Текст книги "Игра Олимпа: Освобождение (ЛП)"
Автор книги: Хейзел Райли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 36 страниц)
Все трое – в безупречно скроенных элегантных костюмах, с гладко уложенными волосами, пахнущие дорогим парфюмом – сидят за столом, словно марионетки, чьи нити зажаты в кулаке отца.
На Тайлере пиджак глубокого цвета ночного неба, подчеркивающий ледяную лазурь его глаз. У Гэвина – точно такой же по крою, но темно-бордовый. На Кардене же – ослепительно-белый, без единого изъяна.
– Братец, ты доедать эту отбивную собираешься? – чавкая с набитым ртом, встревает Тайлер. Он бесцеремонно перегибается через стол и вилкой сгребает кусок мяса прямо из тарелки Гэвина: – Ну и славно, я заберу.
Тот даже бровью не ведет. Положа руку на сердце, младшего брата он презирает всеми фибрами души. Тайлер воплощает в себе всё то, чем Гэвин не является и кем отчаянно боится стать. К Кардену же он всё еще питает остатки тепла, пусть и видит невооруженным глазом, какие жуткие метаморфозы происходят со старшим по мере взросления. После того инцидента в библиотеке из-за книги, которую они когда-то читали вдвоем, Гэвин отдалился, но позже снова потянулся к нему – ведомый своей «жалкой добротой», как выразился бы отец.
Зерно безумия, посеянное Ураном, пустило корни во всех троих. Разница лишь в том, что Карден методично взращивает его – пусть и не спеша. Гэвин всеми силами морит его голодом, пытаясь вырвать с корнем. Тайлер же заливает удобрениями сверх меры, превращая в исполинского монстра с настолько мощными, спутанными ветвями, что совладать с ним не в силах уже он сам.
– Что за похоронные лица? – подает голос Уран. – И с каких это пор вы позволяете себе хамство воротить нос от еды, которую для вас готовили с таким старанием?
Карден накалывает кусок картофеля, отправляет в рот, делает пару дежурных жевательных движений и проталкивает ком в горло, щедро запивая водой. Он выпил пару глотков вина – исключительно чтобы бросить подачку отцу, как привык делать годами. Дальше налегал исключительно на воду, прекрасно осознавая: для того, что грядет, ему потребуется абсолютная, кристальная трезвость ума.
Гэвин придерживается той же стратегии, но наотрез отказался даже пригубить алкоголь. Тайлер же глушит уже третий бокал.
– Ты до сих пор не вкурил, батя, насколько унылые уродцы твои старшенькие? – скалится Тайлер. – Представь, какой это был ад – расти с ними под одной крышей!
– Представь, каким адом было расти бок о бок с таким конченым долбоебом, как ты, – невозмутимо парирует Карден.
Тайлер театрально распахивает рот:
– Ой, как мы заговорили, какая невоспитанность. И этим же самым ртом ты вылизываешь бате задницу, вымаливая титул Кроноса?
– Титул Кроноса достанется мне потому, что у меня, в отличие от тебя, есть мозги. А когда я его получу, ты будешь драить за мной сортиры зубной щеткой.
Тайлер издает тихий, ядовитый смешок – звук настолько жуткий, что Гэвин буквально каменеет на стуле. В следующую долю секунды воздух со свистом рассекает сталь: Тайлер молниеносным броском всаживает столовый нож в столешницу ровно в миллиметре от пальцев Кардена.
Лезвие намертво застревает в массиве дерева.
Карден смотрит на нож с таким видом, будто перед ним самое ничтожное зрелище на всем белом свете, после чего медленно переводит тяжелый янтарный взгляд на холодную синеву глаз Тайлера. Они долго сканируют друг друга – как два диких хищника, прикидывающих траекторию смертельного броска.
– Тайлер, сядь на место. Хватит, – вмешивается Гея своим неизменно ледяным, безучастным тоном.
Ей глубоко плевать на всё и на всех. Она подает голос лишь тогда, когда понимает: градус ее безразличия перешел все границы и нужно изобразить хоть видимость участия. Перережь они друг другу глотки прямо сейчас – она и глазом не моргнет. Ее интересуют исключительно бабки Урана и сытая жизнь, в которой ей не приходится шевелить даже пальцем.
