Текст книги "Стать нижней"

Автор книги: Игорь Унин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 48 страниц)

Однако наш рассказ не о даме, самореализовавшейся в «хозной», потому что о ней уже всё рассказано в коротком изложении и потому неинтересно. «Нет уж, позвольте, – вступает какая-то интерактивная читательница. – Именно такое рабство весьма предпочтительно». Ну, как-то мне непредставимо. Видимо, это направление – хотя и продвинутая, но всё же «ваниль». Нам нужно обламывать и подчинять молодых и сильных, рождённых вольными, а не издеваться над податливыми, сломленными ещё на генетическом уровне ритуальным воздействием на болевой рефлекс на протяжении многих поколений.

В эпигеноме каждого интерактивного читателя весьма много крови кочевников, которые совершали набеги на поселения землепашцев, имея безусловным приоритетом взять насилием всё молодое, с такой судьбой несогласное. И ведь брали. И методичной ритуальной болью, применяемой чаще всего к ягодицам, чтобы не повредить в дорого доставшейся рабыне ценных внутренних органов, подавляли до полной покорности своей рабской судьбе. Вещь надо настроить к использованию. Древний процесс адаптивно и с купюрами обыгрывается в ролевой игре, только и всего. Реконструкция прошлого. А ваниль – не наше.

(Отвечу я за Игоря Унина, раз он мой лирический герой. Роль у него не та. Иначе я как реальный автор начну противоречить создаваемому образу. Тема нижней в БДСМ – это одно, а тема верной рабыни – домашней кошки – совсем же другое. Всеядность лишает персонаж рассказчика достоверности, только и всего. Унин такую историю написать не сможет. Автор)

А теперь перейдём к рассказу.

«Ну вот, – скажет интерактивный читатель, – впереди занудный-презанудный монолог про мифическую рабыню, как аффтар себе её представляет». А вот как раз немного не так. Есть один иногда встречающийся типаж дам. «Инверсионные нижние», если можно так выразиться. По жизни они занимаются ролевой игрой в верхнюю. Кстати, порой довольно убедительны в своей роли. Ну, а в душе они несостоявшиеся нижние. Им объективно очень не в кайф самим рулить своей жизнью; прежде всего, принимать решения. Но они обладают колоссальной силой воли, чтобы себя не выдать. Силу воли рабам никто никогда не запрещал иметь, если её применять с пользой при исполнении рабских обязанностей.

Такая слабая женщина – мужественная личность. Амбивалентность на грани оксюморона. Она смогла совершить перепрограммирование своей натуры, изначально рабской, на противоположность. Она прилагает постоянные усилия при соблюдении правил игры. Надо принимать подачки судьбы, если обстоятельства позволят занять позицию верхнего. Инстинкт самосохранения заставляет. А иначе отпихнут в сторону, общество не очень сердобольное вокруг. Но хочется иногда оказываться в зависимости от того, который хотя бы в виде игры на время защитит от проблем, чтобы ничего не решать самой. А то от постоянной необходимости самой всё решать у неё тяжело подавляемая и тщательно скрываемая от окружающих депрессия. Как следствие – злоупотребление алкоголем.

Это не запрос на отмену результатов эмансипации. И не зависть к дамам из времён кухонного рабства, которым ничего не надо было решать самим – всё решали мужья. Очень трудно делать не то, что было генетически прописано веками. Есть потребность в подавлении более сильным интеллектом, чтоб на него переложить решения, раз он от природы более сильный, а самой расслабиться. Но так, чтобы из этого состояния можно было выйти в любой момент. И чтобы обращались как с безгласной скотиной не до конца, а только до определённой границы. Не быть «хозной» или рабыней, а просто поиграть и испытать новые ощущения.

Фрейд писал, что игры носят компенсаторный характер, помогают оздоровить психику, снять травматические ситуации. Цель в предвкушении, в мысленном проигрывании ролей перед реализацией желаний. Хочется ей такого или только якобы хочется?

