Текст книги "Стать нижней"

Автор книги: Игорь Унин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 48 страниц)

«Да ладно! – вырвалось у меня. – За много тысяч лет до тебя придумано, и у де Сада похожее есть. В древности кроме разврата других развлечений не было, вот они и отрывались». Моё замечание Лёше не понравилось. Я деклассировал его сексуально-тематический креатив, а он человек самолюбивый. Но этот пассаж побудил его впоследствии к дальнейшим откровениям.

Упомяну для иллюстрации его утончённости одну их игру. Ведь чем выше уровень человека, тем изощрённее фантазия. А именно: использовать выпоротую попку парня в качестве подушки для двоих. Лечь щеками на его горячие ягодицы и целоваться на них. А ещё сплести руки замочком – свою левую с её правой и просунуть этот замочек пальцев между ног парня, нацелившись на его член и яйца. Исследовать большими пальцами его и её рук упругость молодого созревшего органа и тяжесть молодых яичек. Играть пенисом в микрофутбол: она подвигает большим пальцем членик в его сторону, а он движение возвращает. Очень прикольные, необычные тактильные ощущения. Для гурманов.

Видимо, Лёше очень хотелось полапать молодого мальчика, у которого на несколько сантиметров больше, чем у него. Бывает. Но ему никак нельзя было ронять имидж абсолютного, до мозга костей, натурала; в том числе и в собственных глазах… А если рука переплетена с рукой жены – то всё вроде как и ничего, совместная забава. Абсолютно натуральные мужики могут ведь при двойном проникновении невзначай и задеть друг друга кое-чем. Западлом ведь не считается. «Нам такой радости не надо. И так запредельно», – скажет интерактивный читатель.

Я сообразил, что Лёша это рассказал, ожидая реакции на креатив продвинутого пользователя. Поэтому я что-то такое изобразил на лице. Покачивание головой с элементом уважительного недоверия. Но только не воображайте, что подобная игра случилась в истории человечества впервые или придумана тем же Лёшей. Такое на протяжении веков уже встречалось и, поверьте, неоднократно. Всё, что можно было делать до технических новшеств современной цивилизации, уже было, было. Всё известно и всё практиковалось, но, естественно, не всеми, а лишь продвинутыми в сексе.

«Бывает нечто, о чём говорят: “смотри, вот это новое”; но это было уже в веках, бывших прежде нас. Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после» (Екклесиаст, 10–11).

Однако в извращённые детали меня посвятили значительно позже, а тогда, в сауне, Лёша высказал одну просьбу: поговорить как бы невзначай с Денисом, узнать, что он по всему этому поводу думает. Так, для контроля. Всё же ему однозначно многое доверено. Сам же Лёша не может, ему и неловко, и искренности не добиться. «Ну, это не так просто! – возразил я. – С чего это вдруг Денис станет со мной обсуждать такие темы? Не скажет ничего, он тебя боится. Ты вот что, пригласи его тоже в сауну со мной, ну и разговор заведи, чтоб ему было ясно, что я в курсе всех ваших тем, тогда попробую что-то при случае из него выжать».

«Ну нет, у нас с ним дистанция. Как я могу его просто так по саунам таскать? С какой стати? Я для него… Хотя постой! Ну конечно, могу его взять как бы для тематической сессии, всыплю ему здесь, а ты посмотришь заодно…» Так мы и сделали. Но вот этого я уже совсем описывать не буду, это для других любителей. Я же получил возможность в подробностях рассмотреть тело парня и вставить картинку в «сказку Шахерезады». Тот, который здесь назван Денисом, при определенных обстоятельствах был мной вызван на откровенность, но говорил односложно, больше отвечал на вопросы. Если эти ответы развернуть в монолог, то сказал бы он так…

