Текст книги "Особняк Ева. Первый рассвет. Морфо (СИ)"

Автор книги: Ива Риа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 43 страниц)

В мире тени существовало лишь несколько правил: нужно быть тихим, сконцентрированным и спокойным. Алисия всегда была воплощением этих качеств, но в этой ситуации так разволновалась за Синдри, что первым делом, услышав тишину теневого мира, тут же подняла голову вглядываясь в лицо Синдри. То побелело от явного страха, а лазурные глаза следили лишь за белыми кедами, которые на большой скорости все еще преследовали движущуюся тень машины.

"Он справится, я должна думать лишь о своей части" – одернула сама себя Алис и потрясла головой, возвращая концентрацию.

Как только машина наполовину заехала в тень за воротами, она вытянула руки вперед вновь и тут же погрузилась в новую лакуну тьмы, которая тянулась по всей задней стене внутреннего дома. Синдри, потеряв равновесие из-за резкого снижения скорости, упал на нее, практически сбивая с ног. Повезло, что тень не была крошечной и смогла вместить их двоих.

– Получилось? – прошептал Синдри и тут же закрыл рот ладонью, когда звук эхом отразился от стен их теневого тайника и распространился во все стороны.

Алисия лишь кивнула и поднесла указательный палец к губам. Вряд ли кто-то услышит звуки из тайника, они были слишком глухими и далекими для людей с обычными силами, но перестраховка никогда не мешала. Она схватила руку Сина и быстро зашагала вдоль стены.

Между внутренним домом и особняком проходила дорога для транспорта, а дальше простирался парк – любимое место Алисии, в котором утопал дом ее отца. Кухня находилась напротив женского крыла особняка, там постоянно находился кто-то из тетушек и дядюшек, поэтому для них это было чуть ли не самое опасное место для проникновения, что нельзя сказать про противоположную мужскую сторону. Отца в Сакуюри нет, как и его ближайших соклановцев, видимо, они все уехали на очередную встречу, а значит, там будет пустыннее всего. Способность Алисии скрываться работала практически на всех, но все же некоторые из первых членов их клана могли почувствовать ее присутствие наравне с отцом.

Это могло показаться странным, что силы в клане варьировались просто от порядка нахождения маткой своих соклановцев. Науки о кланах пытались изучить это феномен, писались трактаты и работы, но никто не мог достоверно определить правда ли, что именно первый найденный парт имеет самую большую силу, или это простая случайность? Или может закономерность, связанная с тем, что изначально сильные парты имеют и большую энергетическую часть с маткой, а значит быстрее находят ее. Но почему тогда следующей маткой будущей ветки клана становится кто-то из последних детей, по сути, самых слабых? В учебниках любили писать, что эти дети как раз имеют самую слабую связь с маткой, а значит могут заключить в себя энергию, которая не вместилась в естество первой матки. Но если ребенок слаб, как он может в будущем стать самым сильным звеном своего клана?

Алисия знала многих членов сиреневого ветра только заочно, ведь была младшей дочерью, но ее это никогда и не волновало. Она была в курсе всего, что требовалось, хотя глобально понимала очень малую часть. Все же место на теле отца еще было, а значит готовить ее к становлению кем-то еще, было еще слишком рано.

"И как только Ю Рин справляется со всем этим" – размышляла на ходу Алис, окидывая взглядом темные окна кланового поместья. – "Синдри уже меняется и этот процесс не остановить, но что происходит Ю Рин-и? Что случится со мной? "

Взгляд ее сиреневых глаз вновь наткнулся на тонкую линию на мизинце. Ни одна провидица не смогла увидеть, что ждет ее в будущем, оно было столь туманным и неясным, что некоторые уже шептались о незавидной судьбе Алисии, она могла стать как их общим концом, так и новым началом.

Лишь оказавшись в начале мужского угла, Алис наконец выдохнула и отпустила ладонь Сина, только сейчас замечая, насколько та влажная.

