Текст книги "Стать нижней"

Автор книги: Игорь Унин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 48 страниц)

С её слов, они даже друг друга полюбили и прожили вместе всю жизнь. После того, как у них родились дети, отец, перешедший с подачи Дмитрия Петровича на работу в исполком, сумел добиться выделения для соседки-пенсионерки однокомнатной квартиры где-то в новостройке – и вся квартира стала принадлежать им. И жить стало хорошо и счастливо вплоть до начала девяностых, когда сложности начались не только у них.

Вот, собственно, и всё.

Хочется от себя ещё немного добавить. В общем-то, хорошо, что мы живём уже в двадцать первом веке в наших современных условиях. Я попытался проникнуться атмосферой двадцатых, полистал для освежения в памяти Бабеля, Малышкина, Бажова, Платонова, Хармса, Пильняка, Владимира Беляева, Мирошниченко, Зощенко… Как-то очень не захотелось мне жить в эти годы. Ну, время начала шестидесятых представить намного проще, но и туда тоже не хочется. По сабжу: если и погружаться, то хотя бы ещё на столетие-полтора раньше от двадцатых прошлого века.

Вот парижский монастырь Сен-Лазар. Здесь ещё была тюрьма для тех, кто мелковат для Бастилии. А женская тюрьма просуществовала аж до 1935 года. Монастырь прославился порками как для заключённых, так и для всех, кто закажет. Розги заготавливались по весне из сочных прутьев и мариновались в рассоле из соли и уксуса. Весь Париж присылал сюда «негодников и негодниц», а также провинившуюся челядь. Прикладывая «оболус» в денежном эквиваленте, бесплатно-то никто не порол. Сфера обслуживания, так сказать.

Эх, куда только не забрасывает авторская воля литературных героев-«попаданцев»! Но насчёт Сен-Лазара историй пока не встречалось. Попаданцы туда пока не попадали, если разрешите тавтологию. Хотя не исключено, пока мы тут беседуем с интерактивным читателем, уже успели написать. Попасть – хотя бы чисто фантазийно – в тот монастырь на роль монаха-экзекутора. Лучше – руководителем службы экзекуции при монастыре. Никаких преступных намерений: ведь коли тогда так было заведено, то мы с нашими гуманными уставами в чужой монастырь соваться не должны.

Когда мечтаешь, ни в чём себе не отказывай. Один из пользователей Сети под ником «Строгий», с которым я переписывался в чате и которому описал тот монастырь (надо же откуда-то мне брать информацию – вот и стараюсь её из анонимов вытянуть!) ответил: «Готов отправиться туда прямо сейчас и взять с собой в прошлое мазь на основе ибупрофена – натирать уставшее до боли от работы розгой плечо». Ну а потом вернуться к себе домой, заказать доставку суши и войти в интернет – так я продолжил про себя его мысль.

Сапиосексуальная былина

Практически у всех нас в детстве были «друзья по родителям». Родители приятельствуют между собой и стремятся к тому, чтобы и дети тоже дружили; тем более, если они сверстники. Но не всегда получается. Ребёнком я был полностью погружён в проблемы своей дворово-школьной компании, а мальчик Серёжа, живущий где-то за несколько остановок на метро от меня… ну, не до него было. Мы с ним вместе пытались заниматься в одной спортивной секции. Он увлёкся от души, а я, скрипя зубами, уступил нажиму родителей и в скором времени забросил.

Но был один постоянный момент – совместное посещение с ним бассейна два раза в месяц. Бассейн самый обычный, совковый. А вот душ после него меня смущал. Мой товарищ совершенно беззастенчиво снимал плавки и мылся голым, что для десяти-двенадцатилетнего мальчика по понятиям того времени очень стрёмно. Я-то стеснялся, ополаскивался в душе в плавках. А затем их в раздевалке быстро переодевал, отвернувшись. А Серёжа мылся голым, с шампунем и мылом, как в бане. Возможность увидеть его голую письку гнала меня в кабинку душа напротив. Нечасто я в том возрасте видел это место у сверстников…

Серёжа не понимал моих мотивов – думал, что так проще общаться. Я рассматривал его безволосый кончик и думал, что у меня без эрекции больше. А в двенадцать лет эрекция уже была, причём ещё какая! Когда мой «товарищ по маме» намыливал голову и зажмуривался, появлялась возможность в упор рассмотреть интересующий объект. Конечно, в том возрасте я руководствовался чистым любопытством: было интересно рассмотреть чужую письку и сравнить со своей. И ещё, поскольку приходилось это делать украдкой, я испытывал странные чувства: непонятную стыдливую похоть, переходящую в брезгливость (всё же мальчик для меня был несексуальным объектом), или же брезгливость, переходящую в похоть. Но сердце в такие моменты билось сильно.

