Текст книги "Стать нижней"

Автор книги: Игорь Унин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 48 страниц)

За пережитую боль и страх она решила ему не мстить. Рабский сюжет повёл её на приключения и подверг испытанию, которое неожиданно внесло коррективы в личность, наглухо перекрыв каналы, по которым поднимались непонятные желания из глубины веков. Вот тогда Зоя Алексеевна вдруг отдала себе отчёт в том, что она верхняя в третьем поколении, а не рабыня во многих сотнях поколений, этим последним трём предшествовавших. И с тех пор она заметно изменилась. Неожиданно почувствовала, что экстремальные уик-энды её больше не интересуют. Ей для жизни нужен обычный молодой человек со стандартными запросами. Правда, как отмечалось выше, лучше, если он привык доминировать, но в разумных пределах.

А раз цель поставлена, то почему нет? В отеле в Греции она познакомилась с группой молодых парней и вела себя с ними достаточно раскованно. Студенты и молодые специалисты. С одним из них стала встречаться и по возвращении в Москву.

Счастлива ли она теперь, когда якобы излечилась, или тогда, когда находилась во власти атавистического инстинкта? На самом деле Зоя Алексеевна далеко не ушла из Темы. Она читает почти всё, что есть, но сама никакой активности больше не проявляет. Я очень долго уговаривал её встретиться, но совсем не с целью каких-то перспектив на отношения, просто познакомиться лично и пообщаться в кафе. Но максимально, на что она согласилась, – это разговор по вотсапу. По итогу я дипломатично не стал желать ей счастья. Никто не знает, впереди ли самый счастливый момент жизни или ты его уже миновал.

Подарок

Поскольку этот рассказ посвящён по большей мере удовлетворению особо изощрённых сексуальных запросов, то интерактивный читатель получает выбор – ознакомиться для начала с моими рассуждениями об информации, полученной от нижних, на чём-нибудь подловить и не согласиться. Или пропустить прелюдию и сразу «ловить фразу». Одна фраза может создать неожиданные ассоциации и зафиксироваться в сознании. Слово цепляет образ, образ вызывает желание.

Ищущие только эротического текста, крутите дальше. Не могу даже дать путеводную нить, сколько абзацев вниз. Что же касается предпочитающих следить за мыслью автора в порядке повествования… Для начала мы с интерактивным читателем немного пофантазируем: перенесёмся на несколько веков назад и представим себе султана, который имеет возможность в своём гареме удовлетворить все желания любыми способами.

«Да, но он не…» – начинает было интерактивный читатель. Я перебиваю: а вдруг рядом с ним де Сад отдыхает? Всё, что ни происходит внутри гарема, никто никогда не узнает. «Господин был строг с нами», – скажут потом его невольницы. Наказывать невольницу в гареме можно и нужно, а то как же! Да хоть казнить в любой момент самым изощрённым способом. В гареме женщина – это вещь. В Теме есть такие, которые хотят стать подобной вещью.

Однажды, будучи школьником, я был шокирован картиной Верещагина «Продажа ребёнка-невольника». Меня ужасно удивило, что мальчик-то голенький (зачем?) и что старенький дядя смотрит ему… куда-то в сторону письки. Натурализм прям какой-то, товарищ Верещагин! И вы, родители, серьёзно думаете, что прививаете юному поколению отвращение к торговле детьми, когда это показываете?

Мы отвлеклись. Так и что этот султан? У него же всё есть. Счастлив ли он? Да нет. Оказывается, слушает Шахерезаду, гейшу древних цивилизаций. Ему мало гарема! Но Шахерезада – исторический собирательный образ. Одна из версий, что Шахрияр хотел казнить её за пороки, как остальных блудных чрезмерно падких на плотские удовольствия женщин. Легко, однако, сделать вывод, что она почти за три года регулярно совокуплялась со слушателем своих рассказов, раз по сюжету троих детей родить успела. Ну не на Синдбада же Морехода вставал у шаха-султана! Шахерезада, как известно, брала с собой в спальню к повелителю младшую сестру Дуньязаду, которой и рассказывала сказки, «вела дозволенные речи» в промежутке между ублажением повелителя. История 1001 ночи умалчивает, с кем делил ложе Шахрияр, пока жена его была глубоко беременна, после родов, в критические дни и т. д. Сказки рассказывала каждую ночь, а всё остальное…

Но, прежде всего, версия о том, что рассказчица одна, – более позднего происхождения. И отнюдь не только Шахерезада была в гареме у султана. А вообще им, безвестным девушкам с хорошо подвешенным языком, пришлось стать Шекспиром и племянниками, чтобы выжить.

