Текст книги "Стать нижней"

Автор книги: Игорь Унин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 48 страниц)

Этот человек был первым в моей жизни, который пригласил меня для сексуальных действий в отношении собственной супруги. Может, получить опыт доминации от русского – особый по степени извращения акт среди немецких сабмиссивов, на ком тяжёлой печатью наследственности отразился весь флёр ужаса предыдущих поколений, попавших под Красную армию? Вдруг от реализации именно такого сюжета усиливаются ощущения при девиации? Если ему в кайф – почему нет? Все тематические тараканы Манфреда порождены, на мой взгляд, нестандартностью личности. Откуда у него возникло желание делать из своей супруги нижнюю? Славянско-азиатские гены или и без них на роду написано?

Перейдём наконец к самой даме. Опишу её сразу полностью на основании всей информации, полученной мной за время общения, а не по ходу сюжетной линии. Её звали достаточно редким именем, и в данном случае латинское выражение Nomen est Omen («Имя – это судьба») вряд ли будет уместно. Такое имя никогда не должно принадлежать «нижней». Её звали Эдельтрауд. Имя со смыслом: «edel» означает Adel, то есть высокое дворянское происхождение; «tr(а)ud» означает силу и власть. Исключительно потому, что имя со значением, я решил его оставить, как оно было. Думаю, мой текст вряд ли когда попадёт к этой женщине.

Отношения у них с Манфредом возникли ещё в подростковую пору, когда ей было пятнадцать, а ему семнадцать. Возвращались юноша и девушка как-то из школы после дискотеки. Решили пройти через парк, где безлюдно в вечерние часы. Жили по соседству. Он и раньше знал её, они часто видели друг друга в школьных рекреациях и на разных мероприятиях. Манфред никогда не подавал ей знаков внимания, но тут вдруг неожиданно захотел к ней пристать. Видимо, приспичило.

Эдельтрауд моложе и вовсе не такая красивая. Обычная, каких много. Но ведь можно просто посмотреть, что получится. И она вдруг не оказала вообще никакого сопротивления. Ответила на поцелуй. Время такое было. Обнимашки, пиво, выпитое тайком и сверх меры, и пресловутые Schmetterlinge im Bauch. Так немцы называют подростковые сексуальные желания – «бабочки в животе». Что-то похожее и есть.

Спустя всего пару минут после начала действий возник очень короткий диалог: «Vielleicht, sollten wir ficken? – Na, klar» («Может, нам стоит поебаться? – Давай!»). Возник он после обсуждения плоской немецкой шутки нескольких гэдээровских поколений. Я имею в виду вольную расшифровку FDJ (Союз свободной немецкой молодёжи) как «Ficken darf jeder» («Ебаться может каждый»). Вот такая неромантическая проза жизни, многим россиянам вовсе и не столь непонятная. Но и для немецких подростков – как высоту взять. Нужна известная наглость для откровенного предложения. Да ещё и не случайной девице, а соседской девочке, пусть и не близко, но знакомой с ранних лет. А она тут же ответила, отчётливо понимая, что своим «нет» сразу вызовет разочарование и оттолкнёт, а парень не из тех, кто предложит дважды. Надо пользоваться обстоятельствами. Для него, с её точки зрения, похоже, всё равно: не она, так другая не откажется. А ей, видимо, давно нравился только он.

Однако для меня это очень легко представимо из-за социокультурных предубеждений, что в Германии такое бывает часто, о чём свидетельствуют особенности национальной порнухи; той, что без всякого создания видимости сюжета. Здесь всё просто. Именно с немецких шедевров пошёл вид творчества, именуемый в народе: «Здравствуйте, давайте сразу». Называется погрубее, но смысл такой. Причём, опять же, не важно, кто пришёл – в том числе и пресловутый водопроводчик.

