Текст книги "Дым и шрам (ЛП)"

Автор книги: Гретхен Пауэлл Фокс Гретхен Пауэлл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 31 страниц)

Все следы извилистых коридоров, по которым Седрик бродил минувшей ночью, испарились вместе с восходом солнца.

Как и Элирия.

На следующее утро она так и не вышла из своей комнаты. Ни когда другие чемпионы начали постепенно появляться на пороге – с видом куда более изможденным, чем когда укладывались спать накануне. Ни когда Кит высунула свою серебристую головку из двери в поисках завтрака. Ни даже когда Трайгг вывалился наружу и тут же врезался в один из небольших столиков, теперь усеивавших главную залу Святилища, с оглушительным треском отправив на пол подносы с беконом и фруктами.

Арбитр дал им два дня на восстановление после Испытания Духа, и именно этим, по всей видимости, Элирия и решила заняться. В одиночестве.

– Доброе утро. – Легкий голос коснулся уха Седрика, и тот оторвал взгляд от ряда дверей в задней части залы. Зефир протягивала ему тарелку с дрожжевыми булочками.

– Спасибо, – сказал он, взяв одну и откусив лишь ради приличия. Проглотить этот кусок хлеба оказалось целой пыткой. Аппетита не было вовсе – особенно после того, как он выставил себя полным дураком прошлой ночью.

Удовлетворенная, Зефир отошла, чтобы предложить выпечку остальным, грациозно огибая Белиена, когда тот потянулся за булочкой.

Кит усмехнулась целительнице-сильвану, сграбастала две булочки вместе с кувшином с соседнего стола и прошмыгнула обратно к себе.

Седрик провожал ее взглядом.

Оставшись наедине со своими изматывающими мыслями, он больше не мог избегать ментального самобичевания, от которого пытался отгородиться с прошлой ночи.

О чем он только думал?

Да ни о чем. Это единственное объяснение. Или, по крайней мере, думал явно не мозг.

Ему хотелось врезать самому себе – узколобому кобелю.

Седрик просто не ожидал такого поворота. Его мысли были полностью поглощены воспоминаниями, которые он пережил заново, ощущением ножа, полосующего его губу, и страхом, приковавшим его к месту, пока он смотрел на бездыханное тело отца.

И это было даже не самым худшим.

К этим воспоминаниям он привык – они и так время от времени приходили к нему во снах. Но остальное…

В его кошмарах никогда не было непрошеных гостей, ищущих что-то. Не было той четвертой фигуры, возвышающейся снаружи. Седрик не помнил последних слов матери – слов, которые он до сих пор не понимал. И не помнил, как ее разрывала на части темная магия. Он просто знал, что она умерла, словно разум пытался защитить его от реальности увиденного.

Не поэтому ли он решил, что здесь замешан Призрак? В детстве Седрик слышал истории о смертоносных подвигах Призрака, о темных силах, принесших арканийцам победу в войне. Все дети знали эти сказки.

Седрик нахмурился. Возможно ли, что ненависть, подпитывающая его большую часть жизни и подтолкнувшая к Испытанию, была выдумана им самим?

Лорд Черч никогда не говорил обратного. Не то чтобы они часто обсуждали события, произошедшие до того, как Седрика взяли на воспитание в поместье лорда. Но если лорд и знал что-то о тех, кто виновен в убийстве родителей Седрика, он молчал. По сути, его вполне устраивало раздувать в Седрике жажду мести против арканийцев – против Призрака.

Пресловутый Призрак… которая на самом деле оказалась обычной женщиной. Дерзкой, безрассудной женщиной с репутацией, которая переросла ее саму.

Импульсивной. Упрямой. Выводящей из себя.

Красивой.

Он мысленно застонал. Он знал, насколько глупо это выглядит, как был бы разочарован лорд Черч, узнай он, о чем думает Седрик. Но смысл отрицать очевидное? Она была прекрасна – прошлой ночью даже больше, чем когда-либо. То, как лунный свет падал на ее барвинковые волосы, заставляя их светиться серебром… И уязвимость в ее глазах…

Это задело в нем какие-то струны.

