Текст книги "Учитель Особого Назначения. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Илья Савич

Соавторы: Виктор Молотов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 91 страниц)

Учитель Особого Назначения. Том 4

                                                                                     

Глава 1

– О, точно! – хлопнул себя по лбу Валентин Валерьянович. – Вы же знакомы! Ну тогда уверен, экзамен пройдёт без проблем.

От удара все его подбородки затряслись, но добродушная лыба не сходила с круглого лица. Интересно, он реально такой наивный и не в курсе ситуации или просто строит из себя дурачка?

Магия ни о чём не говорила. Радостные мини‑фейерверчики по пятиранговому Источнику могли сообщать о просто хорошем настроении, радости от получившейся каверзы или о мыслях насчёт пончиков.

Хм, пончики… Политые шоколадом, с шоколадной начинкой, с посыпкой…

Так, стоп! Сначала экзамен – потом пончики!

– Давайте начнём, господа, – улыбнулся я.

– Похвально, похвально! – закивал Валерьяныч. – Сразу к делу? Как говорится, с места в карьер, да‑да! Вот он – уверенный в себе мужчина!

А пока он болтал, попутно раскладывал передо мной билеты.

Билеты… Ненавижу билеты! Я будто какой‑то студент, блин. Хотя сейчас это выглядело примерно так.

– Да‑да, вы совершенно правы, господин Потоцкий! – лживо заулыбался Адамыч. – Сергей Викторович у нас очень… инициативный преподаватель.

Выговаривая последние слова, он стрельнул в меня яростным взглядом, который тут же спрятал за маской доброжелательности. Деревянной такой, дешёвой маской, от которой краска уже отходит.

– В каждом билете по три вопроса, – начал стальным голосом объяснять Кондратий Ефимыч. Ему тоже не нравилось присутствие Вельцина, если я правильно понимаю. – После успешного ответа на каждый из них…

– «В случае успешного ответа», позвольте! – поправил его Соломон.

– Вы не уверены в собственном педагоге? – Валерьяныч так удивился, что перестал раскладывать билеты.

– Нет‑нет, что вы! – воскликнул засранец. – Просто не хочу сглазить.

И ведь не соврал, сволочь! Не хочет сглазить – а то вдруг и правда сдам, несмотря на все его старания?

Ха! Зря стараешься, Адамыч. Я в приметы не верю.

– А, ну тогда понимаю, понимаю, – успокоился Валерьяныч и продолжил старательно шаркать билетами и раскладывать их в строгом порядке, линия к линии.

Наступило недолгое молчание. Пыль со стола поднималась на свету и разносила запах древности, которой было пропитано всё здание.

– Кхм! – недовольно напомнил о себе Кондратий Ефимыч и продолжил: – Итак, Сергей Викторович. После успешного ответа на вопросы из билета каждый член комиссии может задать по ещё одному дополнительному вопросу. Вопрос может касаться темы из билета для более подробного её раскрытия, но это необязательно.

Он пристально взглянул на меня, но блики на линзах очков скрыли глаза и сделали узкий чуть искривлённый рот довольно зловещим.

– Всё понятно, – улыбнулся я, всем своим видом излучая уверенность и спокойствие. – Валентин Валерьянович, полно вам! Просто дайте мне любой билет.

– Оу… – он оторвался от своего занятия с некоторым замешательством. – Т‑так сразу? Ну ладно…

И протянул билет, который как раз держал в руке. Кажется, он даже немного расстроился, что я прервал его тщательный ритуал.

Я взял бумажку, прочитал вопросы и держал лицо совершенно спокойным, чтобы проследить реакцию моих экзаменаторов.

Ефимыч, конечно, сам держал морду кирпичом и не выдавал никаких эмоций. Валерьяныч вдруг засветился от предвкушения, словно передал мне лотерейку, а не вопросы… хотя в каком‑то смысле это так и было.

Ну а Соломончик…

Ух, этот прям пялился на меня! Пытался понять, что я чувствую, не испугался ли вопросов. Очень надеялся на последнее, ведь тогда его задача значительно облегчилась бы.

И отчасти его надежды оправдались, грёбаный ж ты ёж…

– Билет номер 35, – вздохнул я, оставив засранца в неведении. – Итак, первый вопрос…

Но почему‑то мои слова вызвали вдруг замешательство. Даже у Кондратия.