«Вам всем хорошо так по жизни, а я что могу? Вот у меня связей нет и никаких не было. Мать брошенка, пьёт понемногу. Образование больше подъездное. Работу после шараги найти? Как попадёшь ещё. У нас парня-отличника из колледжа взяли на работу, три месяца ничего не платили и выгнали. Ну, руки есть, это плюс. Девок куча, проблем в случае чего нет. Я ж здесь на работе. А за молчание мне теперь с ними по жизни дальше идти. Вам, устроенным, проще. Пизданутые вы, конечно, все на всю голову. Но я себе сказал: ведь есть люди, в психушках работают санитарами. С такими же. Ну, как вы. Обслуживают их. И Палычей разных тоже. Только за гроши. А тут тебе и стабильный заработок, и все изыски этой вашей нормальной жизни. Вон, права получил, «Бумеры» и «Лексусы» вожу. Да и тёлка ничего, стоит у меня на неё. Что, ремнём по жопе вредно? Типа, горбатиться в лакокрасочном цехе мебельного производства за копейки полезнее? Ну что поделать, мир вот такой. Кругом одни бляди, шизанутые и пидоры. А мы случайно тут проходили. Я люблю фитнес, качаться, спорт вообще. Так бы после лакокрасочного цеха просто б доползал и – за водкой. А тут мне не только всё позволяют, не только оплачивают фитнес. Это моя обязанность – быть в форме. Спасибо матери, не от урода родила; папаша без мозгов, но красавчик. Седой весь уже, а всё где-то по девкам шарится…»

Неизвестно, что сложнее писать – от лица обычной женщины или от лица женщины особенной, с девиациями, то есть такой, которой дано в ощущение нечто большее, чем другим. Дано ей… ну, не будем богохульствовать и напишем дальше «окружающим миром». В целом же жизнь у такой женщины не отличается от среднестатистической в её социальном окружении. Но в среднем, как ни странно, даже лучше. За последнее не ручаюсь, чисто субъективное мнение. Жизнь, как у всех, а это – через знак плюс. Тематики понимают. Ну, кроме тех, у кого БДСМ – увлечение в формате лайфстайл 24/7, доминирующий лейтмотив жизни: красной нитью, главной темой, единственным смыслом. А все остальные компоненты modus vivendi под такую самореализацию адаптированы.

Если вы до мозга костей адепты Темы, тогда, видимо, вам не к нам. У нас тут БДСМ для начинающих, такой букварь изучаем. Путь к тому, как «стать нижней», начальный этап. Методы всякие пытаемся использовать, бихевиоризм, понимаете ли. Практикуем специфический подход к информации. Свой модифицированный опыт, крупицы знаний отовсюду, и не в последнюю очередь ОБС (Одна Баба Сказала). А дальше этакий пещерный психоанализ «на ощупь». Не так, как дедушка Фрейд и дядюшка Фромм, которые знали всё-всё, а как простой читатель, который только догадывается, а гимназиев не кончал. Он ведь имеет право о чём-то сам догадываться.

Остался неотвеченным вопрос: «Стать нижней – закономерность или случайность?» Но, как мне кажется, всё же данный пример однозначного ответа не даёт.

За гранью

Как «путь в тысячу ли начинается с одного шага» (ЛаоЦзы), так и мир человеческих отклонений начинается с самых безобидных. Например, с игры в шахматы. Сейчас есть много шахматных порталов, и число игроков там измеряется десятками тысяч. Интересно, как выглядит с точки зрения нормальности, когда виртуальный шахматист целенаправленно тратит время на то, чтобы запустить программу против своих живых противников? Допустимо ли его удовлетворение при наблюдении за тем, как его «прожка» громит мастеров с рейтингом, который ему самому может только присниться, считать особым видом парасексуального садизма? Или созерцателю эпигенетически пригрезилось, что он тешит себя радостью, криками и непристойными жестами, поощряя сражающихся насмерть людей и зверей, восседая на галёрке для нижних сословий гладиаторской арены? Не единичный случай, число таких «читеров» чуть ли не половина на сайте. Притом, что виртуальные шахматные бои не приносят в реале ровным счётом ничего, кроме дутого рейтинга. Впрочем, ничего особо криминального. Не первенство мира всё же.