Седрик зажмурился, пытаясь прогнать эти мысли и эти драгоценные зеленые глаза. Эти мысли ни к чему хорошему не приведут. Размышления об этом не приблизят его к цели. Он просто устал. Эмоции зашкаливают. Он благодарен Элирии за то, что она помогла ему пройти Испытание Духа, вытащила его. Вот и все, и ничего больше быть не может.

Потому что она права. Они не по одну сторону баррикад. Арбитр может сколь угодно вещать о единстве, пока не посинеет, но суть остается неизменной: из Испытания с короной в руках выйдет только один чемпион.

И этим человеком будет Седрик.

Седрик думал, что день тянется медленно, ведь делать было нечего – только сидеть и «исцеляться» (что бы Арбитр под этим ни подразумевал). Но время пролетело удивительно быстро. Леона и Белиен, похоже, еще вчера усвоили урок и держались от остальных подальше, так что оставшиеся чемпионы тренировались, разговаривали и строили теории о том, что приготовило третье испытание. Даже Тенебрис Нокс, казалось, постепенно выходил из добровольной изоляции и все больше общался с остальными.

Тяжесть в груди Седрика спала, пока он сидел в стороне и наблюдал, как Нокс показывает Трайггу и Зефир пару ноктеррианских спарринговых приемов. Глаза гнома расширились, когда девушка развернулась к нему с кинжалом в руке. Он отшатнулся назад, и украшения в его заплетенной бороде зазвенели.

Седрик тихо хмыкнул. Хоть они и были почти одного роста, гном весил добрых вдвое больше Зефир. Его коренастый, суровый вид и ее хрупкая прыть делали их нелепой парочкой, но события Испытания Духа, похоже, сплотили их.

Взгляд Седрика уже в пятидесятый раз за день метнулся к закрытым дверям в глубине комнаты. И подумал, ему ли об этом судить.

Краем глаза он уловил блеск и повернул голову: справа от него у стены стояла Кит с яблоком в руке. Ее крылья сверкали золотом в лучах заходящего солнца, пробивающихся сквозь высокие окна.

Она укусила яблоко и окинула Седрика лукавым взглядом своих разноцветных глаз.

– С ней все в порядке, знаешь ли, – пробормотала она.

Брови Седрика взлетели вверх:

– Что?

– Элль… Элирия. С ней все хорошо.

Он ерзал в кресле:

– Я не спрашивал.

Она пожала плечами и сделала еще один большой укус. Седрик подозревал, что за фруктом скрывается ехидная ухмылка.

– Могу я задать тебе вопрос? – спросил он спустя мгновение.

Кит изогнула бровь:

– Не знаю, а сможешь?

Он прикусил нижнюю губу:

– Не уверен, не сочтешь ли ты это дерзостью.

– Выкладывай, рыцаренок.

– Твои крылья.

– А что с ними?

– Ну, ты, Гаэль, Сайрен… Я заметил, вы держите свои… э-э… наружу куда чаще, чем…

– Чем Элирия?

Он замялся:

– Да.

Кит языком смахнула с губы случайную крошку яблока, словно раздумывая.

– Не мне объяснять, почему именно для нее это так важно, но, если говорить в общих чертах… крылья фейри очень чувствительны. Их легко повредить.

– Помеха в бою, – констатировал Седрик. В этом был смысл. Элирия относилась к жизни так, будто битва могла вспыхнуть в любую секунду. Для нее, вероятно, так оно и было.

Его мысли вернулись к шрамам на ее ногах, и вспышка гнева обожгла нутро. Она пыталась сделать вид, будто это пустяк. Но он видел вспышку паники, боль, тлеющую за этими драгоценными глазами. Он знал правду. И мысль о том, что сделал с ней Рейф, о глубоких шрамах, которые он оставил на ее теле и в душе, заставляла сердце Седрика закипать.

У него не было причин злиться. Не было права. И все же он злился. И он знал: какое бы наказание Элирия ни обрушила на человека, оставившего на ней эти отметины, этого не могло быть достаточно.

Кит кивнула, хотя если она и догадывалась, по какому темному пути пошли его мысли, то вида не подала:

– Некоторые прячут их именно поэтому. Но как у людей разные вкусы и предпочтения, – она с озорством окинула Седрика взглядом с ног до головы, – так и разные фейри относятся к этому по-разному. Для большинства постоянное скрывание крыльев просто не стоит затрат магии. Во всяком случае, я так считаю.

