Текст книги "Дым и шрам (ЛП)"

Автор книги: Гретхен Пауэлл Фокс Гретхен Пауэлл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 31 страниц)

Дыхание Элирии срывалось на резкие, частые хрипы, когда она шагнула за арку. Сапоги ударили о твердый камень и это ощущалось как конец кошмара. Обжигающий жар драконьего дыханья все еще цеплялся за кожу, но это была лишь малая часть того, что продолжит преследовать ее в кошмарах. Первое испытание оказалось куда жестче, чем она ожидала, – впрочем, неудивительно, ведь она понятия не имела, к чему готовиться.

Пожалуй, бесконечные прятки с теневыми тварями – с обсидиановыми когтями и глазами-углями – были заслуженной карой за ту глупость, с какой Элирия ринулась за Кит сквозь Врата. Монстры нападали без остановки, и Элирия с одержимостью прорубалась сквозь них. Важно было только одно: добраться до Кит.

И Элирия кромсала их: посох описывал смертоносные дуги, кинжалы рассекали плоть, жилы и кости. Были короткие, но кошмарные, мгновения, когда она сомневалась, что выберется живой.

Если она все-таки переживет это Испытание, то обязательно найдет способ потолковать с Арбитром насчет этой херни с отключением магии.

Пытаясь восстановить дыхание, Элирия окинула взглядом тусклую каменную залу. Кое-кто из чемпионов успел прорваться раньше. Они рассредоточились по комнате: кто-то переводил дух, кто-то приходил в себя после жестоких стычек во время испытания. Но главное – Кит была здесь, целая и невредимая. Только это имело значение.

Хотя Элирия до сих пор не могла разобрать выражение лица Кит, когда наконец нагнала ее на арене. Столько переплетенных чувств: облегчение и благодарность, упрямство и своенравие. Кит знала, что Элирия явилась сюда только ради нее, и Элирия любила ее за это… и одновременно ненавидела.

Потому что Кит пришла за победой – ради Эвандера, ради себя, – и никто не встанет у нее на пути.

Элирия не знала, радоваться ей или ужасаться. Скорее, и то и другое.

Всплеск адреналина едва улегся, когда чемпионы закричали. Сквозь арку прорвались еще двое.

Это был он.

Элирия сжала кулаки, пытаясь стряхнуть с себя клубок чувств, скрутившийся в груди. Спасение Седрика было рефлексом – инстинктом, выработанным годами боев, от которого так просто не избавиться. Солярис свидетель, она даже не знала, чью пламенную гибель предотвращает!

Но выражение его лица после… этот нескрываемый шок, это обиженное отвращение – они выбили ее из колеи. Досада в его глазах, когда до него дошло, кто перед ним; сжатые челюсти, выражавшие не то стыд, не то… Что-то еще. Что-то, чему она не могла подобрать названия.

Почему это так задело ее? Какая ей разница? В лучшем случае он просто очередной человек, соперник с той стороны Разлома. В худшем – враг. Еще один чемпион, стоящий между Кит и наградой в этой смертельной игре. А значит, встающий между Элирией и возможностью вытащить подругу живой.

С другой стороны, он явный идиот. Какая еще причина могла заставить его лететь сломя голову в пекло без всякого плана?

И все же… Видеть его прижатым к земле, едва не проломленным под тяжестью драконьих когтей… Это разбудило в ней давний, казалось, погребенный навсегда защитный инстинкт.

А потом то, как он рванул обратно в драку, когда раненый дракон вернулся, хотя поводов рисковать жизнью у него больше не было. Она видела, как он перекатился в сторону, когда тварь готовилась изрыгнуть очередную порцию драконьего огня, уводя удар от остальных. От нее.

Благородный дурак.

С таким поведением он сдохнет раньше, чем думает.

Что, разумеется, ее ничуть не волновало. Ей абсолютно плевать, погибнет он или нет.

Вот только объяснить, почему от этой мысли у нее сжалось сердце, она не могла.

Элирия прогнала эту мысль. Нужно сосредоточиться на настоящем. На том, что ждет впереди.

Зала, куда их выбросило, была огромной и просторной. Стены из массивных каменных блоков, покрытых замысловатой резьбой, усеянные маленькими высоко расположенными окнами, подпирали высокий купольный потолок, По комнате были расставлены широкие каменные скамьи и мягкие напольные подушки. Столы ломились от кувшинов с водой, чаш с фруктами и тарелок с сырами и вяленым мясом.

Место для восстановления. Награда за то, что они пережили кошмары первого испытания.