Тайлер кривит губы в издевательской ухмылке и плюхается обратно на стул. И ровно в ту секунду, когда он теряет бдительность, Карден одним движением выдергивает нож из столешницы и, потратив доли секунды на прицел, швыряет его обратно. Лезвие проносится в миллиметре от лица Тайлера, распарывая кожу на щеке тонким росчерком.
В гробовой тишине зала одинокая капля крови сбегает вниз по щеке и срывается с подбородка. Тайлер даже не думает ее вытирать. С его губ слетает едва слышный смешок – тихий, похожий на сухой выдох, – и он с невозмутимым видом возвращается к тарелке, словно ничего не произошло.
Карден ловит на себе тяжелый, предостерегающий взгляд Девкалиона, сидящего за столом вместе с ними, как и заведено по будням. Учитель не оставил их: он вел их обучение с раннего детства вплоть до выпускных экзаменов. С годами Карден отдалился от наставника. Не потому, что разлюбил, а потому, что четко осознал: чтобы выжить в уготованном ему аду, нужно безжалостно ампутировать любые привязанности.
Но Девкалион не опускал рук. Он добросовестно отрабатывал жалованье, обучая Тайлера; при малейшей возможности приглядывал за Карденом и часами вел доверительные беседы с Гэвином. Порой он тайком включал тому музыку, зная, как сильно мальчик по ней сходит с ума.
Несмотря ни на что, Девкалион до последнего верил в искру человечности в Кардене. Пусть глаза мальчика с каждым днем становились всё темнее и холоднее, слова – всё более сухими и механическими, а сам он, казалось, напрочь разучился улыбаться. В глубине души учитель отчаянно молился, чтобы сегодня победу вырвал Гэвин. Он знал: если верх одержит Карден, спасти его душу уже не удастся никогда.
Когда минутная стрелка часов замирает на десяти, Уран тяжело поднимается из-за стола. Недвусмысленный приказ: Ночь престолонаследия начинается.
Трое братьев синхронно встают следом. Ладони Гэвина моментально становятся липкими от пота, а лицо бледнеет еще сильнее. Тайлер слегка навеселе, но выпивка лишь подогревает его дикую решимость, делая еще опаснее и готовым пойти по трупам братьев. Карден же застыл с каменной непроницаемостью.
Девкалион пристально вглядывается в его черты, тщетно пытаясь понять: в какой именно момент этот ребенок научился с таким пугающим мастерством прятать эмоции, превратившись в монолитный ледяной айсберг? Когда именно это произошло прямо на его глазах и почему он не сумел встать на пути этой тьмы?
Семейство идет за Ураном, шествующим впереди в сопровождении пары вооруженных амбалов. Следом плывет Гея, за ней – трое сыновей. Процессию замыкают Девкалион и еще трое головорезов с оружием. Они покидают стены особняка через черный ход, ведущий к кратчайшей тропе до Лабиринта Минотавра.
Небо абсолютно чистое; сквозь редкие белые хлопья облаков мерцают холодные звезды.
– Всё обойдется, – едва слышно шепчет Девкалион в спину идущему впереди Гэвину.
Парень слишком парализован страхом, чтобы ответить вслух, но заводит руку за спину и на долю секунды находит пальцы наставника – короткое, судорожное пожатие, чтобы выжать хоть каплю утешения посреди этого кошмара.
Нельзя сказать, что Девкалион стал для них отцом: Уран мгновенно почуял бы неладное и стер в порошок любого посмевшего покуситься на его авторитет. Но он определенно оставался единственным островком человечности в их жизнях на протяжении всех этих проклятых лет. Единственным проявлением милосердия в доме, где правили бал животная жестокость и террор.
Девкалион проложил невидимую тропу, различимую лишь для глаз Гэвина и Кардена. Тонкий след надежды, по которому они могли бы пойти, решись они сбежать от деспота. Хрупкая, но спасительная зацепка.
