Текст книги "Стать нижней"

Автор книги: Игорь Унин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 48 страниц)

А ларчик-то чрезвычайно просто открывался. Я немного тогда слукавил. Не сказал, что аналогичное сочинение написал с утра, перед тем как поехать к нему в гости. Темы совпали, но я представил дело так, что пишу прямо из головы. Помимо того, что ещё помнил написанное почти дословно, в кратковременной зрительной памяти запечатлелись написанные моей рукой пять страниц, до строчки. Так и диктовал. Хайпанул, короче, от души, хоть мы в то время таких слов не знали. Кстати, сам я за сочинение получил четвёрку. От меня явно ожидали большего. Казалось бы, ерунда в основе, а последствия – сами видите, какие получились.

Инге очень льстило, что она так понравилась «необычному человеку» из детства, это повышало её самооценку. Позже она перестала видеть интерес в моих глазах и, наверное, даже как-то обиделась. Иллюстрация явления, именуемого «сапиосексуальным восприятием»; не будем лукаво мудрствовать и отошлём интересующихся темой интерактивных читателей на прогулку по сетевым ресурсам. Я не вызывал отторжения, а триггером послужили фото с компьютера.

Что дальше произошло с Ингой? Да замуж вышла через пару лет. Неужели будет всё время ублажать меня! Получила от меня школу, поднабралась жизненного опыта. С диссертацией я ей существенно помог, хотя работа не моего профиля. Кстати, мужа ей нашёл тоже я. Он юрист, их сейчас как собак нерезаных, но он реально высококвалифицированный и востребованный специалист. Познакомил его с Ингой – мне почему-то показалось, что парень вполне её достоин. Папу Серёжу я тоже как-то сумел убедить.

* * *

У меня есть полиэтиленовый пакет, в котором лежат сине-белёсые джинсовые девчоночьи шортики, весьма поношенные и потёртые. А ещё – старый довольно узкий потрёпанный ремешок для костюмных брюк, со стальной пряжечкой без изысков. Есть ещё фотографии, хранящиеся на флешке в специальной папке. Их там немного. На нескольких из них – попка девушки в нескольких ракурсах. Белая – до порки, красная – сразу после. Но есть и другие снимки. Например, девочка лет шестнадцати, сидящая под пальмой и потягивающая коктейль из высокого стакана со сложным украшением – коктейльным карвингом. А рядом с ней парень в белых шортах и практически такого же цвета кучерявыми волосами. Есть ещё одна фотография, правда, чёрно-белая: двое мальчишек в плавках, стоящие на краю бассейна.

Эстафета доминантов

Все форумы и тематические сайты живут приблизительно одинаковой жизнью. Взвесь из околотемных фактов и эмоций, собираясь в капли, оседает – образуется лужа, в которую порой не хочется наступать. Новизны нет, всяк в своей скорлупе, но ждёт чего-то эксклюзивного, радостно терзая каждое новое виртуальное тело. Знатоки, одним словом. Коммуникационные проблемы поколений наблюдаются не только в реальном, но и в виртуальном мире. Когда мы были детьми, то хоть телевизор вместе смотрели со старшими. А сейчас сверстник века воткнулся в монитор в наушниках – и его в этой жизни нет.

Тем удивительнее, что возникла ситуация, когда молодой парень проявил интерес к обсуждению со мной темы DS, даже не в вирте, а напросившись на личную встречу. Согласно данным Pornhub, молодые люди проявляют меньше внимания к Теме, причём не совсем понятно, связано ли это с возрастом или произошёл качественный сдвиг приоритетов. Это при том, что по популярности БДСМ мы где-то на восьмом месте в мире.