Золото блеснуло, когда она широко расправила крылья, а затем аккуратно сложила их за спиной.

– Понятно, – произнес Седрик.

– Но для некоторых… – Кит огляделась, будто проверяя, не подслушивает ли кто. – Когда фейри вступают в романтические, близкие отношения… Когда это глубокая, важная связь, крылья обретают иной смысл. И ощутив прикосновение крыльев своей родственной души, бывает… непросто смириться с мыслью, что их коснется кто-то другой. – Ее лицо омрачилось. – Даже когда они больше не вместе. Даже если одного из них… – Она откашлялась. – Элль очень бережет свои крылья.

В груди Седрика что-то сжалось. Искра жалости – да, но и кое-что еще.

– Значит, вы вдвоем…?

– Четыре ада, нет! – Кит издала тошнотворный звук, и Седрик не смог удержаться от смеха. – Она мне как сестра. Мой брат… – Она осеклась. – Неважно. Я и так лишнего сболтнула.

Седрик попытался изобразить невозмутимую уверенность, несмотря на дикий водоворот чувств внутри. Эмоции сменяли друг друга так быстро, что ему казалось, будто второе испытание лишило его остатков разума вместе с невинностью. Любопытство, завороженность, сочувствие, облегчение… и не ревность ли только что давила ему на грудь?

Быть такого не может.

– Не переживай, ты толком ничего не сказала, – ответил он Кит, выдавив улыбку. – Но спасибо. Это было познавательно.

Уголок губ Кит приподнялся:

– Только не говори ей ничего из того, что я «толком не сказала», идет?

Он прижал палец к губам:

– Мой рот на замке.

– Черт меня дери прямо через Разлом! – выдохнул Трайгг, тихо свистнув из-за открытой двери спальни.

Зефир сморщила носик от его слов, помогая Седрику застегнуть наручи на предплечьях.

Седрик вздохнул:

– Серьезно, Трайгг? Утро только началось. Обязательно так выражаться?

– Выйди и сам глянь, Рик. Потом расскажешь, что обязательно, а что нет.

Затягивая пояс для мечей на талии, Седрик поплелся к Трайггу, готовя нотацию. И застыл с открытым ртом, стоило ему взглянуть в открытый дверной проем.

– А я тебе что говорил, блять! – В глазах гнома плясало веселье, пока Седрик разглядывал бескрайний зеленый пейзаж. Сочная, шелковистая трава. Кольцо дубов вокруг них – высотой добрых футов в сто. И высоко вверху – яркое, синее небо. Бесконечное небо.

Захватывало дух.

– Невероятно, – прошептал Седрик, хотя сам не знал почему. Он на собственном опыте убедился, что для Святилища правил не существует. Оно меняло залы на извилистые коридоры от одного поворота дверной ручки и переворачивало ночь и день так же легко, как кости на столе. Новый поворот не должен был его удивлять. И все же…

Седрик переступил порог, ступив на мягкую траву. Он провел пальцами по каменной стене, тянувшейся по обе стороны от двери, словно проверяя, настоящая ли она. Выглядела как обычная внешняя стена любого здания – совершенно нормально, если не знать, что еще двенадцать часов назад на месте этой поляны была столовая.

– Думаешь, это значит, что Испытание Магии началось? – донесся сзади голос Зефир.

– А чем еще это может быть? – раздался голос Тенебриса Нокса сквозь шум шагов тяжелых сапог, мнущих траву.

Седрик повернулся и увидел ноктеррианца, идущего вместе с Гаэль Уинтерс и Сайреном Тенрадером. Двое фейри парили над самой землей, их сверкающие крылья трепетали за спиной, расправленные так, словно они хотели впитать как можно больше залитого солнцем мира.

Чуть дальше из своей двери вышли Белиен и Леона – на их лицах застыло изумление. Однако стоит им бросить взгляд на собирающихся чемпионов, как привычные мины злобы и презрения вернулись на место.

– Вот так просто? – спросил Сайрен. – Без помпезных объявлений? Без правил? – Он попытался пародировать совершенно неподражаемый голос Арбитра: – «Чемпионы, Испытание Магии ждет. Идите вперед! Только не забудьте обниматься и держаться за ручки все это время, ведь главное – единство!»