Но почему ты так, султан? Чего тебе не хватает? А вот войдите в его положение. Захватив чужое тело и полностью его контролируя, включая жизнь (на самом деле обычному человеку это очень трудно себе представить; наши брутальные доминанты – сопливые дети по сравнению с султаном), мало того, захватив сотню таких тел, можно ведь и не остановиться и захотеть полностью подчинить себе и внутренний мир тоже. Мысли, чувства, вплоть до фантазий. Тогда наш султан мысленно обладает и тем, чего нет на Земле.

Почему султан слушает Шахерезаду? Да потому, что у него менее образное мышление, чем у неё. Он не может себе представить образы, чтобы ими обладать мысленно, а Шахерезада на это способна. Султан не обладает фантазией Шахерезады и готов жадно высосать из неё плоды мыслетворчества, потому что только в изощрённых мечтах возможны фантастические наслаждения, которые на Земле недоступны даже султанам. Вторгаться – и обладать чужим внутренним миром, если этот мир интереснее, чем тот, который построил для себя сам. Захватить полностью абстрактную территорию и владеть.

Шахерезаде очень сложно. Ей надо самой додумать именно то, что нужно султану. А теперь – грубо: нужна такая подача материала, чтоб у конкретного султана встал. И это – основная обязанность. И она такие слова находит. Правда, дошедшее до нас в сказках приемлемого приличия – не то, что было в действительности, а всего лишь обработка той сюжетной линии, того каркаса, на который и был накручен вымаранный последующими редакторами разврат. А ведь если султан останется недоволен, всякое может случиться. Для любой Шахерезады креативность – борьба за жизнь и кусок хлеба. Она не вправе отказаться, она не только должна раскрыть всю душу, расцветить красками, чтоб у султана возник чёткий образ – в меру способностей его мозга воспринимать эти образы, – но и модифицировать весь рассказ под желания султана, понять, какие слова и словосочетания вызывают именно у него сильные эротические ассоциации. А потом уже сделать перестройку самой себя под придуманный для заказчика образ, иначе рискует показаться фальшивой и навлечь на себя гнев.

Как вы понимаете, мои истории, в том числе и будущие, не аутентичны, и на какой-то, может даже значительный процент – недостоверны. Во-первых, всё то, что рассказала нижняя, я представляю себе в преломлении собственных представлений и опыта. Ставлю одни акценты, а там запросто могли быть другие. Во-вторых, сознательно меняю те факты, которые могут однозначно указать на человека. Тематических не так много на один квадратный километр плотно заселённого пространства; прослойка узкая, почти наверняка есть те, кто знал кого-то из прототипов. А ещё есть вещи, которые нижняя не будет никому рассказывать. Впрочем, при чём тут нижняя? Никто не будет. У каждого есть в жизни «тайны от всех».

Как прокомментировал это утверждение Юрик, опыту которого я посвятил первый рассказ: «Просто как обосраться в поезде и потом никогда никому не рассказать». Да, именно так. Скажите, а много ли людей имело возможность вторгнуться в вас, ваш внутренний мир, чтобы собрать о вас интимные сведения? Ведь надо доверить своему собеседнику нечто сокровенное. Даже самая болтливая или запуганная нижняя никогда не исповедуется перед верхним во всей правде.

Что она будет делать, если опытна и умна? Если она вам не доверяет, что вполне возможно, или доверяет не полностью, то в ответ на ваш вопрос о прошлом сформирует фейк под вас. Инстинктивно адаптировать рассказ под то, что хочет услышать верхний, и придавать канве событий, не исключено, что реально произошедших, соответствующее запросу оформление. Невыгодные акценты будут сглаживаться, а детали – опускаться. На самом деле это её прямая обязанность из констелляции системы отношений «верхний-нижняя», а именно: ублажать слух хозяина, а-ля Шахерезада местного разлива из Свибловских или Лианозовских дворцов блочно-панельного многоэтажного проекта. Отдаться воле верхнего полностью и… модифицировать реальные события, рассказав фейк, плод своей фантазии. Ему в удовольствие.

