Текст книги "Дым и шрам (ЛП)"

Автор книги: Гретхен Пауэлл Фокс Гретхен Пауэлл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 31 страниц)

– Может и нет. Но если это удержит ее подальше от короны, оно того стоит, – отрезала Леона. – Ты, может, и размяк до невнятного дерьма рядом с магическими тварями, но не все из нас так быстро забывают свои корни, сэр Торн.

Фыркнув, она повернулась к Белиену, вполне довольная тем, что последнее слово осталось за ней.

Белиен, как выяснилось, доволен не был.

– Фейский ублюдок, – пробормотал он, вовсе не пытаясь говорить тише. – Спустил все свои моральные устои в водосток ради мягкой задницы фейри.

Вспышка и Седрик уже на ногах. Он потянулся к жетону быстрее, чем успел себя остановить, жар вспыхнул в груди. Он научит Белиена следить за языком, научит думать дважды перед тем, как вести себя подобным образом. Даже если это означало нарушить то негласное перемирие, в рамках которого чемпионы действовали до сих пор. Он готов заплатить эту цену, если Белиену тоже придется заплатить.

Но это уже не имело значения.

Потому что прежде чем Седрик успел высечь хоть единую искру своей магии, жгут тени вырвался из вытянутой руки Элирии и обвил шею Белиена.

Зефир ахнула. Леона закричала.

– Что ты там сказал? – Голос Элирии звучал как позолоченный кинжал – прекрасный и смертоносный. – Не уверена, что расслышала тебя правильно.

Белиен впился обеими руками в тень, задыхаясь.

Желудок Седрика скрутило, когда он увидел, как магия Элирии обвивает шею Белиена. Он, конечно, слышал истории о силе Призрака. Проводил ночь за ночью, представляя её, мечтая о том, как встретиться с ней. Встретиться с Элирией. Выцедит ее силу, будет смотреть, как свет меркнет в ее глазах, отомстив за смерть родителей.

Видеть, как она владеет ею сейчас, было совсем не так как он себе воображал.

Это было так темно. Так разрушительно. Так завораживающе.

И так похоже на ту силу, которая только что на его глазах разорвала его мать на куски.

– Повелительница ночи, – красно-черные глаза Нокса въелись в Элирию. Его голос звучал как благоговейный шепот, едва различимый за криками Леоны и тяжелыми хрипами Белиена.

Кит тоже уставилась на Элирию с открытым ртом. Словно впервые по-настоящему увидела свою подругу.

Тень сжалась туже. Лицо Белиена начало наливаться фиолетовым.

Та золотая нить в груди Седрика потянула его вперед, пока он не оказался бок о бок с Элирией. Ее тело дрожало – то ли от напряжения от использования темной магии или от сдерживания себя, чтобы не выпустить ее еще больше, он не знал.

– Элирия, – прошептал он ей на ухо, его голос звучал глухо. – Хватит.

Она не отреагировала.

Он поднял руку. Замер. Отвел назад. А затем, настолько нежно, насколько мог, прикоснулся двумя пальцами к ее подбородку и повернул ее лицо к себе.

Магия вспыхнула в месте касания, прогнав разряд по телу Седрика. По Элирии тоже, судя по тому, как резко ее рука опустилась, а тень рассеялась в ничто.

Белиен рухнул на пол, хрипя, задыхаясь и скуля, пока Леона суетилась рядом с ним. Седрик едва слышал их. Не тогда, когда изумрудные глаза впились в его собственные на расстоянии всего пары дюймов, а его рука все еще касалась ее лица.

– Да, довольно, – раздался голос Арбитра.

Седрик опустил руку.

И все остановилось.

– Нет, – плечи Гаэль опустились в ту самую секунду, когда многоголосое эхо Арбитра разнеслось по зале. Пэйлин к ним не присоединится. Испытание Духа завершилось.

– Чемпионы, восторжествовавшие над духом и правдой, – прогремел голос, – примите мои поздравления. И мои соболезнования.

Что ж, это было в новинку. Элирия и подумать не могла, что таинственное существо способно проявить нечто хоть отдаленно похожее на сочувствие после первого же испытания. Неужели оно начинает привязываться?

К несчастью, Элирии это чувство было знакомо.

Подбородок все еще покалывало в том месте, где его касался Седрик, вытягивая ее из транса.

Проклятое испытание.

Она не планировала так срываться на Белиена.