На одном ресурсе было опубликовано объявление о знакомстве от молодой пары, на которое я ответил. Похожих объявлений много, в основном пустышки. Искатели приключений хотели завести контакт с кем-нибудь их возраста по теме DS для нечастых встреч. Я им, конечно же, совершенно не подходил, но у нас началась интенсивная переписка. Сперва меня заинтересовал стиль объявления: как-то очень свежо написано по сравнению с другими. Мой ответ не касался сути запроса, а был лишь комментарием к употреблённым в объявлении неожиданным словам. Но получилось так, что от взаимных шуточек мы перешли к детальному обсуждению. И тут мой респондент обнаружил, что я сообщаю ему нечто такое, что задевает за живое. Поразмыслив, он предложил познакомиться лично, чтобы узнать побольше. И «рандомный», как он выразился, контакт превратился в личное знакомство. И вот я подумал, что затронутые нами во время бесед темы вполне способны заинтересовать интерактивных читателей его возраста. Несмотря на интенсивный сетевой обмен, молодые люди сейчас несравнимо больше разобщены, чем мы в своё время.

Парень проявил интерес, потому что я уважительно к нему отнёсся, как к равному: назвал коллегой и ему подыграл. На самом деле это хитрый, давно известный в педагогике психологический приём по отношению к суверенному в самооценке молодому человеку. Руководствуясь своими амбициями, юношеской самоуверенностью и какими-то жизненными успехами, представитель подобного типа личности легко пойдёт на равенство в общении с более старшим, если таковое будет предложено. Поскольку это льстит его самолюбию. И тут же попадёт в ловушку, потому что по факту не равный. Надо только мягко поправлять, когда он будет нести пургу. Тогда постепенно решит для себя, что полезнее слушать и задавать вопросы, чем говорить самому. Тем более, если общение происходит один на один и понты вообще никакие не нужны.

Парень меня привлёк тем, что он абсолютно трезво оценивает реалии, пытается разобраться в окружающем мире и готов работать и впитывать знания. Нельзя категорично утверждать, что он является чуждым поколению инфантилов, живущих по формуле: «Делаю, что хочу, оставьте меня в покое, но мне все что-то должны». Определённая доля лени и наивности в психологическом профиле однозначно присутствует. Но и потенциального гротескного мужлана из «Дома-2», играющего в гендерного верхнего, по характеру он ни в коем случае не напоминает. Конечно, у него есть не меньший, чем у остальных, интерес к компьютерным играм и соцсетям, но он очень контактный и пытается прежде всего самому себе объяснить свои желания, понять, почему он другой. А то, что мы с ним принадлежим к разным социальным слоям, ещё более интригует. Где бы мы могли пересечься, если бы не схожесть интересов?

Потребности в формальных учителях у описываемого типажа нет. Учитель – человек-ступенька по пути наверх. Это тот, кто передаёт по утверждённой методике знания за деньги. Его учительство можно купить, и вот он – репетитор. А наставник – нечто другое. В советское время от учителей и передовых людей требовали наставничество и пытались на него опереться. Но наставничество не может быть эффективным без взаимной приязни на личностном уровне. И без желания, потому что процесс достаточно искренний и душевнозатратный, если русский язык позволяет такое слово. Легко быть искренним с наставником, с которым налажен психологический контакт в рамках какой-либо узкой темы, если это человек со стороны и от него нет никакой зависимости. Тогда общение достаточно непринуждённое, и не надо лицемерно следить за базаром.

«А разве для подобного общения природой не предусмотрен отец?» – скажет интерактивный читатель. Нет, не самый удачный вариант. Отец взрослого юноши слишком заморочен необходимостью поддержания навязанного обществом имиджа при исполнении своей гендерной роли, даже если не внутри семьи, то хотя бы глазах ближайшего круга родственников, знакомых и коллег. Кроме того, он смутно осознаёт во взрослом состоянии свою возможную зависимость от детей, когда его неумолимо настигнет пожилой возраст, что заставляет волей-неволей подходить с осторожностью к подбору тех или иных нравственных оценок.