Тогда Эдельтрауд тоже ответила сразу, уверенно и безо всякого жеманства, не показав ни малейшего удивления от поступившего предложения. Она этого ждала, не важно от кого, и была вполне готова. Подружки рассказывали, что попробовали, она не захотела отставать. А то ей уже пятнадцать, немецкий возраст согласия достигнут, а на неё так никто ещё ни разу по-настоящему не посмотрел. Теперь и она с гордостью скажет, что ничего особенного. И они потрахались прямо в парке.

А дальше… Эдельтрауд довольно чётко ориентировалась в реалиях. Отец Манфреда был партийный функционер, у него был свой «Вартбург» и большой дом. Других детей не было. И Эдельтрауд, дочка заведующего школьным буфетом, прекрасно осознавала разницу. Она избрала тактику, которая многими девушками даже и не рассматривается, а сходу с брезгливостью отвергается: тактику верного друга и честной давалки. Понимала, что Манфред – очень красивый парень, самый красивый в школе и, может, в своей возрастной группе даже во всём их городке; он востребован противоположным полом и рассматривает их связь как проходной вариант. Поэтому решение было принято такое: конечно, пусть по нему сохнут стильные сверстницы и пусть он их попользует.

Крутя с более симпатичными девицами, он в перерывах возвращался к Эдельтрауд, которая никакой ревности не выказывала, с радостью принимала и честно всё отрабатывала, чтобы максимально понравиться. И она дала ощущение комфорта, надёжности, спокойствия. И кротости, и преданности, и прочего, что по мере взросления мужчины становится всё более значимо. И в какой-то момент он подумал, что только она его понимает. Если бы Эдельтрауд была очень умной, она бы тут же воспользовалась такой констелляцией; поторговалась бы, наметила какие-то рамки в семье для тех областей, которые считала своей вотчиной, чтобы иметь право быть независимой личностью. Но она была достаточно недалёкой, в чём я потом убедился при контакте. Её поведение не было тонкой игрой – его подсказал инстинкт поведения врождённой омега-самки. А потом, когда она наконец получила Манфреда в законные супруги, неожиданно возник страх: что если всё-таки найдётся… нет, не красавица, а такая же, как она, только моложе?

У них дома была порнуха, муж приобрёл видеомагнитофон сразу же, как переехал на жительство в Западную Германию. Покупал кассету за кассетой и смотрел, а Эдельтрауд делала вид, что ей всё это совершенно не интересно. Но в отсутствие супруга всё, естественно, просматривала, дабы понять, что же ему нравится. С удивлением и некоторым страхом обнаружила особые пристрастия. Сначала одна кассета с БДСМ, потом их стало несколько, а потом – половина. Кассеты были не оригинальные. Ему где-то кто-то записывал, брал в секс-шопах напрокат и переписывал, как тогда все и делали. Кассеты были дорогими. Она встревожилась. Там, где источник кассет, может оказаться и источник контактов. Видимо, Эдельтрауд имела какой-то опыт подчинения и боли, раз она сама стала намекать.

Я попытался восстановить картину событий на основании рассказов Манфреда. Теперь, наверное, надо было бы привести примеры из её детства, когда она в первый раз столкнулась с проявлением над собой доминации кого бы то ни было. Но мне ничего подобного не рассказали, а принимать какие-то уровни допущений, конечно, можно. Полагаю, большую часть работы за меня сделает интерактивный читатель, чтобы ему от дела не отлынивать.

Эдельтрауд приняла для себя решение и сама стала провоцировать Манфреда, чтобы он её шлёпал, больнее сжимал грудь, ну и так далее, как происходило с дамами на кассетах. Опять же, старание угодить в каждой детали. Всё шло по нарастающей, пока на каком-то этапе не возникло желание пригласить на доминирующую роль кого-то третьего. Об этом третьем, каким он должен быть, у Манфреда уже было представление. Здесь проявились все комплексы его непростой личности.