– Что случилось, – еле слышно прошептала она и стены тайника повторили за ней: – Что случилось, что случилось…

– Я… – начал было Синдри, но замер, пугаясь яркого эха. – У меня плохое предчувствие.

Он сказал это сквозь зубы, практически не раскрывая рта, а лазурные глаза при этом бегали так быстро, словно в эту самую секунду финишировали тысячный спринт-матч. Руки его содрогались в мелкой дрожи, что прокатывалась волнами по всему телу. Алисия тут же вспомнила, что именно так Син реагирует на сильный стресс – он стремиться убежать, как можно быстрее и дальше. Пустая трата времени лишь усугубляла это состояние.

Не теряя ни мгновения, Алис окинула взглядом древесные насаждения, что прикрывали подход к особняку, там среди зарослей изящных акаций, кленов и ив они прогуливались с отцом, когда она еще была совсем малюткой в коляске. За деревьями следовал двойной ряд шпалеры из шиповника, что примыкала к стене дома и доходила до окон первого этажа. За двумя темными прямоугольниками, обрамленными светлой рамой, проглядывалась детская комната, а между ними находилась дверь, упрятанная в зарослях лиан винограда, чтобы дети могли быстро и самостоятельно выходить гулять в парк. Именно туда вел план Алисии, точнее его первый пункт.

Чтобы добраться до двери, им потребовалось всего лишь перебегать от одного дерева к другому, скрываясь в тенях. Синдри дышал уже менее громко, видимо движение все же поуспокоило его нервы, но в этот момент уже Алисия начала испытывать беспокойство, ведь, как оказалось, козырька над дверью, оплетенного виноградом, больше не было, и дверь предательски освещалась последними лучами закатных светил. Им пришлось вновь затаиться и ждать, ждать и перешагивать с места на место, чтобы не потерять ажурную тень деревьев.

С наступлением полноценных сумерек тени изменили свое направление и от шпалеры отделился тонкий двойник, достаточно плотный, чтобы прыгнуть и подобраться максимально близко к ручке двери.

"Но вдвоем мы туда не влезем" – тут же подметила про себя очевидное Алис, прислушалась к тихому шепоту ветерка и повернулась к Синдри.

– Ты должен кинуть меня в ту тень у двери и подождать, пока я приоткрою дверь, – четко проговорила она прямо ему в ухо, глуша любое эхо. – Как только увидишь щель, несись со всех ног туда, если сделаешь это быстро, никто не сможет заметить твоего присутствия.

Синдри тут же побелел настолько, что стал практически серым. Он испуганно заозирался по сторонам, но Алис одним кивком головы прервала его вопросы.

– Пока никого рядом нет, но в доме есть и я не могу контролировать, что никто не посмотрит в окно, но ты слишком быстр для их глаз, – продолжала шептать Алисия, удерживая внутри собственный страх, хотя их и учили как проникать в любое здание незаметно, она привыкла делать это в одиночку.

Повезло, что Синдри был достаточно натренирован своими старшими друзьями, несмотря на ужас, охватывающий всю гладь лазурного неба, он выполнил все быстро и без промедлений: сначала ускорился и отнес Алис к шпалере, оторвав руки от ее талии в момент, когда она вновь прыгнула в тень, затем вернулся под деревья, присел, испуганно поглядывая на темные окна особняка, а спустя мгновение исчез, быстро перемещаясь внутрь здания через маленькую щелку приоткрывшейся двери. Там темнота детской комнаты вновь схватила его и преобразовалась в холодные ладони Алисии, что вновь держала его в объятиях своего теневого тайника.

Комната была пуста: во время учебы здесь редко кого можно было встретить, поэтому два незваных гостя легко пробежали между идеально заправленными кроватями и тихо щелкнули ручкой двери. Двигаясь по темному коридору, освещаемому лишь отсветом ночных светил, Алис искренне радовалась, что Сиреневый ветер любил экономить электричество в отсутствие своей матки дома. Это была старая традиция, когда еще бабушка, оставаясь в Сакуюри, приказывала гасить все лампы, кроме одной, располагавшейся над главными воротами. В особенно темные ночи, когда небо заполоняли дождевые облака, этот единственный огонек был словно блуждающий призрак, пугающий непрошенных гостей и приглашающий домой хозяев.