Уже подростком я как-то пришёл с родителями к ним в гости, а Серёжа маялся уроками. И я написал за него сочинение по Достоевскому. Точнее, писал он, а я сидел на диване, грыз яблоко и надиктовывал. Он получил «пять с плюсом» и проникся ко мне невероятным уважением на всю жизнь, а его родители выразили восторг моим: «Он ведь даже ни разу не сбился, не поправился и никуда не заглянул!»

Мой товарищ был хороший парень. Хороший парень – не профессия, но востребованную профессию он тоже получил. Его дочка родилась, когда ему едва исполнилось двадцать два. Отцовская ответственность заставила внимательнее отнестись к своим служебным обязанностям, стимулировала служебный рост. Гуманитарии порой считают технократов ограниченными. Но Сергей – мужик продвинутый. С ним можно говорить о футболе, инжекторном двигателе, космогонии или даже произведениях Камю – он показывает достаточный уровень компетенции. Но тонкости восприятия мира ему всё же не хватает.

Я никоим образом никогда не посвящал Сергея ни в какие свои интересы. А от всех скользких тем уходил, рассказывая анекдоты. Господа технократически мыслящие, негибкие, абсолютно добропорядочные натуралы. Респект вам и уважуха! Полезно иметь вас в друзьях. Такие товарищи реально помогают в разных жизненных ситуациях и никогда не предадут.

Он регулярно мне звонил, спрашивал, советовался, приглашал в гости, в сауну, на футбол, на рыбалку. В девяти случаях из десяти я отказывался. Но вот однажды, когда я находился в Германии, его звонок пришёлся очень кстати. Дело было летом, он отдыхал с женой и дочерью около Анталии, а мне по рабочим вопросам надо было из Германии слетать в Турцию. Конечным пунктом поездки являлся Стамбул, но я намеренно решил, что полечу через Анталию. В Анталии у меня была запланирована деловая встреча, а поскольку рабочий график я строил сам, ничто не мешало потратить пару дней на отдых в отеле с семьёй друга.

Так получилось, что в Германии у меня случилось несколько дней полного сексуального воздержания: и не с кем, и некогда. Хотя возможности были, в том числе и по Теме, но надо пиликать полтора часа в другой город, и обратно – столько же. Я думал о деле, а сексуальная неудовлетворённость упорно выворачивала мозги, вклинивалась в рассуждения. В самолёте мысли были тоже самые сексуальные. Я купил место в чартере, их иногда продают и довольно дёшево. Уже конец туристического сезона, и «туда» желающих меньше, чем «обратно». Выглядел как придурок в костюме среди раскрепощённых довольных людей, летевших на море. Сидел с левого края. И через проход, и справа вольготно располагались голоногие молодые девицы. У многих, да и у меня, перелёт весьма стимулирует эрекцию. Видимо, из-за перепада давления.

Прямо в аэропорту меня встретил человек, который хотел перехватить меня ещё до основных переговоров. Что нужно от меня турку? Он банально хочет увеличить цену своей посреднической услуги, но так, чтоб не узнал партнёр. Тот в Анкаре, он лоббирует там вопросы с чиновниками. Я ни на какие хитрости не пойду; один раз свернув на кривую дорожку, можно попасть как в зависимость, так и значительно сузить для себя возможность манёвра. Но турки замечательны в своих восточных приёмах. Ему почему-то кажется, что меня возможно переубедить обходительностью.