А теперь представьте себе, что вы на экскурсии в психиатрической клинике, где ненормальность пациентов официально подтверждена. «Зачем нам туда на экскурсию? Наша жизнь и так почти дурдом», – тут же прервёт меня интерактивный читатель. Ну вот, стали уже в самом начале обрывать. Что, само такое предположение пахнет дурдомом? У вас нет фантазии. Допустите, что вы находитесь в психушке, случайно как-то посещаете с ознакомительными целями; сделайте допуск, что это возможно. Вам показывают двух человек: один считает, что он, предположим, Наполеон, а другой – что он инопланетный медиум. И получает энергию с Альдебарана. Кто из них более нормален? Диагноз вроде звучит одинаково. А если диагнозы всё же чуточку не совпадают? Это одно и то же для тех, от кого двое болезных равноудалены.

Тайные перекосы имеются у многих, но у всех они разные. Доводилось мне встречать, к примеру, человека с такой интересной девиацией: ему нужен был скрип пружин в процессе. В детстве его старший брат жил с ним в одной комнате, думал, что мелкий ничего не понимает и приводил домой девочек, когда родители уезжали на дачу. А младший всё понимал, слушая мерный скрип пружин. Но старательно делал вид, что тихо спит, дабы иметь возможность и дальше этот скрип, затаившись, слушать. Крайне безобидная девиация… как, впрочем, и такая: один мужик рассказывал, что он случайно попал на прикол: его партнёрша не стонала, а… мяукала. Прямо как кошка. Когда он рассказывал, то сразу предупредил: у меня с кошками никак и никогда. Но вот прикололо мяуканье, стал требовать от партнёрш помяукать. Ну тут, как можно догадываться, с весьма переменным успехом.

Есть и такие извращенцы, что их девиацию подавляющему большинству никак нельзя адаптировать к своей лимбической системе; она вызывает не то, чтобы физиологическое отторжение, а просто противоречит здравому смыслу. Ну вот, например, засовывание детородного органа в выхлопную трубу работающей автомашины. Наткнулся на такое в интернете, даже пара фоток была. Куда только этот участок тела ни суётся, но, по-моему, в данном случае явно не туда. Если кого обидел, извините. Я серьёзно такое воспринять не могу; убеждён, что это просто гон. Однако однозначное неприятие происходит безо всякого ущерба для собственной лимбической системы, потому что через неё не проходит. Никаких сексуальных ассоциаций. Невообразимо. Зазеркалье.

А бывает так. Вы разговариваете по душам с девиантом, а сами его взглядов не то что не придерживаетесь, даже никогда на эту тему не думали. Но его девиация неожиданно затрагивает вашу лимбическую систему. Она представима. Собеседник в ваших глазах в целом положительный, вы можете питать к нему самые что ни на есть дружеские чувства, а порой и нечто большее. Силитесь понять и простить.

Вы можете представить в реале, визуализировать порок, пропустив его через призму своего восприятия. Вот тогда возникает ответ, а не кручение пальцем у виска. Отойти в сторону от такого девианта и абстрагироваться от его воззрений уже вряд ли получится. Потому что затронуло. Имеет место психическое вовлечение во время беседы или просмотра видеоматериала. А иногда что-то удаётся увидеть и вживую, даже если случайно. И тут – испуг от внезапного совпадения деталей чужих действий или желаний со своими зарытыми инстинктами. Не важно, что совпадение невелико. Ты говоришь себе: это ненужное направление мыслей, мне не туда, – и начинаешь себя самопрограммировать. То, что такое теоретически представимо, собственно и пугает. Ты пытаешься стать категоричным регулировщиком на пути своих чувств, дабы помешать мыслям идти по пути наименьшего сопротивления.