Одинаковые коридоры сменяли друг друга, все они были темными и узкими, украшенными фресками со значимыми событиями клана. Раньше Алис любила просто прогуливаться по всему особняку, собирая по осколкам историю, на мужскую половину она, конечно, добиралась лишь с помощью теней или если отец брал ее с собой. Но сейчас многочисленные лица старших родственников и соклановцев, смотрящие на них с картин, пугали ее и заставляли постоянно проверять близость сиреневого песка. Несколько комнат им пришлось пройти в полнейшей тишине, ведь в проходной гостиной читал книжку один из членов клана Ночи – Пьер, взрослый мужчина в очках, которого Алис знала, лишь как отца Яму – одного из старших братьев, с которым она ни раз отправлялась на задания.

Лишь сейчас, через силу таща за собой окаменевшее от ужаса тело Синдри, Алис задумалась, что за свою семнадцатияровую жизнь не потрудилась не то, что узнать способности всех членов своего клана, но даже не запомнила имен многих из тех, с кем разделена ее жизнь. Может, отчасти в этом был виноват и отец, оберегающий ее с детства, или ее совсем малый возраст, из-за которого остальным она казалась чужой. Наверное, будь Алисия на месте Синдри, появись на свет одной из первых, когда отец только рос, она смогла бы стать куда сильнее, чем сейчас.

Из размышлений Алис выдернула боль от впившихся в костяшки ногтей Сина. Окинув его сгорбившееся тело взглядом и отметив сбившееся дыхание, Алис вновь ускорилась. Она явно недооценила уровень его страха перед ее кланом.

Головой понимая, что она совершает практически измену своей семье, Алисия все же сердцем не могла поверить, какие могут быть последствия за это. Она знала о жестокости многое, не зря их тренировали с раннего детства, но та всегда была направлена на что-то вне клана, на врагов. Себя же врагом клана Алисия Ночи точно не считала, наоборот, она была подсознательно уверена, что делает нечто правильное. Отец всегда стоял горой за свою семью, почему, если одна малая ложь поможет Аиму выжить и обрести счастье в будущем, Алисия не должна воспользоваться этой возможностью?

Массивная дверь кабинета Кэзуки Ночи, тихо шаркнув по дорогому ковру, пропустила внутрь двух гостей. Кромешную темноту разрывал лишь яркий луч, бивший из окна. Он освещал рабочий стол из красного дерева и упирался в холодный камин, над которым висела картина.

Синдри, вытирая низом футболки изрядно вспотевшие лицо и шею, рассматривал ее. Это был портрет семьи Алисии, ее он узнал сразу, малышка, похожая на куклу, спокойно сидела на руках мужчины с улыбающимися сиреневыми глазами. Кэзуки Ночи. Его было сложно не узнать, все же он был самым медийным из маток крупных кланов и появлялся на телевидении. Там он вел себя статно, но любил подшучивать над журналистами и часто вот так же улыбался глазами. Картина отличалась лишь тем, что на этот раз его взгляд был обращен лишь на Алисию. Их союз отца и младшей дочери находился в центре, а за правым плечом матки клана стояли два его старших сына и средняя дочь с младенцем на руках. Алисия никогда не рассказывала подробностей о своей семье, особенно о сестре.