Меня приглашают в интимный турецкий кабачок «не для всех». Стараются подлить побольше их «ракии» (муть та ещё!). Очень острые закуски, прекрасная баранина. Всё это – дополнительные моменты, острая пища тоже стимулирует эрекцию, а мне и так уже хватит. Но вот турецкую порнуху – танец живота – показывать совсем не следует. У меня уже так ноют все причиндалы, так рвётся наружу то, что должно выходить из здорового организма почаще. Слишком большое испытание. И как же хороши мускулистые, тренированные животы! Засовываю денежку под резинку, трогаю животик. Эх! А этот Ахмет смотрит и улыбается. Что ты, гад, лыбишься? Тебе ж то, что под столом, не видно. Или меня глаза выдают? Или дыхание? Штанга. Надо всё удовольствие оплатить самому, чтобы решительно отказаться от его предложения.

Я заехал на такси в отель, где отдыхала семья друга, почти в темноте, когда солнце по резкой южной дуге уже погрузилось за горизонт. Семью своего приятеля решил не искать, состояние у меня выжатое. Перед завтраком постучу в номер. Ох, и гадость эта ваша ракия! Резкая смена климата, кондиционер не помогает. Лежу в номере, потею. Сумасшедшая эрекция, образы роятся в голове. «Завтра посмотрю, если тут есть флирт, хоть и маловероятно, – обращаюсь в духе творения Альберто Моравиа “Я и Он” к своему члену. – Тогда мы в дамках, а если нет… Но попозже».

Заходить в номер Сергея поутру не пришлось. Дотошный приятель сам выяснил у портье, где я остановился, и разбудил меня точно в девять утра телефонным звонком. Башка после вчерашнего была квадратная, я встал, принял душ и сразу – к ним на завтрак. Да, всё как всегда; только залысины у Серёжи стали чуть больше, а его жена – чуть потолще. Но что это? Дочке их Инге уже шестнадцать, а не двенадцать, как было в последний раз, когда я её видел. Ну ни фига себе! Ну и Инга!

Сначала я посмотрел на неё строго-доброжелательным взглядом друга папы, потом косым, заинтересованным взглядом стыдливого развратника и лишь потом… отдал себе отчёт, что девочка-то весьма созрела и от половозрелой ну ничем не отличается. А какая фигура! Стоячая грудь под футболкой – лифчик не нужен пока, разве что купальный. Тренированный живот не хуже, чем у вчерашних танцовщиц. Да что там – лучше! А длинные ноги с рельефно подкачанными мышцами ноги! А красивый оттопыренный компактный зад! Всего год как перестала заниматься художественной гимнастикой, а ведь гимнастика – не только тренированное тело, это ещё и особая пружинистая походка, как у балетных, и невероятная гармония во всём.

Однако всё можно ещё как-то пережить, но вот её шортики… Когда Инга встала со своего места и направилась к шведскому столу, показав джинсовую попку во всём её великолепии, у меня спёрло дыхание.

Мягкая на вид сине-белёсая хлопковая ткань. Наиболее белёсые – выступающие подшитые подвороты по краям ткани. Очень плотно обтянутые ягодицы. Чёткие маркёры границ коротких купальных трусов под шортами, перерезающих ягодицы, дуги прогиба ткани под их край. Стрелочки-складочки спереди. Две-три. Чуть разлетаются в стороны. А под ними, под этими шортами, тренированный низ живота – пах, наверняка расчищенный от кустика ещё пока редких жёстких волосиков. Хотя, если они редкие, это выглядит сексуальнее, чем подбритая кожа.

Её шорты на самом деле совершенство чьей-то эротической мысли! Какой-то самородок или профессионал придумал такую упаковку для хороших форм. Броско и интимно. Неприлично и по-детски целомудренно. Вот где острота эффекта! Трусы-то подростковые, а натянуты на взрослое созревшее тело. Упаковка придаёт провоцирующим формам свойство нераскрытого, но уже готового распуститься бутона. У бутона есть будущее – стать цветком. У самого цветка будущее только в вызревшем в нём семени. Благодаря потёртостям шорты совершенны.

«Совершенство должно содержать в себе небольшой изъян. Потому что все идеальное – безжизненно и скучно» (Барбара Стрэйзанд).