В состоянии мнимой моральной устойчивости есть два варианта выбора: или стоять насмерть за свои принципы в сформировавшихся нравственных рамках, или немного сдать позиции в сторону потайных желаний, попавших в резонанс с практиками девианта, и уже после этого опять же стоять насмерть. Решительно подавить императивы морали не получится. Однако здесь есть ловушка. Достаточно единожды проявить толерантность, и она включает механизм сглаживания собственных антипатий и подсознательный дрейф моральных устоев. Волевым методом исключить толерантность и изолировать лимбическую систему от неожиданного информационного воздействия не всегда возможно, что-то самовключается на уровне подсознания как каждый новый фактор окружающей среды, который надо учитывать. Позитивно воспринять его или её девиацию тоже не хочешь, не можешь, да и не надо. Надо только выбрать для себя степень, в которой «хотелось бы этого не хотеть». Сила «нежелания» тоже у всех разная: кто-то почти как кремень, кто-то податлив.

Это всё к вопросу об упомянутых диагнозах в дурдоме. Как правило, тот, который Наполеон, импонирует больше, чем инопланетный медиум. Рациональная оценка уровня относительно большей нормальности. Так и в мире сексуальных девиаций: обладатель взглядов, противоречащих совокупной общественной морали, находит множество поводов легализовать именно своё направление как допустимое, отвергая другие, как и подавляющее большинство людей. Но успех такой легализации всё равно зависит от императивов общества на каждом определённом этапе развития. Так, БДСМ стало при конкретных обстоятельствах общественно легитимно допустимо, что связано не только с дрейфом моральных принципов в сторону менее жёстких, но и с особенностями антропогенеза в целом. Мы не получаем энергию с Альдебарана, мы все «сделаны из мяса» (С. Шнуров) по практически единому лекалу. Вытравить эпигенетическую память не получится, но можно её адаптировать.

Однако надо трезво оценить свою психологическую готовность и посчитать, на какие жертвы придётся пойти для привычного уклада жизни, системы убеждений, и, не в последнюю очередь, для психики. Редко обходится совсем без каких-либо жертв. Бывает, что и нормальность у рассматриваемого девианта вызывает вопросы с чисто медицинской точки зрения. Он может быть в целом неопасным для окружающих и на фоне толпы незаметным, но являть собой иллюстрацию известного изречения про тихий омут и чертей. И проявляется его девиантность камерно, в условиях кондоминиума на пятнадцати квадратных метрах спальни. Именно там, когда только вдвоём, рушится то, что понимается под общечеловеческими нравственными нормами. Вопрос, где у кого проходят границы.

А бывает, что так рождаются дикие звери.

Сложные девиантные ситуации далеко не всегда доходят до широкой публики. Но если – изредка – масштабы содеянного становятся известными, срабатывает психологический механизм самосохранения популяции. И если почему-то неприменимы нормы права – например, когда жертва не заявляет, – то уж моральная оценка не заставляет себя ждать.

Извращенцев – пинком в первую очередь на суд Божий. Иначе наш коллективный разум перестанет понимать Бога. Если такое случается, то представляет собой опасность для общества со всех точек зрения. Отсутствие наших реакций делает нас соучастниками. В уголовном мире называется «пойти паровозом». А Бог, между прочим, такими понятиями не оперирует. Вы отвергаете более греховных, и ваша борьба с ними вечна, потому что они возникают вновь и вновь. Но если их не будет, то грешными придётся стать вам самим. Значит, «паровозом пустить» некого, в ваших понятиях. Поэтому грешники в ваших глазах всегда найдутся.

Что видит верующий человек, когда пытается внутренним оком визуализировать «Страшный Суд» – творение Микеланджело? Суд-то не нужен. Или думаете, от Бога можно спрятаться, храня данные в специальных запароленных файлах? Или он что-то может забыть? И если появились какие-то вопросы, то Небесная канцелярия работает медленнее Гугла?

