Текст книги "Дым и шрам (ЛП)"
Автор книги: Гретхен Пауэлл Фокс Гретхен Пауэлл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 31 страниц)
Элирия расплылась в улыбке, когда Олиндор Олеандр протянул ей кружку воды и краюшку хлеба. Жажда и голод накатили неожиданной волной, и она выхватила еду прямо из рук стражника. До этой минуты она и не задумывалась, насколько сильно изголодалась.
Из соседней камеры донесся сдавленный звук. Элирия мазнула взглядом по девушке-сильване, которая сидела, прижав зеленые колени к груди, и с затаенным вожделением уставилась на хлеб.
Со вздохом Элирия швырнула краюшку сквозь решетку. Девчонка пискнула от неожиданности, поймав угощение.
– Тоже рада тебя видеть, Олли, – проговорила Элирия. И это была правда. Пусть она и сидела под замком, но поболтать со знакомым стражником оказалась не прочь. Они сдружились во время её первых отсидок, когда она только перебралась в Коралит. К Олли она питала неожиданно теплую симпатию – не в последнюю очередь из-за имени, которое казалось ей бесконечно потешным по вполне очевидным причинам.
– Между прочим, я собирался накормить остальных чуть позже, – буркнул он в свою защиту, следя за тем, как сильвана вгрызается в хлеб.
Сделав внушительный глоток из кружки, Элирия оглядела бирюзовые волосы Олиндора, карие глаза и загорелую кожу, обтягивающую литые мышцы под формой. Стражник изогнул бровь, перехватив её откровенный взгляд. Элирия лишь ухмыльнулась. Она прекрасно знала об его увлечении мужчинами, но это не мешало ей наслаждаться приятным мужским обществом. К тому же привлекательный вид Олли служил отличным напоминанием: в мире всё ещё остались красавцы, которые при этом не были кончеными мерзавцами – в отличие от Рейфа.
– Чуть позже чего? – уточнила она.
К её удивлению, Олиндор отступил в сторону, распахнул дверь камеры и сделал приглашающий жест.
– Что происходит? – Элирия озадаченно нахмурилась. При всей симпатии к стражнику она слишком часто бывала в этих стенах, чтобы рассчитывать на скорое освобождение. Зарик даже не вернулся, чтобы устроить ей допрос.
Олли пожал плечами:
– Ты свободна. Если, конечно, не хочешь остаться. Твоя компания мне приятна, но, полагаю, у тебя есть дела поважнее.
Элирия сдвинула брови:
– С чего такая щедрость?
Он хмыкнул:
– Как бы мне ни хотелось приписать эти заслуги себе, это не акт милосердия. Приказ о твоем освобождении поступил сверху.
– От кого?
Олли снова пожал плечами:
– Пошли слухи, что Врата скоро откроются. Возможно, кто-то рассчитывает уговорить тебя пройти Испытания.
– Глупые надежды, – фыркнула Элирия и, потянувшись, переступила порог камеры.
Качнув головой, Олли повел её прочь из тюремного блока вверх по винтовой лестнице. Элирия прекрасно слышала, как за её спиной сокамерники шепотом передают из уст в уста её имя.
Они преодолели лестницу и проследовали до середины длинного вестибюля, прежде чем Олли возобновил разговор:
– А ведь это не худший вариант. Если бы ты участвовала. Если бы стала Чемпионом Нирунделла.
– В Санктум от имени королевства рвется целая орава арканцев.
– Но среди них нет таких, как ты.
Элирию передернуло от подступившего к горлу липкого дискомфорта. Разговоры на эту тему были ей не по душе.
– Ты так жаждешь от меня избавиться? – отшутилась она, пытаясь вернуть беседу в привычное дружеское русло.
Но Олли на подначку не клюнул:
– Эль, если кто и способен пройти Испытания, так это ты. Народ на грани. Все хотят, чтобы Разлом запечатали. Стычки за территории в Срединных Землях становятся все кровопролитнее – люди воюют без правил, все грязнее и грязнее. Если бы мы добыли корону для короля Лахландриса, этому пришел бы конец. – Его золотисто-карие глаза впились в её. – Ты бы подарила надежду стольким людям…
– Хватит, Олли.