Однако ведь и тематики рассматривают видеофейки порки. Сколько же всякого фуфла наснимали! А мы смотрим. Даём себя обмануть, потому что создатели знают нас, понимают, как зацепить; они сами такие. Фейк в любом случае несёт отпечаток той или иной стороны души и интересов создавшего его человека. Этим и хорош.

Женщина, готовая подстроиться под доминирующего альфача с запросами на разные околотемные истории, должна быть готова и в психологическом аспекте. Ну, этакая чеховская «Душечка» в интимных категориях. Не зря кто-то умный в своё время включил рассказик в школьную программу, хотя у Чехова есть много чего более интересного. Литература должна воспитывать и намекать подрастающему поколению – вот так вот бывает. А может, оно и совсем неплохо. Давайте вместе покритикуем женщину за отсутствие чёткой личностной и гражданской позиции. А потом вы, в более зрелом возрасте, к этому аспекту взаимоотношений личностей и полов ещё вернётесь, уже сами. И всё переосмыслите.

Нижняя должна быть ментально пластичной, когда по заказу своего султана или «шаха-в-семейных-трусах» превращается из морально устойчивой работницы или служащей в Шахерезаду, которой надлежит что-то выдумать для утомлённого и извращённого мужского мозга в меру сложившихся понятий – от «Дома-2» до струйно сочащейся с монитора порнухи. И продумать дозволенные сексуально окрашенные речи хотя бы на пару вечеров, а не на тысячу и одну ночь.

«Давай же, аффтар, жги: мы ждём, на что нам, собственно, сегодня… э-э-э… в смысле, вдохновляться, время-то свободное коротко нынче». Так мне кричит какой-то интерактивный шах из блочно-панельного Лианозова, расположившись рядом со своей партнёршей, которая по каким-то причинам не тянет на Шахерезаду. Ладно, приступаю. Через два абзаца.

«Один человек говорит другому: “Как счастливы рыбы, когда резвятся в реке!” Второй человек спрашивает: “Откуда ты знаешь, ведь ты не рыба?” Тогда первый спрашивает: “Откуда ты знаешь, что я не знаю, что думают рыбы, ведь ты – не я?”». Не думаю, что цитируемый отрывок впервые пришёл в голову именно Скарлетт Томас. Мне кажется, я слышал что-то похожее и тогда, когда она ещё и не начинала сочинять романы.

Ну, про рыб мы не будем, а попробуем-ка описать события от лица одной дамы, которая стала-таки полноценной нижней абсолютно для себя неожиданно.

«Откуда ты знаешь, ведь ты не дама?» – спросит интерактивный читатель. Гм… С описываемой женщиной я в интимной связи не состоял. Видел её только одетой. Общался исключительно на благопристойные светские темы. Откуда знаю о происшедшем? Источники информации – после рассказа. Итак…

Дано: достаточно обеспеченная московская семья. Он – Лёша, тридцать девять лет только что исполнилось, это имеет значение для дальнейшего изложения; владелец компании средней руки. Она – Маша, его жена, полных тридцати трёх лет. Где-то там работать пристроили по блату после выхода из декретного отпуска, чтоб дома не маялась и глупые мысли в голову не лезли. Есть сын Антон одиннадцати лет, обычный современный мальчик из хорошей семьи. К данному повествованию отношения не имеющий и не описываемый. Просто есть о нём упоминания по ходу изложения.

Место действия: Москва несколько лет назад. Указанный возраст супругов дан на момент начала истории. Это рассказ о том, что тематические отношения могут возникнуть и в рамках обычной семьи по прошествии значительного «латентного» времени, в течении которого всё было ванильно до полной благообразности. Как всё неожиданно изменилось, удобнее излагать от лица Маши, насколько я вообще представляю себе как её, так и женское мышление в целом. Дамы, не смейтесь, продумывал долго.

