вы собираетесь выходить? – возвращение в реальный мир предстало перед девушкой не сменяющими друг друга яркими городскими пейзажами, а спокойно стоявшим чопорным помощником, который по-джентельменски открыл её пассажирскую дверь.

– Чертова стена познания, – под нос прошептала она, выходя на парковку академии. – Кажется действие вашего портала забрало у меня не просто день, когда я была перенесена в этот мир, а целых семь лет жизни.

Оставив Даремо и Такецу в состоянии лёгкого шока, Юра спешно убежала на занятия. В голове ярким восклицательным знаком горел вопрос, кем были скрыты все её воспоминания после окончания общего обучения в медицинской академии.

– Иди собирайся в школу, – махнул Прот рукой перед лицом рыжего подростка, который находился в согнутом положении после их меж пространственного перемещения.

– Ужас, как ты это делаешь?! У тебя кости то есть? – проглатывая рвотные позывы, спросил Син все еще приходя в чувства. – В первый раз меня вырвало, а сейчас я думал, ты меня сломаешь, пока вытащишь из этой машины-убийцы. Он с ненавистью посмотрел на экран ноутбука в комнате старшего, казавшейся совершенно не обжитой для человека, который уже пятый яр живёт в её стенах.

– Ты преувеличиваешь, там достаточно комфортно, – лишь пожал плечами Прот, вновь устраивая свои ладони в глубоком кармане любимой толстовки. – После занятий напиши, я заберу тебя в Особняк. И лучше не отсвечивай сегодня.

– Да где же Кхао, как сквозь землю провалился, паршивец, – бубнила себе под нос Ю Рин, выходя из кабинета, где проходила послеобеденная пара. Она без конца пыталась найти макушку своего низкого грубоватого знакомого среди потока постоянно движущихся студентов.

Одногруппники, которые теперь неприкрыто пялились на одинокую фигуру с искристо-белыми волосами, напрягали не на шутку. Успокаивало лишь то, что среди них не было ни одного обнаруженного Протом члена какого-либо клана. По подсчетам Юры опасные чада, о которых она знала, в большинстве своем обучались на направлениях политического управления или сверх технологий, что так же дарило бывшему психиатру дозу успокоения.

– Эй, Ю Рин, правильно? – слащавым голосом произнесла низенькая девушка с внешностью популярной американской чирлидерши. – Я Лидия, приятно познакомиться.

"Это та староста, на которую плевался ядом Кхао" – достав информацию из дальнего шкафа, проснулась память. Прожигая неинтересную для себя фигуру уставшим взглядом голубых глаз, Юра, вновь натянула маску застенчивой улыбки и приветливо помахала ей в ответ.

– Мне тоже, Лидия, а ты сегодня не видела Кхао?

– Этот? Да он и не ходит на пары обычно, я даже удивилась, что он на этой неделе посетил почти все, – спокойно выдала та, явно собирая все сплетни по академии. – Вообще, я хотела тебя пригласить на вечеринку к Брокам. Прости, это не персональная приветственная пати, но мы будем очень рады, если ты придёшь.

"Кто мы?" – не успела спросить даже в мыслях Ю Рин, как светлая фигурка популярной одногруппницы впихнула ей в ладонь приглашение и скрылась в толпе.

– Кто-то до сих пор печатает бумажные приглашения? – недоумевала Юра, настороженно рассматривая в руках клочок толстой бумаги.

"Да вы шутите" – по краям крупно-написанного от руки текста с адресом и временем распускали свои бутоны разноцветные иберисы.

Глава 10. Бабочка морфо, эгейский кот, солнечная косуля и игра в го.

– Kак он смеет так показушно вызывать меня!? – прорычала высокая девушка, пролетая по узким коридорам с разноцветными витражами. Она неслась галопом к одному единственному кабинету, в котором сидел тот самый человек, который сейчас занимал её мысли, которому хотелось до зудящих костяшек врезать и объяснить, что звать свою матку прямо в дом пусть и старого, но поколения влиятельного клана – приравнивается к предательству.