– Сергей Викторович, позвольте! – прервал он меня. – Напоминаю, что для сдачи экзамена потребуется успешный ответ на каждый из вопросов! Троек и четвёрок в данном процессе не бывает. Либо экзамен сдан, либо нет.

– Вы пытаетесь меня насторожить? – удивился я. – Почему же?

Он переглянулся с ошарашенным Валерьянычем, похлопал глазами в мою сторону и спросил:

– Вы… не собираетесь подготовиться к ответу? Поразмыслить, набросать что‑нибудь в черновике?

Соломон взволнованно глядел то на меня, то на него и не мог понять, радоваться ему или нет.

А я не мог понять, какого лешего тут происходит. Подготовиться? Черновик? Да я даже ручку не брал!

– Да не, – пожал я плечами, – лучше сразу к делу, быстрее отстреляемся.

Да и мысли о пончиках всё продолжают долбиться в закрытую дверь в моей голове. Кажется, по пути я видел кофейню, там наверняка…

Так, стоп!

Походу эти метафорические мысли полезли через метафорическое окно. Придётся и его захлопнуть.

Эк‑за‑мен! Сначала он!

Ну а пончики? А пончики – потом!

– Кхм, первый вопрос… – начал я.

«Каким способом вы добьётесь мотивации учеников на получение результата? Опишите методику, при которой изначально немотивированный ученик будет следовать указаниям».

Ну, это просто! В смысле, описать методику. Но заставить маленького бесёнка делать то, чего он изначально не хочет делать – это крайне сложно! Даже с моей методикой. Однако именно с этого началось моё общение с бесятами из второго «Д».

– Есть такая штука, – ухмыльнулся я. – Называется «МЖЦПДР»…

Мысль. Желание. Цель. План. Действие. Результат.

Бесятам не объясняли, зачем им вообще учиться. Приколы про нейроны в мозгу, которые помогут лет через… тцать, и непонятно в чём конкретно, не работают. Они слишком абстрактны, непонятны, не побуждают к действию.

И страшилки про неосторожное владение магией тоже не работают – засранцы считают себя почти бессмертными.

Они должны понять, зачем конкретно им ваши «пятёрки», уроки, просиживание штанов за партой, когда на улице погода зашибенная и можно гоняться друг за другом на воздушных шарах…

Опа!

Воздушные шары! Это я оставлю себе на заметку на потом…

А чтобы гонять на потоках собственной магии круче любых байкеров на их мотоциклах, нужно посидеть и покумекать, как это всё работает!

Вызвать желание ради конкретной, достаточно близкой цели. А если конечная цель далека, разбить её на этапы, составить план, чтобы достигать и получать от этого кайф. Чтобы видеть результат собственных трудов!

Ну а я, как учитель, позабочусь, чтобы помимо техники воздушных ездовых шаров они научились технике безопасности и не расшиблись во время первого же запуска.

– Это точно зачёт! – воскликнул Валерьяныч, едва я закончил расписывать свою методику.

– Н‑но я почему‑то не видел ничего подобного ни в одной из установленных министерством!.. – забухтел тут же Адамыч.

Но его прервал Кондратий Ефимович:

– Похожая методика описывается, господин Вельцин. Недавняя редакция «Рекомендаций и методических указаний для педагогов магических академий» за авторством Дрокова. Утверждена министерством.

– Точно! – радостно воскликнул Валерьяныч. – Я слышал про Дрокова! Умнейший профессор!

– Д‑да? – присел Вельцин. – Я и не знал…

– Теперь знаете, – отрезал Кондратий и повернулся ко мне: – Сергей Викторович, второй вопрос.

Интересно, в этих «рекомендациях» реально есть такой метод или Ефимыч меня прикрывает?

Ему явно не нравится Вельцин, и это хорошо. Меньше придётся отбиваться от засранца, потому что не на все вопросы у меня заготовлен утверждённый министерством ответ.

Да и не везде такие ответы вообще есть. Профессия педагога слишком разноплановая, слишком непрогнозируемая, чтобы запихнуть её в рамки норм и правил. Попробовать можно, конечно, но тогда получатся ходячие учебники, а не учителя.

– Второй вопрос… – улыбнулся я, наслаждаясь вздувшейся веной на виске у Адамыча.