Рассказ о реальных событиях, пройдя через несколько сознаний, всегда будет искажён; каждый будет интерпретировать информацию «в меру своей испорченности». Я – в меру своей безнадёжной испорченности – излагаю события от лица этой Маши, как если бы ей пришлось стать Шахерезадой и кому-то исповедаться о произошедшем. В моих представлениях её рассказ мог бы быть примерно таким…

* * *

Всё началось с того, что я несколько раз поймала Лёшку, когда он занимался онанизмом. Я бы даже не придала этому значение, если б он смотрел порнуху. Ну, смотрят мужики порнуху, встаёт у них. Отменить порнуху в нашей жизни уже не получится, снято миллионы раз, скачано миллиарды. Почти у всех – своя коллекция. Будем теперь жить с этим. Но в том-то и дело, что сидел он в комнате закрыв глаза и… как там у них принято обозначать? «Гонял лысого». А я из коридора в зеркале увидела. Замерла. Нет порнухи – значит, на мысли дрочит! А что это значит? Я же не буду бежать на консультацию к психологу с дурацким вопросом: «Зачем он? Разве ему меня мало?» Я не буду слушать ужимки усталого от подобных вопросов профессионала, пытающегося доходчиво объяснить мне, какая я дура. Ну, конечно, если дрочит, значит, не на меня и не с мыслью обо мне, дрочить на меня можно буквально, не возбраняется. Видимо, чего-то не хватает.

Где-то читала сюжет: одна хитрая дама, которая застала пару раз дома мужа за онанизмом, поставила скрытую камеру наблюдения. Увидела, что муж включает видео с девушками, упакованными в чёрные чулки да ещё и с поясом. Посмотрела она те файлы – и пошла в секс-шоп, купила такое же бельишко и якобы спасла ситуацию. Бред, конечно. Сказка про приворотное зелье в редакции XXI века. Чего только ни придумают дрочеры! Есть же дуры, что хавают.

Но потом я его застала ещё раз. Он заметил. Сделал вид, что, типа, обо мне думал и возбудился. Заграбастал меня. Я ведь тут и Антона засекла, тоже свой свисток наяривает. Как бы Антон не просёк, что у него теперь есть соратник по ручному творчеству. Одно дело подсмотреть, как родители трахаются, – многие, а может и большинство детишек грешны, а другое – увидеть ненароком дрочащего папика. Цирк и слёзы. Один через год, может, уже мозоли натрёт, а тут ещё к нему законный и единственный дуэтом. Не дом, а изба-дрочильня.

А что именно ему нужно? Ну, это ж легко установить по-другому. У него день рожденья скоро. Вот и решила: подарю ему в том числе и обещание выполнить самую развратную шалость, о которой он только мечтает. Я же достаточно умна, чтоб не поверить в рассказ о каких-то чулках, которых якобы мужу до полного счастья не хватает. Мой подарок – просто намёк на что-то более необычное, чем анал, потому что анал и так есть. Должен быть какой-то новый и реально полноценный кусок разврата. Конечно, что-то с другой девушкой исключается. Ведь я не могу подарить ему другую девушку. Не дарят подарков, которые нельзя достать из изнанки своей души, или это уже будет шантаж.

Насчёт девушки он просёк сразу. Даже не вякнул. Но то, что он предложил после недели раздумий… В ушах слова звучат, но как же мне тогда сразу мозг вынесло! Он… хочет… посмотреть… на секс… меня… с каким-то подростком. Упс. Я, наверное, испугала его отвисшей челюстью.

«Но восемнадцать есть, не переживай, паспорт покажет! Ты не волнуйся. Если не хочешь видеть, как он выглядит, можно завязать тебе глаза, есть такая повязка специальная…»

«Чи-и-и-и-и-во?!»

«Ну, извини. Ну, делают так, понимаешь…»

«Кто так делает?»

Так, аккуратней! Кто там, как и что делает, нельзя сразу ему в лоб. Я быстро взяла себя в руки. Необходимо время для анализа. Если это именно то, что он видит, когда даже безо всякой порнухи дрочит, то тут надо с осторожностью! Надо бы узнать подробности сначала.

