Текст книги "Особняк Ева. Первый рассвет. Морфо (СИ)"

Автор книги: Ива Риа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 43 страниц)

Мускулы на лице Иоко несколько раз сократились, давая понять на какой грани внутренней истерики она находится сейчас.

– Ты хочешь говорить обо всем при них? – она, натянуто улыбаясь, кивнула на тайскую парочку.

– Они помогли мне сегодня выйти живой из западни Сейнта, о которой ты была в курсе. И сообщили о бедном Синдри, которого ты покалечила, они имеют большее право быть здесь, чем ты, – отчеканивая каждое слово, произнесла Ю Рин.

– Я дождусь отчаяния в твоих глазах, когда один из них вставит тебе нож прямо в спину, – подражая манере собеседницы, ответила японка, стреляя в сторону своих, видимо, уже бывших друзей яростными молниями.

– А ты испытала отчаяние, когда обнаружила его впечатанным в стену?

Незримая битва двух девушек сильно накаляла пространство в медпункте. Глаза цвета налившейся ядом волчьей ягоды столкнулись с ледяным полем Антарктиды. Пока бледный поломанный Синдри и два затихших от напряжения парня пытались понять свои роли в сложившимся конфликте.

– Я не собираюсь быть разменной монетой в ваших спорах, – перебил всех Кхаотан, приходя к единственному верному решению. – Иоко, ты должна подумать не только о себе, хотя бы раз. Ферст, за мной, нам нужно к директрисе. Лишенная, тебе тоже нужно к ней зайти после.

Кинув последнюю фразу через плечо, маленький таец схватил второго за рукав парной толстовки и потащил на выход.

"Пора выкладывать карты на стол" – усмехнулась про себя Ю Рин.

– Уж очень ты груба со своими друзьями, Иоко-тян, и все твои манипуляции они уже знают наизусть, да? – заморгала добродушно, она. – Разреши мою дилемму, ты сначала случайно подружилась с Сейнтом и уже потом начала его и всех остальных использовать или наоборот?

Звук скрипа зубов японки металлическим скрежетом ударил по ушам её собеседницы, Юра устало скривила рот и приложила ладонь к виску.

– Ты не представляешь, о чем вообще смеешь говорить, – прошипела Иоко.

– Я так не думаю, но с радостью послушаю твою версию. – улыбка матки вызвала лишь отвращение в синих глазах напротив. Развернувшись, девушка с длинными чёрными волосами стремительно понеслась к окну в палате. Такой ответ не удовлетворил Юру.

– Ну давай начну я, – размеренно начала она, поглаживая лежащего подростка по руке. – Зачем ты соврала всем своим друзьям про прослушку?

Иоко застыла на месте, сжав кулаки.

– И Синдри, и наша знакомая парочка – все утверждали, что рядом с твоим телефоном и слова сказать нельзя, – продолжила Юра, довольная результатами своего небольшого расследования. – Но как странно на твоем нет и признака слежки, а вот у Фёрста...Зачем ты прослушиваешь всех своих так называемых друзей?

Японка резко повернулась к ней лицом, демонстрируя ярость в глазах цвета испорченных волчьих ягод.

– Не смей даже заикаться об этом при них, – округлив глаза, она зашагала обратно ей на встречу.

– А то что? Убьёшь меня? – с неприкрытым издевательством поинтересовалась Юра. – Так боишься, что Фёрст и Кхаотан узнают, что все произошло только из-за твоей двуличности? Из-за твоего очень важного и секретного задания? Что их вынужденное одиночество твоих рук дело? Что ты, как и они, ищешь Харритт Хиггинс, но совсем для других целей?

– Это тебе нужно всего этого бояться, – вонзая на каждое слово в грудь собеседницы длинный ноготь, ответила Иоко. – Я лишь выполняла свою работу.

"Ты действительно права, Иоко, ведь если Кхао так просто остановил огромного Мэтью – тебя и меня он развеет в пепел быстрее, чем Ли Ара встанет из-за своего стола" – ответила про себя Ю Рин, но решила, что японка и так в курсе способностей тех, с кем она шла на дело.