Лабиринт Минотавра был настолько же грандиозен, насколько омерзителен. Исполинская конструкция из густого живого кустарника высотой под три метра, наглухо скрывавшая всё, что творилось внутри. Зеленые стены образовывали сотни запутанных ответвлений, в которых можно было плутать до скончания веков, а подробная карта находилась исключительно в руках Урана. Лишь он один знал расположение всех тупиков, гибельных капканов и тайных троп, выводящих наружу.
Перед массивным входом установлено единственное массивное кресло – трон для главы клана. Чтобы тиран мог наблюдать за кровавой бойней, не пачкая собственных рук, отслеживая каждый шаг сыновей через миниатюрные нагрудные камеры, прикрепленные к их одежде.
Гея, Девкалион и охрана выстраиваются полукругом за спинкой кресла. Уран разводит руки в стороны и начинает вещать:
– Приветствую вас в Ночи престолонаследия, сыновья мои, – торжественно провозглашает он. – Сегодня великий день, ибо он определит ваше первичное – пусть пока и временное – распределение ролей. Это фундамент, с которого начнется настоящая игра в ближайшем будущем. Один из вас станет Кроносом и получит карт-бланш и поддержку в усыновлении тринадцати олимпийцев. Двое других – Гиперион и Крий – окажутся в заведомо уязвимом, подчиненном положении. Я жду от вас выдающегося интеллекта и безжалостной хитрости как в оценке правил, так и в их исполнении. Покажите всё, чему я дрессировал вас эти годы, и заставьте меня гордиться вами.
Тайлер нервно переминается с ноги на ногу. Гэвин застыл монолитной бетонной плитой – со стороны вообще трудно понять, дышит он или уже задохнулся от ужаса. Что же творится в голове у Кардена – разгадать не под силу никому.
– Входите же в лабиринт, и да начнется игра!
Трое братьев шагают вперед не оборачиваясь, хотя Гэвину отчаянно хочется бросить хотя бы один последний взгляд на Девкалиона.
Стоит им переступить порог сооружения – тяжелые чугунные ворота черного цвета, высотой вровень с живой изгородью, – как створки с глухим, протяжным скрежетом захлопываются за их спинами. Это мерзкое металлическое эхо еще добрых несколько секунд звенит в ушах.
Первое, что открывается их глазам, – заросшая травой поляна с миниатюрным греческим святилищем: четыре строгие колонны, увенчанные треугольным фронтоном. Под сводом высится статуя самого Минотавра: получеловек-полузверь с мощным торсом и остроконечными бычьими рогами. В каменных когтях он сжимает пергамент с высеченным на нем текстом.
Единственный, кто без малейших колебаний и тормозов подходит вплотную, – это Тайлер. Он даже небрежно приваливается плечом к колонне, чтобы с комфортом изучить надпись.
– «Когда царь Минос воззвал к Посейдону с мольбой о божественном знамении, дабы подтвердить свое священное право на трон Крита, владыка морей даровал ему ослепительно прекрасного белого быка, приказав принести его в жертву во славу свою. Однако Минос был пленен великолепием зверя и отказался обагрять его кровью алтарь. Оскорбленный Посейдон в отмщение разжег противоестественную страсть к быку в сердце супруги царя – Пасифаи. От этого союза родилось чудовище – Минотавр с головой быка и телом смертного, пожиравший исключительно человеческую плоть. Дабы скрыть позор, царь повелел Дедалу воздвигнуть лабиринт, откуда тварь не смогла бы найти выхода. Каждые девять лет на растерзание чудовищу туда отправляли четырнадцать юных афинян: семь юношей и семь дев».
Дочитав до конца, он театрально зевает и оборачивается к Кардену и Гэвину:
– Какая же унылая нудятина. И где сама игра?
Карден молча указывает прямо перед собой – за спину статуи. В живой стене чернеет прямоугольный проем, ведущий в узкий темный коридор, из глубины которого лениво сочатся струйки белесого тумана.
Это место меньше всего напоминает локацию, куда нормальный человек сунулся бы по доброй воле, но выбора им никто не оставил. Это единственная тропа, открывающая путь к началу состязания.
Тайлер идет первым. Со стороны может показаться, будто выпитый алкоголь наделяет его смелостью, несвойственной ему в трезвом уме. Но правда куда проще: он ринулся бы вперед в любом состоянии – подстегиваемый жаждой опасности и мелким, болезненным азартом превосходства.