Арка, из которой она вышла, вросла в одну из стен, а противоположную сторону занимали многочисленные двери. Элирия наблюдала, как парочка любопытных чемпионов безуспешно пытается открыть каждую из двенадцати створок.

Воздух пропитался древней магией. Сгорая от желания проверить, действуют ли еще правила арены, Элирия привычным пассом позвала магию, чтобы скрыть крылья, и облегченно вздохнула, когда те без труда растаяли в воздухе.

Тяжелая тишина накрыла залу, когда остальные чемпионы последовали ее примеру – падали на подушки или оседали на скамьи, чтобы подлечиться, перевести дух, набраться сил. Элирия заставляла себя не смотреть в угол, где расположились Седрик и сильвана Зефир. Его наручи и поножи⁴ лежали кучей на скамье рядом, пока девушка колдовала над головой рыцаря.

Кит сидела неподалеку, оглядывая помещение с той же чуткой настороженностью, что и Элирия. Элирия ощутила укол гордости, а затем – приступ вины при мысли об их прежней стычке… точнее, стычках, и о тех жестких словах, которыми они обменялись в замке Люмин.

Но сейчас не время для сожалений. Не здесь. Какую бы херню ни устроил Арбитр, небожители или кто там создал эту звездой проклятую игру.

Следующее испытание. Следующая опасность. Только на этом Элирия должна сосредоточиться – сделать так, чтобы, когда пыль усядется, Кит все еще была жива.

Даже если сама Элирия к тому моменту умрет.

– Жива? – голос Элирии прозвучал грубее, чем она планировала, когда она подошла к Кит.

– Пока да, – ответила Кит.

– Отлично. Давай постараемся сохранить такое положение дел, идет?

Воздух в комнате неожиданно натянулся.

– И… никто правда ничего не скажет? – спросила Гаэль, широко всплеснув руками, словно привлекая внимание чемпионов. – Ладно, я скажу. Что это за херня вообще была?!

– Что именно ты имеешь в виду? – Ноктеррианец Тенебрис Нокс наполовину утопал в тенях, прислонившись к левой стене. – Натиск клыков и когтей? Или марш-бросок через горы и долины ради еще одних ворот?

– По мне, так о проклятом звездами драконе в конце, – угрюмо вставил Трайгг.

– И абсолютное, черт возьми, отсутствие хоть какой-то информации! – проворчал крысоподобный человек с песчаными волосами – Олден. Из краткой сводки, которую Кит дала ей на арене, Элирия узнала, что он «Святой» – титул за талант к исцелению, от которого хотелось рассмеяться, не напади на них в тот самый момент гигантская тварь, похожая на таракана. Она давно считала человеческие названия для магов бессмысленными. Своих телепатов они зовут «мудрецами», а оракулов – «провидцами», кажется, только ради того, чтобы максимально откреститься от арканийских терминов, пусть те и означают абсолютно одно и то же.

– Вот именно! Нас бросают в львиную пасть и ждут, что мы сами разберемся, что делать и куда идти?! – голос Леоны Блэквуд балансировал между ядом и писком, отчего Элирию передернуло.

Но вместе с тем она была вынуждена с ней согласиться, что бесило еще сильнее. Потому что Леону она откровенно не переваривала.

– Мы все знали, на какой риск идем, – произнес Седрик, хотя в его голосе проскользнула легкая дрожь.

– У нас не было магии! – взвизгнула Леона.

Пэйлин поджал губы:

– Да, это оказалось сюрпризом, не спорю.

– Ах, сюрпризом?! – выплюнула Леона. – Я заметила, что на твои крылья это не повлияло! Ты мог просто перелететь всю арену! И где тут справедливость?

– Если бы, – фыркнул Пэйлин. – Было бы славно. Жаль только, твари сделали перелет мягко говоря проблематичным.

При упоминании монстров Кит напряглась. Элирия знала, о чем та думает, и мысленно порадовалась, что они не столкнулись с теми свирепыми летучими существами на арене. Они были той еще дрянью.

– Едва оторвешься от земли, как они падают сверху, – продолжал Пэйлин, оттягивая тунику на талии, чтобы показать внушительную дыру в ткани. – Одна едва не содрала с меня шкуру.

– Жаль, что не содрала, – с оскалом повторила Леона.

Гаэль закатила глаза:

– В любом случае наши крылья – это не магия, а часть тела! Забрать их – все равно что отрубить тебе руку, человек. Мы виноваты, что Испытание не лишило нас естественных анатомических возможностей? Мы точно так же остались без чар, как и вы.

Зефир пискнула в знак согласия:

– Ощущение было такое, будто оторвали кусок души.