– Ты с Сейнтом уедешь в Нару, – будто не замечая её слов, сказала она и мягко улыбнулась мирному подростку на кушетке. – Мне абсолютно без разницы, какие дела ты проворачиваешь с Туссейнтом. Прот уже запустил в работу приложение порталов на ваших телефонах, мы будем видеться с их помощью. Но здесь, в Солуоме, я не собираюсь подставлять себя и остальных ради ваших прихотей, поэтому выбирай: жизнь или дело.

Иоко погрузилась в размышления, её палец все ещё утыкался в грудь девушки напротив. Синие глаза помутнели, отражая далёкие воспоминания.

Внезапно дверь медпункта резко открылась. Низкий парень с персиковыми волосами пулей влетел в кабинет и одним широким прыжком добрался до своей подруги. Его тонкие руки сжали её в объятии, практически сбивая с ног. Губы без остановки шептали:

– Иоко, ты со мной. Мне было так страшно, Иоко. Я умру, Иоко, спаси меня.

Словно птица, заботящаяся о своём маленьком птенчике, Иоко начала гладить Сейнта по спине, все так же напряжённо смотря на предательски уверенную матку клана, в котором она ни за какие деньги мира не согласилась бы оказаться.

Голубые глаза смиренно ждали, пока губы растянулись в кроткой улыбке. Ю Рин, вновь припав на одну ногу, разглядывала само нутро девушки, которая практически как мать, которой никогда не имел маленький мальчик в ее руках, принимала сложное решение: подставить его и себя под удар или провалить дело, которое было явно равноценно жизни одного одинокого распутного парня, но её собственной?

– Я стёр все с камер видеонаблюдения у их дома, – прервал напряженную тишину Прот, закрывая дверь за собой. – Но, если не поторопимся, драконы могут начать действовать раньше нас.

Сейнт заскулил и сильнее впился ногтями в ткань женской рубашки. Иоко с резким вздохом отмерла:

– Я согласна, – выдавила она, не глядя в глаза напротив.

Фигура в её руках резко повернула голову, метнув на Юру злобный взгляд.

– Что ты ещё задумала, сука?

– И я рада тебя видеть в добром здравии, Туссейнт, – опешив от тона пусть и грубого, но такого уязвимого секунду назад парня, выпалила Юра и рассеянно посмотрела на Прота.

– Ему тоже не понравился портал, – быстро пояснил он, отмахиваясь.

– Не понравился! Да это мягко сказано! Вы, твари, засунули меня в самую глубь непроглядной задницы! Я целый час без конца плавал в этом белом месиве! – добавляя новые и новые оскорбления кричал Сейнт.

Глаза Ю Рин метнулись обратно к Проту, который вновь был одет в свою неизменную черную толстовку.

– Я забыл включить автоматическую программу, – пожав плечами, объяснил тот. В его синих глазах не было ни грамма беспокойства или смущения. – А ещё он заблевал мне весь Инпорталиум.

Ю Рин с силой заставила себя сдержать смех. Ведь если скрытый юмор Прота Сейнт уловить не мог, то открытое насмехательство над своей тонкой душой стало бы для него очевидным, а очередной скандал отобрал бы слишком много времени, которого и так было в обрез. Поэтому она незамедлительно продолжила разговор:

– Я прошу вас с Иоко уехать в Нару к её отцу, а пока я здесь разберусь в ситуации с лунной парочкой и драконами, – обратилась она к ребёнку в теле взрослого, стараясь глазами, которые обычно были холоднее арктического льда, показать тепло добродушия.

Рот парня уже открылся, чтобы извергнуть очередные маты, но главенствующая над ним подруга, заговорила первой:

– И каким образом ты сможешь решить проблемы, которые создали мы сами?

– Ответ в твоём вопросе. Вы создали эти проблемы – вы их и решите. Мое дело: обеспечить вашу сохранность от людей, которым вы уже доставили неприятности, – под недоуменные взгляды всех вокруг произнесла Ю Рин. – Вам необходимо лишь выложить мне всю информацию, чтобы вместе мы составили полноценный план. Ведь из того, что я знаю, даже ваше возвращение во второй округ может быть нам на руку, не думаешь так?