«И что… он не из числа наших общих друзей? Не с твоей работы?»

«Я на идиота похож? Абсолютно слева, но с надёжного источника. И проверен полностью, со справками, а то мало ли что…»

«Ну, он же будет в презервативе!»

«Я как раз хотел попросить тебя…»

«Что?! Без резинки? С ума сошёл!»

«Я хотел попросить тебя выбрать какой-то безопасный день, чтобы… Не волнуйся. Просто… я хочу так».

«Ну, пипец ты, муженёк!»

«Малыш, ты сказала выбрать революционный подарок по своему самому сокровенному интимному желанию».

«Я подумала, что желание касается нас двоих».

«А так я и буду с тобой. Я же как бы им, его телом… буду тебя. Просто как фаллосом. Ты ведь не против, когда мы с этой штукой играем? То же самое, только фаллоимитатор будет живой. Для тебя лучше, а мне… ну интересно со стороны на тебя посмотреть».

«И ты… не заревнуешь?»

«А какой смысл ревновать к мальчишке? Ты ведь меня на него не променяешь!»

«Вроде пока с ума не сошла. – Я помолчала немного. – Скажи, уже есть кто-то на примете?»

«Есть кто-то».

«У него большой?»

«Значит, я получу подарок? У него достаточно большой».

«Ты что, мерял или со слов?»

«Там ему померяли».

«Где – там? В членоизмерительной на углу Ленинского проспекта?»

«Он от Палыча».

«А-а-а-а… Так бы сразу и сказал! Пидор-пэтэушник, значит».

Мальчик от Палыча ну совсем не похож на торт «От Палыча» хотя бы тем, что никак не может быть высокого качества. Палыч – препод в колледже, учит юное поколение осваивать профессию столяра-краснодеревщика и когда-нибудь доиграется с мальчиками. Они, правда, души в нём не чают. Мы с мужем Палыча давно знали, откуда – отдельная история, долго рассказывать.

«Какие у тебя дела с Палычем? Малолеток себе заказывал?»

«Ты что! Ты же знаешь, я тебе не изменяю». Верный муж объелся груш. И ему снесло тыкву.

«Тебе нужен кто-то, чтоб нас разобщить?»

«Нет, чтоб объединить».

«Как это? Не понимаю. Ты и его тоже, что ли, трахать будешь?»

«Нет, я фигурально».

«Лучше скажи – аморально!»

«Смотря с точки зрения какой морали».

«Делать из верной жены проститутку всегда аморально».

«А вот проститутки из тебя бы не получилось…» Давно этой гаденькой фразы от него ждала. Любят это предложение мужчины. Как анекдотец у них гуляет. Приёмчик тот ещё! Всё равно, что вам, мужикам, по яйцам ударить.

Есть, разумеется, женщины, которые скажут: «Ну, конечно. Слава богу, оно мне и не нужно ни с какой точки зрения». И будут искренними. Есть и такие, которые вслух скажут то же самое, но про себя подумают: «Ну-ну, ты меня просто плохо знаешь. Пребывай в такой уверенности». Но есть и такой ответ: «Это ещё почему?» Поскольку ход мысли может быть таким: «Ты часто имеешь дело с проститутками и тебе есть с кем меня сравнить?» Или: «Ты считаешь, что я не настолько хорошо выгляжу, что за меня бы хотел бы хоть кто-то заплатить деньги?»

Когда женщину не хотят – уже оскорбление. Я редко езжу в метро, всё-таки автоледи. Но когда езжу, ловлю на себе взгляды. Могу их идентифицировать. Да, мысли у товарищей грязные и примитивные, но всё равно приятно. Хуже, когда вообще никак не смотрят. Есть девушки, которые, хоть и считают проституток низшей кастой, но всё же где-то в глубине сознания не исключают для себя и такой шаг, если жизнь припрёт. Просто принципиально рассматривают в качестве опциона на крайний случай. На уровне подсознания.

Выражение «Среди добропорядочных женщин есть и такие, которые хотели бы быть проституткой» правильно лишь отчасти. К проституткам ведь идут, когда так сильно приспичит, что готовы заплатить. И выбирают соответствующим образом то, на что лучше встанет. Надо найти такого, кто хотел бы трахаться, как в случае, когда вызывают проститутку, был бы готов каждый раз платить за секс, выбирал бы всегда именно тебя, но получал бы бесплатно. И был бы счастлив.