Окрестим нашу героиню Зоей Алексеевной. Её действительно называли по имени-отчеству за чересчур строгий официальный вид. Вид был такой, что хотелось только на «Вы» обращаться. Хотя ей всего чуть больше тридцати. Нет, никаких там очков и безвкусных костюмов старых дев. Всё по последнему слову. Совсем не похожа на фрик из «Служебного романа».

Взгляд у неё особенный: открытый и энергетический. Заставляет отводить глаза, чтоб не сверлили душу. Взгляд с вызовом и угрозой. И голос властный. Аудиоподавление способности подчинённого к достойному и адекватному ответу, граничащее с грубостью. Кто её видит впервые, начинает вспоминать: и чем же я её задел, что она так смотрит и говорит?

Зоя Алексеевна была начальницей, руководителем департамента, поставленной современно мыслящим руководством на должность именно с целью материализации присущего ей делового взгляда и начальственного голоса в конкретную дисциплину сотрудников и уважение клиентов. Под началом Зои Алексеевны больше девяноста человек. Подчинённые свято уверены, что она максимально честно выполняет предписания хозяев конторы и радеет душой за дело и коллектив. Очень уж правильно себя ведёт, подчёркнуто соблюдает дистанцию со всеми.

На самом деле она вовсе не такая компетентная, как им кажется. И образования ей не хватает не только при разговоре с айтишниками. И совсем она не образцовая в чьих-то моральных представлениях. Есть у неё кое-какие желания, о которых коллектив и не подозревает. Вот она, к примеру, узнала, что один из молодых водителей опоздал на работу. Это вопрос ну совсем не её высокой компетенции – отслеживать водителей; в крайнем случае ей можно вполне инициировать взыскание пинком начальнику экспедиторской службы. А она вызывает парня к себе потому, что видела его издалека и хочет посмотреть вблизи.

Она как-то случайно зашла, когда он непринуждённо сидел на столе в кабинете экспедиторов и как-то очень лучисто лыбился сотрудницам. И он пружиной вскочил, захлопнув лицо маской, когда она вошла. Красивый парень. Чтоб оценить его обтянутые джинсами спортивные бёдра и пластику движений, нужна пара секунд.

Зоя Алексеевна выяснила: парня взяли по блату, он родственник одного из сотрудников среднего управленческого звена. Ну и хорошо, что так. Очень породистый мальчик, только что после армии; двадцать лет ему.

Когда он приходит, Зоя Алексеевна для начала закрывает дверь в кабинет, чтоб никто не вошёл. Демонстративно так. Стройный, подтянутый, глазами как школьник хлопает, и до того у него льняные волосы, что аж! Она сухо его отчитывает, он краснеет. Она якобы случайно приближается к нему сзади. Ах, до чего хорош еле уловимый аромат молодого самца! Она безумно хочет, чтобы юноша проявил к ней свою страсть как к женщине. Пусть жёстко её насилует, бьёт и всячески хочет. Наплюёт на репутацию и разницу в возрасте. Он же самец, полноценный и абсолютно натуральный.

Раньше… ну ведь, кажется, совсем ещё недавно они были именно такими. Почему он стоит и краснеет? Я же самка, а у тебя полны яйца новой жизнью, они тебя должны звать на подвиги. Но она не может сделать шаг ему навстречу. От осознания невозможности такого сценария её слова становятся тяжелее и жёстче. А на уровне подсознания инстинктивно надеялась, иначе бы не закрыла дверь в кабинет.

Зоя Алексеевна смотрит на него в досаде. Дикое желание поднять блузку и показать пирсингованный тренированный живот. Не хуже, чем у его сверстниц, да ещё у таких, которые собой занимаются, между прочим. Почему он не может её заткнуть, схватить за шею и повалить на кожаный диван у противоположной от стола для заседаний стены? Не надо её страстно ласкать, просто взять грубо то, чего хочется. Оттрахать во всех мыслимых им позах. Она не будет сопротивляться и ни слова не проронит.