То ли упомянутое желание в Манфреде было изначально, то ли оно было заложено программой эволюции его психики, или же произошли некие внешние воздействия – всё за кадром. Но желание оформилось – и вот мы сидим за столом и беседуем больше трёх часов. Обсуждаем Эдельтрауд, её внешние данные, что и как надо делать. Манфред почему-то испытывает неловкость от того, что его жена может показаться… ну, не самой очаровательной на свете. Исподтишка показывает фотографии ещё и своей любовницы, хотя на нас в баре никто не смотрит. У меня создаётся впечатление, что он заранее извиняется передо мной за то, что жена, возможно, не соответствует тем ожиданиям, которые возникают при взгляде на него самого. Как в том анекдоте про мужа, заставшего жену в объятиях очень красивого любовника: «А моя-то могла бы и одеться получше, и причесаться. А то так перед доном Педро неудобно!»

Манфред давал понять: да, моя жена не настолько красива, как можно было бы предположить при моих внешних данных и положении в обществе. Так вот же, были у меня и красавицы. Но вот предпочёл её, сердцу не прикажешь. Зато она согласна выполнять мои фантазии, даже если они связаны… э-э-э… с небольшими неудобствами. Этим она лучше тех, а те были, как выразился Манфред, rassig. Расово правильные, по канонам Штейхера и Геббельса?

Я не интересуюсь его женой ни как личностью, ни как женщиной. Меня крайне волнует процесс, в котором впервые смогу принять участие и посмотреть, как такое происходит в реале. Мне было интересно само испытание; и я готовился получить новые ощущения. Мы договорились о времени и подробно – о сюжете будущей встречи.

Не буду давать свои впечатления в динамике – от фотографий, показанных в баре, вида связанного тела – до фактического полноценного знакомства и милой светской беседы на солнышке при свежем апрельском ветерке, которая имела место в дальнейшем. Опишу сразу внешность фрау. Честно говоря, это сложно. Очень стандартное лицо. Сейчас я бы её не узнал. В чертах лица нет резких переходов, всё как-то сглажено. Без какой-либо искры. Средняя фигура: немного плосковатый зад и «бутылочные» ноги. Есть небольшой женский животик. Да и лоно у неё, похабно говоря… было бы много шерсти, если б она его не брила.

«Чего ещё от тебя ждать, кроме похабщины», – скажет интерактивный читатель. Извините, не лицемер. Безо всякого политеса по мозгу в тот момент шваркнуло, когда это увидел, а я искренен до оскомины. Вот бывают такие дамы, что там брить ничего вообще не надо: лёгкий кучерявый флёр, таящий в себе нотки прекрасной интимной косметики. А у неё, видимо, много тестостерона. Даже если лобковые волосы брить, то всё равно следы весьма заметные. Да и самая медовая часть – увы, выглядит несколько… ну, скажем так, выпячено. Важный момент. Если там некрасиво, то…

* * *

Тот день… Манфред встретил на станции и отвёз несколько кварталов на автомобиле. Обычный типовой немецкий дом. «Она там. Наверху. Ждёт, когда я тебя привезу. Но я должен буду её подготовить. Согласно нашей договорённости».

Манфред сразу обозначил, что он хочет воспрепятствовать тому, чтобы она меня увидела, пусть даже и случайно. По сценарию я, кроме того, не должен давать никаких команд голосом. А то вдруг она признает во мне иностранца по акценту, и появятся вопросы. По легенде, я старый друг Манфреда из Магдебурга, которого он хочет посмотреть в этой роли и который вообще не знает, что она – его жена. Ну, так уж он придумал. Если такой плод его фантазии всецело подошёл для объяснения супруге, то зачем придумывать что-то более сложное? Однако проблема: если не давать команд голосом, то это ещё сильнее сужает возможности доминирования. Меня вот прикалывает смотреть, как нижняя принимает определённые позы именно по команде, без приложения рук для придания позы.