За жизнь видела несколько молодых пар, которые друг без друга не могли, влюблённых так отчаянно, что и дня не могли обходиться друг без друга. Ими восхищались, им завидовали. И что? Все эти пары потом распались. А там, где тлел фитилёк, а не бушевали страсти, – там всё так же, чинно и благородно. Где в соответствии с пушкинской строкой возникла привычка, заменившая счастье. Даётся свыше, можно воздать хвалу Господу.

Внешне Лёша тихий, спокойный муж. В сексе какой-то стеснительный. Первое время даже за анал, который ему нравится, извинялся. Но его уже пыталась как-то увести одна его бывшая секретарша. Есть просто секретарши, есть «секретарши с отсосом»: для снятия напряжения и без претензий. Но есть и девочки с планами, которые хотят всего и сразу и не остановятся ни перед чем. Девятнадцатилетняя сучка знает «Ворд» и «Эксель», умеет варить кофе в автомате, а чашки оставляет мыть уборщице. У неё же маникюр. И как только по клаве с её ногтищами попадает?! Такую вот он и взял – кто-то из сотрудников привёл на вакансию знакомую. Стала его агрессивно провоцировать, строить глазки, говорить комплименты, выражать восторг шефом, одеваться… Ну, понятно. А ему понравилось, он под женские атаки не попадал. Уж не знаю, дошло ли там до совокупления на диванчике в предбаннике кабинета.

Лёшка реально чуть не уплыл на этой волне, но мне доложили добрые люди, я сумела его убедить, отправить малую в пешее эротическое путешествие, используя ещё и тот аргумент, что вся фирма смеётся с его кобелиных эскапад. «Только не на работе!» Работу он любит, ему нравится смотреть, как функционирует созданный им человеческий механизм. Дела на фирме стабильны, потому что ориентированы на долгосрочный госзаказ. А кроме работы он никуда, собственно, и не ходит, разве что с семьёй, то бишь с нами. Но я знаю: у него внутри бушуют какие-то страсти, но он мне это не раскрывает.

Ему скучно. Даже с аналом скучно. Я же чувствую! Он личность творческая, постоянно что-то ищет и в бизнесе, и по жизни. Ему и в сексе надо что-то ещё. Коньяк – хорошо, а с лимоном коньяк – лучше. Хотя считают, что коньяк и лимон на самом деле друг к другу не подходят. Но все так пьют. Главное, как люди привыкли. Он не считает секс жены с другим изменой. А вдруг ему вообще теперь нравятся мальчики? Возьмёт и свалит. И будут одни Антошкины алименты.

Не надо быть дурой, надо быть на шаг впереди, чтоб не пришлось столкнуться с молодой соперницей. Пацанчики за него замуж не выйдут. Надо быть начеку до самого его климакса, который у мужчин носит более звучное название «андропауза». Надо быстро сориентироваться, что это нам даёт по раскладу. Нет, содомский грех в браке я уже как-то и грехом не считаю, все подружки, кого знаю, делают. Кому-то в охотку, а для кого-то и добровольно-принудительно, как поход на субботник в XX веке.

Как там бывает? Прелюбодеяние и блуд? Ну вот за блуд пусть Лёша там, в небесной канцелярии, сам и отвечает. Его идея. Меня всё и так устраивало. А у меня – только прелюбодеяние. Ну, за него потом и прощенья попросить можно. У кого не бывает.

Эти мысли вихрем пронеслись в голове. И я… согласилась на молодого мальчика.

«Ладно. Паспорт и справки проверю».

«Да ты что?! Ты самая любимая, самая продвинутая и самая развратная!»

Несерьёзно всё это, как-то мне гаденько всё равно было. Одна мысль была: побыстрее всё проделать да забыть. Эпизод. Подумаешь! По-моему, гинекологическое кресло – каждый раз испытание похлеще.