Папа, разуй глаза! Так дочке ходить нельзя. Её же все лапают взглядами, даже при изобилии голого мяса вокруг! Но вот есть категория людей, которая понимает секс очень буквально. Для них секс – это когда ключ в замочной скважине. Ведь не случайно начал с его письки под душем. Уверен, ему тогда и в голову не приходило, что я рассматриваю его членик, и у меня возникают какие-то мысли. А я сидел за столом, с отвращением смотрел на еду и жалел себя. Воздержание. Акклиматизация. Жара. Солнце. Перелёт. Острая пища. Давящее внизу живота желание. Юная гимнастка с безумно красивым телом – разве бывает лучше? Наглые, взрывающие мозг шорты. Ну что вы хотите? Хорошо, что мои собственные шорты цвета хаки такие просторные, что ничего особо не заметно.

Кстати, о солнце. Проглянув ранним утром, оно почему-то часам к десяти скрылось за ровными облаками. «Первый день такой, – сказал Сергей. – А то так палило… Передохнуть надо. Извини, мы пройдёмся к ларькам, глянуть на дребедень, что впаривают».

Вообще, я не планировал никуда идти, но Инга вывела из равновесия. Тупо прусь и страдаю. Постоянно хочется отстать и маньячить на её маленькую попку, обтянутую эротичными шортами. Да на неё каждый второй мужик оборачивается, если не каждый первый! А турки в упор сверлят своими наглыми глазами. Во мне коктейль сложнейших чувств. Товарищ детства под душем. Для меня абсолютно неинтересный ничем. И вот его писька, которую я тогда рассматривал, породила на свет такое чудо! И как теперь?..

В лавке одежды я как бы невзначай сближаюсь с Ингой. Между моим тоскующим членом и её великолепной попкой – сантиметров пять, считая слой ткани. Абсолютно непреодолимые пять сантиметров… И – опять, прогнать через мозг, закрепить словами то, что видишь.

Мягкая на вид, сине-белёсая хлопковая ткань. Наиболее белёсые – выступающие подшитые подвороты по краям ткани. Очень плотно обтянутые ягодицы. Чёткие маркёры границ коротких купальных трусов под шортами, перерезающих ягодицы, дуги прогиба ткани под этот край. Стрелочки-складочки спереди. Чуть разлетаются в стороны. Ямочка неуловимо обозначена – несмотря на пододетые купальные трусы, которые, конечно, ещё и с подкладкой.

Я не могу больше, меня мутит… Скомкано прощаюсь, разворачиваюсь и направляюсь в номер…

После обеда администрация задумала поработать над имиджем отеля. Попросила нескольких отдыхающих на фотосессию к бассейну. Я сижу под зонтиком и наблюдаю. Вежливо подходят менеджеры в белых рубашках и чёрных брюках. Что-то просят, выбирают объекты. Кто-то отказывается, но большинство согласны. Скучно и есть желание помочь отелю, раз здесь неплохо. А выбор-то у них вполне профессиональный. Интеллигентная немецкая дама преклонных лет в летнем платье. Безупречно уложенные волосы и очки Ray-Ben. Итальянская семья – ну вообще пастораль! Яркий волосатый папа в цветастой рубашке. Очень яркая мама с выпирающим бюстом, чёрные волосы, огромные глаза, яркие пухлые губы. А детишки – картинка: мальчик и девочка лет семи, чёрные и глазастые, бойкие и смешливые. И всё что-то тараторят на итальянском.

Но что это? Вот из дверей показалась Инга в своих пронзительных шортах; только вышла к бассейну, родителей ещё нет. Менеджеры сразу бросаются к ней. Она смущена, отказывается? Да нет, как потом выяснилось, хотела сходить в номер, переодеться. Но менеджеры, как могут, уговаривают остаться в том же наряде. Ценность улётных шорт на таком тренированном теле абсолютна – и менеджерам это понятно. Пожалуй, предельно возможная сексапильность.