– Утреннюю звезду уже видели. Она горела так ярко, что бедный фермер, заметивший её, решил, будто на небе взошло второе солнце. Такого никогда не было, – продолжал стражник, не замечая, как поникли плечи Элирии. А может, и замечал, но ему было плевать. – Магия Испытания вот-вот вступит в силу. Все бои в Срединных Землях затихнут, и десятки воинов отправятся в Затерянный Город.
– Олиндор.
Он проигнорировал её предупреждение, войдя в раж. Как и многие другие, Олли поддался всеобщей истерии и романтическому флеру Испытаний. Как будто они были чем-то большим, чем просто гарантированная путевка на тот свет для каждого, кто рискнет попробовать.
– Поговаривают, и северное сияние вспыхнет ярче прежнего. Некоторые считают это знаком Лунары – сигналом, что время пришло. Ты ведь помнишь пророчество?
Элирия сжала кулаки; в висках снова застучала боль.
«Из тени и огня восстанут чемпионы, выкованные в Испытаниях судьбы, – отчеканил Олли древние строки, приложив руку к сердцу. – Сила, дух, магия и согласие пройдут проверку за Вратами. Из заклятых врагов…»
– Я сказала: ХВАТИТ.
В жилах Элирии вспыхнула ярость, толкнувшая тело вперед. Прежде чем она успела сообразить, что делает, стражник уже был прижат к стене, а её предплечье давило ему на горло.
Элирия ахнула и отпрянула так же стремительно, как и напала:
– Прости, Олли. Я не…
– Ц-ц-ц, – сзади донеслось знакомое разочарованное цоканье. – Всё так же скора на расправу. Некоторым вещам время не помеха.
Элирия резко повернулась и столкнулась лицом к лицу с герцогиней Лаэлианой Рейвенсвинг.
Она ничуть не изменилась. Статная. Сама грация в облике феи. Длинные белые волосы волнами спадали на кожу цвета красного дерева. И глубоко посаженные золотые глаза – глаза её сына.
Элирия едва могла вынести этот взгляд.
– Что вы здесь делаете? – выпалила она.
– По-моему, милая, правильнее спросить: что, во имя Лунары, здесь делаешь ты? Честно говоря, Эль, меня пугает, что это превращается в систему.
Олли нервно хмыкнул:
– Вот и я о том же, Ваша Грация.
Лаэлиана моргнула, уставившись на него так, будто только что заметила его присутствие.
– То есть… э-э… я хотел сказать…
– Ты свободен, – отрезала герцогиня.
– Д-да, конечно. Хорошего дня, сударыня, – пробормотал стражник и поспешно ретировался, оставив Элирию наедине с герцогиней.
– Зачем было его пугать? Он мой друг, – буркнула Элирия.
Лаэлиана изогнула бровь:
– Друг? Он твой тюремщик.
– Почти одно и то же, – с показным равнодушием отмахнулась Элирия, хотя сердце сжала внезапная тоска. На миг её накрыло воспоминаниями: она почти физически ощутила тепло летнего солнца и запах роз в саду поместья Рейвенсвинг. В ушах зазвенел смех Кит, гонявшейся за братом вокруг фонтанов; раздался возмущенный крик Эвандера, когда сестра сиганула прямо в воду, чтобы до него добраться… И Лаэлиана, с чашкой чая наблюдающая с балкона за этой неразлучной троицей.
Элирия побледнела. Стремясь избавиться от непрошеных образов, она бросила:
– Полагаю, за мое стремительное освобождение мне стоит благодарить вас?
Лаэлиана кивнула, пристально всматриваясь в её лицо.
– Благодарю. Но, признаться, я понятия не имею, что вы здесь делаете. От Эритии до этих мест путь неблизкий, Ваша Грация.
Герцогиня чуть наклонила голову:
– Пройдемся.
– Оу. Э-э… я выгляжу… не совсем… – Элирия неловко повела рукой, указывая на свою одежду. Лаэлиана окинула её насмешливым взглядом. – Не знала, что сегодня буду принимать знатных гостей.