Но Синдри привлекла далеко не она, его лазурные глаза внимательно вглядывались в фигуры по левую сторону от семейства Ночи. Опираясь на плечо матки клана, там стоял молодой мужчина со строгим выражением лица, которое еще больше выделялось из-за его глубоких сине-фиолетовых глаз, а рядом, кротко улыбаясь, сидела на кресле прекраснейшая девушка, в расшитом цветами сиреневом платье. Волосы ее убраны были в сложнейшую прическу с множеством шпилек и украшений, на манер старых эпох, Синдри видел подобное только в учебниках по истории. Это были любимый дядя Алисии и его жена, первая красавица клана Сиреневого ветра. Синдри знал, что они сейчас жили с Алис в Лиласе, но не припоминал, чтобы видел их хоть раз, хотя ему и казалось обратное. Лишь еще раз осмотрев картину, Син, недоуменно моргнув, выделил на ней еще одну фигуру, которая объяснила многое. За платьем матери прятался маленький комочек в сиреневом драпированном костюме, его волосы были яркого голубого цвета, а невидящий блеклый глаз испуганно таращился из складок юбки.

"Аим" – повторил про себя Син и сжал губы. Этого мальчика он видел в школе достаточно часто, в первую очередь потому, что он везде следовал за Алисией. Аим был слеп и постоянно ссутулился, хотя и без труда передвигался по коридорам и кабинетам школы Энигмы. Алис как-то объяснила ему, что ее брат не видит глазами, но чувствует мир энергией и это работает даже лучше. Тогда Синдри подумал, что она говорит глупости, ведь своей крупицей энергии не смог бы не то что заменить зрение – моргнуть. Теперь же он задумывался лишь о том, каким образом Аим мог пользоваться своей энергией до появления в мире Юры. Впрочем, и Син делал то же самое, хотя и не понимал как, поэтому, наверное, брат Алисии тоже не знал ответа на этот вопрос.

Наконец оторвавшись от застывших на произведении искусства лиц, Синдри перевел взгляд вглубь темной комнаты. Позади стола, усеянного стопками бумажек, и резного кресла тянулись книжные полки, у одной из которых и копошилась Алис. Быстро минув полосу яркого света из окна, Син перепрыгнул в новый тайник, любезно открытый девушкой. Находится внутри тени оказалось на удивление не так плохо, как Синдри думал. Всего лишь постоянно дул довольно холодный ветерок и звуки прыгали от стен, словно напуганные птицы. Но именно тени им помогли.

"Какими же матами меня покроет Сейнт, когда узнает, куда мы заберемся" – от вариантов будущего по спине Сина пробежали мурашки, но он быстро прогнал их, аккуратно разминая забитые мышцы. То что он огребет за свои поступки было лишь вопросом времени, но, если им все же удастся узнать что-то важное, то наказание может стать мягче.

– Алис, – еле слышно прошептал Синдри и вновь дрогнул от ужасного эха. – Что дальше то, вот мы в кабинете.

– Тише ты, – сквозь зубы проскрипела девушка и встала на цыпочки, протягивая руки к одной из верхних полок.

Синдри, не задумываясь, обхватил ее за талию и приподнял над землей, наслаждаясь смущенным вскриком подруги, которая, стукнув его по плечу, все же продолжила заниматься своим делом. Лазурные глаза пристального следили за тем, как тонкие девичьи пальцы по очереди тянули на себя томики книг, но ничего не происходило, но вот Алис прикоснулась к неприметному красному корешку, и комнату разрезал новый звук. В теневом пространстве скрип и грохот показался Синдри смертельным, как будто весь дом их услышит и немедленно прибежит, чтобы наказать незваных гостей, но в реальности это был лишь звук деревянной стенки шкафа, которая приоткрылась на ширину запястья Алис.

– Опускай меня, все в порядке, – прозвучал голос Алисии прямо в ухе Сина, лишь после него он осознал, как сильно сжимает ткань ее кукольного платья. – Пойдем.

Отступив на шаг назад, он смог лишь обвить трясущиеся плечи руками и молча пялиться на подругу. Алис, надавив на полки, протолкнула внутрь створку тайной двери, которая еле-еле могла пропустить ее саму, и шагнула внутрь. Повезло, что Синдри был длинной худой шпалой, поэтому тоже легко прошел в темноту неизвестности.

Он мало что мог разглядеть в кромешной черноте, но догадался – они в начале какого-то очень длинного и узкого коридора, по которому гуляет наверное самый холодный ветер в его жизни. За его спиной Алис уже закрыла дверцу книжного шкафа, раздался очередной скрип и звук защелкивающего механизма, но сквозняк не исчез.