Прот, не желающий слышать, как его матка уговаривает этих скользких типов содействовать их плану, отошёл в сторону кушетки, рассматривая лежащего на ней подростка. У него никогда не было младших братьев, он и не хотел их иметь, но судьба, кажется, решила иначе, заставляя непробиваемого парня все же испытывать вину за то, что произошло с этим Синдри. Знай он заранее, на что способна Иоко, обязательно дал бы парню с собой одного из своих пауков. Но он не продумал все до конца, и поэтому сейчас смотрел на бледное с острыми для ребенка чертами лицо, обрамленное рыжими волосами, потерявшими свою солнечную искру. Он так напоминал ему кого-то, кто уже давно затерялся в осколках времени и памяти. Возможно, и его самого.

Нет, они были совсем разными, но что-то невидимое подсказывало Проту, что между ними больше общего, чем может показаться на первый взгляд. Тут нужно было смотреть не обычными глазами, а внутренними. И Прот уже чувствовал, где находится ответ на эту загадку. Он видел его в активном поведении Синдри, в злобе Сейнта, двуличности Иоко, в собственном отражении в зеркале – это скрытое под разными масками одиночество.

Визги парня с персиковыми волосами глухо доносились до его ушей, взгляд замыливался. Край его толстовки слабо натянулся, Прот удивленно опустил голову, встречаясь с тонкой полоской лазурного неба в полуоткрытых глазах.

– Воды... – хрипя, произнёс Синдри.

Девушки, прервав диалог, одновременно сорвались с места и подлетели к кушетке. Прот, оторвав мёртвую хватку подростка, развернулся и нашёл глазами кулер.

– Когда услышите мой звонок, ответьте и положите телефон на пол, – отдав оба дивайса, проинструктировал Прот.

Их хозяева лишь со скепсисом взглянули на него, тут же разворачиваясь к девушке с искристо белыми волосами, которая расслабленно сидела на стуле подле директрисы.

– Встречи каждую неделю, в одно и то же время, советую найти себе хобби, которое будет вас прикрывать на час, – ответила на немые вопросы Ю Рин.

Ли Ара, сидящая в своей привычной доминантной позе с пальцами, сложенными пирамидкой, мысленно одобрила план девушки.

– Вам необходимо разобраться с историей о краже, – словно мантру повторила она. – Я помогу вам с переводом в академию Аурора, но, если документы не будут возвращены в хранилище Протексората, рано или поздно моей защиты может не хватить.

– Директор Ли! – громко взвизгнул Сейнт. – Мы вам сотню раз говорили, что бумаги не у нас!

– Но вы точно знаете, кто замешан в их пропаже, – уверенно перебила его Ю Рин.

В синих глазах Иоко вновь заплескался яд волчьей ягоды. Сейнт спрятал свое маленькое тельце за фигурой девушки, отчаянно шепча что-то себе под нос.

"Остаётся вопрос, почему именно они так сильно не стремятся открывать правду об этом" – оставляла сама себе заметки Ю Рин, хотя и не надеялась найти ответы очень скоро. Все-таки Иоко и Сейнт скрывали куда больше, чем те же Кхао и Ферст.

– Можете не рассказывать, это не так важно. Способность Харритт: влиять на ход истории, это же перемещение во времени? – продолжила Ю Рин. Кивок со стороны корейской директрисы стал немым ответом на её вопрос. – Значит, если мы найдём её саму, то сможем исправить все то, что вы натворили и вернуть бумаги.

– И что ты хочешь от нас? – все таким же строгим голосом проговорила Иоко.

– Она работала во втором округе, так? Значит нужно начать копать именно оттуда, разыщите всю информацию и сможем думать дальше.

– Если бы все было так просто…

– Я верю, Иоко, что наше общение могло сложиться иным образом, – тихий голос Ю Рин эхом разнесся по темному коридору академии.

– Позаботься об этом ребёнке, пока меня не будет, – прошептала отреченно японка, свет от слуг Калси, выглядывающих из-за круглого витража над входом в Энигму, отразился в ее синих радужках.