Певучий смех огласил воздух. Мышцы Седрика сжались.

– Неплохо, Тенрайдер, – произнесла подошедшая Элирия; Кит шла следом. На ней был плащ поверх кремового топа, гладкий кожаный жилет и коричневые брюки, а в походке чувствовалась легкость, которой не было, когда Седрик видел ее в последний раз. На него она не смотрела.

Напевая, Элирия нагнулась и провела растопыренными пальцами по траве. Из земли тут же выскочила изящная лоза с белыми и фиолетовыми цветами. Она сорвала несколько свежих бутонов и вплела их в барвинковые волосы, уложенные на голове в замысловатый коронообразный венок.

Седрик сжал зубы, чтобы не сделать что-нибудь глупое и не открыть рот.

– Возможно, Арбитр считает, что мы и так должны понимать правила, – сказала Гаэль.

Кит нахмурилась:

– Но тогда… хоть кто-то понимает, как все будет работать в этот раз? Что именно мы должны делать?

Словно Святилище только и ждало, пока кто-то задаст этот вопрос, двери за их спинами с грохотом захлопнулись. Земля под ногами задрожала и заходила ходуном.

– Какого х… – Крик Трайгга утонул в глухом, раскатистом гуле, поднявшемся из недр земли – точно раскат грома.

– Элль? – голос Кит взлетел на октаву вверх.

– Это не я! – Элирия лихорадочно обшаривала взглядом траву, пытаясь найти источник землетрясения. – Я этого не делала!

Так же внезапно, как начался, гул стих.

Никто не был настолько глуп, чтобы подумать, будто это конец.

Гаэль и Сайрен тревожно шептались. Держа руки на жетонах, Леона и Белиен обменялись напряженными взглядами. Трайгг крутил рукоять своего молота в ладонях, готовый крушить. За своей спиной Седрик почувствовал, как Зефир подошла ближе.

Зеленые глаза на миг встретились с глазами Седрика. Губы Элирии приоткрылись, словно она собиралась что-то сказать.

И земля взорвалась.

Почва распахнулась, трава исчезла в трещинах, пробивших грунт.

Чемпионы бросились в стороны.

Белиен и Леона завопили, прижимаясь к стене здания.

Нокс метнулся словно тень, отскочив на несколько футов назад.

В то же мгновение – и к огромному облегчению Седрика – Элирия взмыла в воздух: крылья материализовались у нее за спиной, переливаясь фиолетовым и зеленым в солнечных лучах, словно сотканые из самого северного сияния. Она, Кит, Гаэль и Сайрен парили над раскалывающейся землей, их крылья трепетали с неземной грацией, из-за которой Седрик едва не забыл об опасности.

С писком Зефир потянула Седрика за доспехи на спине, уводя его с дороги как раз в тот миг, когда ком земли, где он только что стоял, осыпался в ничто.

– Двигайся, Трайгг! – закричала она.

Взгляд Седрика метнулся к гному, все еще стоявшему в боевой стойке с занесенным молотом, пока трещина в земле стремительно неслась к нему.

Седрик рванул так, словно мог успеть к Трайггу раньше разлома. У него бы ничего не вышло, но это и не потребовалось. Порыв ветра пронесся мимо него, ударив гнома прямо в грудь. Трайгг оторвался от земли и издав стон полетел назад, врезавшись в одну из закрытых дверей.

Подняв глаза, Седрик увидел парящего неподалеку Сайрена с вытянутыми руками. Он благодарно кивнул покорителю бурь.

Трайгг проворчал тихое «спасибо» – сначала спасителю-фейри, затем Седрику, помогавшему ему подняться. Какофония шуршания и треска заглушила все остальные слова, которые гном мог бы вымолвить.

Корни вырвались из разломов в земле, извиваясь и змеясь по почве. Они переплетались между деревьями, связывая стволы воедино. Колючие лозы спускались с крон, сплетаясь с корнями в кошмарный ковер, словно призванный показать самую темную сторону природы.

В конце концов корни и лозы замедлили свой рост. С таким оглушительным скрипом, будто сама земля стонала от боли, они остановились, оставив после себя невероятно высокую, непроницаемую стену.