У парня трясутся поджилки, он не понимает, почему она так взъелась, он ненавидит её и смертельно боится. Ни о каких её прелестях и думать не смеет, даже если она их продемонстрирует. Он с облегчением вырывается из кабинета. Она же, глядя на поспешно удаляющуюся джинсовую попку, наливает себе «Мартини».

Или вот, к примеру, подсмотрела Зоя Алексеевна, задержавшись у себя в кабинете, как один молодой сотрудник, её сверстник, бурно приходовал девушку из отдела кадров. И как она сама от увиденного… «А вот этого не надо!» – скажет интерактивный читатель. Согласен. Избитый сюжет для так называемой немецкой порнухи, пошлый в своей примитивности. Но приходится признать, что жизненный, и иногда такое действительно бывает. Вот так, как этот женатик расправлялся с сотрудницей, не миндальничая, а вызывающе жёстко, не обращая внимания на то, что она в крайне неудобной позе и весьма чувствительно бьётся головой о стенку. Что-то в этом было.

Между прочим, она решила немного поближе узнать, какими качествами обладает сия дама из кадров. Выяснила, что та весьма пробивная и профессиональная; приехала из провинции, сменила три фирмы и вот уже вполне готова возглавить управление персоналом у них. То есть отдаваться в такой унизительно-неудобной позе, которую ситуативный партнёр ей придал, – ну нет никакого мыслимого резона! Так трахают шлюх, а не коллег на работе.

Если чего-то не может быть, но оно всё же есть – измени свои понятия, какими бы фундаментальными они ни казались, в направлении признания реализма происходящего. Логично ведь. Да, Зоя Алексеевна знала, что она потомок многотысячелетней династии рабов. Её дед – родом из села – стал партийным функционером. Полностью selfmade. А она через поколение – начальник департамента.

Зоя Алексеевна была у психолога, но из-за своего характера поставила перед ним совсем другую задачу. Рассказала, какую роль она в жизни играет, но хочет якобы, чтобы в будущей семье всё решал муж, а она могла бы получить возможность сосредоточиться исключительно на функциях жены. Что-то типа домохозяйки. Но психологу, видимо, чисто в личностном плане претил тяжёлый труд женщин на руководящей должности. Никакую эпигенетическую рабыню он в Зое Алексеевне не определил. Его медицинский диагноз, по-видимому, содержал одну фразу: «Занялась молодая баба не своим делом. Закрутилась в проблемах. Такие, между прочим, по возрасту и внешнему виду ещё и у шеста покрутиться могут, а они людьми руководят».

Психолог говорил много и не по делу. Его совет сводился, если отбросить всё психологическое словоблудие, к чрезвычайно простому: искать себе доминанта, чья доминирующая сущность в том, чтобы доминировать именно над доминантными женщинами.

«Аффтар, сам-то понял, что написал? За что ты так великий и могучий насилуешь?» – возмущается интерактивный читатель. Ну, суть по-другому не передать. Потому, как говорил незабвенный носовский Знайка, «чем больше слов – тем больше путаницы».

Зоя Алексеевна и без психолога понимала, что именно надо искать, раз неохота давить из себя раба. Вообще же выдавливать из себя по капле раба можно только в одном случае: если в тебе этот раб есть. Те, кто с восхищением возвёл высказывание Чехова в жизненный смысл, изначально рабами были. Сами себя потом на кристальную чистоту рабской крови проверяли, на пролетарское происхождение. Когда стали всем. Но диалектику явно учили не по Гегелю, в чём признался от их имени великий пролетарский поэт. А дети пролетарской элиты – уже по Гегелю. И сами они в свою очередь понимали, что мышление раба является абсолютно правильным только с точки зрения раба.