– Синдри, а теперь нам нужно бежать, бежать, – дрогнувшим голосом произнесла Алис и встала как вкопанная. Эхо повторило ее фразу так много раз, словно чернота впереди бесконечна и всеобъемлюща.

О дальнейших разъяснениях не могло быть и речи, поэтому Син лишь кивнул, надеясь, что Алисия это как-то увидит. Нащупав ее плечи, он мягко очертил ее тело, спускаясь к ногам, и развернулся, перехватив руки. Девушка прыгнула к нему на спину, он покрепче ухватил ее ноги и сорвался с места.

Темный коридор лишь притворялся бесконечным, это Син понял сразу. Мысленно он подсчитал расстояние, преодоленное всего за пол сотни ударов сердца, а тусклое пятно света вдалеке уже ознаменовало выход.

Синдри даже не успел подумать стоило ли им остановиться и обсудить остальную часть плана, ведь в подвале под главным штабом Протексората вполне могла стоять охрана или просто энергетические ловушки. Но он так сильно хотел, чтобы это приключение поскорее закончилось, и уже привык, что тени Алисии защищают их, что на полной скорости влетел в слабоосвещенное помещение по размерам больше похожее на немаленький ангар, чем подвал. Лазурь глаз, успевшая привыкнуть к темноте, не сразу разглядела все вокруг, а потому Синдри с Алисией на спине затормозил о ближайший деревянный ящик и с глухим звуком упал в его тень.

– Прости, Алис… – хрипло прошептал Син и зажмурился, хватаясь за больную спину.

– Чш, – шикнула на него девушка, поднимаясь на ноги и осматриваясь.

Синдри присоединился к ней уже с другой стороны от огромного деревянного ящика в полтора его роста и столько же в ширину. Подвал дворца Аматерасу действительно впечатлял своими размерами, таких деревянных коробок в нем было несчетное количество, большинство выставлены рядами у дальней стены, там же стояли и погрузчики, очевидно, перевозившие все. Остальную часть ангара занимала всевозможная мебель, укрытая слоями пленок, и полки с бумагами. Их поставили вплотную друг к другу и собрали в такое нагромождение, что казалось подходить к нему просто опасно, тронешь – и повалится все. Но именно туда и выдвинулась Алис. Подвал освещался лишь несколькими лампами, все они были на дальней стороне у ящиков, поэтому бумаги удачно находились в тени.

– Ни единой души, – удивленно произнес Син, подбегая практически вплотную к Алисии и хватая ее за руку, так было куда приятнее переживать стресс.

– Протексорат не часто пользуется этим подвалом, но все же нам очень повезло, – задумавшись, ответила Алис и вновь завертела головой по сторонам. Ее немое беспокойство невольно начало охватывать и Синдри. Если так подумать, им слишком везло в этот вечер, начиная с того, что Алис приехала в Нару и нашла его именно в день, когда ее отца нет дома, заканчивая отсутствием рабочих в подвале, где явно еще не закончены погрузочные работы.

"Не везде же работают круглые сутки" – решил все же для себя Син и поспешил за Алисией. Та уже обходила многочисленные группы полок, набитых до краев бумагами в разноцветных папочках.

– Это не мое дело, но разве это все документы Протексората? – попытался разбавить обстановку Син, но не перестал прислушиваться ко всем звукам вокруг. Алисия, занимающаяся тем же, ответила не сразу:

– Разумеется, нет, но здесь хранится вся актуальная информация, а нам только она и нужна, Харритт пропала не так давно, если ее перевели или дали другое задание, мы сможем это проверить, – проговорила Алисия, отодвигая очередную полку с бумагами больше нее в несколько раз, все-таки сила детей сиреневого ветра ни в какое сравнение не шла с физической подготовкой обычного человека.