Как результат, отец с одной стороны в чём-то лицемерен из-за объективных обстоятельств, а с другой, не способен к нейтральному восприятию потомка из-за очевидной необъективности любящего родителя. А также ввиду необходимости соблюдать общепринятую дистанцию в интимных вопросах между поколениями внутри семьи. Поэтому разговор с отцом для получения некоторой откровенной информации имеет весьма относительную ценность. Даже если он согласится обсуждать неоднозначные темы, что тоже вряд ли.

У нас коллективный мираж: мол, всё, чем заняты молодые поколения – издержки роста; мол, по мере взросления они станут как мы. А они всё равно другие и ждут, когда мы наконец уйдём. Поверьте, они ненавидят наше поколение. Нет, своих конкретных родителей очень даже любят. Они ненавидят, когда кто-то, вспоминая свои пионерские годы, пытается с искренностью идиота давить на сознание в направлении мифических ценностей, которыми были тогда зазомбированы их сверстники. Отыграться им можно будет только с приходом к власти.

Скорее всего, именно эти обстоятельства привели к тому, что на нейтральной территории бара в районе Парка культуры встретились две мужские особи с похожими интересами, но из очень разных поколений. Не уверен, что именно этот Иван достаточно репрезентативный представитель современной молодёжи; может, его волнуют темы, которые не заботят других. Не утверждаю также, что мои ответы универсальны; они выражают всего лишь личное мнение. Интерактивный читатель имеет право с ними не соглашаться как в части, так и в целом. Кроме того, не факт, что Иван некритично отнесётся к полученной информации и возьмёт услышанное от меня на вооружение, пусть даже частично. Исход, когда при подобном общении, о чём бы ни шла речь, молодое поколение благодарно возопит: «О, спасибо, дядя, теперь я просвещён!» – крайне маловероятен.

Что касается формы, то пора попробовать манеру изложения мастеров слова из прошлого. Мы тут использовали разную форму, а теперь выберем классическую, в духе маркиза де Сада, предпочитавшего вести повествование в форме диалога образованных и извращённых. Просвещённых неким сокровенным знанием и посвящённых в таинство ритуальных действий. Они устраивали диспуты, в которых в непринуждённой беседе рождались полезные для понимания их утончённой темы идеи и мысли.

«Автор был запрещённый, в тюрьму помещённый и умер непрощённым», – добавляет к фонетическому ряду интерактивный читатель. Ну хорошо, а построение ключевых диалогов в стиле Эдгара По или Конан-Дойла вас устроит? С точки зрения формы, это одно и то же, что и у маркиза де Сада, когда Огюст Дюпен или Шерлок Холмс отвечают на порой весьма наивные вопросы своих ближайших друзей целыми логически и стилистически увязанными «простынями» на пару-тройку страниц. И никогда не подумайте, что такое возможно в диалоге двух друзей на самом деле или было так принято пару веков назад.

«Мы любим запах чужих простыней, аффтар, – говорит кто-то томным женским голосом. – Тем, кто любит чужие простыни, ну прямо лафа открывается».

«Клубничная халява кончилась, милая, – говорю я. – Остаются только те, кому интересны мысли».

«То есть как? – возмущается другой интерактивный читатель. – Считаю, что тема сисек во всей её диалектической проблематике так и не была раскрыта!»

Забейте. Мы эту тему вообще затрагивать не планировали. В арсенале психоаналитиков есть ничем не доказанный тезис, что у мужчин, склонных к SM и DS, встречается врождённая потребность повредить грудь своей матери. Поскольку они сделать это не могут, то находят выход своему безудержному желанию, нападая на грудь других женщин или на ягодицы, которые напоминают им грудь. Такого не происходит, если грудь незрелая или если в этих мужчин заложены гомосексуальные тенденции. По-моему, бред. Мало ли бывает вокруг белого, мягкого и округлого! Гриб-дождевик, например. И ведь почти каждый испытывает желание его как следует пнуть ногой. Садисты. Маньяки, блин.