– Милая моя, я слишком хорошо тебя знаю и понимаю: знай ты о моем визите заранее, всё равно не стала бы наряжаться.
Герцогиня щелкнула пальцами, и длинный орхидеево-пурпурный плащ прилетел прямо по воздуху, подчиняясь направленному порыву ветра. Он опустился Элирии на плечи, мягко укрыл ноги и спрятал от чужих глаз самые неприличные прорехи её наряда.
– Удобно, – пробормотала Элирия, не в силах скрыть восхищение тем, как легко герцогиня повелевала магией бури.
Они вышли из тюрьмы и молча направились к центру города. Едва рассветало; облака окрасились в нежные оттенки серого, розового и голубого. В туманных деревьях пели птицы. Элирия наслаждалась этой минутой покоя… но это была лишь минута. Вскинув взгляд к небу, она увидела утреннюю звезду. Всё точно так, как описал Олли: яркая, злая. Врата откроются совсем скоро.
Они уже вошли в сады за городской площадью, когда Лаэлиана снова заговорила:
– Я не стану спрашивать, как ты оказалась за решеткой… снова.
Щеки Элирии обжег румянец.
– Но скажу лишь, что была рада, когда до меня дошли слухи о твоих очередных похождениях. Я прилетела сюда так быстро, как только позволили крылья.
– Смею ли я спросить, зачем?
Лаэлиана тяжело вздохнула:
– Чародейские Испытания вновь начинаются. Думаю, ты и сама это знаешь – я видела, как ты смотрела на утреннюю звезду. А личный оракул и лучшие прорицатели короля Лахландриса единодушны: северное сияние расцветет со дня на день.
Элирия с трудом сглотнула подступивший к горлу ком:
– Не хочу вас обидеть, Ваша Грация, но какое отношение это имеет ко мне? Вы лучше кого бы то ни было знаете мое отношение к Испытаниям. Пусть сияние расцветает, пусть Врата открываются. Мне плевать.
Лицо Лаэлианы окаменело. Её реакция заставила Элирию почувствовать себя так, будто она ударила пожилую женщину.
– Простите, я не…
– Катерина. Кит. Она решила пройти Испытания.
Слова извинений застряли у Элирии в горле.
– Нет. Что вы… Нет. Исключено. – Лаэлиана молчала, пока Элирия выплескивала слова в яростном смятении. – Она бы не стала. Нет. Только не после… Она не может! Вы не должны этого допустить. Вы обязаны её остановить!
По краям поля зрения Элирии заплясали тени. Самообладание стремительно рушилось.
Воспоминание нахлынуло мгновенно и беспощадно. Она увидела Эвандера с гордым лицом, на коже которого переливались краски, от солнечного света пробивающегося сквозь разбитые витражи. Он ухмылялся, шагая к Вратам, и замер за шаг до них.
Она помнила, как он повернулся, отыскивая её взглядом в толпе глазеющих людей. Элирия стояла в первых рядах, прижимаясь к его сестре и крепко сжимая ладонь Кит. Элирия помнила, как кивнула ему тогда, поддерживая. Она искренне верила, что он будет тем самым единственным. Что он победит.
Эвандер подмигнул ей, и его золотые глаза вспыхнули непреклонной решимостью. А затем он шагнул за Врата.
Больше она его не видела.
Видение, накрывшее её в камере, снова иглами кольнуло мозг: жуткие черные вены, прорастающие сквозь прекрасное лицо, и мука в его крике. Неужели он умер именно так? В боли, ужасе и одиночестве?
– Ты знаешь мою дочь, – голос Лаэлианы вернул Элирию в реальность, обжигая сухие глаза. – Знай: будь у меня выбор, я бы остановила её. Знай, что я пыталась.
– Заставьте её! Заприте, если придется! Прикуйте к кровати! Вы не имеете права пускать её в Санктум! – Слова сыпались из рта Элирии, хотя она сама понимала их бессмысленность. Кит всегда была непредсказуемой. Вольной птицей – куда более вольной, чем сама Элирия. Подчиняясь лишь порывам своего сердца, она шла куда хотела и делала то, что вздумается. Попытаться удержать её означало затушить её внутренний свет.