Элирия не могла с этим не согласиться. Было жутко не чувствовать магию, обычно кипевшую в венах. Смертельно опасно. Но если честно, это было еще и… умиротворяюще? Теневое присутствие на дне ее живота затихло впервые с тех самых пор…

– И что нам теперь делать? – спросил Пэйлин.

– То же, что и сейчас, придурок, – проворчал один из тех человеческих подстрекателей, что буянили ранее. Рыжий. Белиен. – Ждать. Лечиться. Ждать остальных.

Пока Леона сидела рядом, ухмыляясь его ответу, Элирия заметила, что его сестры нигде не видно. И не она одна это заметила.

– Кстати об остальных: где твоя вторая половинка, рыжий принц? – съязвила Гаэль, слегка прихрамывая на пути к скамье.

– Нас разделило на арене, – мрачно отрезал он.

– Не выбралась? Мои глубочайшие соболезнования, – произнесла Гаэль без малейшей тени сочувствия.

Убийственный взгляд Белиена заставил Элирию напрячься: она ждала, что человек снова кинется на Гаэль. Арбитр объявил, что запрет на насилие снят, но они все были ранены и истощены. Элирия надеялась, что они получат хоть короткую передышку, прежде чем резня возобновится.

К ее великому удивлению, люди, похоже, думали так же. Со вздохом Белиен откинулся назад и провел ладонью по лицу.

– Белис вот-вот придет, – произнесла Леона, поддерживающе положив руку ему на колено.

– Будем молиться, чтобы так и было, – раздался раздражающе-искренний голос прямо за спиной Элирии, так близко, что она вздрогнула. Запах паленого сандала накрыл ее, когда Седрик Торн прошел мимо, а Зефир неотступно следовала за ним, и сел к остальным людям: Белиен и Леона с одной стороны, Олден с другой. Он пожал руку Святому, а затем включился в разговор с двумя другими, активно жестикулируя.

Элирия подавила раздраженный вздох. Вот и весь их шаткий союз, сформировавшийся в последние секунды на арене! Если Седрик желает водить компанию с человеческим мусором, раздающим оскорбления арканийцам направо и налево, флаг ему в руки.

Когда Элирия вернулась на свою сторону комнаты и села рядом с Кит, укол жалости к Зефир прошел сквозь нее. Сильвана неловко стояла за спиной Седрика, переминаясь с ноги на ногу, пока Леона, Белиен и Олден то обменивались понимающими взглядами, то бросали на девушку откровенно презрительные мины.

Элирия не знала, замечает ли рыцарь, как его дружки глумятся над сильваной, или ему просто плевать. И не знала, что из этого хуже. А еще не понимала, зачем Зефир вообще терпит это. Каковы бы ни были ее причины держаться Седрика, она вряд ли предполагала, что Леона и Белиен идут с ним в комплекте.

Раздражение Элирии нарастало, перерастая в ярость, которая, если рассуждать логически, к этой ситуации не относилась. В конце концов, ничего страшного еще не произошло. Но слово «еще» здесь было ключевым. За долгие века Элирия наслышалась историй о том, что люди вытворяют с беззащитными арканийцами, попавшимися на их землях. Неужели рыцарь не понимает, какой опасности подвергает Зефир, таская за собой?

Недалекий дурак.

– Ты как, Элль? – голос Кит выбил Элирию из праведного гнева, а привычное уменьшительное имя утихомирило бурлившую в нутре тень.

– Нормально, – ответила Элирия, отводя тяжелый взгляд от Седрика и откидываясь назад. – Просто жду, что будет дальше.

Кит кивнула:

– Все ждут.

В итоге сквозь арку пробился лишь один чемпион. И это была не Белис. И тот надрывный вопль, что вырвался у Белиена, когда окровавленный и избитый Сайрен Тенрайдер перешагнул порог, а арка наконец погасла, был кошмарным. А тихие всхлипывания, последовавшие за тем, как светящийся проем растворился, оставив после себя лишь глухую каменную стену, звучали еще хуже.

Элирии, возможно, было бы жаль этого человека, не покажи он и его сестра себя конченными тварями. Она бы соврала, сказав, что мир Арканиса обеднел с уходом еще одной расистской гниды. И, к счастью, слушать его стенания долго не пришлось: неожиданный, громоподобный голос заполнил залу.

Множество голосов, звучавших как один.

– Поздравляю, чемпионы, – произнес голос Арбитра. – Вы одолели Испытание Силы.

Элирия искала глазами фигуру в белом балахоне, но той нигде не было.