«И вот наступил страшный день праздника…» Лёшка настолько любит фильм «ДМБ», что задолбал цитатами оттуда. Привёл. Антошку до вечера сплавили к бабушке. Но перед этим у нас был мини-скандал. Лёшка выложил мне новую спецовку аж от… Bordelle! Чёрное, высший класс. Тут же вспомнился сюжет про камеру слежения за мужем и нижнее бельё в результате… Вот где собака порылась! Но там-то всё и ограничилось, а моя собака порылась поглубже.

Я давно ему намекала, надо что-то элит-класса иметь. А тут… надевать дессу от лучшего бренда. Наверное, за тысячу баксов. Для мальчишки-пэтэушника! Суперпоясок, суперчулочки, супертрусики. Только показываться можно, а уж для действия переодеваться! Да этот мальчишка всё порвёт и испачкает.

«А у него не слипнется от такой роскоши?»

«Всё, что ты делаешь, – для меня».

Это ли не мазохизм? Иметь великолепную, ухоженную жену, одеть во всё лучшее и отдать какому-то парвеню, как в XIX веке их называли?

Итак, вот он. Его явили. Суженый-ряженый. Первый мужчина, помимо Лёшки, за тринадцать лет. До Лёшки было кое-что, но кому какое дело. Худенький, но плечистый. Русые волосы. Ростом ниже мужа сантиметров на десять. У Лёшки метр восемьдесят пять. Не урод, но в глазах пустота примитива. Лоб, конечно, подростково-сальный. Остаток угревой сыпи виден, пару прыщей до сих пор выгуливает. Одет в какую-то грязноватую курточку и джинсы. У него на роже даже десять классов не написано, перефразируя Жеглова. Скуласто-губастое личико… какая-то волжская кровь в роду. Без мужской харизмы. Без жёсткости. Детёныш. Подбородок с бритвой ещё не встречался. У таких мальчиков паспорта в магазинах спрашивают лет до двадцати пяти. Я точно его описала, представили?

Но детёныш ещё и хам. С Лёшей на «вы», а мне – сразу «ты». Гопническое воспитание. Вместо приветствия – осмотр меня в нижнем белье от топ-кутюрье и приговор: «Ну, ничего так. Сойдёшь». Я ничего не сказала. Сдержалась. Вот ты меня, Лёшенька, и опустил до уровня третьеразрядной проститутки, которую покупает мальчишка, поднакопивший нужную сумму с карманных денег.

Надо побыстрей начинать, тогда побыстрей закончится. Я развернулась и пошла в комнату. Села на край кровати, которая доселе свидетельницей супружеских измен не была. Они оба синхронно раздеваются. Только Лёша на стул всё аккуратно складывает, а гопник на пуфик кое-как бросает. Оба разделись до трусов. Что ж, у паренька тело тренированное. На плече не добитая до конца татуировка в стиле «этника». Примитивно и коряво.

Подходит ко мне и касается своими коленями моих. «Ты сама опусти ему трусики», – хрипло просит Лёша. Ути-пути, трусики. Цветастые семейки с вещевого рынка. Стоит уже у этого гопника – ткань аж натянулась. Фразу Лёша, видимо, заранее заготовил. Репетировал небось и набирался мужества, чтоб её произнести. Стеснительные мы в интимной зоне, когда требуется вербальное сопровождение. А на работников иногда матом орём.

Опаньки, членчик! Ничего так, почти прямой. И не маленький, надо сказать. Всё побольше, чем у Лёшки. Низ живота. Всё, как и должно быть у красивого юноши. У Лёши нет толстого брюха, но ни одна мышца не проступает в этом районе. Такое ровное пространство – ничего не выпирает. А у пацана животик тренированный. И очень красивые нижние косые живота, сбегающие к пирамидальной мышце. Практически такие же чёткие линии, как у микеланджеловского Давида.

Я без приглашения взяла его за член, чуть прижала – твёрдый – и оттянула шкурку. Нет, это просто чтоб убедиться, что там всё чисто и нет покраснений. Душ он сегодня принимал, не воняет. Но, правда, дезиками мы не пользуемся, слабый запах самца есть. Но он не вредит. Очень возбуждает собачек с течкой, они так и льнут к свежепомытым мужикам, если рядом кобеля нет.