Зеленый коридор давит узкими, удушливыми тисками; в непроглядной ночной тьме клаустрофобия сжимает горло лишь сильнее. Тайлер же вышагивает по тропе, весело насвистывая под нос какую-то легкомысленную мелодию, и Кардену до зуда в кулаках хочется с размаху впечатать его самодовольную башку в колючие ветви.
В конце тропы их встречает сердце истинного Лабиринта Минотавра. Небольшая просторная площадка, за которой зеленые исполины начинают дробиться, изгибаться и петлять десятками ответвлений.
Посреди поляны их дожидается девушка в белоснежной, ниспадающей до самой земли тунике. Длинные пряди цвета пепла водопадом струятся по спине до тонкой талии. Лицо наглухо скрыто сияющей золотой маской.
– Приветствую вас в Лабиринте Минотавра. Подойдите к столу, дабы дать старт испытанию. Мое имя – Ариадна, и я поведаю вам правила.
Ее голос звучит чарующе, мелодично – словно обманчиво-нежное прикосновение перед тем, как разразится кровавая буря.
Тайлер, слегка пошатываясь, снова первым вываливается вперед:
– Добрый вечер, красотка. Не подсобишь с прохождением?
Девушка полностью игнорирует выпад и переводит взгляд на застывших поодаль братьев. Она не делает ни движения, пока те не подходят вплотную. На полированной поверхности стола из темного дерева аккуратно разложены два ряда карт по три штуки в каждом, рубашками вверх: верхний ряд – алый, нижний – сапфирово-синий.
– Итак, что от нас требуется? – ровно спрашивает Карден, пряча руки за спину, лишь бы никто не заметил предательской дрожи в пальцах от натянутых до предела нервов.
Ариадна плавно ведет ладонью над красными картами, не касаясь глянца:
– Каждая из этих трех карт скрывает вашу роль в сегодняшней игре. Ваш выбор предопределит вашу судьбу. За одной из них сокрыт Минос. В стенах лабиринта царь Минос неприкасаем для голода Минотавра и волен беспрепятственно искать путь к выходу. Тесей – герой – также защищен от чудовища, но, в отличие от царя, получит подсказки с маршрутом к спасению. Последняя роль принадлежит афинянину – добыче и жертве Минотавра. Тот, кому выпадет сия доля, получит две минуты форы на побег, прежде чем зверь выйдет на охоту за его плотью. Единственная цель Минотавра – растерзать жертву без капли пощады.
В глазах Тайлера вспыхивает бешеное, безумное пламя адреналина. Гэвин же, напротив, с мучительным трудом сглатывает сухой ком в горле и бросает затравленный взгляд на Кардена.
– Тот, кто первым найдет выход из лабиринта, станет триумфатором Ночи престолонаследия и обретет имя Кроноса. Шанс на победу есть у каждого из вас, однако очевидно, что один окажется в заведомо смертоносном положении. Тесей имеет право разделить карту лабиринта с братьями по доброй воле, помня при этом, что приближает собственный проигрыш. Минотавр же не тронет пальцем никого, кроме афинянина.
– Ебанутая игра, – презрительно фыркает Тайлер, издавая смешок. – А синие карты на кой черт?
Ариадна смещает ладонь ко второму ряду:
– За синими картами сокрыты три вида оружия. Тот, кому выпадет жребий афинянина, сможет вслепую выбрать одну из них и передать зверю. Этим оружием Минотавр и выйдет на охоту за его жизнью.
За спиной Ариадны, в темном зеве левого поворота, раздается тяжелый шорох. Первой на подстриженную траву ложится исполинская тень, отброшенная тусклыми фонарями на вершинах зеленых стен.
Два массивных рога.
Звериная звероподобная пасть.
И следом – мощный человеческий силуэт.
Минотавр неспешно ступает на свет и замирает за плечом девушки. Голову венчает реалистичная бычья маска с крошечными прорезями для глаз, острыми рогами и вытянутой мордой. Тело с ног до головы затянуто в глухой черный комбинезон, мешковатый крой которого скрывает точные пропорции и комплекцию наемника.