Он это заслужил, спору нет. Но то, через что ей пришлось пройти в испытании, что-то в ней изменило. И когда она потянулась к своей дикой магии, желая лишь запугать этого человека крошечным, едва заметным землетрясением или помочь нескольким камушкам найти дорогу к его ехидной физиономии, вместо магии ответила тень.

Она не вполне осознавала, что творит с ним, пока Седрик ее не остановил.

И она понятия не имела, как к этому относиться.

– Ваш путь еще далек от завершения, – Арбитр продолжал вещать. – Пусть истины, открывшиеся в глубинах ваших душ, освещают вам путь в предстоящих испытаниях.

Элирия взглянула на Кит и одними губами спросила:

– Испытаниях? Два позади, еще два впереди?

Еще одно очко в пользу прорицательских способностей Кит.

Кит лишь смотрела на нее в ответ, и в ее разноцветных глазах читалась непостижимая смесь чувств.

Сначала Элирия подумала, что та просто не поняла вопрос. А затем ее осенило. Кит никогда не знала о темной магии Элирии. Элирия никогда не позволяла ей видеть эту силу. Никогда ей не рассказывала.

Изумление, шок и капля обиды – вот что Элирия увидела в ее взгляде.

Но не страх.

С этим можно работать. Можно справиться с раздражением Кит. Даже с ее гневом. До тех пор, пока она ее не боится.

Элирия поговорит с ней при первой же возможности. Но сейчас все, что она могла – это попытаться сосредоточиться на остатке речи Арбитра, на его следующем приказе. Особенно учитывая, что здоровенный рыцарь-человек все еще стоял едва ли не вплотную к ней.

Она подумала, не съездить ли ему локтем в бок, заставить отодвинуться. Ей требовалось пространство – чтобы подумать, чтобы подышать.

Она едва могла дышать, когда он находился так близко.

– Душевные раны ранят глубже телесных, – произнес Арбитр. – У вас будет две ночи на отдых. Восстановитесь. Наберитесь сил.

Двери в задней части комнаты распахнулись.

– И тогда начнется Испытание Магии. Одной лишь вашей силы будет недостаточно для выживания. Положитесь на узы, которые вы выковали, на доверие, которое взрастили. Помните: единство – это ключ.

И с этими словами голос угас.

Элирия честно пыталась – правда пыталась – не смотреть на Седрика. У нее не вышло. И когда ее взгляд встретился с его золотисто-карими глазами, что-то шевельнулось в том пустом месте, где спала ее внутренняя тень.

Узнавание. Понимание.

Они не произнесли ни слова – слова были не нужны. Теперь они проходили через это вместе.

Нравилось им это или нет.

Успокаивающая тишина ночи должна была принести Элирии покой. Возможность просто побыть собой после стольких испытаний. Вместо этого она не находила себе места.

Кит была молчалива, когда они вошли через одну из дверей, за которой материализовалась их вчерашняя спальня. Они без слов договорились отложить любые долгие и эмоциональные признания до утра и просто рухнули на свои кровати.

Элирия больше всего на свете хотела поддаться сну. Не получалось. Она лежала на боку, уставившись в стену рядом с кроватью, и события прошедшего дня прокручивались в ее голове снова и снова.

Рывок к дверям. Золотое зеркало. Битва. Тьма. Полыхающий дом. И… последствия. И практически с каждым воспоминанием, пропитывая каждый образ, переплетался он.

Почему Седрик так прочно занял ее мысли? Неужели это лишь отголоски Испытания Духа? Она думала о сцене, которую застала, вынырнув из собственного испытания: его тело, свернувшееся калачиком на горящем полу, языки пламени, пляшущие вокруг. Она думала о морщинках у его глаз, о сжатых челюстях, когда он боролся с болью. Ее первым порывом было броситься к нему, запеть, попытаться унять его страх.

Она думала о том, как расширились его глаза, когда он понял, что это она, как боль и смятение на его лице сменились чем-то похожим на благоговение. Как он вспыхнул облегчением… прежде чем снова провалиться в подозрительность.

Элирия уткнулась лицом в подушку с ухмылкой, вспоминая, как он бросился на нее после этого. Боец он некудышный – ладно, тут надо отдать ему должное, драться он умеет. Ей стало интересно, каково это – сойтись с рыцарем в бою при менее травмирующих обстоятельствах. Задачка явно была бы веселой.

А затем она мотнула головой, пряча лицо в прохладном хлопке. Да что с ней такое? Почему она чувствует его присутствие повсюду? Почему он всегда рядом? После каждого испытания. Еще до того, как она вошла в Врата. Даже здесь, сейчас, она чувствует его.