Дети, в отличие от отцов, в рабстве не родились и были лишены возможности научиться измерять мир в ценностных категориях рабов. Хотя долгое время вынуждены были внешне придерживаться отцовских заветов, которые всё больше входили в противоречие с реалиями. И даже на бедном мимикой лице Брежнева застывало недоумение, когда он, открывая Съезд периода развитого социализма, пытался губой попасть в такт партийного гимна: «И если гром великий грянет над сворой псов и палачей…» По-моему, даже до Брежнева доходило, что звучит немного диковато для его эпохи. Сегодня в элите тоже очень много «бывших». Бывшие пролетарии вполне успешно осваивают роли предприимчивых хозяев. Кстати, в отличие от большевиков, их никто на чистоту крови не проверяет, что уже само по себе норма.

Как выяснилось, давить в себе раба иногда можно решительным волевым настроем стать рабовладельцем. Борись с самим собой и побеждай. А поколение чеховских последователей – революционных романтиков – не имея перед собой иной успешной картины, кроме как жизнь барина, её же и изобразили в утопических красках, только поделив на всех. На всех не хватило, а то, что получилось, вызывало как у «верхов» так и у «низов» чувство бесконечной унылости. «Верхи», разумно отмечая отсутствие соответствия реальности желаемому и впадая от этого в стресс, так сильно давили из себя раба, что выдавили много чего ещё.

«Раб – как фурункул. Не дави, он сам прорвётся». Эту глубокую мысль изрекает какой-то обкуренный интерактивный читатель, от скуки решивший что-то прочесть.

Зоя Алексеевна хочет давить раба ещё меньше, как захотела бы давить фурункулы, если бы они у неё когда-либо были. Можно быть как она: внешне сильной, формальной победительницей, и при этом внутренне стремиться к своей сути. Вроде всё уже было выдавлено ранее. Она формально была верхней в третьем поколении, а вдруг получилось так, что родилась всё равно нижней в многотысячелетней ретроспективе своей родословной. Ну не скотство ли такой атавизм? Неожиданный зов крови – стать очередным звеном длинной-предлинной генетической цепочки потомственных рабов.

В жизни одержана победа, у тебя в руках эти пресловутые бразды правления; они, твои сотрудники, планктон, холопы XXI века… Они затаивают дыхание, когда ты идёшь мимо их дверей, чувствуют твой взгляд затылком и… делают вид, что им пофиг. Ты можешь не просто унизить самца, а проделать такое даже с природным тематическим верхом. То есть пару тысячелетий назад ты бы под пинками вылизывала ему ноги. Тогда законы были другими, и ты могла играть такую роль, только будучи Клеопатрой по сути, а не рабыней, какой в реале практически ты была бы стопроцентно.

А вдруг жизнь поменяется. Вот придёт он, скажет: поиграли – хватит. На колени поставит да как ещё всыплет! И ты согласишься. И ты скажешь: «Вот, времена изменились, а я к этому готова. У меня теперь тоже есть хозяин, как и у многих тысяч моих прямых предков, живших на условную дату чуть более трёхсот лет назад. И каждый из них в моей родословной отметился своей историей раба».

Иногда стремятся к странному. Как, например, в рассказе Джека Лондона «Морской фермер» о капитане, который ходил всю жизнь по всем морям и ни о чём не мечтал, кроме сельского хозяйства на маленьком клочке земли. Вот и Зоя Алексеевна хотела странного: почувствовать на себе ярмо рабской традиции предков. И искала того, кто генетически не был рабом. Чтобы ему по воле своего рабского чувства подчиниться, побыть на субботу-воскресенье полноценной рабыней, но у истинного потомственного дворянского недобитка. Не надо никаких аусвайсов, она моментально своим нутром узнает природного верхнего, который в свою очередь опознает в ней офигевшую по жизни рабыню. Найти, попробовать, удовлетвориться и забыть. Чтобы никогда больше этого не хотеть. Но почему-то обречённо заранее знаешь, что потянет опять. И поэтому возникают раннее увлечение алкоголем, рваные и неустойчивые отношения с теми, кто мог бы стать достойным партнёром.