И все же пойти по стопам брата, шагнуть за Врата… Это казалось Элирии безумием даже для её взбалмошной бывшей подруги.
– Я пришла просить тебя… молить тебя поехать и поговорить с ней. Пожалуйста, заставь её передумать. Я сделала всё, что могла, сказала всё, что могла. Знаю, между вами прошлое, которое трудно перешагнуть. Я бы не хотела просить об этом. Но, как я уже сказала, сияние вот-вот вспыхнет. У меня совсем нет времени. – Герцогиня перевела дыхание, будто следующие слова давались ей с физической болью. – Я не могу потерять еще одного ребенка за Вратами.
Элирия выдохнула сквозь сжатые зубы:
– Вы не можете просить меня об этом. Мы с Кит не виделись с тех пор, как Эв… Эвандер… – имя застряло в горле, – …не вернулся. Мы не общались с тех пор… – Вина острой иглой кольнула загривок. С тех пор как она перестала отвечать на письма Кит. С тех пор как отказала ей в последней встрече, упрямо желая лишь одного: каждую ночь топить себя в пьяном угаре. – Я не могу.
Лицо Лаэлианы осунулось:
– Я знаю, о чем прошу тебя, дитя. Знаю, какие раны заставляю разбередить. Я не притворяюсь, что это справедливо, и не отношусь к этому легкомысленно. Но ты – моя последняя надежда, Элль, – умоляюще произнесла герцогиня.
– Если Кит хочет выкинуть свою жизнь на свалку, как и ее брат – пусть так. Это ее выбор. Я вам не посыльная, – Элирия шагнула прочь, дергая застежку плаща и сбрасывая его с плеч. – Я никому не подчиняюсь.
Содрогнувшись, она сбросила магию, скрывающую ее крылья. Они вырвались из-за спины снопом переливчатого пурпурно-зеленого света.
Элирия взмахнула крыльями – раз, другой. С наслаждением впитала чувство свободы и дикой мощи. Крылья бликовали в лучах восходящего солнца, рассыпая за её спиной узор, похожий на маленькое северное сияние. Ноги оторвались от травы.
– Элирия! Элль, пожалуйста! Пожалуйста! – донеслось ей вслед, но Элирия уже была в воздухе.
Она не оглянулась.
Пот капал со лба Седрика Торна, пока тот двигался по тренировочной площадке. Он отступил назад, когда меч Тристана с свистом прорезал воздух буквально в пальце от его груди. Выдержку Седрика сегодня явно подвергали серьезному испытанию. Впрочем, глупо было ждать иного, выбрав себе в спарринг-партнеры Тристана Хейла.
Звон стали о щит заполнил дворы; рыцари кружили друг вокруг друга. Тристан сделал выпад. Седрик крутанулся и нанес удар.
– Ты сегодня медлителен, Рик, – поддел его Тристан, ловко подставив клинок и отбив выпад Седрика с оглушительным лязгом. – Все эти твои угрюмые раздумья, должно быть, слишком утомляют.
– Едва ли, – хмыкнул Седрик, отражая следующий удар Тристана. – И то, что ты называешь «угрюмостью», я называю концентрацией. Не всех же наградили способностью драться с таким весельем.
– Тут не поспоришь. Я действительно благословен, – рассмеялся Тристан, и шрам на его левой щеке изогнулся вместе с улыбкой, прежде чем он сделал ложный выпад в сторону. – Невероятно благословен, если верить моим любовницам.
Седрик тыльной стороной ладони убрал со лба прядь влажных каштановых волос; на его губах играла усмешка:
– Каким еще любовницам? Назови-ка мне имя – хоть ее, хоть его, – чтобы я мог посоветовать им целителя. Очевидно, им нужна помощь, раз они страдают от таких галлюцинаций.
Тристан наигранно ахнул, взмахнув мечом по широкой дуге. Седрик с легкостью уклонился.