Я сообщил, что хочу принять душ, так принято в цивилизованном обществе. У них на первом этаже была гостевая комната со своим душем, куда меня и препроводил Манфред. Ещё мне хотелось для удобства переодеться в шорты «адидас», я тогда считал этот наряд достаточно сексуальным, да он таким и был в глазах целого поколения. Шорты синие, с голубыми полосками. Для кого-то тоже фетиш. Классика как она есть.

Ни в коем случае не для стимуляции Манфреда. И не для Эдельтрауд это было надето, она искусственным путём была лишена зрительного восприятия. Для стимуляции самого себя. «Эротические предметы одежды нужны для того, чтобы их хотелось снять партнёру», – скажет интерактивный читатель. Если на то пошло, то грязные штопаные рейтузы вызывают ещё большее желание их снять, поверьте. Дресс-код есть всегда, для подобных приключений его надо выбирать интуитивно, в книгах, посвящённых правилам хорошего тона, это не прописано.

Я специально после душа применил изрядное количество дезодоранта её мужа, стоявшего на полке, чтобы привычный ей аромат перешиб запах моего тела и успокоилось её обоняние. Правда, оросил лобок и руки ещё и из флакона с феромонами. Новшество для меня, попробовал впервые. Для кого старался? Кого хотел очаровать? Глупость та ещё! Хотя при иных обстоятельствах замечал, что действует, не фуфло.

Манфред наверху занимался «подготовкой», то есть фиксацией.

И вот я поднимаюсь по деревянной лестнице на второй этаж.

…Комната, где она ждёт. Тренажёрный зальчик рядом с их спальней. Окно плотно занавешено. Приглушённый свет от лампы, стоящей на полу у стены. Думал, это кровать такой странной формы, оказалось – специальный стол, позже объясню.

У неё не просто повязка на глазах – она ещё и обмотана серебристой фиксажной лентой вокруг головы. Во рту шаровой кляп. Она абсолютно обнажена. Первый взгляд: лобок она бреет, что было на тот момент у нас в стране скорее редкость. Это я, кстати, уже упомянул. Но что-то здесь есть ещё немного неожиданное, резкое, сразу внимание обращаешь. То есть во вторую очередь, после лобка. Вот что: руки зафиксированы жестоко, так обычно для игры не делают. Прямо-таки натуральное сходство с реальным изнасилованием. У меня даже неожиданно закрались сомнения: а вдруг и впрямь изнасилование и подстава? Но потом подумал, что Манфреду такое, в принципе, ни зачем не нужно. А подобная фиксация, скорее всего, нужна против её любопытства: а вдруг всё же захотела бы случайно посмотреть на партнёра? Теперь физически не получится. Руки стянуты красивым, ровно наложенным бандажом, при помощи довольно толстой – наверное, десятка в сечении – верёвки. Аккуратно и профессионально.

Как предстоящее должно выглядеть с её стороны? Да будь я на её месте, страшно было бы. Пришёл кто-то. Ни здравствуй ни прощай. Бессюжетнее не бывает. По сравнению с этим упомянутый сюжет с немецким водопроводчиком уже на «Оскар» тянет. Пришёл некто. Увидел частично обездвиженное женское тело, выпорол, поизмывался, трахнул, ушёл. Если вдуматься – сюр какой-то. Один из лейтмотивов моих рассказов: всё, что описываю, уже когда-то было и случалось не один раз. Нельзя в сексе изобрести ничего нового.

Какие ощущения у меня? Вообще-то очень любопытные. Тебе даётся не человек, а только тело. Она тебя воспринимает тоже только телом. Она тебя не видит, не слышит твоего голоса, потому что ты молчишь.

Манфред тоже разделся до трусов и сел на пуфик рядом с импровизированной кроватью; достаточно нехилое возбуждение, весьма заметно. А тело у него как у культуриста, как я уже упомянул. Если честно, он меня очень обламывал. Не само его присутствие, а его внешние данные. Высокий, сильный мужчина, красивый, вот и достоинство его явно больше, чем моё. В чём смысл ему на меня смотреть?