«Какие стандарты устанавливают Имперские Государственные Образовательные Стандарты (ИГОС) для выпускников среднего общего образовательного звена?»

Ух, это тоже просто, но… скучно!

Я запомнил это из норм ИГОС, потому что она во многом была логичной. Третий ранг Источника, овладение основными техниками присущей магу стихии, знание техники безопасности и осознание личной ответственности перед собой и обществом и всё в таком роде.

Плюсом шли всякие нравственно‑моральные качества вроде развитого патриотизма, критического мышления, сформированность этического поведения, способность и стремление к саморазвитию и так далее и тому подобное.

Кажется, даже сам Адамыч немного задремал, пока я перечислял все пункты, а Валерьяныч тоскливо взирал на несобранную конструкцию из ровно разложенных билетов.

Но я даже договорить не успел…

– Достаточно, Сергей Викторович, – остановил меня Кондратий Ефимыч. – Думаю, мы убедились, что вы отлично знаете тему, – он посмотрел на обоих коллег и получил от них молчаливые кивки. – Давайте к третьему вопросу…

Тут Адамыч оживился и состроил зловещую гримасу. Он прямо ждал этого момента.

– Итак… – хмыкнул я, чуя каверзу в самом вопросе. – «Два ученика дерутся. Ваши действия?»

– Ну⁈ – чуть не подскочил Адамыч, чем заслужил удивлённый взгляд Валерьяныча и хмурый от Кондратия.

Этот вроде бы простой и самый короткий из всех вопрос оказался самым неоднозначным. И как бы это ни казалось странным, я так и не смог полностью запомнить тот бред, что рекомендовали делать учителям в подобных ситуациях.

В голове всплывает что‑то про «разнять, остудить, выяснить причину конфликта…» Короче, где‑то на этом я и отключался.

Ага, попробуй, разними двух взбесившихся магов! Я‑то ладно, быстро по сторонам раскидаю. Но Лене, например, что делать?

Подерутся, скажем, кабаны с четвёртого курса на полпути к третьему рангу, и что делать хрупкой девушке?

«Остуди», ага! А если они водники? Зажечь, блин⁈

Ну и самое интересное, на чём моё возмущение во время подготовки взлетело до небес, «выяснить причину конфликта».

Так они и рассказали, ага… Раззадоренные дети после драки – они ж такие склонные к открытому диалогу! Всё как на духу выложат и ни капельки не приукрасят.

Так‑так‑так, надо что‑то думать.

И тут мою светлую головушку посетил гениальный (ну я на это надеюсь) план. Поэтому я важно отложил билет, прочистил горло и с полной серьёзностью в голосе заявил:

– Указкой по хребтине долбануть!

…

Тишина. Молчание. Аху…

– Кхм, кхм, кхга! – выкашлялся от удивления Валерьяныч. – С‑серей Викторович! В‑вы что такое…

А Соломон аж засиял, почуяв долгожданный шанс. Но тоже был ошеломлён моим ответом и не сразу сообразил, что стоило бы действовать.

Даже Кондратий расширил глаза так, что это выглядело не то страшно, не то смешно. При этом остальное лицо оставалось неизменным.

– Шутка, господа! – захохотал я. – Просто шутка! После второго вопроса вы слишком заскучали, вот я и решил немного вас взбодрить!

Хотя ответ был не так уж и плох, на самом деле…

Но цель у него была иной – ошеломить и заставить слушать мой правильный ответ. Ну и ментально долбануть по Адамычу, конечно. Он сейчас совсем поник и растерялся, будто уже держал кучу золота в своих руках, но в последний момент оно высыпалось сквозь пальцы.

– Н‑ну вы даёте, Сергей Викторович! – Валерьяныч хмыкнул и достал платок, чтобы вытереть пот со лба. – Шутник, однако!

– Да, господа, я знаю про «разнять», «успокоить», «выяснить причину»… – оставим момент, что я только это и знаю. – Но согласитесь, это ведь не работает!

– Н‑но… – предпринял вялую попытку возразить Адамыч.

Однако он до сих пор пребывал в растерянности, поэтому я легко его перебил:

– Здесь нет формулы. Нет однозначно правильного алгоритма!

Валерьяныч и Кондратий с интересом и пониманием взглянули на меня. Может, мне показалось, но в глазах у них промелькнули не самые приятные воспоминания.