– Да как у тебя язык поворачивается? Что бы сказал лорд Черч, услышь он эту вопиющую ложь?
– Увы, как бы мне хотелось, чтобы это было ложью. Но ты забываешь, сколько раз мне не повезло видеть тебя голым, сэр.
Тристан фыркнул:
– Вонзи клинок в мою плоть и пусти мне кровь, но никогда не ранишь мою гордость!
– Как пожелаешь.
Седрик хохотнул и вложил весь свой вес в следующий удар, рванув вперед с сокрушительной силой. Тристан прикрылся щитом, но от такой мощи у него подогнулись колени. Седрик обрушивал удар за ударом, и тупое лезвие его тренировочного меча со скрежетом и гулом билось о дерево. Будь у них настоящее оружие, Седрик не сомневался: он разрубил бы этот щит пополам.
– Мать твоя Аурелия! – Тристан повалился коленом в грязь, пряди светлых волос упали ему на глаза. – Сдаюсь.
Седрик ухмыльнулся, отбросил оружие и снял латные рукавицы. Он протянул руку другу:
– Возможно, тебе стоит попробовать побольше хмуриться. В конце концов, не я валяюсь на земле.
Тристан пыхтел, пока Седрик тянул его вверх, но, поднявшись на ноги, уже улыбался:
– И я этому рад. Главное, я вижу: ты не оплошаешь, когда придется отбиваться от клинка фейри.
– Беспокоиться нужно не об их клинках, – гулкий баритон эхом разнесся по двору.
Седрик напрягся и повернулся, встретившись с проницательным, оценивающим взглядом лорда Левиафана Черча. Дворянин стоял у стойки с оружием; его плащ развевался на ветру, а темные с проседью волосы были гладко зачесаны назад.
– Да, мой лорд. – Седрик почтительно поклонился.
– В чем заключается главная угроза со стороны фейри? – Трость лорда оставляла ямки в грязи, пока он хромал к парочке.
– Их магия, – ответил Седрик.
– И почему же?
Тристан изогнул бровь:
– Это серьезный вопрос, ваша милость?
Лорд Черч одарил его холодным взглядом:
– Фейри, как и все арканийцы, повелевают магией так же легко, как дышат. Она течет в их жилах. Им не нужна подпитка так, как нам.
Он достал из-под одеяния жетон маны – круглый амулет размером с большую монету, висевший на цепи у него на шее. Темный, почти черный, металл словно впитывал окружающий свет, хотя единственный багровый камень в центре светился ярко и чисто. Он буквально переполнялся маной.
«Должно быть, недавно зарядил», – подумал Седрик.
– Я хочу быть уверен, что сэр Торн отчетливо понимает, с чем именно ему придется столкнуться на Испытаниях, – продолжил лорд Черч.
Тристан откашлялся:
– Да, мой лорд. Я лишь имел в виду, что даже маленькие дети знают об опасности фейри. Да и вообще всех рас Древнего Арканиса. Седрик не…
– Вы можете быть свободны, сэр Хейл, – перебил его лорд Черч.
Голубые глаза Тристана едва заметно расширились, но он наклонил голову:
– Обязательно найди меня перед отъездом, Рик, – бросил он и шагнул прочь.
Седрик выпрямился, прогоняя неприятный осадок, возникший в груди от этого разговора.
– Какие новости, мой лорд?
– Северное сияние расцветает. Время пришло.
Седрик вскинул взгляд к небу. Солнце светило ярко, но, прищурившись, он разглядел радужное сияние, переливающееся за облаками. К ночи оно станет лишь ярче.
Сердце забилось чаще.
– Я готов.
На губах лорда Черча мелькнула подобие улыбки:
– Знаю. Ты тренировался ради этого. – Затем его лицо стало суровым, а янтарные глаза потемнели. – Но помни: Испытания – это не просто проверка физической силы, а еще и разума, и духа. Твоей решимости. А арканийцы, которых ты встретишь там, будут целеустремленнее кого бы то ни было. Им нужна корона.
При этой мысли в груди Седрика вспыхнула ярость.