«Тот, кто Суд Божий понимает как суд уголовный, при жизни боится именно уголовного суда. Значит, были моменты, за которые возможны статьи. Пусть совершена всего лишь кража книги из библиотеки», – подаёт голос некий мудрый интерактивный читатель. Так и хочется ответить: кто без греха, первый брось в падшего камень. Кстати, это позднейшая вставка в Евангелие, эпизода с грешницей в древних списках нет.

С точки зрения статистики, высшая человеческая безгреховная моральная норма – асексуальность. «Аффтар…» – угрожающе начинает было интерактивный читатель. Поспешу продолжить. Считается высокоморальным, если индивид сексуально воспринимает только один объект, а остальные только эстетически оценивает. Не на этом ли веками построена модель «идеально благопристойного»? Значит, всё должно быть асексуально. Но наука учит: если эту нравственную доктрину принять за основу, то выпадение одного случая любви – всего лишь статистическая погрешность, которую не стоит замечать и которой не надо уделять особое внимание. В медицинской статистике если в анализе один ключевой показатель бесстыже отклонился от нормы, то такая погрешность часто означает болезнь. Однако если вдуматься, то подавляющее число людей действительно воспринимается каждым отдельным индивидуумом асексуально, так что уже сама способность сексуально воспринимать какую-то малую выборку как красоту – статистическая редкость.

Короче, все упомянутые выкладки – к тому, что весьма сложно описать сексуальные действия в отношении дамы, которая в твоих глазах асексуальна, даже поставив себе такую цель. Ведь её зрительный образ в памяти не переделать и не выжечь. У девиантов есть своё представление о гармонии. Эротика процесса – прежде всего производная от эротики тела. Если же начинает интересовать исключительно процесс, а тело – вторично, то речь идёт уже о примитивных садистах или законченных фетишистах, и от нас они далеки.

«Ну а почему мы должны представлять то, что несексуально?» – интересуется интерактивный читатель. Да потому, что это самая привычная в девиантном мире реальность. Вы начинаете погружаться в Тему и чаще всего имеете в виду не какие-либо действия вообще, а действия над чьим-то определённым телом. Или телами. Сталкиваясь с аналогичными интересами, но воплощёнными в некие асексуальные для вас формы, ваше восприятие Темы испытывает стресс. Ответная часть не компатибельна вашим представлениям, разве что через какой-нибудь психологический адаптер. Адаптер, состоящий из тупой любознательности, тоже можно рассматривать как проходной вариант для контакта.

За полным совпадением действий и мыслей при знакомстве через интернет часто следует образ, малосовместимый с понятием сексуального объекта. Все, кто пробовал этот путь, знают, что шансы найти адекватный ответ на свой запрос чрезвычайно малы, и в редких удачных случаях вновь возникший контакт чаще всего ограничивается одной встречей. Ты пишешь комменты смельчакам, отважившимся выложить свои обезличенные отчёты о БДСМ-сессиях на тот или иной интернет-ресурс: «Молодцы!» А сам думаешь: «Боже, какая целлюлитная корова!» Только приличия тусовки заставляют оценивать слабые покраснения мягкого места исключительно в восторженных тонах. О сексуально для тебя мёртвых – либо хорошо, либо ничего. Полайкаем друг другу красные жопы – ой, как классно! Мысли и фантазии идеальны, фиксации на фетишах случайны, а тела – реальны, увы… Но ведь и те, которых ты ну ни при каких обстоятельствах не в состоянии сексуально воспринять, а потому и описать, становятся нижними.

Из данного повествования удалён сексуальный компонент, а тем интерактивным читателям, которых подход к делу не устраивает, время плавно переходить к следующему нарративу. А для остальных начнём, собственно, рассказ.