Ариадна опускает пальцы в потайной карман туники и выуживает шестигранную игральную кость:
– Бросок определит очередность выбора карт. Будьте предельно внимательны: каждый из вас увидит лишь свою карту, не зная карт братьев, ибо после первого выбора вам будет дарован шанс на единственный обмен с любым из соперников. Каждый имеет право лишь на одну попытку обмена. Лишь по завершении круга махинаций карты всех игроков будут открыты вслух.
Посреди натянутой тишины, к всеобщему изумлению, первым за кубиком тянется Гэвин. Ариадна роняет кость на его раскрытую ладонь, и парень бросает ее на столешницу. Предмет катится и замирает гранью с единицей вверх.
Тайлер заливается злорадным, издевательским хохотом и отпихивает руку брата. Бросает сам – и фортуна явно на его стороне. Выпадает пятерка.
У Кардена остается лишь один шанс обойти его, но судьба выносит свой вердикт – тройка.
– Очередность выбора: Тайлер, Карден, Гэвин, – ровно чеканит Ариадна, царственным жестом указывая на красный ряд.
Тайлер после секундного раздумья сгребает карту по центру. В конечном счете всё упирается в чистую теорию вероятностей – слепой случай, который невозможно просчитать заранее.
Гэвин замирает, судорожно пытаясь выстроить логическую цепочку и вычислить нужную карту, но волна липкого ужаса напрочь выбивает способность мыслить трезво.
Карден берет карту справа от себя, оставляя последнюю Гэвину.
Все трое держат карты рубашками вверх на ладонях. По кивку Ариадны они расходятся на несколько шагов друг от друга и украдкой заглядывают в выпавший жребий. Лица братьев остаются абсолютно непроницаемыми: ни тени эмоций, ни вздрагивания мускулов, которые могли бы выдать правду.
Круг обменов обещает стать ювелирной партией. Всё сводится к умению безошибочно прочитать блеф и переломить слепой жребий чистым расчетом.
Ариадна выдерживает секундную паузу, прежде чем обратиться к замыкающему:
– Гэвин, желаешь ли ты обменяться картой с одним из братьев? Если да – с кем именно?
Лоб Гэвина блестит от ледяной испарины. Первый выбор был слепой лотереей, но обмен таит в себе куда больше смертельных рисков.
Перед каждым из них стоит одна и та же дилемма:
Потребуешь обмен – всё равно что во все горло заорешь: «Мне достался смертник-афинянин».
Откажешься от обмена – громогласно признаешь: «У меня на руках Тесей или Минос».
В обоих случаях риск колоссален, особенно для того, кто ходит первым.
А главное – что, если по злой иронии судьбы именно последнему игроку действительно выпал жребий афинянина?
Гэвин не может позволить себе играть в рулетку. Ему досталась лучшая доля из всех возможных. Отдать ее добровольно, рискуя наткнуться на карту афинянина, он попросту не вправе. Он отчаянно надеется, что Карден считает этот немой посыл и сделает нужный ход.
– Нет. Я отказываюсь от обмена. Оставляю свою.
Брови Тайлера скептически ползут вверх:
– Это значит, что у тебя топовая роль, или ты так криво пытаешься взять нас на понт, чтобы потом всучить афинянина принудительно?
– Это значит, что тебе иногда стоит заткнуть свою помойную пасть и не вякать, – ледяным тоном обрубает Карден.
Ариадна пропускает перепалку мимо ушей и поворачивается к старшему:
– Карден, ты желаешь совершить обмен?
У Кардена на руках прекрасная, безопасная карта. Минос. Но холодный разум шепчет пойти на размен с Гэвином: при любом раскладе их дуэт окажется в выигрыше. Даже если у Гэвина на руках окажется афинянин, Карден подготовлен к схватке с чудовищем куда лучше брата. Их муштровали по единой программе и гоняли на одних и тех же полигонах, но Гэвин физически слабее в разы.
Набрав полную грудь воздуха, он чеканит:
– Меняюсь с Гэвином.
Тайлер следит за их движением сквозь прищур век; его губы беззвучно, лихорадочно шевелятся, прокручивая варианты. Он прекрасно отдает себе отчет: пусть в этой резне каждый сам за себя, Карден и Гэвин подсознательно тянутся друг к другу и играют связкой. Он один. Но порой одиночная охота – самый верный путь к триумфу, когда ты не связан ни жалостью, ни чужим балластом.