Она не понимала почему. Не понимала этой вспышки узнавания, которая, казалось, пробегала по венам при мысли о нем. Благодарность? Не то чтобы он сделал хоть что-то, чтобы помочь ей. Да, он вытащил ее с края, когда она накинулась на Белиена, но это не идет ни в какое сравнение с тем, как она помогала ему – причем уже неоднократно. И с тем, как она помогает Кит.

Элирии казалось, что с ней происходит что-то очень, очень неладное, потому что чем больше времени она проводила в этом месте, тем труднее становилось помнить причину своего пребывания здесь. Словно разум выталкивал мысли о Кит и Эвандере, заменяя их этим бесящим, самодовольным человеком.

И ладно, она готова была признать, что этот мужчина не так уж абсолютно отвратителен, как ей показалось изначально. Особенно теперь, когда он, кажется, наконец – вроде как? – поверил, что она не имеет отношения к убийству его родителей. И да, возможно, то, что она увидела его в момент глубочайшего падения, немного смягчило ее отношение к нему.

Совсем чуть-чуть.

Но он все равно был невыносим. У него все так же шило в жопе и палка в груди. Элирия вздохнула. Голова раскалывалась. Она подумала о том, как много всего произошло с самого утра. Кажется, будто совершенно другая девушка запасалась беконом и обменивалась колкостями с рыцарем.

Каждый час, проведенный здесь, казался одновременно и вечностью, и мгновением. Сколько времени проходит за пределами Небесного Святилища? Столько же? Или древняя магия этого места искажает их чувства? Искривляет само течение времени?

Она перевернулась на спину, стиснув одеяло под подбородком словно якорь, будто оно могло приковать ее к настоящему. Ей нужно было, чтобы круговорот в голове остановился – хотя бы на пару мгновений.

И это была не тьма, которая не давала ей спать. С ней она заключила мир – по крайней мере, пока. Это было кое-что другое. Оно тянуло ее, очень похоже на то чувство, когда ты что-то забыл, но понятия не имеешь, что именно.

Элирия села и свесила ноги с края кровати; легкое белое спальное платье едва касалось коленей. Голые ступни ощутили прохладу каменного пола. Взглянув на мирно спящую Кит, Элирия выскользнула из комнаты, даже не потрудившись надеть сапоги. Ей просто нужно было проветрить голову. Требовалось пространство, чтобы подумать.

Как только она закрыла дверь спальни, ее накрыла тревога. Ей даже не пришлось оборачиваться, чтобы понять: она находится не в главной зале Святилища, где они проводили все время между испытаниями. Она стояла в длинном пустом коридоре.

Мерцающий свет факелов озарял коридор. Элирия на мгновение замешкалась, проведя ладонью по стене, словно ища поддержки у прохладного камня.

Ночь была тихой. Никаких следов других чемпионов, даже дверей в их спальни. Никаких признаков жизни вообще, кроме низкого гула древней магии Святилища. Это успокаивало что-то в душе Элирии. Тихая мелодия слетела с ее губ, вплетаясь в песню магии, и первобытное беспокойство растаяло.

Она сделала шаг вперед, позволяя зову в груди вести себя по извилистому коридору.

Обогнув плавный поворот коридора, Элирия замерла.

«Ну разумеется, – подумала она. – Какого, блять, черта».

Зов привел ее прямо к нему.

Седрик сидел на каменной скамье в небольшой нише в конце коридора – обхватив голову руками и ссутулив плечи. Лунный свет пробивался сквозь окно над его головой. Доспехи исчезли, оставив его в простой черной тунике и штанах.

Открытый.

Уязвимый.

Человек.

Должно быть, он услышал ее, потому что поднял голову прежде, чем она успела сделать следующий шаг. Его карие глаза расширились от эмоции, которую Элирии было трудно распознать. Это было не удивление – не совсем. Скорее благоговение. Неверие.

Словно он не ожидал ее увидеть, но в то же время ожидал именно ее.

И Элирия его понимала. Потому что вопреки всякой логике ощущала то же самое.

По какой-то причине небожители, судьба или само проклятое звездами Испытание вознамерились свести их двоих вместе.

С какой целью – она сказать не могла. Знала лишь то, что какова бы ни была та темная древняя сила внутри нее, она словно узнавала в нем что-то, что заставляло ее чувствовать к рыцарю одновременно и влечение, и отторжение в равной мере.

Элирия и Седрик смотрели друг на друга, воздух между ними был раскален.

– Не спится? – тихо спросила она, нарушив тишину.

Седрик издал смешок без тени веселья:

– После всего? Не уверен, что вообще когда-нибудь смогу спать.