Выходит Сергей, они обращаются к нему через русскоязычную аниматоршу. Сергей – ну сама непосредственность – польщён, что дочь выбрали в фотомодели! Я сижу чуть позади в углу, меня не заметили, а я не тороплюсь своё присутствие обнаруживать. Тут выясняется: они задумали снять Ингу рядом с долговязым плечистым парнем, видимо, из Дании. Уж такой он кучерявый блондин, в очках то ли от Джона Леннона, то ли от Гарри Поттера. Серёжа не видит подвоха. Ингу и этого парня располагают рядом на шезлонгах, приносят им замысловатые коктейли. Потом поза: стоя рядом, взявшись за руки. Парень хоть и немного по-юношески нескладный, но спортивный; живот тренированный, ноги мускулистые. Шорты белые, короткие, классические, как у молодого Бориса Беккера на Уимблдоне.

Я мрачно пью незатейливый турецкий «Эфес». Это вам не «Биттбургер», не «Кромбахер» и не «Пильзнер Урквелл», разливаемый в кабачках где-нибудь в пражском «Старе место». И тут замечаю, что сам становлюсь объектом наблюдения. Немка моих примерно лет, сидящая наискось и несколько сзади от меня. Она там с кем-то шпрехала, а теперь скучает одна. Всё просекла, корова. И выражает живейший интерес. Наблюдала за мной. Ну, конечно, я выставился глупо.

Как там, в анекдоте? «Публичный дом. Половой акт – 30 долларов. Наблюдение за половым актом – 50 долларов. Наблюдение за наблюдающим – 100 долларов».

В её глазах и улыбочке – игривое осуждение: ты же взрослый кобель, а то – детишки. И вообще. Quod licet Jovi non licet bovi. Я так прочитал в её глазах. А она может такой фразы и вовсе не знать. Да, я не датский мальчик двадцати лет. Нагло поворачиваюсь к ней. Грудь – третий плюс. Трусы – ну, даже не 40, а 42 на вид. Мягкий женский живот. Встречаюсь с ней глазами, она сразу улыбается: «Do you enjoy your vacation?» Отвечаю по-немецки: «Eigentlich bin ich erst seit gestern hier. War geschäftlich unterwegs und das ist ein kleiner Abstecher. Meine Freunde sind in diesem Hotel abgestiegen…» Намёк для интерактивного читателя, кто не шарит в немецком, воспользоваться гугл-переводчиком. Активнее отвлекайтесь от текста, разомнитесь. «Sie sprechen Deutsch, wie schn…» – говорит дама.

Далее мы с ней дежурными фразами обсуждаем комнаты, еду и аниматоров. Её почти всё устраивает, кроме вида из окна на хозяйственные постройки и на восток. Солнце нещадно палит по утрам, толстые занавески – она употребила слово «Lichtblocker» – не спасают. Кондиционер слабый, приходится рано вставать. Она здесь с подружкой, но та сейчас спит перед ужином. А ещё рассказывает, что её зовут Ульрике, что муж у неё работает в компании «Байер», что она поёт в католическом хоре, что у неё двое детей, что старший любит хоккей и фанат российской сборной. Внимание к случайной собеседнице изображаю на нижнем пределе вежливости, мне до её щебетания нет никакого дела. Тоскливо посматриваю в сторону Инги.

Съёмки закончились. Менеджер гостиницы торжественно выдаёт своим моделям «гонорар» – футболки с названием и эмблемой отеля. Я потом видел несколько снимков Инги и датчанина в уютных обнимашках на самой грани приличий: их напечатали и бесплатно дали папе. Он остался доволен. Я же крайне удивлён: почему он не видит сексуального подтекста? Ведь на всех снимках Ингины шорты можно рассмотреть во всех переливах возбуждающих линялых оттенков и складочек. Да и взгляд у неё… так не смотрят скромные папины дочки.

Что такое этот снимок для отеля? Русским девочкам будет послан месседж: «Приезжайте к нам – тогда вы встретите светловолосых и голубоглазых юношей из Дании, которые вами стопроцентно заинтересуются (не забудьте взять такие шортики!)». А юношам из Дании: «Приезжайте к нам – тогда вы встретите чудесных девочек из России, Беларуси или Украины (не забудьте взять презервативы!)».