Определённая форма груди и форма ягодиц имеют некоторое сходство; представимо, если вооружиться фантазией. Вполне определённый типаж женщин, прелести которых вызывают подобные ассоциации. Но кто сказал, что такой типаж универсален? Уже одного этого спорного утверждения для меня хватило, чтобы отнестись к психоанализу со здоровым скептицизмом и тему сисек не обсуждать вообще. Впрочем, сиськолюбы уже давно поняли, что данное сочинение не для них.

У маркиза де Сада утончённые дискуссии знатоков от Темы – то, на что сделан основной упор. Для современного читателя есть сложности при переваривании текстов, созданных почти двести пятьдесят лет назад; тогда мышление строилось совершенно по другим схемам, и окружающая объективная реальность была, мягко говоря, иной. Да и само понимание Темы сейчас значительно изменилось. Формат обсуждения проблемы в узком кругу был во времена маркиза единственно возможным, никаких других не было, разве что письма писать, что могло быть в то время и небезопасно.

Разумеется, чтобы не тратить зря отпущенные мне судьбой байты на ненужные отступления, все несущественные обстоятельства наших разговоров с Иваном нужно опустить, в результате чего естественность беседы нарушается, и диалог – тут надо сразу признать – получается искусственным. То, что слова – безграничный ресурс, – заблуждение графоманов. В реальности слова передают описание ограниченно интересного набора событий, конкретных действий, мыслей и фактов. Утверждение Антона Павловича: «Краткость – сестра таланта» – абсолютная истина. Я не мастер, но как обученный подмастерье тоже к этому стремлюсь. Всегда рекомендуется редуцировать количество слов до естественно необходимого. Тем более что у нас с интерактивным читателем особая форма взаимодействия. Высшая цель интерактивного повествования – чтобы читатель мысленно дополнял излагаемое актуальными картинами из своей жизни, а выводы делал исходя из своего личного мнения и опыта. У современного потребителя печатной информации редко есть желание читать отступления – описания природы, погоды, предметов интерьера и меланхолического настроения. Сейчас такой темп жизни, что времени на мелочи нет. К тому же бесспорно, что так гладко, как написан текст ответов, в реальной речи сказать нельзя. В этом хорошо известные отличия письменного и отредактированного изложения от живого диалога.

Читателям с устоявшимся клиповым мышлением, не привыкшим воспринимать и анализировать «простыни» (типа: многабукаф ниасилил), рекомендуется вообще к чтению не приступать, потому что здесь надо будет думать. Мой интерактивный читатель априорно очень умный и думать умеет, иначе бы он до этого рассказа не добрался, но тут надо побороть лень, потому что читать не думая всё равно не получится. Поэтому делать выбор лучше заранее. Часть интерактивных читателей мы на этом этапе отсеиваем и продолжаем с оставшимися, даже если их будет немного.

Беседы проходили в формате «один на один». Хотя во второй раз подошла к бару и его юная жена – он собирался с ней пойти по делам после встречи со мной. У них молодая семья, законному браку полгода. Очень достойная девушка, прекрасное создание. Она попросила, чтобы я никому не рассказывал об особенностях их интимных отношений. Она считает, что даже символическая анонимная депривация частной семейной жизни имеет негативные последствия для будущего. Пусть останется тайной – я обещал. У них много всего любопытного и самобытного, но изложить всё это я мог бы только через призму собственного восприятия. А значит, всё равно в искажённом свете. Не факт, а интерпретация. Получилась бы «Ромео и Джульетта московского Ново-Хреново. Версия глазами графа Капулетти». Судя по всему, по качеству изложение очень было бы далеко от «Леди Макбет Мценского уезда».

Мне разрешено процитировать только одну её фразу, чтобы иметь ответ по сути Темы насчёт закономерности и случайности нижних: «С детства была мечта об уверенном в себе доминантном парне рядом, так что хочется в таком становлении помочь тому, кто реально к этому стремится. Пусть даже если приходится что-то терпеть». Считаю это ответом на основной вопрос Темы. Ну а теперь – к её воплощённой мечте, ради которой она и стала нижней.