– Лишь те, кто готов проливать кровь ради короны, смеют мечтать о ней. Вы сражались. Вы истекали кровью. Вы познали утрату, – голос отдавал эхом в ее голове; сдавленный всхлип вырвался у Белиена. – Вы доказали свою силу. Теперь пора исцелиться.

По рядам чемпионов пробежал шепоток.

– Добро пожаловать в Небесное Святилище. Двери перед вами ведут в покои, где вы сможете отдохнуть, помыться и обработать раны. Используйте это время мудро. Завтра начнется второе испытание.

Голос угас, и на смену расфокусированному изумлению на лицах большинства чемпионов пришли тревожные взгляды. Им даровали ночь передышки, но это ничуть не разрядило ощутимое напряжение, повисшее в комнате.

Зефир, как истинный целитель, приняла слова Арбитра за приказ. Она тут же принялась за работу, спокойно и сноровисто перемещаясь от одного чемпиона к другому и предлагая помощь. Леона отмахнулась от нее с визгливым смешком – идиотка. Элирия приняла помощь с благодарностью.

– Как это вышло? – тихо спросила Зефир, ощупывая глубокий порез на пояснице Элирии, до которого та не могла дотянуться сама.

– Да как у всех, наверное, – ответила Элирия, чувствуя, как приятное облегчение разливается по телу, когда кожа начала срастаться. – Какая-то мелкая тварь застала врасплох.

Кит закатила разноцветные глаза:

– Это вышло потому, что кое-кто был слишком занят, спихивая меня с дороги, вместо того чтобы следить за собственной спиной, – проговорила она со смешком. – И потому, что она, похоже, забыла: я взрослая фейри, вполне способная за себя постоять.

– Просто не люблю, когда все веселье достается тебе, – ответила Элирия, изо всех сил стараясь сохранять непринужденный тон.

Взгляд Кит смягчился. Они толком не говорили о том, почему Элирия вообще здесь оказалась. Не было возможности. Но останься они наедине, Элирия подумала, что Кит могла бы даже признаться, как благодарна ей за то, что та ринулась в Испытания ради нее.

Но затем выражение лица Кит снова ожесточилось, и Элирия тут же пожалела о своей мысли.

– Тебе не нужно меня защищать, Элль. Я сама справлюсь.

– Я знаю, что справишься, – Элирия изо всех сил удерживала ровный тон. – Но это не значит, что я перестану пытаться. – Она повела рукой, указывая на обстановку вокруг. – Однозначно.

Уголки губ Кит дёрнулись вверх – едва заметная улыбка.

– Ты невыносима.

Элирия пожала плечами, напустив на себя равнодушный вид, хотя в груди разлилось тепло оттого, что Кит начала оттаивать. Она решила, что совместный прорыв сквозь арену смерти – отличный способ уладить разногласия. Она задавалась вопросом, стоит ли сказать что-то еще или это снова оттолкнет Кит, разжигая ссору по новой.

А потом подумала: да к черту все.

Шансы сдохнуть в этом звездой проклятом Испытании и так запредельно высоки. Правила изменились. С таким же успехом можно говорить все, что думаешь. Говорить правду.

– Я знаю, что мне нужно наверстать кучу упущенного времени, – тихо произнесла Элирия. – Надеюсь, это показывает тебе, насколько я серьезно настроена.

Глаза Кит блеснули, но она лишь кивнула – принятие, от которого у Элирии будто камень с души свалился. Они погрузились в комфортное молчание, пока Зефир заканчивала латать рану на спине Элирии и быстро обрабатывала многочисленные мелкие порезы и ссадины на руках и ногах Кит.

– Ой, – Зефир оставила Элирию, когда та уже собралась встать. – Ты не хочешь, чтобы я еще и это…

Элирия проследила за ее взглядом и увидела, что штанина разорвана, обнажив внушительный кусок левого бедра покрытого шрамами.

Дерьмо.

– Это еще что за херня?! – резко спросила Кит, въедаясь взглядом в уродливую шахматную доску из шрамов.

– Пустяки, – Элирия спешно приколола рваный лоскут ткани обратно нитью магии.

Кит отбила ее руку:

– Нихера себе «ничего», Элль! Что за хрень с тобой приключилась?! У тебя вся нога в таком виде?!

– Я не хочу об этом говорить, – огрызнулась Элирия резче, чем планировала.

Повернув голову, она на долю секунды встретилась с теплыми карими глазами, которые тут же метнулись в сторону. Седрик наблюдал за ними? Румянец стыда обжег шею Элирии. Мысль о том, что он увидел следы ее самой глубокой уязвимости, скрутила внутренности в узел. Она ненавидела это чувство.