Между тем Ульрике проявляет ко мне явный интерес, я это чувствую. Я нашёл предлог. У меня окно выходит на море, потому что я не купил тур у кого-то, а приехал на пару ночей за наличные и сам выбрал из предложенных свободных номеров. «Ich habe aber ein Zimmer mit Meerblick. Eine wunderschne Aussicht!» Она подыгрывает: сказала, что как-нибудь зашла бы и посмотрела. Чушь собачья, как оно выглядит, без проблем видно из бара последнего этажа. Но мы с ней уже так играем. Я закинул удочку – она заглотила наживку. Заявляю ей, что посмотреть можно только сегодня, потому что завтра я уеду. Поднимаюсь с шезлонга, и тут она не может не видеть, что содержимое моих шорт спереди подозрительно объёмно, хоть ничего толком и не выпирает. «Vielleicht gleich, falls Sie nichts dagegen haben?» И, метнув взгляд на мои шорты, она встаёт и идёт. Оставив на шезлонге полотенце и одежду. Только в красном двухэлементном купальном костюме. В стеклянном лифте мы вдвоём. Я оцениваю: ничего, кожа гладкая, живот совсем не страшный, верх купальника можно вообще не снимать.

Входим в номер.

«Was darf ich Dir anbieten?» – перешёл я на «ты».

«Eine Cola».

Мы подошли к окну, чтобы удостовериться, что море на месте. И тут я нетерпеливо нашёл её руку и переплёл свои пальцы с её. Где-то вычитал, что так в Германии можно подать знак. Да ведь и не только в Германии – международный жест. Она ответила на пожатие. Сразу развернул её раком на край кровати и спустил красное бикини. Без всякой ласки и сантиментов. С одной стороны, мочи больше терпеть не было, а с другой… Они же считают нас грубыми варварами – пусть и получают, что ожидают. Чуть потрогал, покрутил пальчиком. Провёл ниже, чуть погрузил… вроде влага какая-то есть… ещё минутка – достать из барсетки презерватив и, так сказать, сразу в бой. Получи на всю длину.

Инга… Мягкая на вид, сине-белёсая ткань. Наиболее белёсые выступающие подшитые подвороты по краям ткани. Очень плотно обтянутые ягодицы. Чёткие маркёры границ коротких купальных трусов под шортами, перерезающих ягодицы, дуги прогиба ткани под этот край. Стрелочки-складочки спереди. Чуть разлетаются в стороны…

«Сколько можно одно и то же?!» – прерывает интерактивный читатель. Ну вот не дали дописать до конца! Форма такая. Троекратное повторение характерно для национальных былинных нарративов, а я назвал этот рассказ былиной. Для правильного художественного восприятия необходимо прочесть трижды. Если интерактивный читатель думает, что слово «былина» – былинного происхождения, то заблуждается. Это слово появилось в русском языке только в середине XIX века и было предложено этнографом Иваном Сахаровым, он отыскал его в «Слове о полку Игореве» и предложил трактовать как «согласно фактам». В этом значении я его, собственно, и использую. А троекратное повторение – это то, что видят глаза, анализирует сознание, на что проецируется желание дальнейшего процесса. Рефрен для мозга, синергия похоти, вербальный компонент секса. Электрон, попавший в «контур сверхпроводимости», нещадно летает по клубку нейронов, всё время активируя воспроизведение последовательности наиболее острых картинок.

Слова, в которые облекаются сексуальные картинки, имеют значение порой большее, чем сами картинки. Есть девушки, которые тащатся, когда парень в самых грубых матерных выражениях описывает, что он испытывает от её вида и какие в нём рождают желания та или иная деталь одежды или часть тела. И таких девушек довольно много. Слово сексуально. Так же, как жест. Ты на пляже поправила купальник, просунула пальчик под его край сзади и разгладила. Будь уверена: если на тебя сзади «маячит» кто-то мужского рода, он принял месседж.

…Кровать была удобной, можно было помогать корпусом и делать всё в нормальном темпе на полной амплитуде. Ведь руководство хорошего отеля должно продумать всё для своих клиентов и заказать эргономичные кровати нужной высоты, с жёсткими матрасами толщиной под сорок сантиметров, на которых удобно трахаться. Я жарил Ульрике, а она размеренно мычала, стоя на четвереньках. Но – представлял Ингу. И посвятил ей свой сумасшедший выброс, который меня даже испугал. В том плане, что им «смоет» презерватив. Выдернулся из немки – презик действительно был полон и сильно сполз. Неосторожность – и тяжёлый эякулят утянет его внутрь с подопавшего члена.