* * *

Это случилось где-то пятнадцать лет назад, когда мне приходилось много ездить поездом по белорусскому направлению. Дело было зимой. Я возвращался из Минска; поезд был проходной, вагоны полуотапливаемые, купе полупустые; всего в вагоне человек двенадцать. Полуотапливаемые вагоны – когда отопление идёт генерацией с колёс, а три тысячи вольт не подключены, потому что электрик заболел, а другого не дали. В таких случаях зимой полагается ехать «на лопате», то есть на угле. Но то ли щелей в старом вагоне было много, то ли тяга плохая. Иней на стекле уюта тоже не добавлял. Греешься чаем или беседой, если повезёт с попутчиком.

Ко мне в последнее купе, куда меня с глаз долой прогнала хмурая проводница, в Смоленске подсела попутчица, разговор у нас с ней завязался просто мгновенно и продолжался, пока не подъехали к Белорусскому вокзалу. Ей на вид было столько лет, что акцентировать возраст уже явно не нужно. Те самые десять лет между тридцатью девятью и сорока.

Ведь можно сказать про женщину, что она избыточная? Немного больше макияжа, чем нужно. А нужно, как известно, столько, чтобы его не было заметно. Немного театральный голос. Таким голосом не сообщают информацию, а эмоционально расцвечивают. Её пока ещё нельзя было назвать полной, но считать стройной – значит, сильно приукрасить. Внешность очень неброская. Описать неброскую внешность непросто, именно поэтому она неброская. Значит, и не надо. Мне напрягаться, а интерактивный читатель себе всё равно не так представит.

Неестественно большое обручальное кольцо, которое она зачем-то выпячивает. И кольцо совсем не гармонирует с тонкими серебряными серьгами в восточном стиле. Сразу видно, что она любит внимание, а производить впечатление внешностью ей и ранее было не дано. Впрочем, о вкусах не спорят, и, как сказал классик, кому и кобыла – невеста.

Для начала по её инициативе мы выяснили наш социальный статус. Попутчица сказала, что она бухгалтер. Потом поправилась: бухгалтер из тех, кто сидит в отдельном кабинете с секретарём и называется «финансовый директор». Финансовый директор от бухгалтера отличается тем, что реально знает, понимает и умеет. Такой вот дешёвый приём самораскрутки перед незнакомцем. Своего рода ожидание от собеседника уважительного взгляда, недвусмысленный намёк на предоставление шанса побеседовать с кем-то, кто выше по положению. Я почему-то решил такой шанс не упустить.

Вы нас провоцируете – мы ведёмся. Меряться письками с женщиной глупо и в переносном смысле. Поэтому вместо традиционной поездной роли профессора математики я выбрал имидж скромного программиста. Лично мне вообще говорить не хотелось, но сидеть в холоде и тупо составлять на лэптопе скучные документы не хотелось ещё сильнее, а больше у меня ничего с собой не было. Лэптоп был новый, никаких игр или фильмов не успел закачать. Было неуютно, и разговор как-то отвлекал. Она представилась как Наталья Павловна.

Наталья Павловна у меня ассоциируется с героиней пушкинского «Графа Нулина», которая читала описанный в поэме нравоучительный роман. Разве что у Пушкина Наталья Павловна раза этак в два, если не больше, моложе. Но поначалу попутчица всем видом давала понять, что она тоже «без романтических затей». Разговор, начавшийся с воспоминаний, когда и где ещё приходилось провести столько времени на морозе, перешёл к рассказу о себе. Точнее, о ней. Она вошла в роль доминирующей рассказчицы, и – понеслось…

От природы и погоды Наталья Павловна плавно перешла к отпуску и путешествиям и где-то с полчаса перечисляла, где побывала и какое на неё это произвело впечатление. А на меня в свою очередь должны были произвести впечатление названия пятизвёздочных отелей. Я делал вид, что так оно и есть. Роль благодарного слушателя наименее энергозатратная. Из сильно стучащего промёрзлого вагона – видимо, от увеличившегося просвета из-за сжавшихся от низкой температуры рельсов – спасения, как с подводной лодки, не предвиделось.