Ну и что они так выжидающе на меня уставились? Что, сосать у него? Фигушки! Обойдётся! Лёшенька сексуально стеснительный. У него язычок не повернётся сказать: «Возьми у него в ротик». Или у него сегодня день прорыва? Возьмёт и скажет. Или этот быдлина сейчас вякнет. А у меня ничего в планах нет, не оговорено. Надо их опередить, поломать им надежды. Хотя членик довольно приятный, и, если б не обстоятельства…

«Ну давай, приступай!» С этими словами я резко отодвинулась и легла на спину на кровать. Супружеское ложе. Минета не будет. Хотела сама снять свои трусы, но Лёшенька не дал: «Пусть лучше…»

Я уставилась в потолок, который в таких случаях, согласно анекдоту, почему-то хочется побелить. Трусики и лифчик он, по счастью, сразу и снял, не стал мусолить через ткань. Потому что ткань нежная, дорогая. Вот спасибо ему хотя бы за это. Секс без изыска сохраняет ценные вещи в целости.

«Побыстрей пусть бы кончил, и сразу подмыться не мешает», – мелькнуло в голове. Он, как и ожидалось, зарядил «миссионерку». Ну понятно, малолетка. Лицом мы отвернувши, а голову хотели к моей прижамши. Но я чуть отстранилась. Кстати, неплохо вошёл, мягко так. Я что, подтекаю уже, как мороженое к блинчику «фламбе»?

Когда ты привыкаешь только к одному органу, любое изменение – неожиданность. Всё сводится к следующему: он даст тебе либо больше, либо меньше того, к чему привыкла. В данном случае так, потому что член этого пэтэушника совершенно не похож на Лёшкин. Поэтому вариант «так же» исключён. У Лёшки более тонкий и искривлённый вбок. А у парня толще и, похоже, реально длинней. Но так почувствовала я. Те, кто тринадцать лет подряд себя самоотверженно не задрачивают под один определённый аппарат, ощутят, конечно, не то, что ощутила я.

Ну, неплохо, заводит… Но я же не кончу никогда так. Хотя кто знает… Но вот он развернул меня попкой к себе и поставил на колени. Говорите, раком – пусть будет раком. Ну, не благозвучно как-то. А это уже пожёстче, всё время касания шейки матки, так, пожалуй, и до, как его, грёбаного стыда недалеко. Я, правда, психологически зажата полностью. Хочется, чтоб он уже побыстрее кончал и не дразнил так. Не могу сказать, что неприятно. Ничего неприятного в этом нет, просто я напряжена. Снизу идёт приятный импульс, мой мозг отказывается его обрабатывать. А вот то одно место, которым мы якобы думать умеем, тоже по ходу занимательного процесса мозгами раскидывает. Вот так, вот та-а-ак.

Я уже почти готова была раскрыться полностью. Но мальчишка весь кайф поломал. «Слышь, а у тебя вазелин есть? – спросил он, повернувшись к Лёше. – Я её в очё лучше буду». Тут я окончательно ошалела и отшатнулась, соскочив с члена парня. «Чего ты будешь?! Ты охренел?! А меня ты спросил, оно вообще устраивает? Лёша, что этот тип себе позволяет?!!»

Пацанчик обнаглел настолько, что и к Лёшке обратился на «ты». А что, такой мужчина заслуживает уважения в глазах сопляка? Я с разъярённым лицом села на кровати и уставилась на Лёшку. Наши взгляды встретились. И тут я прочла в его глазах нечто такое…

Нет, ничего против анального секса не имею, я современная женщина и понимаю, что парни сегодня без него считают себя чуть ли не неполноценными. С Лёшей мы его практиковали, правда, не регулярно, анал для него своеобразным поощрением был, что ли. За ласки какие-то, подарки, красивые слова. Я просто говорила: «Давай, если хочешь, сегодня…» Сам он никогда не просил, но сиял от счастья и тут же лез в тумбочку за анальной смазкой. Тумбочка всегда закрыта на ключ, а то Антошка любопытный. Было у нас в загашнике и то, что называется «анальной пробкой», и я больше всего боялась, что Антон это чудо порнотехники когда-нибудь найдёт и поймёт, для чего оно…