– Я имею дело с подростками. Они импульсивны и зачастую думают всем, чем угодно, но не головой, – продолжал я. – И если два пацана нашли повод подраться, а я их просто прерву и разведу по сторонам, они не одумаются чудесным образом. Они просто забьют стрелку и подерутся после уроков, но уже без моего присмотра!

Адамыч очухался и хотел что‑то вставить, но уловил жест Кондратия, который внимал моим словам, и резко передумал.

– С девчонками сложнее, не спорю. Там даже страшнее… – протянул я и заметил, как Валерьяныч вздрогнул. – Но если пацаны не выпустят пар, лучше не станет. Они должны решить вопрос между собой. Поэтому, господа, я не стану их останавливать…

Снова посмотрел им в глаза и увидел в них отклик. Но разный. Валерьяныч неподвижно кивал, будто слушал проповедь. А вот во взгляде Кондратия промелькнуло что‑то зловещее, даже Источник выдал яростную вспышку.

Кажется, он на пару мгновений воспринял мои слова в том смысле, что «пусть мелкие засранцы друг друга отколошматят! Уаха‑ха‑ха‑ха!»

Признаюсь, я его немного понимаю. Но всё же продолжил в другом ключе:

– Я дам им остудить друг друга. Прослежу, чтобы они не нанесли непоправимый урон. Чтобы не совершили ошибку, которая будет стоить слишком дорого. И постараюсь плавно загасить конфликт, когда придёт время. Когда? Хер знает!

Адамыч снова чуть не взбрыкнул, но на этот раз на него шикнул уже Валерьяныч.

– Это в каждом случае индивидуально, – продолжил я. – А может, и не потребуется, и ребята вообще потом подружатся. Я вообще часто дрался в детстве. Да все мы, разве не так?

В ответ мне закивали две головы. А третья фыркнула и отвернулась.

– Нельзя вмешиваться в конфликт учеников, – заключил я. – Нужно помочь им пройти через него. Чтобы решать споры словами, нужно познать их цену. Понять, почему колошматить друг друга – это не лучший выход. И у них пока что есть возможность получить этот опыт.

РАУНД!

Кхм… То есть билет пройден.

Виталий Валерьяныч и Кондратий Ефимыч разве что скупую мужскую слезу не вытирали от моей речи, а Соломон сверлил злым взглядом, скрестив руки на груди. Мне удалось порушить все его планы.

Но впереди ещё вторая часть Марлезонского балета. И на злющей роже завуча появился хищный оскал…

Что он припас для меня теперь? Надеюсь, не скупил всю партию шоколадных пончиков⁈ Тогда ему кабзда!

Глава 2

– Итак, приступим к дополнительным вопросам, – объявил Кондратий Ефимович.

Соломон хотел было вмешаться, но инспектор его прервал:

– Пожалуй, я начну первый, с вашего позволения, господа.

– Да, да, конечно! – закивал Валерьяныч.

– Н‑никаких возражений, – пробурчал Вельцин.

Я же сидел с широкой лыбой и уже мечтал о пончиках. Шоколадных пончиках. Половина экзамена прошла, так что они уже куда ближе, чем в самом начале.

К тому же вторая часть может пройти значительно быстрее. Соломон явно злится, хоть и надеется как‑то выправить ситуацию в свою сторону. Вот только фиг у него получится!

Судя по всему, Кондратий Ефимович тоже не в восторге от его присутствия. Надо будет с ним переговорить на этот счёт. Потом, после экзамена.

– Итак, Сергей Викторович, – продолжил Ефимыч. – Я подметил, что вы используете в своих педагогических методиках разломных монстров…

– О‑о, правда⁈ – ахнул Валерьяныч. – Это крайне, крайне интересно!

Пухляш опять взбодрился и даже отвлёкся от созерцания своих билетиков. А как дёрнулся от волнения, пыль на свету снова взметнулась вихрями.

– Да, я к этому и веду… – мягко осадил его Кондратий, после чего снова обратился ко мне: – Итак, Сергей Викторович. Расскажите, в чём цели, преимущества, недостатки, и какие могут быть нюансы при использовании вашего, скажем так, метода?

– Тут всё до смешного просто, господа! – улыбнулся я. – Я использую не любого разломного монстра, а милого разломного монстра! Это очень важно! Сначала это был Коржик…

– Коржик? – удивился Валерьяныч.