«Сейчас аффтар начнёт перечислять тех киногероев, которым она готова была бы отдаться как нижняя», – зевая, говорит интерактивный читатель. Ну вот, сразу всё за меня и сказали. Если кто таких рабынь знает или вдруг ими является, то всё понятно. Остальным это непонятно в принципе, так что и не о чем говорить. А если настаиваете, то вот вам: что касается киногероев, было раньше, а в описываемый период уже неактуально. Чтобы себя найти, надо пробовать себя в этой парадоксальной роли в реале. Если хочется и жажда приключений превосходит благоразумие, то отчего же не попробовать?

И она решает действовать. Записывается для начала тайком в далёкий фитнес-клуб в не самом престижном районе, в тайной надежде, что её там не встретит никто из знакомых. И начинает подавать гендерные сигналы как тренеру, так и другим посетителям мужского пола. «Вот я такая, нижняя по жизни, в поиске; согласна без обязательств».

«Каким образом?» – спросит интерактивный читатель. Если такие знаки не имеешь возможности ощутить, то бесполезно объяснять. Происходит непроизвольно, при высказывании симпатии и получении позитивного ответа. Дать сразу понять потенциально заинтересованному, из какой стихии лично ты. Надо иметь специальный орган чувств, который может уловить сигнал по сочетаниям слов, мимики и действий и правильно дешифровать. И не говорите, что вы этого сами не умеете.

Для Зои Алексеевны в её официальном амплуа подобное поведение немыслимо. Но её сущность подталкивает к приключениям путём личностного дауншифтинга. Представить себя не как успешная бизнес-леди, а как чуть ли не Золушка в поисках мачехи. Чтобы на неё посмотрели как на вещь, которую может забрать хозяин. Чтобы эпигенетическая память ему подсказала, как этой вещью пользоваться. Если у него как потомка верхних из ушедших эпох прорежется память предков.

И действительно в том фитнесе нашёлся мужчина, внешне ей вполне подходящий, все её флюиды уловивший и правильно расшифровавший. Они поговорили, найдя друг к другу дорогу полунамёками. Да, он имел опыт верхнего и был не прочь заняться сексом с различными DS– и SM-действиями. Но он не испытывал настоящей внутренней потребности стать для неё хозяином или как бы максимально достоверно сыграть эту роль.

Она сказала, что согласна без обязательств, но только в рамках этой роли. А он не желал играть. Он реальный верхний и себя реализует, а не занимается обслуживанием. Он играет только в верхнего, а не в хозяина, потому что наличие хозяина предполагает ответственность. Рабыня не только состояние души, но и социальное понятие. Рабыня ведь тотчас заявит: «Я – рабыня! Имею в наше время права выше, чем у скотины! Мы, рабы, умеем бороться за наши рабские права и за их решительное и коренное отличие от прав скотских. Иначе в Общество по охране животных обратимся».

Да не может он, эгоистичный гад, относиться к ней ни как к своей вещи, ни как к рабыне и даже ни как к скотине. Ему гуманистическое мировоззрение мешает. Ему неумолимо надо придать даме статус, отличный от вещи. Воспитание так требует: общаться с женщиной как с… ну, почти что равным ему живым организмом и не опускаться до скотства. Он обязан сам себе выплатить минималку, чтобы не оказаться в собственных глазах скотом. А минималка-то ему ой как сильно кусается… Ведь, по сути, предлагается стать просто нижней, а не собственностью господина. Он по-другому хочет. Вижу ничейный велосипед и покатаюсь…

Для неё весьма мало. Разве что с оплатой благами, из расчёта как за очень дорогую шлюху. А с учётом её социального статуса нижний порог материальных интересов при социально-сексуальном обмене весьма высок. Но это и есть минималка. Если платить, то по её тарифу. За обманутую надежду обрести ответственного господина.