Едва братья передают друг другу карты, Ариадна обращает золотую маску к последнему участнику:
– Тайлер, ты намерен совершить обмен? Если да – с кем?
Карден за спиной незаметно скрещивает пальцы. Если паранойя Тайлера достаточно сильна, он оставит свою карту нетронутой. Но если ему выпал афинянин, он из чистой, маниакальной ненависти швырнет ее Кардену, лишь бы втоптать того в грязь.
Тайлер скалится:
– М-м-м, меняться или не меняться?
Он протяжно мычит себе под нос, сканируя братьев оценивающим взглядом.
Затем всем корпусом разворачивается к Кардену, и ослепительная, но жуткая до дрожи ухмылка кривит его губы, искажая черты лица:
– Пожалуй, я поменяюсь с Гэвином. Да.
Карден слабо улыбается, но лишь через секунду до него с запозданием доходит суть запроса.
– Нет, – шепчет он.
Впрочем, от его протеста мало толку. Решение принято и зафиксировано Ариадной, которая жестом приглашает братьев провести обмен.
– Нет! – настаивает Карден, в ужасе осознавая, что Минос сейчас уплывает прямо в руки Тайлера.
А взамен Тайлер может сбагрить именно афинянина.
– Теперь вы можете открыть свои карты.
У Тайлера – Минос.
У Кардена – Тесей.
У Гэвина – афинянин.
Гэвин станет законной добычей Минотавра, который по-прежнему неподвижно возвышается в паре шагов от них. Тайлер сможет беспрепятственно бежать вперед, на ощупь выискивая путь к спасению. Карден же держит в руках прямые указания к выходу.
– Я так и знал! – взрывается Тайлер, заливаясь оглушительным, победным хохотом. – Я знал, что это был блеф! Ой, Карди, ну не делай ты такое лицо. Гэвин всё равно вечный балласт для семьи. Без него нам будет только лучше, поверь мне на слово.
Карден закипает от слепой ярости. К Тайлеру – с самого первого дня, как того усыновили и притащили в их дом. К несправедливости этой жизни – сколько он себя помнит вообще. Мальчик делает резкий выпад вперед, бросаясь на младшего, и дает себе железную клятву: он самолично свернет ему шею прямо здесь. Ни одно правило этого не запрещает. Он волен прикончить любого соперника и продолжить свою партию.
Гэвин вцепляется ему в плечи, выжимая из своего тела все до капли остатки сил. Тянет старшего назад, блокируя его в железном, удушающем захвате. Тайлер же тем временем вальяжно скрещивает руки на груди, наблюдая за потасовкой с глумливой усмешкой.
– Карден, нет, – горячечно шепчет Гэвин ему на ухо. – Он того не стоит. Забей. Мы выберемся.
– Гэвин, ты, блять, смертник! Ты афинянин!
– Именно: я афинянин. А ты – Тесей, и у тебя на руках маршрут к выходу. Не смей позволить Тайлеру добраться туда раньше тебя, оставшись со мной и пытаясь закрыть от Минотавра. Беги напролом к финишу и забери эту победу. Ты всегда был истинным Кроносом, так тому и быть.
Карден яростно мотает головой:
– Я не…
– Афинянин обязан выбрать оружие для Минотавра, – холодным тоном обрывает их Ариадна. Она опускает взгляд на стол, где всё так же лежат три синие карты.
Гэвин бросает быстрый взгляд назад, проверяя, на достаточном ли расстоянии держатся Карден и Тайлер, после чего подходит к столешнице и изучает три варианта. В прошлый раз удача была на его стороне, но то была слепая случайность. Он понятия не имеет, что нарисовано на рубашках, но всей душой молит, чтобы там не оказалось оружия дальнего боя. Для заведомо проигрышной бойни это был бы наилучший расклад.
Крайняя левая карта принесла ему спасение в первом круге, и он решает довериться ей снова.
Он едва касается ее кончиками пальцев, обозначая свой выбор.