Аккуратная выставка девайсов на столике. Два стека, три ремня, кожаная плётка и три фаллоимитатора. Разложены как инструменты на салфетке у дантиста. Ещё были иголки, но я сразу замотал головой: пользоваться не умел, да и не прикалывало.

Интересно, а что она испытывает? Она что, думает, ей завязали глаза – и вот она, типа, в домике? Глаза не видят, а тело и душа полностью доверились и подчинились мужу, который управляет и контролирует незнакомца. Ведь это не доминирование над парой; только над ней, но с его подачи. Он зритель, а не второй нижний. И режиссёр тоже он. Он рядом, он её защитит, если неведомый чужак начнёт делать что-то неправильное. Она полностью доверяет мужу, раз согласилась. Так кто здесь осуществляет доминацию – я или он? Похоже, что он. Вот я и не в своей тарелке.

Она подчиняется его воле, его очень извращённому желанию. Не заморачивается вопросами «почему?» и «зачем?». Если твой партнёр не только муж, но ещё и тематический верхний, то не обсуждается. Сама так захотела, сама себе программу выдумала? Значит, уже не нижняя.

А вот если пошла на такое по чужой воле, то дополнительной аттестации в нижние уже как бы и не требуется. Она отдалась под его гарантии и свою веру в него. Чужое тело, которое контролируемо вступает с ней в связь, повышает градус возбуждения нестандартностью и экстремальной пикантностью ситуации. И в руках неизвестной силы – девайс, которым её будут наказывать. Только кожа. Только она чувствует. Слепоглухонемые тоже испытывают оргазм. Возможно, он у них окрашен так, как нам и не снилось.

Манфред вёл запись на видеокамеру. Кстати, то, что он записал, я как-то обнаружил в любительской ретро-порнухе. Там присутствую я, без лица. Любопытно посмотреть на деградацию своей фигуры с возрастом.

А так… я последовательно и добросовестно выполнял то, что мне отводилось по роли. Такой доминант-халдей, обслуживающий зрителя и хозяина на правах ассистента. Вся моя жёсткость свелась к тому, что я хищно сгрёб в горсть мягкую плоть её ягодиц и произвёл нарочито интенсивные возвратно-поступательные движения. Говорить я не мог, не сопеть тоже старался. В порнографические детали сильно углубляться не будем. Есть много авторов – любителей описать процесс. У фантазёров в таких ситуациях возникают диалоги. На самом деле желание что-либо говорить пропадает.

У меня была некоторая свобода действия. Хочешь – трогаешь грудь. Хочешь – сжимаешь, хочешь – щекочешь. И так далее. Всё можно, если не ножом. Но кое-какие прихоти Манфреда я выполнять отказался. Не приемлю, например, стегать концом хлыста по половым органам, это мне диковато. Если только поглаживания. У всех есть красные линии. Кого-то возбуждает, а меня обламывает, даже мысленно.

Очень часто люди, увлекаясь объектом, совершенно не уделяют времени комфорту процесса. Манфред поднял техническое оснащение секса на уровень максимального удобства. Ведь секс – часть быта. Быт принято прогрессивно улучшать. Вот, например, все жалюзи в их доме – на электроприводе. А то, что служило кроватью в тренажёрном зале – что-то типа стола или помоста с электрическим подъёмником, для каких-то медицинских или реабилитационных целей. Сверху полужёсткая дерматиновая поверхность, напоминающая полку в купе поезда. С боков приделаны разные приспособления для крепления карабинов, если делать растяжку. Но главное не это. Нижнюю можно зафиксировать на самой удобной высоте для каждой позиции. Выверить до полной точности. Не надо ни наклоняться, ни вытягивать тело, ни приседать. Нажимаешь на кнопку – и тело до сантиметра регулируется по высоте.