– Один странный Криворог… – пробормотал я, – но не суть. Думаю, Кондратий Ефимович имеет в виду то, как я задействовал Дракота во время занятий.

– Ого! – воскликнул Валерьяныч. – Целый Дракот! Откуда он у вас?

– Это долгая история, – снова попытался я съехать с темы.

Тем более история, можно сказать, длиной в целую жизнь. Мою прошлую жизнь, если быть точным. И ту часть нынешней, где был полёт от «самцового» удара Коржика и последующее купание в пруду с рыбами. Вспоминать это почему‑то не хотелось. Даже с учётом того, что я сам всё и организовал.

– Так вот, помните, что я говорил про мотивацию? – перешёл я к сути. – Когда дети ещё слишком разобщены или им неинтересен сам процесс обучения, милый зверёк может взбудоражить даже самых нерадивых учеников. Я даю им цель, вполне достижимую, ради которой они будут стараться. И по ходу дела откроют в себе возможности, о которых и не подозревали.

Всё ради котиков!

Ну точнее, Дракотиков. Вредных, непослушных, прожорливых и всё равно до чёртиков милых. По крайней мере, так считают все, кроме меня.

Хм, если подумать, то в этом воплощении Дракону Хаоса будет куда проще покорить мир…

Блин, а если он это и задумал⁈

– Конечно, есть и другая причина, – продолжил я, отгоняя навязчивые мысли насчёт Теодрира. – Совершенно не милые, но опасные монстры, с которыми тоже нужно работать. Надо показывать юным магам, с чем им придётся столкнуться в будущем. Разломы могут случаться в неожиданных местах, в неожиданное время. И лучше, если они уже будут иметь опыт взаимодействия с настоящими тварями. А не просто с их имитациями или теорией, которую мы так тщательно проходим на уроках ОМБ.

И надеюсь, что мои навязчивые мысли – это просто мысли!

– Монстры опасны! – проворчал Адамыч. – Что, если они навредят детям? Кто будет отвечать⁈

– А кто будет отвечать, – отрезал я стальным голосом, – если ученик столкнётся с монстром без присмотра учителя и ничего не сможет ему сделать? Или если дети пострадают вне академии, вас это уже не касается, Соломон Адамович?

– Что⁈ – встрепенулся он. – Д‑да как вы!..

– Довольно! – прервал наш диспут Кондратий Ефимович. – Я вас понял, Сергей Викторович. Мотивация за счёт умиления – это, конечно, интересный подход… Когда получим результаты экзаменов, мы сможем убедиться в его эффективности. Да и задействование тварей под присмотром высокорангового учителя звучит вполне оправданно при соблюдении всех необходимых мер безопасности. В некоторых академиях такое тоже применяют.

– Высших академиях! – снова проворчал Адамыч, но его оставили без внимания.

Вместо этого в разговор вступил Валерьяныч:

– Да‑да! Лучше препарированный опыт, чем никакого. А я давно говорил, что надо давать больше практики, и как можно раньше!

– Что ж, – заключил Кондратий Ефимович, – а насчёт возможных нюансов?

– Кормёжка, – буркнул я.

В ответ инспектор удивлённо поднял бровь.

– Дракот жрёт как не в себя! – поделился я болью. – Мяса не напасёшься! Я уже думаю закупать оптом, блин.

– Кхм, – смутился немного Кондратий. – Ну, положим, на мой вопрос вы ответили. Кто следующий?

Он повернулся к Валерьянычу, но тот замотал головой:

– Нет‑нет‑нет, я пока послушаю!

И тогда Адамыч наконец‑то дорвался. Он чуть слюной брызгать не начал и даже чуть привстал со стула.

И только он открыл рот, как…

БАМ!!! БАРАБАБАМ!!!

Метеорит влетел в помещение и сбил точнёхонько его одного!

Пыль взметнулась ураганом, Валерьяныч ахнул и упал в обморок, у Кондратия отпала челюсть и он грязно выругался!..

Блин, кажется, перегнул. Слишком неправдоподобно получилось… Не мог Кондратий грязно выругаться!

Эх, а был бы неплохой вариант развития событий. Столько проблем бы решил этот грёбаный метеорит.