Речь у неё была сложная и культурная. И немного пафосно-образная, украшенная книжными фразеологическими оборотами. Именно оборотами, а не цитатами из произведений.

Мы поговорили о Средней Азии, а потом стали обсуждать гаремы. А через гаремы вышли на тему сексуального рабства. Мне почему-то показалось, что мы на эту тему неизбежно бы и так вышли. Как говорится, чуйка какая-то. И то, что она сама затронула этот аспект, – сигнал для психоаналитика. Впрочем, из меня такой же психоаналитик, как и математик. Однако после пары довольно смелых фраз Наталья Павловна резко сменила тематику и стала рассказывать про своих выдающихся разнополых детей, которые уже стали совсем взрослыми, но, видимо, расписываемые ею таланты пока не сумели проявить. Пока имеют интерес ко всему, что можно после её походов в магазин и кулинарных усилий раздобыть на кухне, а больше ни к чему, поскольку оно, скучное семейное бытие, выпадает из их системы ценностей.

Час назад она меня не знала – и вот уже заваливает подробностями своей семейной жизни. Поезд – особый купейный и плацкартный пласт национальной культуры. С тобой случайный, но абсолютно реальный человек; видишь его глаза, следишь за реакцией. Правда и вымысел однозначны. Tabula rasa – чистый лист. Он ничего не знает о тебе и знать будет только то, что ты сообщишь. Вообще-то идеальный момент для того, чтобы получить нейтральную стороннюю оценку волнующей тебя проблемы. Твой случайный эксперт вынырнул из небытия и туда же канет.

Между тем Наталья Павловна перешла «к театру и искусству вообще», как она выразилась. Информация её была для меня трудна, я практически не хожу в театры. Тяжеловесные культурные нарративы, пришибающие, как блины от штанги, такого культурного дилетанта, как я. Вспоминая мои впечатления от неё к тому моменту, просто уверен, что для Натальи Павловны «не её» была бы сама мысль почитать сборник рассказов, похожий на этот. Она даже не из того типа, как некоторые интерактивные читательницы, чья жизнь не стремится ни к какому экстриму и которые в настоящее время читают лишь из любопытства. Много таких. «Сама никогда не отважусь, но что там такое кто-то насочинял?»

Наталья Павловна, как выяснилось, верхом допустимого разврата считает Мопассана.

Вот такая на первый взгляд дама. Прекрасно образована и эстетически продвинута. Даёт образование сыну и дочери и успешно их воспитывает. В общем, некогда соцреализмом ставилась неукоснительная цель лепить образ положительного героя, мотивированного чем-то высокоморальным. И хорошо ещё, если подобный герой вызывал у тех поколений ощущение чего-то неземного и вялый интерес. Чаще – скука до оскомины и раздражение от отсутствия реализма в социалистическом реализме. Но вот Наталья Павловна сгодилась бы на роль такой героини. Таким образом, можно и здесь сэкономить время на её описание. Рассказ интерактивный, значит, подставляем имеющийся образ положительной социалистической героини. Как написал бы Виль Липатов гендерсвап на свою социалистическую нетленку: «И это всё о ней…»

А потом от утончённых оценок произведений сценического искусства Наталья Павловна опять вернулась к своим исключительным детям. Про этапы их утончённого развития было доложено с гордостью, в особенности о попытках привить потребность «к театру и к искусству вообще». Дети у неё смотрели все значимые постановки и приучены были читать в день не менее часа или ста страниц, что для нынешнего поколения редкость, а порой и безысходная тоска. Я под её трёп чуть не задремал сидя, укутавшись двумя одеялами, а Наталья Павловна методично расписывала подробности. Она даже сама читала им вслух невозможную к потреблению нынешним молодым поколением классическую литературу.