Синдри наблюдал за всем с некоторого расстояния, в тайне побаиваясь близко подходить к секретным бумагам могущественной организации. Алисия все-таки младшая дочь Кэзуки, его любимая частичка, а он мало того, что посторонний, так еще и член пусть и маленького, но другого клана.

Он сдвинулся с места только когда Алис сама об этом попросила. Найдя ее по голосу в глубине нагромождений металла и бумаги, Синдри без подсказок догадался приподнять ее вновь. Девушка тут же начала перекладывать с полки на полку многочисленные белые папки, обвязанные красными нитями, Син не стал уточнять кадровые ли это билеты, что явно привело бы к новому удару в плечо, а поэтому догадливо молчал, слушая мерное перелистывание страниц и шум гуляющего в темноте ветра.

Руки начало сводить легкой судорогой, а ноги в шортах успели замерзнуть в прохладе подвала, хотя Сину показалось, что причиной был сквозняк, почему-то набирающий силу в закрытом помещении.

Алисия, хлопнув его по плечу, попросила опустить ее и с легкой улыбкой на лице продемонстрировала на первый взгляд ничем непримечательную белую папку. Она, казалось, не замечала никаких странностей, поэтому и Синдри решил не травить ее подозрениями и лишь радостно хмыкнул, когда лазурные глаза в полутьме прочитали на первой странице фамилию и имя: Харритт Хиггинс.

"Мы справились, вот она, папка Харритт, сейчас все узнаем" – пытался про себя успокоиться Син, но почему-то так и не мог вдохнуть полной грудью. Сомнения сдавливали горло, слишком просто им далась невозможная по своей сути задача. Даже в Солуоме, когда они командой крали документы из здания Протексората, им пришлось использовать все свои способности, придумать лучший план, и при этом все равно их спасла удача.

И, если в удачу Ю Рин, только что перенесшейся в этот мир матки, Синдри еще мог поверить, ей действительно могли помогать небеса, принесшие ее сюда, то собственное везение казалось ему чем-то подозрительным.

– Пошли на свет, – прошептала Алис и потянула его за руку в сторону деревянных ящиков у дальней стены.

"Ветер, он будто стал еще сильнее" – пронеслось в голове Синдри, готового в любой момент сорваться с места и нестись в злополучный темный коридор. Что-то точно было не так, но почему же Алисия не чувствует этого.

А Алис действительно не замечала ничего необычного вокруг, подойдя ближе к уголку света дальней лампы, она встала в полутень, оставаясь незаметной, но с возможностью нормально читать. Она раскрыла белую папку, роняя красную нить на пол, и начала перелистывать страницы.

Лазурная гладь дрогнула от страха, Синдри готов был поклясться Витанди, что ветер подул еще сильнее. Потоки будто начали появляться со всех сторон одновременно. Времени на размышления и обсуждения не было, что-то нехорошее творилось в эту самую секунду и Син уже устал уверять себя в обратном. Кинув мимолетный взгляд на темное пятно коридора в далеке, Синдри на скорости схватил Алис и побежал.

Но тут же наткнулся на невидимую стену из ветра, которая возникла прямо перед его носом, и улетел назад, больно ударяясь всем телом.

Алисия вскрикнула, сильнее сжала папку в руках и со страхом в глазах начала крутить головой, оценивая шоу, разворачивающееся вокруг. Ветряные потоки, связавшись в плотные узлы, растянулись на всю высоту подвала и сковали их кольцом мельтешащей, еле различимой стены, которую не смог бы пересечь ни один живой человек, не потеряв при этом всего кислорода в клетках тела.

Алис пыталась понять, что же именно происходит вокруг, ведь сиреневого песка по-прежнему не было рядом, но сила ветра была так похожа…Похожа на…

– Не надо, Син! – громко выкрикнула она, когда тело парня испарилось из-за ее спины, разгоняясь.