Но он не прилетел, не сбил Адамыча, и засранец всё‑таки раскрыл рот и выдал свой каверзный вопрос, который готовил всё это время:

– Сергей Викторович! Представьте следующую ситуацию. Вы ведёте занятие, и вдруг один из учеников аргументированно доказывает, что часть преподаваемой программы устарела или не соответствует действительности!

Валерьяныч с Кондратием удивлённо уставились на Вельцина. Кажется, они удивись такому наглому вопросу, но возражать не стали.

А Вельцин тем временем продолжал, скалясь как змеюка, учуявшая добычу:

– Как вы поступите, если последующие экзамены предполагают данные, указанные в программе? Как докажите, что ученик должен прислушаться к вам и принять во внимание ту информацию, которая указана в учебнике?

Он с довольным видом откинулся на спинку стула и, кажется, выдохнул. Чувствовал себя победителем. Будь здесь микрофон, он бы с эпичным видом бросил его на пол, бьюсь об заклад!

Кондратий с Виталием синхронно повернулись в мою сторону, и во взглядах обоих засела тревога.

Ответить на этот вопрос правильно было нельзя. Заставить ученика следовать устаревшей программе? Тогда какой я, к Хаосу, педагог!

Наплевать на программу? Ну класс, чё. Этот же ученик мне потом и скажет «спасибо», когда будет сдавать экзамен. И мне даже немного не по себе, что подобные параллели возможны в нашем образовании.

Адамыч наверняка думал, что я буду исходить из этих двух вариантов и посыплюсь на дополнительных уточняющих вопросах. Уверен, он подготовился. Может, даже шпаргалки себе накалякал, чтобы не забыть ничего.

Но я знал, что ответить. И как сбить его с толку.

– Ну, Сергей Викторович! Что же вы молчите? – Адамыч сиял. Мою паузу Вельцин принял за сомнения.

Что ж, это он зря.

– Соломон Адамович, господа экзаменаторы… – проговорил я вкрадчиво и окинул всех за столом пристальным взглядом, – если даже ученик заметил косяк в учебной программе, может, надо изменять программу, а не парить мозги ученику и его учителю?

Адамыч плавно из торжествующей мины перетекал в полный ахер.

Валерьяныч резко вспотел и ослабил галстук.

Да что там, даже Кондратий едва не повторил мои фантазии с метеоритом. Раскрыл рот и наверняка хотел выругаться, но всё же сумел сдержаться.

Может, всё‑таки вызвать метеорит, а? Очень уж захотелось услышать от него что‑то матерное…

Да и Адамыч как раз сидит, не шелохнётся. Такая классная мишень!

– Немыслимо! – первым закудахтал Соломон. – Это просто… просто!..

– Невероятно! – захлопал в ладоши Валерьяныч. – Браво! Браво, Сергей Викторович!

Наклонился, при этом сдвинув стол, отчего скрип разнёсся по всему помещению. И под ошарашенным взглядом Адамыча поделился:

– Признаться, я тоже частенько загораюсь желанием послать программу ко всем тварям! Не правда ли, коллеги? – обернулся он.

Кондратий предпочёл не комментировать это, а вот Адамыч просто глотал ртом воздух. Несколько секунд назад он считал себя победителем, но всё снова обрушилось прямо перед глазами.

И пока он тупил, Кондратий решил воспользоваться моментом.

– Что ж, не представляю, как можно лучше ответить на этот вопрос. Или у вас есть варианты лучше, господин Вельцин? – он строго взглянул на Соломона, и тому не оставалось ничего, кроме как понуро помотать головой. – Отлично. Виталий Валерьянович, у вас есть вопросы к Сергею Викторовичу?

Тут пухляш нахмурился, поджал губы и сокрушённо помотал головой:

– Нет, господа. Должен признаться, у меня нет подходящего вопроса, чтобы это имело смысл! После таких блистательных ответов я думаю, что Сергей Викторович…

– Попросите меня рассказать анекдот! – ухмыльнулся я.

– А? – ошалел Адамыч. – Ан… анекдот⁈ Да вы просто издеваетесь над нами!!

– Анекдот… – захлопал глазами Валерьяныч. – Кхм, то есть… А почему бы и нет?

– Чё⁈ – просипел из‑за сломавшегося голоса Вельцин. – В‑валентин Валерьянович, вы серьёзн…

– Кхм, кхм! – я громко прочистил горло, чтобы заглушить засранца. – Итак, анекдот!