Чемпионы оказались окружены со всех сторон. В ловушке.

– Вот тебе и ответ, Кит, – произнесла Элирия, огибая воздухом пространство и приземляясь перед Седриком; ее крылья снова исчезли с вспышкой магии, оставив в воздухе едкий запах горького миндаля.

– Ты спрашивала, что мы должны делать? – Она указала на деревья. – Мы должны понять, как пробиться сквозь это.

Все замерли на несколько мгновений. Не слышно было ничего, кроме оседания земли и ошеломленного дыхания. Воздух казался густым, магия и напряжение забивали ноздри Элирии.

К ее легкому удивлению, тишину нарушила Зефир.

– Что во имя Матери-Земли нам теперь делать? – спросила она.

Кит фыркнула:

– Подходящие слова, учитывая то, что мы только что видели. Черт бы побрал этих небожителей. Разве они не должны держаться подальше от дел смертных?

Трайгг расхохотался, будто это была самая смешная шутка за долгое время.

Элирия закатила глаза:

– Сомневаюсь, что это вмешательство Гайи. Скорее уж магия самого Испытания. Да и в любом случае это не имеет значения. Не тогда, когда перед нами буквально блокада, мешающая идти дальше.

Осторожно переступая через растрескавшуюся землю, она двинулась к стене из корней и шипов. Вытянув ладонь, она попыталась нащупать дикую магию, пульсирующую во всей природе – хоть какую-то нить, за которую можно ухватиться, чтобы пробить брешь.

Брови ее сдвинулись. Элирия ощущала силу, знала, что та там есть. Но слабо. Что-то ее блокировало.

Искра узнавания вспыхнула в груди, когда за спиной раздались шаги:

– Не уверена, что смогу сделать хоть что-то, чтобы пробить эту стену, Кити-Кэт, – призналась она.

– Почему же? – спросил голос – куда более низкий и бархатистый, чем тот, что она ожидала услышать.

Она повернулась:

– Ты не Кит.

Один уголок губ Седрика приподнялся:

– Звучит знакомо.

Элирия нахмурилась:

– Что ж, око за око. Теперь мы квиты.

Седрик нахмурился. Он открыл рот, будто собирался что-то ответить, но, похоже, передумал.

Элирии очень не понравилось то, насколько ее задело неведение о том, что он хотел сказать.

Она прокашлялась и махнула рукой на стену:

– Корни слишком толстые, слишком плотно сплетены. Словно их сплавили воедино. Я чувствую пару слабых мест, но не думаю, что смогу пробить проход, в который пролезет хотя бы Зефир.

Седрик выхватил кинжал из-за пояса, и на миг Элирию охватила тревога. Но рыцарь лишь потыкал им в корни и лозы, словно проверяя их толщину:

– Слишком толстые, чтобы разрубить, – сказал он. – Силой не проломиться. А ты не можешь сотворить для нас проход. Как насчет подкопа? Насколько я знаю магию укротителей природы, ты ведь повелеваешь землей и камнем, верно? Мы могли бы прорыть туннель снизу.

Элирия уставилась на него недоуменным взглядом:

– Ты хочешь, чтобы я… вырыла… туннель? Под этим?

– Я уверена, она ценит твою веру в ее способности, но даже у великого Призрака есть свои пределы, – проговорила Кит с весельем в голосе, подходя к ним.

Элирия бросила на нее благодарный взгляд. Спустя некоторое время, потраченное на осознание, Кит приняла правду о скрытой магии повелителей ночи как ни в чем не бывало. Пока Элирия пряталась в их комнате весь прошлый день – ладно, не пряталась, ни от кого она не пряталась, – Кит была для нее неизменным источником утешения. Носила еду, помогала разобраться, как распутать эту новую темную магию и вернуть привычную, дикую. Это было почти как в старые времена. Чем-то драгоценным. Словно не прошло двадцати лет и они вовсе не здесь. Нет, они снова в поместье Рейвенсвинг, и Эвандер вот-вот войдет в дверь, похлопает Кит по плечу и заключит Элирию в объятия.

Если бы она не знала правды, то поклялась бы, что чувствует его присутствие.