– Надеюсь, у меня получится это лучше, чем у тебя, – с иронией ответила Ю Рин. Иоко глухо посмеялась, смотря в спину рыжего подростка, который уже в бодром настроении стоял около низкого тайца с персиковыми волосами, курящего на площадке перед парковкой.

Будто чувствуя этот взгляд, Синдри обернулся, сверкая привычной улыбкой в лазурных глазах.

– Главное, не угробь нас всех. Я не планирую умирать молодой, – посмеиваясь добавила Иоко и, кратко поклонившись, развернулась и пошла навстречу своим друзьям.

Ю Рин мысленно ответила: "Это относится и к вам" и искренне порадовалась, что хоть какие-то цели на жизнь у них всех совпадают.

– И долго ты собираешься прятаться? – повернув голову в темноту побочного коридора Академии, произнесла Ю Рин.

Из-за угла медленно появилась фигура, отличить которую помогал лишь тусклый свет на предплечье. Кхао снова закатал рукава своей толстовки, значит, Ферст находиться где-то рядом. Это Ю Рин уже запомнила.

– Так значит, Кхао, это не тебя пыталась отделить от остальных Ли Ара. – не спрашивала, а утверждала девушка.

– Ты не представляешь в какое болото пытаешься погрузиться, лишенная, – встав рядом в привычную позу с руками в карманах шорт, ответил парень. – Я не собирался отвечать на твои расспросы, но ты права. Я сам пошел к Директрисе и рассказал ей о той ночи, и мы вместе придумали план, как отвести подозрения от нашей группировки. Сейнта и остальных она наказала, а меня нет. С тех пор он называет меня предателем и не подпускает к себе. Но из-за своей недалекости и наивности не понимает, что все это сделано, лишь бы он больше не втягивал ни мелкого, ни Ферста в свои грязные делишки с Иоко. А без нас всех они не способны идти на дела, которые привлекут внимание служб Протексората.

Юра напряглась, снова возвращаясь к вопросу, что именно отец Иоко поручил ей сделать в Солуоме.

– Вот так все было. Я не понимаю, какую игру ты затеяла с ними, но хочу дать тебе совет: раз уж ты все-таки помогла мне сплавить Сейнта, – всегда будь начеку, они неугомонны и ради своих целей готовы полезть в жопы всех министров Протексората.

Губы Ю Рин исказила искренняя ухмылка.

– Забавно, чем же они отличаются от тебя? Ты сам готов пойти на все ради своих…ммм прихотей, – делая акцент на последнем слове, олицетворение которого пряталось где-то неподалеку в коридорах Академии, Ю Рин с иронией посмотрела в карие глаза рядом.

– Не зарекайся, скоро сама такой станешь, – скривившись ответил Кхао, быстро исчезая в тенях позади девушки.

Ю Рин с усталостью посмотрела на пустое место рядом с собой и выдохнула: проблемы с Кхаотаном на этом явно не заканчивались. Он точно еще не раз доставит ей проблемы своим скверным характером.

Машина семьи Миякэ выехала за пределы парковки, везя двух пассажиров в сторону северных кварталов клана Сиреневого ветра. Юра наконец вышла из тени, вставая рядом с Синдри, неотрывно смотрящим за чёрным авто. Первый луч рассвета озарил новый день.

Часть 2. За солнцем следует луна, а за рассветом – закат. Пролог.

Свет яркими лучами пробивался сквозь закрытые тонким тюлем окна в пол. Он мягко ложился на многочисленные книги в открытых стеллажах, заставляя слой пыли сверкать в своём внимании.

Кожаное чёрное кресло посреди личной библиотеки скрипнуло, когда девушка на нем наклонилась, чтобы поставить кружку с ароматным кофе на столик рядом. Собеседник напротив пристально следил за каждым ее движением, отмечая про себя утонченность и статность даже кончиков ее пальцев.

В лице девушки, волосы которой отражали лучи утреннего солнца, промелькнула вековая усталость. Не замечая желтых глаз, она твёрдо произнесла:

– Сейнт находится в интернате банды Белого лотоса. – голос Ю Рин эхом разнесся по второму этажу особняка Беверли-Хилс, который в отсутствии вечеринок представлял собой обычный загородный дом богатой семьи, предпочитающей утром бокал вина – чашке чая и шезлонг у бассейна – работе.