Она присела на скамью рядом с ним, изогнув бровь:

– Великий сэр Седрик Торн боится немного вздремнуть? Куда катится этот мир?

Один уголок его губ приподнялся в печальной улыбке:

– Здесь действительно все перевернулось вверх дном, верно?

Элирия не знала, что на это ответить. Она прокашлялась:

– Что ты здесь делаешь?

Он пожал плечами:

– Да сам не знаю. Нужно было сбежать от храпа Трайгга. Да и Зефир тоже.

Элирия фыркнула:

– Ну, от гнома я такого ожидала. Но мы точно говорим про одну и ту же Зефир? Милую крошечную девушку?

– Она хуже Трайгга, – прошептал Седрик заговорщически, и его улыбка наконец коснулась глаз.

Хихиканье вырвалось у Элирии изо рта. Что-то мельком промелькнуло на лице Седрика при этом звуке, и она внезапно почувствовала себя неловко.

– И как именно вы трое снова оказались в одной спальне? – спросила она, торопясь сменить тему. – Ты мог выбрать любую комнату.

– Просто повезло, наверное. Ни один из них не отходил от меня ни на шаг после того представления там, в зале. – Он откинулся назад со вздохом, хотя ей показалось, что он уже выглядит жизнерадостнее и менее изможденным, чем когда она только подошла. – Полная отключка Трайгга от алкоголя особо не помогала делу. А Зефир – альтруистичное крошечное создание – посчитала, что оставлять невероятно пьяного и невероятно распускающего руки гнома без присмотра как-то не по-чемпионски. – Он наклонил голову и бросил на нее понимающий взгляд.

Еще один смешок вырвался наружу. Элирия прикрыла рот ладонью.

– Это не смешно, – запротестовал он.

Она опустила руку:

– Ой, да ладно тебе. Это капельку смешно, – протянула она слова так, что они прозвучали певучей мелодией.

Что-то щелкнуло за глазами Седрика:

– А-а, – выговорил он.

Брови Элирии сдвинулись:

– Что?

Он усмехнулся:

– Мне показалось, что я слышал пение раньше. И прямо сейчас… Это была ты, верно?

– Ты слышал? – Элирия подавила желание спрятать лицо в ладонях.

– Так вот чем ты тут занимаешься? Кит надоело твое пение, и она тебя выставила? – поддразнил он.

– Во-первых, Кит спит как убитая. Она всегда могла проспать все что угодно. А во-вторых, чтобы ты знал: мое пение весьма востребовано. Люди часто приходили в «Запыхавшуюся свинью» только для того, чтобы послушать скромную меня.

– «Запыхавшаяся свинья»?

– Лучший сидр и третий по качеству эль во всем Коралите. – Она потянулась, закинув руки за голову. Улыбка дрогнула на ее губах. – Арти говорит, что…

Она осеклась, когда Седрик внезапно замер – словно каждая клеточка его тела застыла на месте. Он смотрел вниз.

Она проследила за его взглядом.

Прямо туда, где ее спальное платье задралось, обнажая шахматную доску из шрамов, испещривших оба ее бедра.

Воздух стал густым, превратившись в тяжелый кисель, который Элирия с трудом втягивала в легкие.

– Что произошло? – его голос прозвучал низко, почти угрожающе.

Жар прихватил щеки Элирии. Бальзам, который дала Зефир, снял самую острую боль, но отметины, оставленные Рейфом, все еще проступали отчетливо – злая, искаженная карта на каждой ноге. Она судорожно попыталась подтянуть ночную рубашку вниз, но теплые пальцы обвили ее запястье, удерживая руку.

Она подняла голову и встретила два озера золотисто-карих глаз, смотрящих на нее – сквозь нее. Ее сердце забыло, как биться, на несколько секунд.

Седрик медленно втянул воздух, и на него опустилось жуткое спокойствие:

– Кто сделал это с тобой?

Она подскочила на ноги, вырывая запястье из его хватки:

– Ничего страшного, – сказала она, мысленно проклиная себя за то, что голос дрогнул.

– Это не «ничего страшного».

Она не знала, что сказать.

– Скажи мне.

Ее ноздри расширились, когда она сделала глубокий вдох:

– Ты не единственный в этом мире, у кого были грандиозные планы на день, когда он наконец встретит Призрака. – Она теребила ткань спальной рубашки, светящуюся белизной в лунном свете. – Но в отличие от тебя, этот парень не был настроен слушать голос разума. Скорее из породы тех, кто сначала делает, а разговаривает… да никогда.