Сайрен подлетел ближе и отвлек внимание Элирии:

– Нельзя сделать подкоп, нельзя проломиться – почему бы просто не перелететь? Мы могли бы перемахнуть через эту кучу и выбраться отсюда вот так. – Он щелкнул пальцами.

– Думаю, ты забываешь, что крылья есть не у всех, Сай, – подала голос Гаэль.

– Ничего он не забыл, – ехидно вставил Белиен.

Сайрен одарил его невинной улыбкой.

– Мы могли бы их перенести, – серьезно предложила Кит, будто действительно обдумывала этот вариант. – Кому-то из нас придется сделать два рейса, но…

– Так, секундочку. – Лицо Седрика исказил самый настоящий ужас. – Давайте не будем делать поспешных выводов.

Элирия прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать готовую вырваться ухмылку. Неужели великий чемпион Кингсхелма боится летать?

– Мы даже не знаем, требует ли Испытание обходить эту стену, – продолжил Седрик. – Что, если то, что мы ищем в этом этапе, находится не за ней, – он указал на преграду, – а внутри?

– Наконец-то хоть капля здравого смысла, – сказал Белиен, хотя по его тону было видно, что ему не нравится отдавать Седрику должное. – Глупо думать, что испытание сводится к тому, чтобы просто перелезть через стену.

Сайрен изогнул бровь:

– Если ты переживаешь из-за своей неспособности сделать это, знай: для меня будет истинным удовольствием перенести тебя, друг. Если, конечно, мы договоримся, что я не несу ответственности, если ты случайно выскользнешь.

В ответ Белиен показал ему непристойный жест.

Сайрен лишь рассмеялся, а затем наклонился к Элирии и наигранно прошептал:

– Тебя я тоже с радостью перенесу, красотка.

Элирия фыркнула:

– Вы двое не помогаете.

Слабая попытка призвать к миру. Честно говоря, ей было плевать на дружбу с рыжим олухом. Но чего она точно не хотела – так это чтобы голос Арбитра снова загремел в голове, вещая очередные банальности о необходимости единства. И дополнительных сюрпризов ей тоже не хотелось.

И, разумеется, именно его она и получила.

Быстрее удара молнии небо над головой вспыхнуло жаром и светом. Верхушки деревьев объяло пламя, огонь пронесся по кронам палящей волной. Жар обжег кожу Элирии даже с земли, когда языки пламени взметнулись вверх и в стороны, уходя в синеву неба.

Огонь и не думал гаснуть. Пламя сузилось в линии, пересекающие небосвод. Языки огня плясали в воздухе – прекрасные, тлеющие нити, соединяющие кроны деревьев со зданием и дверями, из которых они вышли.

– Гаэль? – недоверчиво спросил Сайрен.

Она качнула головой, её огненно-рыжие волосы почти светились:

– Это не я, но дайте мне посмотреть, что я могу… – Она взмыла в воздух прежде, чем успела договорить; её оранжевые крылья мерцали, пока она летела к кронам.

Седрик, стоявший справа от Элирии, напрягся, когда Гаэль осторожно протянула пальцы к нитям огня. Его рука метнулась к груди. Элирия заметила это движение краем глаза и чуть повернула голову, чтобы разглядеть его получше, не привлекая внимания. Она так старалась игнорировать его, не смотреть, не думать о нем. Ей хотелось, чтобы они оба забыли ту катастрофическую встречу в лунном свете.

Но она не могла проигнорировать выражение его лица – восторг, с которым он наблюдал за тем, как Гаэль пытается… что ж, Элирия не была уверена, что именно та пытается сделать, но Гаэль явно использовала свою магию.

И Седрик замер словно завороженный.

– Разве это ее не обожжет? – спросил он.

– Она заклинательница пламени, – ответила Элирия, будто это само по себе все объясняло. Так и должно было быть. Для того, кто якобы всю жизнь готовился к смертельному состязанию с врагом, рыцарь казался поразительно наивным в вопросах арканийской магии. Ему следовало знать, что устойчивость к ожогам – лишь одно из многих преимуществ владения магией огня.

«Если бы нам всем так повезло», – подумала она, подавляя позыв погладить свои бедра.