Мечта представляет собой плечистого скуластого парня с модной моложавой небритостью и причёской в стиле гранж. «Юноша бледный со взглядом горящим» (В. Брюсов) – это не про него. Иван – юноша загорелый, спортивный, с располагающей улыбкой и внимательными глазами. Взгляд у него цепкий и уверенный. Достойный представитель поколения, рождённого на рубеже веков. Его прёт от собственной маскулинности. Он сам себя уважает, а иначе нельзя. Убеждён в правильности личной системы жизненных приоритетов. Считает, что он абсолютно гармоничный человек. Мозги не зашорены ни справа, ни слева. Хочет попасть в мейнстрим и быть абсолютно средним членом общества. Но на гребне волны. Работа – он просил не упоминать, где именно – воспринимается серьёзно, там он старается создать имидж образцового сотрудника. Качалка. Семья, которой полгода. Интернет-присутствие. Палитра продвинутых компьютерных игр для расслабления. Пару раз за день выдать: «Get fragged!» – это без всяких. По телевизору – только футбол. Информационное поле – блогеры. Я их всех не знаю; он называл, я не запомнил. Перечисление музыкальных композиций, которые звучат в его наушниках, заняло бы десяток страниц, он мне показал плейлист. Ло-фай, клауд-рэп. Oxxxymiron – икона. Судя по всему, знаком со всеми, кто в тренде. Он даже лекцию мне прочитал на тему молодёжной музыки.

Он практикует БДСМ со своей молодой супругой, насмотревшись всевозможных фильмов и картинок. Своими играми в нижнюю и верхнего они довольны. В том, что Иван способен читать БДСМ-истории, я не уверен. Но я в их возрасте и близко в Теме не разбирался, даже и не представлял себе, что она реально существует. Тем интереснее мне его система взглядов. А ему стала интересна моя.

Ну а теперь к той информации, которой мы обменивались с Иваном во время двух наших встреч в баре. Самый блестящий вопрос он задал вначале, и здесь я ему аплодирую – далеко пойдёт парень: «Что бы вы сказали такому же парню, как я, если бы его уровень образования был выше, чем мой? Говорите, не страшно, даже если я пойму лишь частично». Этим он очень меня к себе расположил.

Но сначала слово ему: «Почему я взрослее сверстников? Да вот приключение было. Летом, когда десятый класс окончил. Было одно место, где для нариков закладки делали. Опера в штатском там пасли. А я там оказался случайно, гулял, время было. Они сочли, что я типичный малолетний наркодилер. Стали жёстко принимать, даже не представившись, что они менты. Ну а я же единоборствами занимался. Взял и одному нос случайно сломал. Ну, тут меня, конечно, отпиздили по полной. При обыске из кармана полтора грамма достали, это они умеют. Правда, какой-то беспонтовой шалухи, у них синтетики не оказалось под рукой. Вот те три недели, что в крытке провёл, круто мир изменили.

Батя у меня жёсткий сибирский мужик. У него ремень всегда наготове, но я не в обиде, со мной иначе и нельзя было. Но вот за что в обиде – поверил он тогда ментам, а не мне. Что они меня с поличным взяли. Помогать не стал. Следак совсем дятел попался. А Матросская тишина для малолеток… не советую. Хата красная была, под присмотром бээса, то есть пахана из бывших. Из правильной хаты его бы ломанули, да только у нас пацаны жидкие были, а у него кулак как два моих. Конечно, можно ложку наточить, но он опытный и всегда начеку. У него был опыт опрессовки для признанки, но чем-то я ему глянулся. Наверное, тем, что нос оперу сломал. Видимо, зуб на кого-то там был; не мог простить, что на шконку отправили, да ещё и не на свою спецхату.