– Соглашение вступает в свою силу, Паперина, – поднявшись с кресла напротив, произнёс Эдди Брок, поправляя пиджак дорогого серого костюма. – Секрет за секрет, помощь взамен информации.

Незримый договор ошейником защелкнулся на шее двоих молодых людей, деливших небольшую библиотеку клана Зуба дракона. Юра, желая поскорее покинуть этот неуютный особняк, встала со своего места и, скрывая отвращение к парню напротив, невесомо коснулась руками его спины, имитируя объятие.

Дверь позади фигур с громким стуком впечаталась в книжный шкаф, заставляя своих жителей подпрыгнуть с исконных мест и приземлиться на пол.

Взгляд девушки с искристо белыми волосами, руки которой по-прежнему были в районе шеи молодого наследника клана сутенеров, пересекся с тусклыми, словно потерявшими свое золото, радужками престарелого мужчины.

– Папа Ару, вы что-то хотели? – ничуть не смутившись, ответил Эдди, ухмыляясь неприкрытому страху в голубых глазах напротив.

Старик, которому на вид уже было лет семьдесят, тем не менее живо зашагал в угол комнаты, где покоился дряхлый, как и он, письменный стол из тёмного дерева. Его, когда-то ярко золотые глаза, буравили девушку рядом с его внуком.

– Здравствуйте, господин Амато, я – Кван Ю Рин, подруга Эдди и Мэтью.

Веки главы старого поколения клана Зуба дракона, которые обычно тяжестью спадали вниз, держа его глаза в постоянно подозревающем все вокруг виде, внезапно подлетели, взгляд стал более осознанным. Губы растянулись в зловещей ухмылке. Кожа Ю Рин покрылась холодным потом.

Глава 13. Бабочка морфо и рыцарь в изумрудных доспехах спасают клан.

«T акаяма Чиэса. Падение тысячи.»

Посвящается моему уважаемому прадеду Такаяме Арате, имя которого означает неумелый, но который доказал, что и на голой горе можно вырастить рис.

Эта долгая история, длиной в семь сотен яров, началась и закончилась в одном месте: на горе Фудзи, возвышающейся среди острова Хонсю, словно таинственная богиня, протянувшая лицо к священному бесконечному небу.

Мой брат, да прибудет с ним великая Октава, никогда не проникался любовью к отчему дому на вершине нашей прекрасной горы и постоянно подговаривал меня сбегать в деревни у подножия. Мы бегали по бескрайним песчаным берегам и лесам вокруг и наслаждались всеми прелестями лучшей поры жизни – детства.

Но однажды, наша беспечность завела нас на обратную сторону горы Фудзи, туда, куда люди боялись вступать, из-за страха получить проклятие Калси. Мы, несмотря на предупреждения, шагнули на каменистые уступы из чистого изумруда, которые покрывали, словно защитный панцирь черепахи, обходные пути к нашему острову. Мое внимание приковали лучи света, которые отражались от каждой грани настоящих драгоценностей. Я помню лишь, как увидел солнечный зайчик, быстро бегающий с одного изумруда на другой, и подражая ему, помчался следом. Но сорвался, упав в узкое ущелье между двумя валунами. И, если бы не одна воля бесконечного неба, вы бы не читали сейчас эту книгу. Ведь тот день стал днем знакомства с моим великим прадедом.

Я до сих пор ощущаю на своей руке его твёрдую, словно камень, ладонь, которая вытянула меня, позволяя вновь почувствовать тепло солнечных лучей на бледной коже. Он смотрел на меня своими бесцветными слепыми глазами, но будто знал, кто стоит перед ним. Он улыбнулся, наклоняя лицо ближе ко мне и к своей руке, покрытой разноцветными камнями, всех видов драгоценностей, которые я только мог видеть в своей жизни.

На браслете, опоясывающем его запястье, горел маленький камешек цвета последнего луча заката, на второй такой же я смотрел каждый день, просыпаясь с первыми отголосками солнца. Он прикоснулся своим лбом к моему и произнёс:

– Чиэса.