Конечно, когда человек молод и движим страстью, что ему стоит полежать десять-пятнадцать минут в упоре на руки или постоять, сильно согнув колени? Удовольствие реально компенсируют все неудобства; даже, можно сказать, наличие неудобств обостряет получаемое наслаждение. Но интересно попробовать техническое удобство, при помощи которого одно не просто входит в другое, а ещё и выверено по высоте принимающего органа относительно проникающего инструмента.

Меняем позу на коленную – и стол одним нажатием на кнопку удобно, до сантиметра, опускается. Жёсткая подложка, в отличие от мягкой кровати, имеет значительно меньший собственный «ход» и не пружинит от взаимных колебаний тел. На мягкой кровати пульсирующая нагрузка передаётся в колени и компенсируется сжатием матраса. В результате результативность действий снижается.

Нет, если ты охвачен страстью, то по барабану всё. И как стоят ноги, и за что держаться руками. А вот если нет, то мелочи дают необычный дополнительный синергический эффект. Чтобы понять разницу, надо сначала испытать возрастное притупление желания.

…А в потолке есть блоки для крепления поднятых ног. Можно и за руки подвесить – опускаешь уровень кровати, и нижняя повисает. А ещё сесть, пригорюнившись рядом на табурете, ощутив себя гинекологом после сороковой пациентки. Вот так: просто сесть и подумать об извращённости ситуации. Представить первую девчонку в жизни, с которой было на условиях взаимности. Когда просто сидишь и смотришь. Я об этом рассказывал. И вот – почти та же поза, но объект другой.

Что-то эротическое есть, хотя возбуждение в десятки раз меньше. А вот пороть можно без фанатизма. Но ощутимо. А также взять искусственный фаллос и поиграть. «Её любимый!» – говорит Манфред, подсовывая мне довольно потёртый инструмент. Интересно преломление в моей психике слова «любимый». Я ведь совершенно не имею понятия, что она там любит, поскольку передо мной всего лишь тело, кусок плоти, реагирующий на мои действия подрагиванием кожи и мычанием. Меня не гложет никакая мораль, я от неё как бы свободен. Но радости почему-то нет никакой. Ни зрительной – от того, что делаешь; ни осязательной – от прикосновения к телу, ни слуховой – на звук удара ремнём.

Да и моё собственное естество… Но оно всё же реагировало, преисполненное чувством полной сознательности, и выдавало, хотя и не без дополнительных усилий, подобающую по нормам приличия таких встреч эрекцию. «А что, у таких встреч есть нормы приличия?» – спросит интерактивный читатель. Нормы приличия есть у всего, чем бы ни занимались люди. Может, я старался для Манфреда, для взаимопонимания народов. Не хотел показать, что супруга его меня мало возбудила – так недолго и обидеть.

Вялого погонять – много волов нужно. Моя эротическая фантазия и воспоминания в качестве стимулятора о других сексуальных моментах скрашивали впечатления от этого странного, скудного во многом подобия секса. Но три четверти мощности, думаю, выдавалось. Симуляция, подкреплявшаяся нарочито энергичными движениями корпуса. Зато как жарко овладел ею Манфред после меня! Но тут уже начинается сфера фантазии интерактивного читателя, не смею мешать.

Что же я испытывал на протяжении довольно длительного и разнообразного действия? Безмерное любопытство от познания нового. Что вот, оказывается, и так можно. Может, и не нужно. Наверное, это как кое у кого с наркотиками. Вроде и осознаёшь вред, но если попробуешь, то… Многие ведь вступают в кружок «Скажи наркотикам “иногда”». А разве девиантный секс не наркотик и не допинг? Скажи себе «иногда» и проверь чувства в экстриме. Задействуй дополнительные рецепторы. Строго индивидуально дозируй.