Синдри, увидев направление воздушных потоков, которые двигались пусть и хаотично, но все же равномерно, тут же подумал, что остановить их можно, пробежав на такой же скорости, но в обратном направлении, но нужно было действовать на пределах своих возможностей. Он отпустил свои ноги, разрешая силе, рожденной из одного только желания, делать свою работу. Синдри действительно не понимал, как работают его способности, Юра говорила, что он подсознательно приказывает своим кроссовкам бежать, но раз так, им придется сейчас отработать на полную.

Син прижался щекой к потокам ветра, практически теряя дыхание. В страхе он и забыл о важности кислорода, ведь, набирая обороты, смог разглядеть смутные очертания деревянных ящиков и нужного темного коридора. От тьмы которого отделилась одинокая фигура и начала медленно приближаться.

– Синдри, остановись! – во все горло заорала его подруга, но ее голос доносился до Сина с задержкой. Он успел лишь разглядеть, как неизвестный поднимает руку, направляет ее в сторону потоков ветра, и Сина отбрасывает назад с силой равной удару о скоростной поезд. Больно приложившись о другой край их воздушной тюрьмы и прокатившись на ветряной силе еще пол круга, Синдри наконец остановился и, собирая крупицы сознания, попытался поднять голову. Чьи-то мягкие руки обхватили его, укладывая лицом в ворох тканей.

– Хватит! – с яростью в голосе выкрикнула Алис и ударила ладонью об пол. В воздухе закружился песок, возникший буквально из ниоткуда. С каждым ударом сердца его становилось все больше, он летал вокруг их тел и встраивался в поток ветра, давя на него, заставляя потерять силу и осесть. Спустя пару мгновений Син уже лежал, погруженный всем телом в песок, а ветряной смерч вокруг настолько утратил силу, что попросту разлетелся на мелкие ветерки.

Из тени, прихрамывая на одну ногу, медленно вышел мужчина, которого Синдри так недавно рассматривал на портрете в кабинете.

– Дядя, – сквозь зубы прошипела Алисия и инстинктивно сильнее сжала голову Сина руками.

– Младшая госпожа, вы улучшаете свои навыки с удивительной скоростью, совсем недавно, вы бы не смогли разбить мою защиту, – спокойным тоном ответил брат матки клана сиреневого ветра, будто вел светскую беседу за чашкой чая.

На мгновение Синдри даже расслабился, надеясь, что все это окажется лишь проверкой Алисии, и никто не обратит внимания на него, но вот дядя Алис шагнул еще ближе и, закатав рукава серебристо-синей рубашки, вышвырнул из темноты такого же тайника, в котором до этого прятались они, тело в темной одежде. Син слабо соображая, распознал черную юбку и кофту, копну иссиня черных волос и наконец увидел гневный взгляд лопнувших ядом волчьих глаз.

– Иоко, – губами произнес Син, но услышал, как имя произносит Алисия, – Что ты тут устроил? – она спрашивала с такой дерзостью в голосе, что Синдри испугался всего и сразу и лишь недоуменно смотрел в бледное лицо подруги. Иоко была связана по рукам и ногам ветровыми путами и судя по ссадинам на коже, долго пыталась выбраться из заточения, но все попытки не увенчались успехом.

"Мелкий ублюдок, что бы ты здесь ни делал, я сама убью тебя, как только все это закончится" – выкрикнули ее темно-синие глаза, встречаясь с лазурным небом, но застыли в недоумении, стоило дяде Алисии сказать:

– Я собрал их для очень важной беседы, которую, к сожалению, больше откладывать нельзя.

Три пары шокированных слушателей повернули на него головы, а кроткая улыбка, озарившая лицо мужчины, почему-то вновь показалась Сину слишком знакомой.

[1] Мэнэми – цветущая любовь (японский).

[2] Кэзуки – начало нового поколения, приятного мира, сияния (японский).

Глава 27. Рыбы-крылатки не привыкли бояться растений.