Обошлось. Зато отделившееся от меня семя моментально смыло привлекательность немки в моих глазах. Но, судя по её довольной физиономии, какую-то радость от жёсткого траха она, безусловно, получила. Познала в своей жизни дикого – в чём она теперь уверена – русского; положила его в свою коллекцию правильных бюргерских измен. Да будет так, пусть исповедуется католичка в грехах своих перед Святым Причастием. Ульрике, похоже, действительно пойдёт исповедоваться.

Я надул Ульрике. Она наверняка подумает, что все русские всегда так жёстко трахаются. Поспособствовал дутому национальному имиджу, и это осознание подняло настроение до уровня поросячьей гордости. Шучу. По счастью, немка не стала меня больше грузить, сразу вспомнила, что вот-вот проснётся её подруга в номере, метнулась в мой душ и буквально через минуту оттуда выскочила, скромно вытеревшись полотенцем для ног.

«На ужин не пойду», – подумалось мне, когда после «Tsch-uuss!» закрыл за ней дверь. Убрал обороты кондиционера и взглянул на часы. С того момента, как Инга вышла к бассейну, прошёл один час тридцать две минуты. А ещё через две минуты я заснул.

* * *

С того эпизода в Турции прошло семь лет. Как-то я принял приглашение Сергея посетить годовщину его свадьбы. Ах да, забыл сказать, я был на той свадьбе свидетелем. Но вы-то, конечно, вполне это можете и предположить из описанного выше. А вот и Инга. Ну что, взрослая женщина. Очки её нисколько не портят. За домашним застольем одета в строгий деловой костюм. Что-то от той, шестнадцатилетней, осталось; кажется, что и фигура почти такая же. В весе, похоже, сильно не прибавила. Да, а как же? Фитнес-клуб три раза в неделю! Работает в консалтинговой компании, получила постоянное место. А с личным? «Вот только с личным – привет».

«Пока ещё не встретила достойного», – говорит папа. Как и положено примерной дочке, она не комментирует бесцеремонно озвучиваемое вслух мнение папы. «Ты посоветуйся с дядей Игорем насчёт твоей диссертации». Система ипотечного кредитования в Испании. Надо же, а в Бельгии, оказывается, всё не так! Офигеть!.. Дура, тебя не трахает никто. Когда тебе было шестнадцать, тогда загоревшую до бликов солнца на гладкой коже Джульетту, в тех до безумия эротичных шортах, хотела вся Анталия. (Прошу прощения, но реальная тема диссера иная. Я для соблюдения анонимности поменял тему и страны. А описание моих эмоций – подлинное!) Что ты из неё делаешь, Серёжа, так же нельзя! Я поднимаю бокал: «За самую совершенную дочку из всех, что я видел! И за папу, который своим чётким видением семейного счастья являет собой пример для нас всех!» Мой товарищ краснеет своими залысинами и готов, как кот, замурлыкать…

Описанные события предшествовали тому, что будет подано уже как изложение на заданную тему. Где-то через месяц после того дня как-то вечером – звонок. Это Сергей. «Понимаешь, какое дело… Мы тут на даче, а сегодня неожиданно вернулась из командировки Инга. И только перед дверью обнаружила, что забыла ключи. А мы не успеем приехать. Пусти на пару дней, у тебя вроде есть свободная комната?» Им так просто не вернуться – дача в Тверской области. «Да, конечно, пожалуйста».

И вот Инга на пороге. Очки, деловой костюм, чемоданчик на колёсах. Заказываю доставку суши. Сбор материала для диссертации, тупые консультанты, тяжёлый перелёт с Урала. Вижу, что устала. Предлагаю выпить с суши по бокалу шабли. «Я тебе в кабинете разложил диван. Бельё там лежит, не застелил, думаю, что ты сама». Ложусь спать и вспоминаю Турцию, немку и шортики. Вот она, Инга, рядом. И трёх тысяч дней не прошло.