Седрик замер настолько неподвижно, что Элирии на миг показалось, будто он вовсе перестал дышать.

Она прокашлялась:

– Я не подумала… Я лишь частично исцелила ожоги, прежде чем поняла…

– Ожоги? – Он поднялся так быстро, что Элирия от неожиданности отступила на шаг. – Это ожоги? Но они такие…

– Точные? Да, мастерство Рейфа в управлении касанием пламени действительно впечатляет. Или впечатляло бы, используй он его для чего-то кроме превращения моих штанов в конфетти.

– Не надо так, – в его голосе появились темные нотки.

Она сглотнула:

– Как «так»?

– Превращать в шутку то, что произошло. То, что этот Рейф сделал с тобой. – Он выплюнул это имя, точно проклятие.

Нет, не проклятие.

Клятву.

Это вызвало вспышку где-то в глубине души Элирии, хотя она понятия не имела, что ответить. Она вздрогнула, когда взгляд Седрика скользнул по ней снизу вверх, задержавшись на ногах, а затем остановившись на предплечье.

Его челюсть сжалась:

– Я тоже обжег тебя.

– Что?

– Твоя рука. Во время моего испытания. Ты обожглась.

– Едва ли это твоя вина. – Она вытянула руку и помахала ею. – Я ценю твою заботу, сэр Паникер, но не бойся. Это было легко исправить. Видишь? Все зажило. Ни единого шрама.

Он качнулся в ее сторону, словно собирался подойти ближе. Но остался на месте.

Элирия не понимала, почему это ее расстроило.

Прошло несколько мгновений, густая тишина повисла между ними.

Наконец он произнес:

– Надеюсь, ты заставила его заплатить.

– Недостаточно, – пробормотала она прежде, чем успела себя остановить.

– Когда мы выберемся отсюда, мы это исправим.

Она резко вскинула голову, эти слова обдали ее точно холодная вода. Пробуждая что-то внутри. Она никогда не позволяла себе думать о том, что будет «после». Она прошла сквозь Врата, прекрасно понимая, что шансов вернуться практически нет, и заботясь лишь о том, чтобы помочь Кит зайти как можно дальше.

И вот человек вдруг говорит так, словно «после» гарантировано.

Эта мысль успокаивала ее. И приводила в ужас.

– Когда мы выберемся? – переспросила Элирия.

Седрик ухмыльнулся:

– После того, как я завоюю корону.

Та искра в ее груди погасла при напоминании о том, где они находятся и почему он здесь. И почему здесь она.

– Ах да. Корона. Потому что все дело в короне.

– Нет, я имел в виду не…

– Мне пора идти.

– Почему?

Она издала короткий, сухой смешок:

– Почему? Мы по разные стороны баррикад, сэр Торн.

На секунду ей показалось, что он поморщился от того, что она использовала его формальное имя. Она проигнорировала это.

– Ты тренировался для этого всю свою жизнь, помнишь? Не мне мешать тебе исполнить свой долг. – Она замешкалась. Прикусила нижнюю губу. – Только… все-таки помешаю. Потому что Кит твердо намерена завоевать корону, чтобы подарить покой своему брату, и будь я проклята до четвертого колена, если позволю кому-то встать у нее на пути.

Она повернулась, чтобы уйти.

– Пожалуйста. – В одно мгновение он сократил расстояние между ними, его рука обхватила её плечо. Его глаза искали её взгляд. – Не уходи пока.

Их близость внезапно стала оглушающей. Сердце Элирии заколотилось в груди в диком, рваном ритме. Ей следовало отстраниться. Ей следовало увеличить дистанцию между ними.

Но она не шелохнулась.

И он тоже.

Вместо этого они оба подались навстречу друг другу, словно какая-то невидимая сила притягивала их ближе. Ее взгляд опустился к его губам, задерживаясь на шраме, рассекающем правую сторону верхней губы.

Зов в груди Элирии запульсировал.

Дыхание перехватило, губы приоткрылись, а весь мир сузился до него, до нее, до их невыносимой близости и тепла его тела.

– Не беги, – прошептал он. Кожа на ее руке казалась горячей под его пальцами.

«Не беги от себя. Тебе не нужно прятаться», – слова Эвандера прозвенели в ее голове, словно набатный колокол.

Это разрушило чары.

Она резко отпрянула, ее кожа покрылась мурашками, словно ее окатили ледяной водой:

– Это было ошибкой.

Не вымолвив больше ни слова, она сбежала, оставив Седрика стоять в одиночестве в луче лунного света.