У одного парня с нехорошей статьёй был очень крутой батя, со связями, он даже выломил из другой хаты правильного пацана, с понятиями. Чтобы тот защищал его сынка от беспредела; он и на пахана для этого вышел, а ещё грел всю хату и обещал помощь на суде. Так что меня никто прессовать не стал, и жилось нам неплохо.

По счастью, те опера на реальных закладчиков вышли и сразу выцепили свою промашку. Что я туда не вписываюсь, там синтетика. И без суда было ясно. Понятно, никто не извинился. И от сломанного носа я отвертелся: меня под запись брали, её к делу приобщили. Ну, там никто слово “полиция” не произнёс.

Если молча нападают, кто меня права на защиту лишит? Сказали: иди и не шляйся впредь где попало. Протокол того личного досмотра с граммами не порвали, мне показали. Так, на всякий случай. Хотя я понимаю, что фуфло, чистый понт. Им же первым влетит, если будут доказывать, что это нашли; почему тогда отпустили, спросят…

Когда вышел, все сверстники вокруг детьми показались. Они мультики смотрят, мороженое едят, в “Варкрафт” играют. ШкАльники. А я сразу взрослым стал. Чего им не хватает, чтобы стать такими же? Может, надо всех на месяц в тюрьму?»

Серьёзный вопрос: почему молодые парни в массе не показывают своих гендерных качеств, которыми они должны якобы обладать от природы? Вопрос в нашей беседе был не первым по счёту, но начинать стоит с него. Ответ у меня был такой.

Да, шкАльники другими стали. Если раньше в младших классах педагогу можно было строить работу, опираясь на умных и инициативных девочек, то в старших классах без конкурирующих между собой умных и сильных парней, то есть альфачей, класс разваливался и всё шло наперекосяк. Сейчас номинальные юные альфачи зациклены на самих себе, они индивидуалисты, а не лидеры. Лидерство предполагает – прямо или косвенно – ответственность за кого-то, а это хлопотно и лень. Подавление потенциальных конкурентов энергозатратно, да и не нужно: и так всё есть. Интересуют только потребление, хайп, преимущественно в соцсетях, и всевозможные виды расслабона. Такими темпами скоро настоящих верхних хватать критически не будет, и нижние будут востребованы лишь как вариант хайпа для укрепления своего эго.

Рост спроса на верхних обусловлен их дефицитом. Да, нет той мужественности и «самцовости», которые ранее проявляли молодые созревшие парни. Самцы не поставлены в условия жёсткой физической конкуренции, когда требовались жестокость и реальная физическая сила; отбор, чтобы продолжить род. Причин много и очень много различных людей эту тему мусолят. Поэтому проще пойти от обратного. Почему ты не такой, как большинство? На мой взгляд, тут три момента: у тебя отец – суровый сибирский мужик с понятиями «глубинного народа». Это раз. Во-вторых, ты занимался единоборствами и умеешь отстаивать свою позицию силой. И наконец, за три недели в тюрьме ты прошёл процедуру своеобразной инициации. Ты можешь ничего особенного собой не представлять, но ты легитимирован к ношению высокого звания мужика среди взрослых особей твоего вида. Вот об этой инициации и поговорим.

«Аффтар, какое отношение инициация юношей имеет к тому, как стать нижней?» – спросит интерактивный читатель. Самое прямое, и я это сейчас объясню. Проблема древняя и тянется от самого первого послевоенного поколения. Тем детям уже семьдесят. И все эти годы в нашей стране, начиная с раннего детства, на них и на последующие поколения осуществлялась постоянная массированная проекция того чрезвычайного исторического периода – фильмами, рассказами, книгами, встречами, дискуссиями, военизированными играми и прочим. Но реальность вокруг была другой: мирной и спокойной. И война для детей на протяжении десятилетий ассоциировалась не со смертью родных, страхом, голодом и слезами, а, к примеру, со встречей старых фронтовых друзей. Они пьют, общаются и поют песни. Это позитивная закладка, она не вяжется с ужасами войны, отражёнными в информационном пространстве.