– И если позволить им забрать ее… – Лорд Черч замолчал, его взгляд устремился куда-то вдаль. – В Хейвенсриче и так мало места, а наши запасы маны ограничены. Владея силой короны, Нирунделл сможет наконец полностью вернуть себе Срединные земли. – Он нахмурился. – А что еще хуже: по своему желанию они смогут расширять Разлом до тех пор, пока Хейвенсрич не рухнет в море.
Седрик сжал губы в тонкую линию. Расы Древнего Арканиса – сильваны, гномы, ноктеррианцы и фейри – все еще питали глубокую вражду к людям. И фейри, по словам лорда Черча, больше всех. Со времен Великого Предательства прошло почти два века, но их жажда мести не угасла: они решили, что за грехи одного злодея должны расплачиваться все люди.
Впрочем, это не шло ни в какое сравнение с жаждой мести самого Седрика.
Почти бессознательно он коснулся пальцем губ. Того самого шрама, что рассекал верхнюю губу.
– Корона никогда не попадет в руки арканийцев. Клянусь.
– Тогда покажи, как ты собираешься побеждать.
Седрик достал свой жетон из-под кирасы1. Стоило сжать его в пальцах, как накатила привычная волна спокойствия. На ладони лежал темно-синий камень с жилами блестящего серебра, похожими на застывшие молнии. Изумруд в центре слегка мерцал. Перед отъездом жетон придется перезарядить.
– Покажи мне, – снова призвал лорд Черч с вызовом в голосе.
Седрик ощутил знакомый гул энергии, разливающийся по венам, когда начал вытягивать ману из жетона. В голове он мысленно произнес древние слова, позволяющие подчинить себе эту силу. Сжав амулет в одной руке, Седрик выбросил другую в сторону и тут же прижал ее к груди. Тренировочный меч взмыл в воздух с того места, куда его бросили, и в следующее мгновение его лезвие уже прижималось к шее лорда Левиафана Черча.
– Хорошо. – Лорд Черч одобрительно кивнул. Он просунул трость между лезвием и кожей. Будь это настоящее оружие Седрика, на шее остался бы кровавый порез.
Седрик ослабил ментальную хватку, и меч упал.
А через мгновение он уже лежал на спине.
– Разве я сдался? – Лорд Черч сжимал жетон в одной руке. Другая всё так же покоилась на рукояти трости с вытянутым указательным пальцем. Старик почти не шелохнулся. Но боль в груди Седрика была лучшим доказательством того, что магический удар достиг цели.
– Нет, мой лорд, – прохрипел Седрик.
– Никогда не теряй бдительности. Не ослабляй натиск.
Седрик спешно поднялся на ноги:
– Да, мой лорд.
– Покажи мне свой контроль.
Седрик сжал кулак, и меч снова взмыл в воздух. На этот раз к нему присоединилась еще дюжина клинков, секунду назад висевших на стойке. Седрик кряхтел от напряжения, пока оружие выстраивалось веером вокруг лорда, и каждое лезвие целилось в уязвимую точку – артерию, сухожилие. И это были не только тренировочные мечи.
Лорд Черч вздрогнул, когда острие стилета коснулось мягкой ямки у основания его горла:
– Сдаюсь.
Седрик с удовлетворенной ухмылкой вернул оружие на место.
– Впечатляет. – Тон лорда Черча оставался сдержанным. – Хотя боюсь, этой мелкой магии будет недостаточно, если ты намерен одолеть других чемпионов.
– Мелкой магии? – фыркнул Седрик. Внутри обжигающей вспышкой вспыхнула обида. Он прикусил язык, чтобы не ляпнуть лишнего. Седрик понимал: лорд не хотел его оскорбить.
– Я говорю это не для того, чтобы умалить твои способности, – произнес лорд Черч, будто прочитав его мысли. – Но на Испытаниях против тебя выступят больше дюжины других чемпионов, и наименее опасными из них будут творцы заклинаний, не уступающие тебе в мастерстве.