– Превосходно, – бесстрастно роняет Ариадна, но открывать начинает с двух оставшихся.
На центральной изображен мачете.
На правой – лук и стрелы.
Гэвин обреченно опускает голову еще до того, как Ариадна переворачивает выбранную им карту: в глубине души он уже знает, какой приговор себе вынес. Еще одно оружие дальнего боя? Слишком наивно было надеяться на чудо.
И действительно: тяжелый, сокрушенный стон Кардена и победный смешок Тайлера за спиной служат исчерпывающим подтверждением.
Он даже не смотрит на стол. Лишь молча наблюдает, как Ариадна наклоняется к траве и выпрямляется с огнестрельным пистолетом в руках, после чего протягивает его Минотавру – и тот впервые делает шаг вперед.
Ариадна неспешно собирает колоду с невозмутимостью человека, у которого в запасе целая вечность, и ледяным спокойствием стороннего зрителя, не рискующего собственной шкурой. Затем ее немигающий взгляд пригвождает Гэвина к месту:
– У тебя есть ровно две минуты форы на побег. По первому сигналу сирены ты начнешь бег. Когда прозвучит третий гудок – Минотавр получит официальное право выйти на твой след. – Она переводит маску на двоих других братьев: – Афинянин – единственный, кто стартует первым. Вторым выдвигается Тесей. Минотавр вступает в игру третьим – с отставанием еще в одну минуту. Замыкает цепочку Минос. Как я уже говорила, Тесей вправе разделить карту лабиринта с любым игроком, дабы указать путь к спасению, с условием: лист обязан неотлучно оставаться в его руках. Передавать карту запрещено, равно как и отбирать ее силой. Если Тесей пожелает прийти на помощь афинянину, ему сперва придется его отыскать. Афинянин не имеет права дожидаться хода Тесея: он обязан немедленно углубиться в лабиринт под страхом мгновенной казни на месте. Если двое из трех игроков погибнут в процессе, состязание автоматически считается оконченным, а победителем признается единственный выживший – даже если он не сумел добраться до выхода. Оружие Минотавра может быть отобрано любым из вас.
Гэвин молча кивает с застывшим лицом, хотя сердце внутри колотится с такой силой, будто вот-вот проломит ребра.
Тайлер алчно потирает ладони – кот, которого вот-вот запрут в амбаре с беспомощными мышами.
Взгляд Кардена остекленел и уперся в пустоту; его мозг работает на запредельных оборотах, мысли сменяют друг друга вспышками, лихорадочно перебирая идеи, взвешивая плюсы и минусы в отчаянной попытке родить план спасения, гарантирующий победу.
Много времени не требуется, чтобы осознать беспощадную правду: спасительного плана нет. У Минотавра боевой пистолет, и, судя по длине ствола, это высокоточная модель с убойной кучностью выстрела.
Карден коршуном бросается к Гэвину, с силой вцепляясь пальцами в его плечи:
– Слушай меня.
Гэвин заранее знает каждое слово, готовое сорваться с его губ. Он лишь устало качает головой:
– Нет, Карден. Оставь.
– Ты даже не выслушал, что я хоч…
– Прекрасно знаю. Ты собираешься предложить догнать меня и прикрыть. Это бессмысленно. У этой твари ствол. Ты просто бездарно сольешь время, наблюдая за моей казнью, и подаришь Тайлеру лишние минуты на поиск выхода.
– Ты издеваешься?! Нам просто нужно скоординироваться и встретиться в одной точке…
– И как мы это провернем, Карден?! – с глухой безнадежностью перебивает тот. – Как ты собираешься отыскать меня посреди бесконечного лабиринта с сотнями развилок, стартуя позже меня? Это невозможно!
– Да, шанс мизерный, но он есть! Мы обязаны попытаться!
– Пока ты будешь рыскать по кустам в моих поисках, Тайлер выйдет к финишу, и нам обоим крышка!
Карден на мгновение хмурится, теряя былую невозмутимость:
– Ты, должно быть, реально на грани срыва, раз начал материться.
– Плевать, брат. У тебя карта, ты можешь и должен победить. Ты станешь Кроносом и возглавишь всё это дерьмо. Просто поклянись мне, что никогда не станешь таким, как наш отец, – и всё будет не зря.