Три пары глаз уставились на меня с удивительным вниманием. Кажется, даже Кондратий охренел от такого поворота.

Зачёт за анекдот! Кому расскажешь, не поверят!

Я осклабился, сделал небольшую паузу, и даже Адамыч притих. Заинтриговался, значит!

– Заходит как‑то завуч в класс и говорит!..

━–━–༺༻–━–━

Когда Адамыч улетел прочь, весь красный после услышанного анекдота, а Валерьяныч наконец‑то перестал хохотать, успокоился и тоже покинул аудиторию, мы с Кондратием остались наедине.

Инспектор, как мне кажется, специально очень долго выводил данные на документах, чтобы мы могли переговорить.

А когда размашисто поставил печать и протянул мне документ, уставился мне прямо в глаза сквозь узкие линзы очков. И сказал:

– Я не мог предупредить вас, Сергей Викторович.

Я кивнул, взял свою отвоёванную лицензию и улыбнулся в ответ.

– Вы и не были обязаны, Кондратий Ефимович.

Он тоже улыбнулся, и это немного сняло напряжение с его Источника.

– И всё же… Прошу меня понять, – доверительным голосом продолжил он. – Вы мне симпатичны. И за вас поручились серьёзные люди.

– Правда? – повёл я бровью. – Фамилия этих серьёзных людей, случаем, не начинается на «Красн‑» и не заканчивается на «‑ов»?

Ефимыч хмыкнул.

– Надеюсь, ученикам вы задаёте ребусы посложнее.

Однако на вопрос инспектор не ответил, что примечательно. Вместо этого добавил:

– Однако из‑за Вельцина просили не менее серьёзные люди. Поэтому мне пришлось самому проконтролировать, чтобы экзамен прошёл без необоснованных… инцидентов.

– У вас это получилось! – улыбнулся я.

– Вы практически не оставили мне работы, – ответил любезностью Кондратий Ефимович и протянул руку. – Поздравляю, господин Ставров. Вы теперь полноправный педагог! И, признаюсь, я этому рад.

Я протянул руку в ответ и торжествующе усмехнулся.

– А как я рад, вы не представляете, дружище!

Да, я это сделал, Хаос меня раздери!

А теперь…

━–━–༺༻–━–━

– Пончики, по‑ончики, пончики‑и‑и… – напевал я себе под нос, бодро шагая по тротуару.

Пекарня‑кондитерская находилась неподалёку. Я уже видел мерцающую вывеску с большим пончиком над дверью.

Она была контурная, не объёмная, и что за начинка там предполагалась – мне неизвестно. Но мне нравилось думать, что дизайнер пекарни сходился со мной во вкусах, и это шоколадная глазурь стекает заманчивыми волнистыми линиями. А мигающие огоньки внутри – это посыпка из кусков тёмного шоколада.

Ну и конечно, внутри прячется шоколадный топинг. Который только и ждёт, как я доберусь до него своими белоснежными зубами!

Не‑не, стоматологи, не дождётесь! Зубы я чищу регулярно, по всем правилам. И другие врачи тоже могут спать спокойно, в сказки про «слипнется» я не верил даже в детстве. Тем более в этом детстве мне был уже не первый десяток лет, хе‑хе.

А вот Дед Мороз, говорят, настоящий…

– Шоколадные по‑ончи‑ики‑и, – чуть не подпрыгивал я от предвкушения, – с горячим кофе! А может быть, не кофе! А может быть, с коктейлем! Конечно шоколадным, а как же вы хоте‑ели!

Да, с рифмой у меня всегда была проблема, но за ней обращайтесь к Стригу. Меня больше волновало содержание.

– А засранец Вельцин проиграл! Не достанется ему шоколадных пончиков! Пусть теперь слюну глотает, не для него кондитер тесто месил!

И вот, пекарня уже передо мной – только дорогу перейти!

Я делаю шаг!

Делаю второй!

Бесята выходят из‑за угла…

Погодите‑ка…

– Бесята⁈ – ахнул я.

Из‑за поворота, прямо мне навстречу показались все мои ученики! Они шли толпой, громко переговаривались, смеялись. Но тут меня заметила Анжела.

– Сергей Викторович! – воскликнула она.

Ребята тут же прервались и уставились в мою сторону. Двадцать четыре пары возбуждённых глаз захлопали между мной и пешеходным переходом, ведущим прямо к дверям пекарни.