Они сразу разбежались. Он дал совет: быть аккуратнее. Встречаются разные проходимцы, попадёшь от них в зависимость. Она же рассталась с ним без сожаления. Взять напрокат тело каждый может, а вот на то же короткое время играть роль хозяина для него напряг. Чистый эгоизм верха, который хочет абстрактное тело. У её конкретного тела свои потребности.

«Если мы стали больше уделять внимание потребностям тела – значит, и на то воля Божья», – скажет мне тут один интерактивный читатель. Вам из вашей эпигенетической памяти эсэмэска пришла. Тут у вас записан на роду особый код рабыни, бесконечные повторения одних и тех же, наслоённых друг на друга матриц тысяч поколений. Вы уверены, что участки, которые отвечали за такие чувства, как «привычка к унижениям», «стремление услужить», «готовность принять побои», нужно удалить?

«Да с радостью. Вот сейчас нажму delete».

«Этот файл не может быть удалён». Что такое?

Всё правильно. Он – системообразующий. Тебе по наследству передали мощнейшим, многократно продублированным генетическим кодом, как ты можешь выжить в окружающем мире. Унаследованное знание веками являлась единственной гарантией выживания твоих предков на протяжении сотен поколений. Жизненно необходимая информация, закреплённая в байосе – инстинкте самосохранения. Но тут вдруг сто лет назад условия выживаемости потомков рабов изменились. Уже незыблемо, что мы – не рабы, а рабы – не мы. Достаточно долго с этой условной фразы начинали свой путь к знаниям, причём в той или иной форме, в разных странах. Никто ведь её не оспорит. Но вот прошло три поколения, и у кого-то команда из неудаляемого файла активировала дремавшую в библиотеках программку, и она стала собирать по частям эпигенетический след, оставленный тысячами предков, и выстраивать непонятные желания в подсознании. Например, отдаться какому-то абстрактному хозяину и получить для начала жестокую порку за то, что нашла его и стала его рабыней только сейчас. Должна была раньше это сделать. И на запрос из центральной нервной системы о готовности к такой судьбе тело также ответило своей рабской памятью за многие тысячелетия.

Рабская память тела, накопленная не одной сотней предшествовавших поколений, побуждает нижних сегодня искать хозяев, чтобы ими пользовались, как вещью. Вещью ты сохранишься, а при малейшем неповиновении – смерть. Такова участь потомственного раба. Информацию эту нельзя удалить из байоса, но надо стараться не активировать. Что все искренне и пытаются делать. Но не «шмогла» я, как та лошадь из анекдота. Всё равно активировался эпиген, вот ведь гад!

Можно против этого бороться и победить. Или, как вариант, отдаться в лайт-версии верхним, чтобы ощутить на вкус: а каков он был, повседневный адреналинчик столетия назад? Ну и что ж, что были рабами, зато выжили и мне жизнь в итоге дали. Отрекаться от предков в любой религии считается грехом. Реализовать себя таким образом – потребность, эпигенетически обусловленный травматический синдром БДСМ; причём потребность, которая может стать навязчивой идеей. Границы понимания рабства размыты. Помимо разных там переносных смыслов и сравнений, различия уже в первичном понятии.

Не надо путать рабов на плантациях США пару столетий назад, когда общество уже придерживалось строгих христианских традиций, и тех рабов, что были пару тысяч лет назад. Они абсолютно различны. Именно образ рабов на плантациях США формируют у современного человека такой же образ рабов в античное время; а они другие. В Америке относительно недавно по сравнению с Античностью были рабы, значительно продвинутые в своих рабских правах. А вот что касается рабов истинных, первичных… Если сумеете психологически приравнять живых людей к вещам, вам не надо исторических подтверждений. И так понятно, что с ними делали в условиях рабовладельческого строя. Но такую моральную яму себе представить мало кто может.