– Нет, нет, нет, блять, ни за что! – Карден сбивается на свистящий, отчаянный шепот: – Мы что-нибудь придумаем… метки, по которым ты будешь указывать мне дорогу! Что-то, понятное только нам двоим!
– И как вы, нахрен, собираетесь держать это в тайне, если мы стоим в двух шагах и прекрасно всё слышим? – ехидно встревает голос Тайлера.
Гэвин уже открывает рот, чтобы огрызнуться, но Карден хватает его ладонями за лицо, намертво удерживая взгляд на себе:
– Придумай знак, по которому я смогу тебя выследить, а я расшифрую его на ходу. Думай, Гэвин! Я не оставлю тебя здесь подыхать! Дай мне шанс вытащить тебя!
– Кард…
Оглушительный, пронзительный вой сирены на корню срезает его голос. Братья замирают, глядя друг на друга расширенными зрачками, не в силах сделать даже вдох. Карден первым сбрасывает оцепенение и с силой толкает брата в спину:
– Беги! Давай!
– Карден…
– Уходи, сию секунду! Я найду тебя, клянусь! Мы выберемся вдвоем!
Времени на споры больше нет. Гэвин срывается с места и пулей влетает в узкий проем между живыми изгородями. Первый же поворот выбрасывает его на развилку. Направо или налево. Но прежде чем сделать выбор, ему нужно решить главное: какую метку оставлять за собой для брата.
У него есть считаные секунды, чтобы изобрести безотказный шифр – след, который придется оставлять на каждом гребаном перекрестке этого проклятого лабиринта.
Думай, стучит в висках набатом. Что-то неприметное, что прочие сочтут случайностью, но за что мгновенно зацепится острый ум Кардена.
Что я могу оставить?
Он проводит дрожащими ладонями по лицу, затем зарывается пальцами в волосы, еще час назад безупречно уложенные ради лоска семейного торжества. И в тот самый миг, когда он с бессильным стоном опускает руки, окончательно смирившись с мыслью, что обречен бежать вслепую, лишив брата малейшего шанса прийти на выручку, взгляд цепляется за деталь.
Прямо перед глазами – крошечная мелочь, неразличимая для случайного взора, но кричащая для того, кто знает, что искать.
Красная нитка, торчащая из манжеты пиджака. Кривой стежок подкладки.
Тонкая алая нить.
Нить Ариадны.
Руки Гэвина ходуном ходят от волнения, пока он зажимает кончик между большим и указательным пальцами и медленно тянет, вытягивая отрезок подлиннее. Резким рывком обрывает нить и решительно сворачивает налево. На уровне глаз он аккуратно цепляет красный отрезок за тонкую ветку живой изгороди, завязывая его тугим узлом.
Для глаза того, кто не подозревает о ловушке, эта деталь останется невидимой. Но зоркий, тренированный взгляд Кардена, целенаправленно ищущий любые следы его пути, выхватит метку без лишнего труда.
Минотавр будет слишком поглощен азартом погони, да и бычья маска наверняка существенно режет ему угол обзора.
Тайлер же понесется сломя голову, сосредоточенный лишь на одном – как бы первым добежать до выхода.
И Гэвин упрямо продолжает путь в глубь лабиринта. На каждом новом перекрестке он выдергивает алую нить из дорогой ткани пиджака и повязывает ее на ветвях. Порой на это уходит слишком много драгоценных секунд: ладони скользят от ледяного пота, а пальцы сводит такой бешеной судорогой, что нитка выскальзывает из рук.
Едва он затягивает четвертый узел, над лабиринтом взвывает сирена.
Зеленый свет для Тесея – для его брата. Как бы сильно Гэвину ни хотелось затаиться на месте и дождаться подмоги, он не имеет права облегчать себе задачу. Он упрямо шагает дальше, уцепившись за слабый проблеск надежды: вдруг этот безумный план и правда сработает?
Сирена взрывает ночную тишину в третий раз – очередь Минотавра.
Теперь на охоту вышел не только спаситель: по пятам идет головорез с мордой быка и боевым пистолетом в руке, готовый выследить его и пустить пулю в лоб.