Знакомство с реалиями военных лет во втором послевоенном поколении происходило в семейном кругу, когда все уютно смотрели телевизор. Единственный безальтернативный ежевечерний фильм. Окружающая реальность: дом, хороший ужин, вялые уставшие родители. И посреди мирного бытия ящик с экраном, из которого доносятся взрывы, крики и стоны – на фоне стилизованных героев с искажёнными ненавистью и болью лицами, говорящих правильные слова, которые подсознанием воспринимались как неестественные и потусторонние.

У меня были друзья, прошедшие Афганистан. Мне так и сказали: «Какой бы ни была твоя фантазия, на гражданке никто не в состоянии понять, что значит, когда на волосок от тебя смерть. Тебя могут убить в любой момент. Вчера твой товарищ разговаривал с тобой, шутил и смеялся – сегодня он мёртв. Завтра, возможно, твоя очередь – ты должен быть к этому готов. Ощущается не только глазами, ушами и прочими органами чувств. У тебя в теле всё, включая селезёнку и поджелудочную железу, чувствует состояние войны, и организм выдаёт полную мобилизационную готовность. В войне участвует каждая клетка тела. А вот мозг частично выключается. Иногда вообще никаких мыслей нет – только выполнить задание и выжить. Порой выживание уходит на второй план… В войну нельзя сыграть достоверно».

Я понял, что это никакой не пафос. Дворовые игры в войнушку, которых у современных детей больше нет, возбуждали и порождали позитивную реакцию. Правда, они могли перейти в драку. Что было уже не так весело, хотя существенно ближе к сути реальной войны. Замечательный комментарий от взрослых: «В войну играйте, только не деритесь!»

Взрослые тех лет являлись носителями совершенно непонятных в современных условиях ценностей и установок. Когда на конкурсе военной песни десятилетние дети пели: «Давай закурим, товарищ, по одной…» – это считалось нормой, а за ношение пионерского галстука на голую шею могли подвергнуть жестокому психологическому прессингу. Между тем обряды инициации существуют у разных народов именно с точки зрения подготовки к войне. Я рассказал Ивану, как это происходило в прошлом на Руси, в Европе, в Африке, в Индии, в Папуа-Новой Гвинее. А кое-где и сейчас происходит. Особенно любопытно в Новой Гвинее. Интерактивный читатель загуглит в случае интереса, поскольку подробное изложение займёт несколько десятков страниц, я не хочу реферировать первоисточники не в нашу тему.

Что такое инициация, если конкретно? Это экзамен. Проверка реакции организма, в котором уже вырабатывается достаточное количество тестостерона, на провоцируемый выброс норадреналина – гормона агрессии. А вот адреналин – гормон трусости и волнения – надо уметь искусственно подавлять. Достоверная сдача экзамена невозможна без причинения боли, чаще всего ритуального. Боль в бою не внезапна, надо быть к ней готовым и подавлять эмоции. Если боль вызывает выброс норадреналина, а тело усвоило приёмы воина и охотника, значит – годен. Необходимо ещё уметь контролировать так называемое голубое пятно в мозгу, отвечающее за агрессию, чтобы последняя не снижала способность к трезвой оценке ситуации. Всякие прочие побочные мысли могут заглушаться боевым кличем.