Математики, увлекающиеся историей, могли бы, к примеру, рассчитать, какова вероятность того, что в геноме конкретного интерактивного читателя, видящего сейчас эти строки, содержится хотя бы … % крови самых гнусных насильников в период рабовладения. Вместо точек интерактивному читателю предлагается самому определить диапазон, на свой вкус. «Аффтар, ну свою-то цифру скажи. Ты-то ведь уже подумал, а нам лень», – говорит интерактивный читатель.

По самой скромной среднепотолочной оценке, сто процентов ныне живущих людей имеют в своей родословной, к примеру, в сороковом колене, среди живших тогда их прямых предков, более 50 % насильников и их жертв в соответствии именно с понятиями сегодняшнего дня. В те времена – скучная повседневная рутина. Насколько больше половины, не скажу: цифры знать не дано. Но когда-нибудь её получит программа, рассчитав на максимально полной выборке генома популяции. Потомки смогут это сделать.

Надо сказать, что на протяжении долгого времени все рабы размножались исключительно насильственным путём. Очень трудно себе представить тем, кто не способен представить человека вещью, а таких, слава Богу, пока ещё очень значительное большинство. Неверно предполагать, что приплод от рабынь находил себе партнёра по любви среди рабов. Если родится девочка, то она вновь подвергнется насилию господина, а не получит возможность где-то ещё искать себе любовь. Ведь рабы – вещи, а вещи всегда нужно использовать наилучшим для хозяина образом. Почему не забрать от вещи то, что хочется? Не укладывается в сознании, что рабовладелец будет отказываться от находящегося в его собственности юного тела, если он не больной и не импотент. По морально-этическим? Но позвольте, это всего лишь вещь, и кто рассматривает морально-этические аспекты по отношению к своей кровати, которая тоже такая же вещь. Её, конечно, надо использовать с максимальной для хозяина пользой.

Итак, насилие на протяжении многих веков. Размножение рабов спермой господина на потоке. С рабами можно. Почему-то эта естественная картина настолько не укладывалась в сознание, начиная с эпохи Средневековья, что рабовладельческий строй уже тогда пытались обелить от очевидной особенности размножения рабов. Иначе осознание этого сильно выносит мозги. «Хотя, конечно, хозяева рабов… но только если иногда. То есть как – всегда? Ведь тогда же, получается, собственных…»

Поскольку результаты кровосмешения были известны, то рабовладельцы могли и договариваться. Типа, давай ты будешь трахать моих молоденьких рабынь, а я – твоих. А то приплод будет менее дееспособным. Рациональная практика тех, кто заботится о будущей рабочей силе. Натуральный обмен с доплатой и без таковой за пользование вещами. «Да невозможно такое. Там у них касты, и рабы были неприкасаемые. На том стоим», – скажет интерактивный читатель. Подвиньтесь, я встану рядом. Поскучаем. «Иногда люди не хотят слышать правду, потому что не хотят, чтобы их иллюзии были разрушены» (Фридрих Ницше).

Но вернёмся к нашей героине. Зоя Алексеевна, естественно, ознакомилась с палитрой возможностей, которую ей предлагал интернет. Что вообще по Теме бывает, что из предложенного ей бы подошло. Фиксация, связывание. Как раз для неё. Боль только умеренная. Она больше хочет выполнять разные команды и работы по дому. А ещё что-нибудь делать с телом её господина. Что-нибудь непристойное. Что он захочет. Не стоит говорить даже, что именно; пошло ведь звучит, а для многих и омерзительно.

Тут приходится верить, что она к этому реально стремится. Трудно человеку, который никогда такого не хотел, понять подобные желания. Можно только лукаво догадываться. Если что в моих рассказах отражено неточно, то так уж обусловлено спецификой собственного восприятия реалий автором. Это совсем уже потайное. На дне души. Но вполне реально пережить вдвоём. Тогда получится общая тайна для двоих – по ту сторону скреп массового сознания.

Вот с такими понятиями она и вышла на поиски.