С тех пор я каждый день приходил к своему прадеду, который по особым причинам, известным мне только теперь во взрослом возрасте, жил в изумрудной пещере под нашим домом на вершине.

Сам дедушка Ара, как он просил себя называть, всегда говорил, что лишился благословения от прислужницы Калси – Фудзи, и не мог больше жить в нашем доме, который на самом деле был его домом. Лишь сейчас я могу вообразить, насколько невыносимо было не иметь возможности взобраться по каменным ступеням, которые ты сам выкладывал кирпичик за кирпичиком, открыть двери, покрытые драгоценностями, где каждый камешек был трофеем с твоих сражений. Но казалось ни одно богатство не имело для него такого значения, как семья, от которой он был отрезан. Когда я прибегал к нему и ругался на кого-нибудь из родственников, он всегда нахмуривал брови и повторял:

– Чиэса, ты – последний луч солнца нашей семьи – великого клана Изумрудных самураев. Как ты можешь жаловаться на проигрыш своему брату в поединке, если в это время твои дяди завоевывают новые острова для процветания нашего дома?

Из моих глаз моментально брызгали слезы, уж слишком мягким я был. Я клялся любимому дедуле Аре, что больше не буду подводить его и направлю свои стремления только на вершину Фудзи.

И хотя на моем теле красовалось только одно знамение: кристалл на кисти правой руки, а не множество прекрасных камней, как на теле моего прадеда или его единственного сына, моего сводного деда. Он, казалось, любил меня сильнее, чем кого-либо в своей жизни.

Впоследствии, я говорил с членами первого поколения клана, куда по счастливой случайности судьбы входил и сам, которые на заре нашего существования все вели уединенный образ жизни. Они отзывались о Такаяме Арате как о сложном, неразговорчивом человеке, который был, несомненно, умелым военачальником и руководителем, но мало кому открывал свое сердце. В целом, эти слова перекликались с причинами, которые называл его сын – Такаяма Рюу – когда захватывал власть у своего отца, воспитавшего первое поколение великого клана изумрудных самураев. Дедушка Ара никогда не говорил со злостью о своём сыне, лишь просил меня следить, чтобы он не обижал наших соклановцев, которые остались в доме.

Одна из них – Госпожа Тсукико – которая по рассказам дедушки когда-то была великолепной наездницей и помогала ему на многочисленных войнах в качестве посыльной, а теперь прихрамывала из-за деревянного протеза на месте одной ноги – каждое утро ковыляла к изумрудной пещере и приносила дедушке Аре булочки с мясом и не уходила, пока тот не съест все до последней крошки. А раз в неделю двадцать мужчин преклонного возраста, которых я ни разу не встречал в коридорах дома, в одинаковых чёрных военных кимоно спускались по ступеням нефритовой лестнице с дальнего крыла спален на горе и сутки напролёт рыбачили с изумрудов в бурной воде холодного океана Айконранку.

Лишь спустя много яров, практически на смертном одре, дедушка Ара рассказал мне, почему я не смог познакомиться со многими героями его рассказов, его лучшими друзьями, женой и близкими соратниками. Ведь в утро моего рождения, с первыми лучами рассвета, подкрепленного криками плача новой жизни, больше сотни наших соклановцев не выдержали того выброса энергии, который я принёс с собой в этот мир, и растворили свои души в великом небе.

С тех пор за десять яров моего безостановочного смеха и веселья татуировки на теле дедушки Ары все чаще приобретали темно-серый цвет. С каждым днем все обжорливее забирая остатки его сил, вместе с ярами жизни.

И причиной этому был я. Но дедушка Ара всегда говорил мне, что я его бесценное сокровище, и, благодаря мне, он понял, что делал все в этой жизни правильно.

Я был последним ребёнком, принадлежащим первому поколению клана изумрудных самураев, но не мог стать его продолжением, не мог спасти дедушку или кого-либо вообще. Ведь мой срок жизни был вполне отсчитан – около шестидесяти пяти яров, одна сотая жизни моего дедушки – великой матки великого клана – песчинка, по сравнению со сроками, которые провели в этом мире он и его соклановцы. Но я хотел проЖИТЬ эти яры, не сожалея ни о чем и, тем более, не обижаясь ни на кого за выбор судьбы.