Кому-то хватит один раз сменить привычную позу – и он тонет в адреналине и эндорфинах. Другому или другой не хватит и «золотого дождя». Но надо иметь уравновешенную психику, которая всегда поможет вернуться. Скажем так: если твоя девиация – стойкий и единственный способ удовлетворения, то это уже клиника. С другой стороны, это иллюзия того, что можно добиться наибольшего наслаждения постоянным следованием за своим устойчивым желанием. Иногда молнией поражает неожиданное открытие, особенности реакции твоего тела или психики на ещё неизведанное и в первом приближении казавшееся диким. Заблуждение, что интернет-поколение, познав все тонкости чужого изврата с отроческого возраста, не готово воспринять что-то другое через другие органы чувств, как того хотело поколение в «стране без секса». Опыт глаз – одно, полет фантазии – совсем другое, а практика и память тела – третье, и никогда никому это третье не заменить удовольствием, от тела оторванным. А если кому-то и удаётся, то будет чистой воды синтетической наркоманией.

Фантазии переходят в реальность, когда твоё единственное самое важное и для тебя правильное начинает становиться естественно удобным с партнёром. Фантазии переходят в реальность, когда ты с партнёром идеально совпадаешь как пазл, в соответствии с пробудившимся на генетическом уровне инстинктами. И мы надеемся, что в будущем общество перестанет давить тайные желания и предпочтёт разобраться: а почему – так? Если смотреть с позиций философской антропологии Макса Шелера…

«Хватит! – решительно прерывает меня интерактивный читатель. – Мы здесь не за этим. Трави свою науку несчастным студентам, если они вообще захотят такую бодягу слушать». Прошу прощения, официальная наука не наш метод. Иначе действительно скучно на грани недоступного. Но вот одну-единственную цитаточку из Шелера, если можно: «Самые возвышенные идеи остаются нереализованными, если они не опираются на энергию инстинктов. “Дух” должен не отрицать инстинкты, а вовлекать их в сферу своего действия».

А ещё, наблюдая за тем, как Манфред чешет свою Эдельтрауд, я думал: ну вот, реализовал я на практике то, что в принципе уже на экране телевизора благодаря видеомагнитофону стало общедоступным.

Мир чужого интима разверзся перед глазами молодых поколений, а старшие поколения делают вид, что борются. Вот именно… делают вид. А вдруг они тоже хотят, чтобы сдвинулась-таки грань желаемого и возможного, признанного и недопустимого. Чем дольше продлится стадия невмешательства, тем более безболезненным будет переход на новые стандарты мышления.

Если тело что-нибудь хочет испытать – дай ему это. Экспериментируй в рамках закона, который то, что не запрещает, порой предпочитает просто не замечать. И о внешних моральных рамках стоит позаботиться. Мораль всегда двойственна: она поощряет желание, которое соединяет законным образом и в точные сроки созревшие тела и сертифицирует их понятием совершеннолетия. Документирует сдачу в физиологическую эксплуатацию согласно разработанной инструкции пользователя. Но та же мораль всегда будет стремиться осуждать похоть и прелюбодеяние как какие-то иные действия друг над другом да и над самим собой. Злоупотребления, не имеющие целью обслуживание инстинкта продолжения рода.

Раньше всё было проще, потому что всё начиналось и оканчивалось живым конкретным телом и парой фантазий вокруг него. Но вот возник интернет – и выяснилось, что виртуальный мир выстроил свою самодостаточную систему для удовлетворения духа. Доминация – действие по отношению к конкретному живому человеку и телу. Значит, всё строго индивидуально. Бесчисленное количество вариаций, но, как и в шахматах, есть сборник дебютов и стандартные положения. А под эквивалентом мата в шахматах надо понимать эякуляцию верхнего? Или это такие шахматы, где всегда соглашаются на ничью?

Реал именно потому реал, что его надо реализовать. Что означает при тематических знакомствах порой достаточно долгую и нудную подготовку. Заинтересовать друг друга, познакомиться, договориться. Надо соблюсти все принятые приличия. Чтобы всё совпало. А потом надо отработать довольно долго с одним и тем же объектом; и ещё красиво выйти из отношений, если не понравилось. Можно и некрасиво, но тогда лично я себя уважать не буду. То ли дело – видеоряд готовой порнухи. Сколько забавы для памяти глаз! И всё же необходимость получить живой опыт возьмёт верх. Надо быть готовым бороться за реал. Надо создавать некие иные отношения, созвучные эпохе. А песня всё равно будет о Главном.