Сейнт, покуривая тонкую сигарету, сидел на корточках и прижимался спиной к холодной каменной стене. Пепел падал ему под ноги, где уже лежали несколько сереющих кучек и окурков. Перед его бирюзовыми глазами туда-сюда сновали толпы людей, вечно спешащих куда-то. А за их спинами высилось высокое здание из серых панелей, верхние этажи которого будто уходили за облака. Оно могло бы сойти за обычную высотку, каких много в современных городах округов, если бы не широкая полоса зеленых лиан, оплетающих его на первых пяти этажах.

Кабе-дом. Самый первый, самый длинный, его построили за несколько десятков яров до того, как Протексорат совершил революцию и подписал соглашение о разделении территории на клановую и не клановую. И он стал своеобразной границей, с береговой линии до Кабе – земля Протексората, за ним – Сиреневого ветра. Сейнт сидел у жилого дома со стороны процветающей Протексоратской Нары и наблюдал за нескончаемой суматохой.

Машины, разрезая толпу плетущихся рабочих, пытались проехать по узким улочкам и выехать на нормальные широкие дороги ближе к центру города, люди, толкая друг друга, пробирались к спальным районам, которые в Наре почему-то имели названия насекомых: здесь был и многочисленный муравейник, и опасное осиное гнездо, и работящий пчелиный улей. Все они были схожи между собой, ведь представляли собой сложно сплетённые дворы многоэтажек с маленькими квартирками и воняющими мусорками.

Рожденный в Солуоме Сейнт искренне ненавидел все происходящее, Нара никогда ему не нравилась. Когда они с Иоко прибыли во второй округ несколько яров назад, он воспринял поездку как отпуск, посетил разные достопримечательности, вдоволь наплавался в холодном океане и решил не замечать всего, что выходило за рамки туристической карты. Но их пребывание в Наре становилось все более частым удовольствием, и когда закончилось место для фотографий на телефоне, Сейнт наконец снял розовые очки и в полной мере разглядел суть этого места.

Столица второго округа была первым городом, который Протексорат забрал себе, она стала символом нового времени, но так и не смогла оправиться от последствий переворота. Будучи частью клана Сиреневого ветра, Нара представляла собой средних размеров городок, пусть и с древней резиденцией матки клана по середине. В нем повсюду выращивали рис и другие влаголюбивые культуры, занимались рыболовством, жили мирно и спокойно, даже порт был настолько старым и маленьким, что не мог принимать торговые суда.

Переворот погрузил город в полнейший хаос. Протексорат, захватывая власть, не стыдился разграблять храмы и старинные поместья, в конце концов они заняли самую высокую точку – дворец Аматерасу, который на старых фотографиях весь был украшен золотом, а теперь светился чистой белизной камня на свету. Вот так они сделали из древнего святилища сердце своей новой власти и спустя время подписали договор с Сиреневым ветром. Сейнт не понимал многого и из своей жизни, и из жизни их народа, но загадка, почему же Сиреневые ублюдки так просто отдали кучке варваров власть над древней территорией их клана, волновала его сознание чуть ли не сильнее всего.

Протексорат угробил всю ту немногочисленную красоту, что хранила в себе Нара, они погубили каждый осколок древности, сровняли с землей тысячи яров истории и возвели на ее месте человейники с фабриками, на которых эти самые человеки трудились от заката до рассвета. И хотя Сейнт сталкивался с несправедливостью и в пятом округе, почему-то концентрацию ее ощущал ярче именно в Наре.

Смотря на величественное здание Кабе с огромными стеклянными окнами, которые образовывали единый экран, где отражались миллиарды светил, Сейнт без конца размышлял:

"Жили себе люди, работали спокойно, пришли к ним мистеры "а давайте поборемся за свободу", промыли мозги, и вот теперь эти самые придурки, пиная дерьмо ботинками, прутся на очередную полную смену, потом грязные и уставшие падают лицом в твердую постель и пытаются найти хоть одну причину не умереть. И одна единственная всегда находится: ведь где-то поблизости или нет бродит и делает то же самое обладатель второй татуировки и, возможно, имеет большее желание жить. Какая ирония." – очередной окурок падает на асфальт в миллиметре от резиновых тапочек, в которые Сейнт запрыгнул в пляжном домике.