Так и родилась эта книга. Тогда я отправился в свое первое путешествие сначала по закоулкам памяти Такаямы Араты, а затем и по всем островам севера, чтобы увидеть каждого члена своего клана, с которыми мне не было суждено прожить жизнь, но истории которых я унесу с собой в могилу.

– Кван Ю Рин, я понимаю, вы до сих пор вливаетесь в учебный процесс, но может быть уделите мне хоть минуту внимания? – взгляд голубых глаз метнулся от телефона с открытой электронной книгой к лектору Майеру, который, вновь скрестив руки на груди, разочарованно смотрел на девушку, занимавшую последнюю парту.

– Я слушала все, что вы говорили, – спокойно проговорила та, вновь недовольно смотря на пустую парту перед собой: Кхао пропадал, поэтому её личность вновь привлекала излишнее внимание всех вокруг.

– Даже так. Тогда перечислите, что входит в закономерность развития психики людей? – с вызовом спросил учитель, ухмыляясь одной стороной губ из-за чего выглядел устрашающе. Как рассказал ей таец, этот Ким был не только преподавателем в академии Энигма, но и членом банды Белого лотоса, которые работают на Сиреневый ветер. Воспоминания о последних вновь отдались странной дрожью по телу.

– Цикличность, неравномерность, метаморфозность, сочетания процессов эволюции и инволюции, интеграция и пластичность, – перечислила Юра, спокойно смотря в окно на полуденные яркие светила.

– Неплохо, на этот раз вам повезло, но впредь не провоцируйте меня оставлять вас на дополнительные занятия.

"Спасибо, у меня и так их достаточно" – мысленно заворчала Ю Рин, радостно вспоминая, что сегодняшний вечер освобождён от тренировок с Такецу. Но тут же искра в голубых радужках погасла, когда мозг понял причину этого: в конце дня состоится очередная встреча с Иоко и Сейнтом.

« – Такаяма Чиэса. Падение тысячи. Глава 1 параграф 2.» – отчеканивал механический голос, воспроизводивший книгу.

Ю Рин сильнее сжала руль черного авто, вглядываясь в мокрый асфальт трассы м-56.

Погода за окном ухудшалась, лучи света стремительно скрывались за темными облаками. Чем ближе были осенние месяцы, тем отвратительнее становилось любое нахождение за пределами зданий и машин. Прохладное лето Солуома постепенно превращалось в невыносимую осень, которую так не любила Ю Рин.

" – Когда в моей голове возникла идея написания этой книги, я сразу задумался, что именно она должна привнести в головы людей, взявших её в руки: имена и истории моего клана? Это не сможет увековечить их на долгий срок – все мы знаем, что человечество тщеславно и не любит книги о великих. Но что может это сделать наверняка – так это знания, недоступные многим слоям населения, знания о кланах, скрытых от глаз общественности, их правила выживания, порядки и устройство.

Мне потребовалось десять яров разговоров с дедушкой Арой, чтобы составить и записать свод правил, которые могут помочь всем глубже понять положение, в котором родился мой прадед-матка, которой суждено поднять целый край на костях миллионов жизней."

– Интересно, сколько лет назад умер этот Такаяма Чиэса? – пробубнила Юра, цокая. Капли дождя глухо застучали по лобовому стеклу машины. Она долго не могла приступить к чтению книги, которую порекомендовал Такецу еще в день их знакомства, но была даже отчасти благодарна своей забывчивости, ведь теперь строчки этого Такаямы Чиэсы были ей куда ближе и нужнее.

"– И первое правило, которое далось дедушке Аре легче всего было: «Не суди однобоко, всегда находись одновременно на всех сторонах, которых придерживаются члены твоего клана.»