Я с завистью заметил, как донельзя счастливый человек с улыбкой до ушей вошёл в приветливую дверь. Брякнул колокольчик, и улыбчивая продавщица помахала ему рукой. Счастливый человек поприветствовал её и встал напротив, чтобы сделать заказ.

Возможно, он сейчас купит последний шоколадный пончик!

– Сергей Викторови‑и‑ич! – заверещал Саня Савельев.

Бесята кинулись на меня и облепили, словно новогоднюю ёлку. Наперебой начали делиться впечатлениями:

– А я прям все ответы знала!..

– Все узлы, прикиньте! Да хоть щас назову!..

– А Людмила Ивановна мне говорит! Юдин, как у тебя получилось⁈..

– Вообще не па‑а‑аэ‑э‑эх‑х‑рился! Только спать хотел весь экз…

– Центральный узел! Второй предсердечный! Подвздошно‑поясничный!..

– Ты пропорции для взрывчатки смешал, говорит, Юдин! Почему вышла укрепляющая настойка⁈

– Третий дыхательный! Четвёртый и пятый плечевые!..

Короче, трындец!

Не, мне приятно, конечно. Но бесята планомерно оттесняли меня всё дальше и дальше от пекарни!

– А вы⁈ – спросила вдруг Алиса. – Вы‑то сдали⁈

– Конечно сдал! – ответил за меня Боря. – Как ещё‑то⁈

– О! – воскликнул Саня. – Покажите лицензию!

Я достал документ и даже рискнул отдать его в руки бесят. Даже если порвут, можно будет восстановить… наверное.

Ну или сдам ещё раз экзамен, фиг с ним.

Сейчас я хочу пончиков!!!

Но судьба – та ещё стерва…

Как только мне удалось оторваться от бесят, меня вдруг остановило кое‑что похуже.

Всё пространство вокруг начало трещать на магическом уровне. У меня появилось странное и незнакомое ощущение в Источнике, словно он резонировал с каждой помехой, которую ещё никто не замечал.

Счастливый человек с ещё более широкой улыбкой вышел из пекарни и с бумажным пакетом пошагал дальше по улице, мимо промчалась машина, а бесята радовались у меня за спиной.

Но они тут же прекратили это делать, как только я строго и громко воскликнул:

– Второй «Д»!! Угроза красного уровня!!!

Они тут же навострились, сформировали мобильные построения и начали оценивать обстановку.

А парой секунд позже повсюду начали открываться разломы.

ПАФ! ПАФ! ПАФ! ПАФ!!!

Трещины в пространстве открывались то тут, то там. Они были небольшие, малой угрозы, но их было много. И жители городка оказались не готовы.

Тут же начали доноситься крики, загремели сигнализации машин, а наружу полезли первые, пока ещё слабые и мелкие твари.

На другой стороне перекрёстка завизжала от страха маленькая девочка, в чью сторону сейчас направлялся один из монстров.

– Сергей Викторович! – не со страхом, а с уверенностью воскликнул Даня. – Мы должны помочь!

Бесята волновались. Но не уверен, чего они страшились больше – что оказались в эпицентре аномальных разломов или что я сейчас уведу их отсюда?

– Второй «Д»! – приказал я. – Приступить к эвакуации мирного населения!

Что ж, я, кажется, задвигал за реальный опыт, да? Придётся проверить теорию на практике.

Ребята в составе мобильных групп ринулись во все стороны, чтобы помочь испуганным прохожим. Я уже в следующее мгновение оказался возле плачущей девочки и пнул монстра, похожего на облезлую гиену, обратно в разлом.

Мелкая трещина в пространстве вдруг закрылась. Затем закрылась ещё одна, но несколько монстров успели оттуда уже выскочить. Ими занялись Гордей со Стефанией и Арсением. Вместе ребята быстро вынесли тварей и увели испуганную женщину на безопасное расстояние.

Разломы появлялись, но быстро исчезали. Больше было похоже на какие‑то глюки мироздания, но эти глюки выбрасывали тварей.

Я перемещался от одного разлома к другому, помогал жителям, уничтожал монстров и страховал бесят, которые отлично справлялись с угрозой.

Но затем…

– Не‑е‑ет!!! – раздался испуганный возглас Антона.