С утра варю кофе, делаю тосты и решаю пожарить яичницу. Инга переоделась, вышла в синих джинсах и чёрной майке. Блин, как же так? Лифчика-то она не надела, это заметно. Ещё больше меня озадачило, что она пришла на завтрак с книгой и положила её на стол, чтоб я увидел. «Сердца четырёх» Сорокина. Вот уж девушкам типа неё не стоит такое читать! Явная демонстрация, только чего? Но я не поддался на провокацию и промолчал, хотя по моему взгляду она поняла, что я заметил название и произведение мне знакомо.

Она чем-то загружена, первое время отвечает односложно и прячет глаза. К концу завтрака наконец собирается с духом: «Дядя Игорь, можно с Вами поговорить? Ну, серьёзно?»

«Со мной обычно столько желающих поговорить серьёзно, что очень хочется, наоборот, несерьёзно…»

Она резко выдохнула. «Вы понимаете, дядя Игорь, папа вас обожает. Он вас цитирует. Вы и по жизни более успешны. Он не скрывает, что хотел бы работать под вашим руководством…»

«Ты хотела об этом попросить? У него и так очень неплохие должность и зарплата. Мне его технократическое мышление не прицепить к своему коллективу. Он ведь тоже привык руководить. А у меня творческие люди. Видишь ли, у твоего папы дискретное мышление. Либо чёрное, либо белое. Дважды два – четыре. Надо понимать, что жизненные задачи имеют порой взаимоисключающие решения, причём оба правильные. Иногда такие решения множественные…»

Я углубился в вопросы teamwork'а в предпринимательской деятельности, но она перебила:

«Да нет, я понимаю всё… Не о том. Вы никогда не звоните ему сами. Он ведь зануда, да?»

«Что ты от меня хочешь?» – спросил я.

«Вы меня накажете, если я признаюсь в одной вещи?»

«Это имеет отношение к Сергею?»

«Нет, к вам… – Она помялась немного. – В общем. Я сегодня ночью включила ваш компьютер. Я не спросила пароль к вай-фаю. Хотела посмотреть, мне должны были отправить один материал. У меня телефон без интернета. А у вас на стэндбае стоял, просто сразу включился, работал. Там… Там была фотография. Я потом всю папку просмотрела…»

Ну вот, прикольно! У меня в той папке около пятидесяти фотографий по Теме. Причём есть такие, что… Даже нижней покажешь – покраснеешь. Наприсылали, или же мне самому что-то понравилось в Сети. Временная папка, не успел перекинуть на разные диски, по сортам содержимого. Но самое, видимо, для неё шокирующее – фото меня самого со стеком в руке и нижней в чёрной сбруе передо мной на коленях. Поразвлекался у товарища. Оно-то и было открыто.

Граждане! Выключайте свои компы до конца! Храните специализированные файлы только на запароленных внешних дисках!

«Стоп. Я понял. Знаю, что там за фотография. То, что полезла без спросу… ну, ты сама понимаешь… Наказывать не буду. А для чего вообще ты рассказала, что всё видела?»

«Я… тоже такое делала. И… хочу ещё. Хочу с вами, если вы не против».

Сказать, что я был в шоке, – ничего не сказать.

«Ты?! Ты же образцовая дочка! Как же Серёга?..»

«Папа, конечно, не знает. Он наивен и, как всегда, ничего не замечает».

Она начала исповедь, быстро и сбивчиво, я слушал и медленно осознавал.

«Вы… не представляете, что значит иметь отца, который во всё лезет для твоего блага. На тренировку – чтоб проводили, с тренировки – сам встречает. Гулять – только с проверенными подружками. Поездки с классом – Бородино, Питер, Золотое кольцо. Но и он всегда рядом, член родительского комитета, готов помочь, чем надо. Его гиперопеку замечают одноклассники, посмеиваются.

И – бесконечная похвала дочке, если стараешься. Прямо фетиш я для него. Ни за что не хочет отпустить. Пылинки сдувает, всё что ни захочу, покупает и лезет, лезет. То на лыжах, то на дачу, то в кино. Взрослые девочки не ходят в кино вдвоём с папой!