А ещё, придя тогда к Манфреду, я первый раз в жизни ощутил себя сопользователем особенного семейного биополя. На самом деле это экстрим – совершать подобные интимные действия под наблюдением мужа, причём реально любящего свою жену. В любой семье присутствует специфическое биополе, и его можно отличить, просто общаясь с парами. Что-то такое, что объединяет людей. У каждой пары своё. Но как же нарастает ощущение биополя, если ты свидетель близости! Это особое ощущение. Его не передать, как не рассказать, какого вкуса устрицы, тем, кто никогда их не пробовал. Интересное ощущение, когда внутри тебя возникает резонанс с биополем чужого соития. Их единение в сексе и человеческая близость как бы проходят через тебя, экранируются внутрь. Ты сопричастен устойчивой семейной жизни, отношениям взаимного доверия и глубокого проникновения друг в друга.

Есть пары, которые в самом что ни на есть лапидарном быту излучают такую взаимную приязнь, что о них можно греться. А если перенестись в их спальню и стать сопричастным их таинству? Тогда я такое испытал впервые. У каждой пары есть в интимной зоне свои большие секреты, закрытые для всех. Что-то из этого иногда выбалтывается как с его, так и с её стороны. Раскрыть секреты можно только в постели с другим партнёром, к которому чувствуешь не меньшую привязанность. Набор чисто физиологического свойства: последовательность действий, сила и ритм, специфические ласки условных эротических зон, девайсы. Они стали для двоих обыденным специфическим ритуалом.

На ситуативного соучастника производит впечатление нестандартность действия: мало того, что они вытворяют нечто для тебя новое, – они оба искренне вовлечены в процесс. Мне самому было немного неловко, но… Оказывается, можно находиться в атмосфере чужого семейного интима, не нарушая его гармонии. Ты как бы внутри их секса, ты его элемент; проволочка, замыкающая контакт, афродизиак или живая секс-игрушка.

Игрушки бывают для похоти и для боли. Как оказалось, они могут быть одушевлёнными и оказывать психологическое воздействие. И сексуально стимулировать как традиционным способом, так и… много ещё есть разных способов.

И вот ты что-то делаешь и чувствуешь, как их взаимная сексуальная приязнь, особая супружеская энергия перетекает через твоё тело. Наблюдение вживую. В порнографической продукции для показа процесса инсценируются позы, которые удобны именно для зрителя. Красивые (но чаще не очень) постановочные сцены. Записи любителей не дают, как правило, полной и совершенной иллюстрации совокупления. Здесь тоже игра, но не на публику, а для себя; потому что если делаешь запись, то хочешь потом что-то видеть.

Когда наблюдаешь вживую процесс, который затевается именно для самого процесса, а не для выпячивания его напоказ, видно ещё меньше. Но зато какая аура вокруг участников этого действия! Ты получаешь совершенно иные ощущения и по количеству, и по качеству. В замкнутой сфере супружеского интима создаётся некое сильное биоэнергетическое пространство, сопричастность которому порнухой не передать. Причём похожее поле есть только у реальных семейных пар; наблюдая за сексом других мужчин со случайными подругами или девочками по вызову, я такого энергетического поля не чувствовал.

Вот так я сейчас думаю, вспоминая пережитое много лет назад. А тогда рассматривал встречу как тренировку. Я был молод и рассуждал приблизительно так: ведь я не профессионал, а самый обыкновенный любитель. Чтобы уметь ориентироваться в такой специфической области, надо всего лишь приобретать опыт. И когда-нибудь, в другой ситуации, если возникнет что-то интересное, опыт пригодится. Основной мой вывод был таким: довольно интересное приключение.