Желая окончательно окружить своих чад ореолом исключительности, произнесла: «Ну вот, к примеру, читала я им вслух “Метаморфозы” Овидия, когда им было лет десять». Я скорбно представил мучения современных десятилетних детей, которых заставляют слушать «Метаморфозы» Овидия. Но темка оказалась удачная. С этим Овидием у меня имелись собственные давние счёты, была одна история, и я её ввернул.

Когда-то, будучи не знакомым с Овидием подростком, прочёл в какой-то художественной книге цитату первой строчки «Метаморфоз», данную по-латыни. Издание старое, за переводом предлагалось пожаловать в комментарии. Мне было лень листать, и я решил догадаться, рассматривая латинское предложение: «In nova fert animus mutatas dicere formas corpora…»

Современный человек владеет латинскими корнями и в какой-то степени английским, и я быстро прикинул: «Новый или снова… какой-то глагол… оживлять, анимировать… меняющийся… желанный… формы… тела». Вообще-то, как выяснилось, animus означает «дух», а не оживлять, а dicere означает «говорить». Но я тогда каким-то образом слово «дух» в контексте учуял и перевёл: «И вновь мой изменчивый дух воспевает желанные формы тел». Значительно позже я узнал, что фраза весьма знаменита. Многие авторы любят её цитировать к месту и не к месту. Перевод такой: «Ныне хочу рассказать про тела, превращённые в формы новые».

Короче, посыл для Натальи Павловны был такой: ежели о высоких материях, то мы тоже могём. Я всё ей так и рассказал, как написал выше, и это почему-то нас неожиданно сблизило. Иногда доверие возникает спонтанно. Чтобы такое произошло, необходимо наличие какого-то неочевидного катализатора. В данном случае выбранный образ программиста-информатика, который почитывает на досуге Овидия, был для неё каким-то маркёром, и она вдруг решила поделиться чем-то очень личным.

Я потом ещё думал о пользе латыни: ведь произошёл случай, аналогичный воспоминаниям Остапом Бендером о латинских исключениях в религиозном споре с представителями польского католического духовенства. В том споре Бендер, как известно, одержал победу. Казалось бы, наличие подобной информации явно ничего не давало, но, как выясняется, иногда и латынь рулит.

Вдруг Наталья Павловна ни с того ни с сего сообщила, что возвращается сейчас от любовника к семье в Москву. Любовник сам бывший москвич, но повздорил с роднёй и живёт в квартире бабки. Совершенно неожиданное признание; весь создававшийся два часа ореол образцовой социалистической героини тут же рухнул. Если бы мы ехали два часа, то последующего разговора явно не возникло. Но мы ехали пять часов.

За пять часов в поезде о человеке можно узнать больше, чем за долгие годы знакомства. Сейчас мне понятно, что, видимо, ей был нужен кто-то абсолютно посторонний, но достаточно образованный, чтобы оценить её положение. Оценка того, как это выглядит со стороны и насколько вообще в границах допустимого. И вдруг она рассмотрела подходящего человека во мне. Потому что уже была готова к возникшей беседе, уже искала подсознательно такой встречи. С близкими людьми делиться ей, очевидно, было нельзя.

В конце концов, никогда больше не увидимся. До Москвы оставалось ещё три часа стука колёс, и вся история уложилась вполне.

Если бы Наталья Павловна направлялась от семьи к любовнику, то не была бы столь словоохотлива, но она возвращалась от любовника в семью, с чувством тревоги, с какой-то потребностью кому-то покаяться в своих грехах. Хочется одного, а получаешь другое. Она с тоской ехала воссоединиться с супругом, в дом, где приходилось ещё некоторое время жить с повернувшей на столетний юбилей ощутимо близкой к маразму свекровью. Да и тот, кого она оставила в Смоленске, вызывал вопросы. Неожиданно под стук колёс Наталья Павловна выдала мне то, что было для неё тщательно хранимой от всего её окружения тайной. Вот только нашла она в своём слушателе человека, который случайным образом тоже интересовался смежными темами, но виду не показал.