Седрик прислонился к ближайшему тренировочному столбу, сохраняя бесстрастное выражение лица, хоть внутри все кипело. Творец заклинаний. Сравнение его способностей с теми, кто использует жетоны, лишь чтобы зажигать свечи и очищать воду в колодцах, заставило его ладони вспыхнуть от раздражения. Пусть он еще не получил официального звания чародея, а его скудных познаний в исцелении не хватит, чтобы зваться святым, Седрик знал: его сила куда превосходит возможности обычного творца заклинаний – пусть он и сам не до конца понимал, почему так уверен в этом.
Ничего из этого он не произнес вслух, и если лорд Черч и заметил его недовольство, то вида не подал:
– Оставим стихийную магию арканийцев, с которыми тебе придется сражаться. Мои люди сообщают, что Кормак и Блэквуд тоже будут среди тех, кто отправится представлять наше королевство за Вратами.
Седрик сжал губы. Леона Блэквуд была могущественным чародеем; говорили, ее магия сопоставима с силой самого короля Каллума. Да и Брэндона Кормака глупо сбрасывать со счетов. Как мудрец, он легко мог узнать о планах и передвижениях других чемпионов. Использует ли он телепатию для саботажа или просто чтобы быть на три шага впереди – Седрику нужно оставаться начеку и держать ментальную защиту.
– Есть еще кто-то, о ком мне стоит знать?
Лорд Черч наклонил голову:
– Олден Эшфорд. Возможно, с ним стоит заключить союз. Его исцеляющие навыки определенно пригодятся.
Седрик сделал себе мысленную пометку присмотреться к святому.
– Что до других знатных людей, решивших вступить в бой, я ничего не слышал. А о тех, кто по ту сторону Разлома… – Губы лорда Черча исказились в усмешке. – Информации немного. Хотя… – На его лице мелькнула тень досады.
Брови Седрика поползли вверх. Кажется, за все годы знакомства он ни разу не видел у дворянина подобного выражения. Он оперся рукой о столб и наклонился ближе:
– Что?
Лорд Черч вздохнул:
– По обе стороны Разлома ходят слухи о великом арканийском воине – воине-фейри, который планирует пройти Испытания. Шепчутся даже о каком-то движении, о бунте. Призывы к арканийцам идти на Срединные земли становятся все громче – с короной или без.
Перед глазами Седрика вспыхнула красная пелена. К ладоням прилила жара. Разум захлестнул поток жестоких образов: бушующее пламя, безумный хохот, острое, как бритва, лезвие у самого рта… И кровь. Повсюду кровь.
Он помотал головой, прогоняя наваждение:
– Вы говорите о Призраке.
Если этот демон-фейри войдет в Небесное Святилище, Седрику действительно придется держать ухо востро. И в то же время от мысли о встрече с призраком в его груди вспыхнул азарт. Вспышка страстного желания – глубокая потребность лично сразить этого монстра.
– Только Аурелия знает, правда это или слухи, – произнес лорд Черч, возвращая Седрика к реальности. – И я вижу, как кипят твои эмоции. Не давай им воли. В Святилище не будет места слабостям.
Седрик подавил рвавшийся наружу колкий ответ:
– Да, мой лорд.
– Наш отряд отправляется в Затерянный город утром. Будь готов.
С суровым лицом Седрик кивнул:
– Я буду готов.
Одарив его пристальным взглядом, от которого Седрик почувствовал себя так, словно с него содрали доспехи, лорд Черч покинул площадку.
Седрик глубоко вдохнул; мысли путались. Нужно дособирать вещи перед паломничеством в Люминарию. Навестить кузницу маны, чтобы магический кузнец перезарядил жетон до завтра. Найти Тристана и попрощаться. Если останется время, заскочить в местную таверну и найти даму, с которой можно провести последние часы перед походом.
Он оторвал руку от столба, и мысленный хаос сменился смущенным любопытством. Дерево, где лежали его пальцы, обуглилось. Раньше он такого за собой не замечал.
Что-то смутно задело его, затрепетало на краю сознания. Он нахмурился, но тут же отмахнулся от этой мысли. Дел много, а времени в обрез.
Седрик развернулся и пошел прочь, пока в воздухе все еще витал легкий запах паленой древесины.