Долго ли, коротко ли, но нашла – мне не сообщили, каким образом – первого хозяина. Богатый и солидный человек, который предложил для встреч свой загородный дом. Она встретилась с потенциальным господином, узнала всё в деталях; а когда увидела этот его загородный дом, как-то сразу, без раздумий, согласилась. Когда-то это был павильон барской усадьбы, уцелевший и использовавшийся сначала как клуб, а позже переделанный под склад, когда построили новый клуб. Саму усадьбу растащили по кирпичику ещё в годы коллективизации. Павильон в девяностых годах прошлого века выкупили и придали ему снаружи первозданный вид XIX века, а внутри стало современно и комфортно.

Вид очень умильный, хотя, конечно, эклектика «под классицизм», а не чистота стиля. Портик с четырьмя колоннами, ступеньками и высоким первым этажом. По такому образцу строили клубы и Дворцы культуры до конца пятидесятых годов. Ныне архитектурные памятники, напоминающие именно дворянские усадьбы с колоннами. Верхние того времени заказывали архитекторам такие здания, на подсознательном уровне руководствуясь знакомыми образами барских усадьб. Память о тех временах была ещё жива. Типа, мы тоже вышли рылом. Комплекс раба, снобское желание всё сделать так, как у хозяина.

Она согласилась прежде всего из-за вида дома, который создавал идеальный бэкграунд для реализации её тайных мечтаний. Она смотрела на высокие потолки павильона и представляла, как дворянская семья здесь «лакомилась» чаем, разрезав пасхальный кулич. Происходило такое уже в конце XIX века; а то, что её волнует, берет своё начало много раньше, у давно и безымянно сгинувших пращуров. Но ей наиболее представимо почему-то то, что было во второй половине XVIII века.

Зоя Алексеевна много раз думала о том, в какой мере наказания крестьян в ту эпоху имели для господ вид сексуального развлечения. Может, из-за обилия наказаний не всем приходила в голову мысль о сексуальной составляющей вида юных ягодиц под розгой? Или приходила, но считалась тайной Полишинеля, неназываемым грехом, в котором нужно исповедоваться?

И были наверняка на Руси когда-то такие диалоги: «Батюшка, отпусти грех. Сёк я нынче работницу свою на лавке, и бес ну меня искушать! И ведь, гад какой, не прелестями женскими, а вообще дьявол знает какой гадкой мыслию…» И добрый батюшка говорил: «Оно, конечно грех. Мысли-то бесовые. Ну, прочти сын мой (дочь моя) “Царю Небесный” 40 раз. Приводи свою егозу. Я сам посеку, с чистыми духовными помыслами и Божией помощью…»

А ещё возникали в усадьбах, похожих на этот дом с колоннами, только ещё более древних, за закрытыми дверьми малой гостиной, недоступные ушам челяди разговоры: «И не говорите, матушка, понимаю я вашу вдовью судьбу! Где там среди этого кривоногого отродья с опухшими ногами кого найти! Поспособствую я вам. Купите моего дворового Гришку. Способный парень. Его, видно, мой благоверный горничной заделал, когда корнетом из турецкой кампании в отпуск приезжал. Мне не признался, ну так оно ж видно: весь в него, такой же красавец, и жарко так на девок смотрит. Мне его держать не с руки: сестра из Питера приезжала, так я его в другом селе прятала. А то так сильно на моих собственных деток похож, не отличить! И там, где надо, у него всё в порядке, намедни распорядилась высечь его, чтоб голым, так всё посмотрела. Недорого, я вам по-соседски уступлю. Только вы его не распускайте, в строгости держите, всё ж кровь моего мужа не водица. Секите не реже, чем раз в неделю, мой вам совет».

Эти слова прямо-таки звучат у неё в ушах, как будто в конце XVIII века в усадьбе услышаны. Всё понятно, если дворянка. Но вот как бы сочетать дворянку и рабыню одновременно? Вот именно так ей и хотелось. Что, женская логика? Всё может быть.