Двигатель машины перестал издавать звуки, заставляя барабанящий дождь полностью окутать сознание девушки, которая, взъерошив копну и без того растрепанного белого каре, наслаждалась последними минутами тишины. Мягкий голос из динамика продолжал:

"– Он утверждал, что именно это правило позволило ему заслужить славу прекрасного руководителя, потому что: «Каждый человек, связанный с тобой энергией, в независимости от своей истинной сути, заслуживает, как минимум, быть услышанным, и имеет право сделать это так, как считает нужным, безусловно, под твоим чутким присмотром, ведь кланы – структура очень шаткая.»

– Да пошёл ты, Прот! – крик Синдри оглушил Ю Рин, только открывшую дверь со стеклянной террасы. И почему в таком старом особняке такая хорошая слышимость?

«– Но стоит помнить всегда: даже, если члены вашего клана неприятны вашему сердцу, они уже являются его частью. Дедушка Ара любил часто повторять, что члены одного клана – это отражение одного человека – их матки.»

Мягкий свет ламп над головой не согревал промокшее тело в свитере и джинсах, скрип винтовой лестницы на второй этаж не успокаивал пульсирующий мозг.

– Когда с тобой говорит старший, нужно смотреть ему в лицо, мелкий.

"Бам, бам, бам"

Ю Рин уже знала заранее, что увидит, дойдя до двух спален по обе стороны главного коридора особняка. Одна и та же картина представала перед её голубыми уставшими глазами на протяжении всех трех недель с момента отъезда двух членов ее клана в другой округ.

Прот долбил ногой в дверь спальни напротив своей.

– Синдри, твою ж…, не заставляй меня взламывать ее! – проорал обычно спокойный парень, взвинченный поведением подростка. От напряжения его смуглая кожа порозовела.

Юра помассировала виски, готовясь вновь разгребать новый конфликт двух представителей мужского пола.

"Члены одного клана – отражение одного и того же человека – их матки" – она горько усмехнулась.

Прот уже вставлял в замочную скважину тонкую металлическую отмычку из связки всевозможных крючков, способных взломать все что угодно, когда дверь подростка, практически срываясь с петель, впечаталась в стену рядом с собой, заставляя тело старшего подлететь и познакомить спину со старыми обоями позади и грязным деревянным полом.

Синдри, стоя в дверном проёме, на секунду расширил свои лазурные глаза, но тут же скривил рот, увидев отмычку. Он перевел взгляд со стонущего от боли Прота на Ю Рин и снова повысил голос:

– Ты сам виноват, что так получилось, я не собираюсь извиняться за то, что ты такой придурок.

– Ой как мы заговорили, мелкий, – все ещё поглаживая ноющую спину ответил Прот, так же замечая их матку. – Можешь хоть по всему дому ходить и орать, это не изменит нашего решения.

Гнев зажегся в глазах рыжего подростка, ладони сжались в кулаки, а губы неслышно произнесли "скорость".

Ноги сорвались в быстром беге, оставляя на месте, где находился секунду назад его силуэт, лишь поднятую с пола пыль.

– Что на этот раз? – устало спросила Ю Рин, в сотый раз смотря на грязный пол, который все еще нуждался в уборке.

"Когда у меня появятся лишние силы, обязательно уберу"

– Он ворвался в мою комнату, когда я модифицировал новые модели пауков, и от резкого звука в них сработала программа опасности, и они разбежались, – проговорил Прот, все ещё сверля взглядом место, где раньше стоял подросток.

– У твоих пауков же есть функция возвращения к хозяину? – скрестив руки на груди, недоумевала девушка.

– Я как раз устанавливал её в их микрочипы, когда он ворвался, чтобы снова начать меня уговаривать, – убрав руки в карман толстовки, ответил Прот, заглядывая в свою комнату. – Из восьми пауков, я успел поймать троих, остальные сбежали.

"За что мне это все, как будто и так в этом доме мало проблем" – мысленно ударив себя по лицу, Ю Рин снова прокрутила в голове последние строки из книги.

– Прот, ты меня, конечно, извини, я знаю, как ты любишь своих паучков. Но ты проектировал их с младшей школы, и не придумал загружать эту программу послушания хозяину в самом начале? – её сверлящий взгляд заставил парня сбавить обороты, и отвести синие радужки в сторону.