Сдача экзамена предполагает обучение. Природа предусмотрела, что знания и умения наилучшим образом закладываются именно во время гормонального всплеска пубертатного периода. Именно так можно вырастить успешного воина. Было бы странно, если по-другому. Воспитать бойца способен только тот, кто сам был настоящим воином. Теоретически научиться нельзя. Современная цивилизация считает благом ровно противоположное: ограждение эфебов от негатива реальности. Даже из «Тома Сойера» удаляют эпизоды с физическими наказаниями. Какие-то жестокие моменты благоразумно предать забвению всем: победителям и побеждённым, палачам и жертвам, иконам разума и альтернативно одарённым недоумкам. Старшие поколения, не сговариваясь, опускают подробности, дабы щадить детскую психику. Но виртуальных ужасов, крови и боли поколениям XXI века хватает. Взрывы, звуки выстрелов, крики боли и агонии теперь звучат в наушниках, когда глаза прикованы к монитору. Причём поток такой аудио– и видеоинформации значительно масштабнее, чем в былое время. Тут ещё заняты и руки. Норадреналин кипит, бьёт фонтаном с кончиков пальцев, сжимающих боевую компьютерную мышь. Параллельная реальность виртуальной жестокости развлекает.

Современные воины, воспитанные на фильмах-экшенах и компьютерных играх, в реальной жизни могут драться чисто условно. Норадреналина для «голубого пятна» агрессии в мозгу исключительно много. Тело его тоже получает, но без адекватной ответки. Вскочивший с компьютерного стула виртуальный ратник может начать проявлять агрессию: совершать ненужные телодвижения, беситься и вести себя неадекватно. Ведь тело тоже должно ответить на гормональный призыв. Но нетренированные мышцы компьютерного фрика быстро устают, появляется желание немного «почилить» и подкрепиться фастфудом. И снова в бой, покой нам только снится. К величайшему сожалению, каждое утро обдаёт холодом унылой повседневности. Надо тащиться куда-то, где всё неприятно и скучно. Единственная радость – «погамать на теле» в смартфон между занятий. Человечество выработало боевые рефлексы, когда победа вызывает реакцию, тождественную сексуальной. Кстати, это относится и к игровой реальности. Эрекция не виртуальная, а вполне конкретная – игроманы подтвердят.

Как минимум один известный мне спортсмен, занимающийся контактным видом единоборств (не буду даже уточнять, каким), испытывает сильнейшую эрекцию при победе в бою. Поскольку адекватного удовлетворения в условиях соревнований нет – сразу в душ и дрочить. А иначе не опадает. Он даже как-то перед церемонией награждения, когда был юниором, в панике заметил, что выпирает. Решил забежать в туалет и, пока никто не видит, сунул свою красоту в раковину под холодную воду. Из-за дурацкой позы намочил форму. Вконец расстроился, с отчаяния метнулся к тренеру.

Вот ведь насколько затравлено и как подавляется мозгом неожиданное сексуальное проявление! Оно чудовищно стыдное для гетеросексуального подростка, считающего, что эрекция должна возникать только в конкретной общепонятной ситуации. Даже показать тренеру, что он обмочился, потому что соперник в бою задел мочевой пузырь и что-то там не так – меньшее из зол. Опытный тренер, правда, тут же нашёл запасной комплект спортивной формы для переодевания и слова для организаторов, чтобы слегка задержать церемонию награждения.

Ничего ужасного в природном механизме нет. Эйфория победы активирует лимбическую систему, внутривидовая борьба должна стимулироваться на животном уровне. Выигрыш в схватке за самку в своём прайде понятно чем поощряется, триумф самцов одного прайда поощряется обладанием самками чужого. Механизм, давно и прочно встроенный в психику где-то там, в глубине, в особи с генами, на 99 % совместимыми с гориллой, о чём уже было упомянуто в одном из предыдущих рассказов. Что-то в виде благодарной эрекции должны были получать от природы в награду верхние пращуры стаи или иного примитивного социума как гонорар за победу – свою и прайда – во внутривидовой борьбе. Призовые самки, которых немедленно после захвата начинали оплодотворять, получали генетический набор насильника, передающего потомку, в частности, и информацию о том, каким образом он был зачат. По народной примете во время войны рождается больше мальчиков; значит, есть механизм реагирования на условия зачатия. На самом деле имеющаяся статистика не совсем чтобы это подтверждает.