Сколько он увидел? Сколько услышал? Он сидел достаточно далеко, так что вряд ли мог разглядеть детали, но меньше всего ей хотелось видеть в этих глазах жалость. Ей не нужно его осуждение. Ей не нужно, чтобы он считал ее слабой. И уж точно ей не нужно, чтобы он знал о ее прошлом – больше, чем он и без того возомнил. И тем более – правду.

– Элль? – голос Кит вернул ее к реальности, хотя Элирия все еще ощущала жжение чужого взгляда.

– Это правда ничего, старая рана, – соврала она. – Зефир тут все равно бессильна.

– Ну, вообще-то… – Зефир осеклась. – То есть… Я не хочу быть навязчивой, – кротко проговорила она.

– Нет, говори. Что ты хотела сказать? – надавила Элирия.

– Я просто… У меня есть притирка, которая, как мне кажется, поможет со шрамами, если ты хочешь.

– Звезды над нами! – воскликнула Элирия, и на ее лице расцвела сияющая улыбка. – Да, да, я хочу! Очень хочу!

Кит сжала губы при виде такой неадекватной радости, но Зефир лишь рассмеялась. Целительница выудила баночку из одного кошелька на поясе:

– Учитывая, где мы и чем занимаемся, может, и смысла нет… но на, попробуй. Наноси на самые глубокие шрамы каждый вечер перед сном. Предупреждаю, пахнет она не очень…

Она откупорила крышку, и Элирия осторожно понюхала. И тут же пожалела.

Заметив выражение лица Элирии, Зефир поспешила добавить:

– Но запах не въедается, честное слово! И ты увидишь заметные улучшения и вида, и кожи уже через пару дней. Болит?

Прежде чем Элирия успела ответить, неподалеку раздался наигранный рвотный позыв.

– Четыре гребанных ада, закрой эту дрянь, зеленка! – оскалился Белиен, сидевший на подушке в паре метров, пока Олден бинтовал ему лодыжку.

Слово могло быть расистским оскорблением для народа Зефир, но взбесилась именно Элирия:

– С чего бы?! – выплюнула она. – Я думала, твои слезные железы оценили бы передышку!

– Что ты сказала, фейская дрянь? – прошипел Белиен.

Элирия вздохнула от полнейшего отсутствия фантазии в его ругательствах:

– Я сказала: если ты занят спасением своих нежных чувств от вонючего лекарства, то хотя бы отвлечешься от нытья. Думаю, твоим глазам не помешает отдых.

Белиен резко встал – движение, призванное запугать. Впрочем, эффект сильно смазался тем, как он пошатнулся на здоровой ноге.

– Придержи свой длинный язык, пикси, пока у меня не появилось желания его вырвать!

Элирия закатила глаза. Вот вам и путь к единству.

– Ты разве не усвоил урок о завуалированных угрозах еще в замке?

Его глаза сузились:

– Здесь нет небесной магии, которая помешает мне.

Ее губы растянулись в ленивой ухмылке:

– Проверим?

– Не трать на него силы, красотка, – окликнул ее Сайрен из другого конца комнаты. – Хотя не скажу, что не насладился бы зрелищем. – Он снова подмигнул Элирии, и та лишь изогнула бровь. Она начинала подозревать, что это его фирменный жест.

– А парень прав, – вмешалась Кит. – Тот факт, что мы можем драться друг с другом, не означает, что должны. Особенно когда Испытания сами с радостью делают за нас всю грязную работу.

Элирия уже готовила очередную колкость для Белиена, когда миниатюрная зеленая ручка коснулась ее предплечья.

– Все в порядке, Элирия, – взмолилась Зефир. – Пожалуйста, не связывайся с ним из-за меня. Я в норме.

Белиен фыркнул, словно одержал победу, и уселся обратно с самодовольной ухмылкой. Олден хихикнул, и Элирия готова была поклясться, что услышала, как Святой пробормотал сквозь зубы что-то похожее на «дерьмо травницы».

Она не знала этого выражения, но по тому, как еще сильнее поникла Зефир, стало ясно: оно было столь же мерзким, как и оскорбление Белиена.

Зефир спешно захлопнула баночку и протянула ее Элирии:

– Каждый вечер перед сном, – напомнила она тихим голосом.

Ярость зарылась еще глубже в грудь Элирии. Но Зефир попросила отступить, не желая устраивать сцену. И потому вместо того, чтобы выплеснуть свой гнев на расистов, которые это заслужили, исполненный ярости взгляд Элирии отыскал кое-кого другого.