Гаэль вскрикнула, когда пламя наконец улеглось. Расправив крылья, она начала хаотично кружить в воздухе. Элирия поняла, что заклинательница потеряла контроль, когда Гаэль быстро понеслась к земле. Слишком быстро.

Элирия почувствовала, как Седрик рванул с места, бросаясь к падающей фейри, чтобы поймать ее. В то же мгновение Сайрен выбросил руку вперед: легкий порыв ветра взмыл вверх навстречу барахтающемуся телу Гаэль, замедляя падение. Она мягко опустилась на руки Седрика.

– Что это было? – спросила Элирия; в ее голосе звучало недоумение, когда она подбежала к ним.

– Ловкая магия, – проговорила Гаэль, и восторг в ее голосе боролся с горечью, пока Седрик опускал ее на землю. – Но жуть какая неудобная. Полеты нам точно больше не светят.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Седрик, и Элирия подавила искушение рассмеяться от его очевидного облегчения.

– Огонь сжег какой-то барьер. – Она указала на небо. – Магия зацепила меня, стоило пламени погаснуть. И я больше не могла летать.

Элирия нахмурилась и высвободила крылья, с гордостью отметив отвалившуюся челюсть Седрика. И действительно: стоило ей попытаться оторваться от земли, как невидимая сила стала давить сверху, прижимая ее вниз.

– Отлично. – Элирия повернулась к Сайрену. – Не думаю, что Испытанию понравился твой план, Сай.

Кит хохотнула:

– Вот именно. Как-то не очень в духе «единства».

Крылья Сайрена раздраженно затрепетали, прежде чем он сложил их за спиной:

– Не говори об Испытании так, будто это живое дышащее существо.

«А разве нет?» – пробормотала Элирия про себя, щурясь на небо. Она думала, что ее никто не слышит, но когда опустила взгляд, Седрик смотрел на нее с замешательством.

Гаэль сделала шаг вперед, разглядывая стену деревьев, словно пытаясь увидеть, что за ней:

– И что теперь?

Элирия подошла ближе к стене, снова оглядывая перепутанную массу корней и шипов:

– А что нам еще остается? – Она вздохнула, перекинула посох через голову, бросив его на траву, и плотно прижала крылья к спине. – Дайте мне попробовать еще раз.

– Ты уверена, что… – Седрик осекся под опасным взглядом, который метнула в него Элирия.

Выставив обе руки перед лицом, Элирия растопырила пальцы. Зажмурилась. Позволила своему сознанию погрузиться глубже травы, глубже почвы – в самое сердце земли. И потянулась к магии, которую ощущала гудящей внутри каждой извивающейся лозы, каждого узловатого корня. Сила была слабой, скрытой за завесой. Но она была там. Мелодия жизни, вплетенная в ткань всех диких вещей – гимн роста и потенциала.

С кропотливым упорством она хваталась за шепотки, гудящие внутри каждого корня, за магию в каждой лозе, заманивая их наружу, пока не ощутила их полностью.

И Элирия потянула.

Это было похоже на то, как тащить якорь сквозь смолу. Пот выступил на лбу, пока она пыталась развести корни. Те не хотели поддаваться, не хотели сдвигаться. Но в конце концов ей удалось распутать достаточно колючих плетей, чтобы сотворить проход – едва шириной в две ладони.

– Кит, – шепот Элирии прозвучал как мольба.

Кит мгновенно включилась в работу, направив три пальца на проход. Вода вырвалась из ее руки, кристаллизуясь при встрече с корнями; иней пополз по лозам. За считанные секунды проход затянуло толстым слоем льда.

Элирия судорожно выдохнула и отпустила магию, отходя на несколько шагов назад. Она уперлась спиной в каменную колонну, прочную и надежную, и тяжело навалилась на нее. Затем колонна положила две подбадривающие ладони ей на плечи, и Элирия поняла, что это вовсе не колонна.

Это был рыцарь.

– Ты в порядке? – спросил Седрик.

Элирия выпрямилась и резко повернулась к нему, краска бросилась к ее щекам. Однако она не успела ему ответить: гнусавый голос Леоны отвлек ее внимание.

– И это все? Все эти мучения ради чего? Ради окна?

– Окно лучше, чем ничего, – сказала Зефир, ловко перепрыгивая через трещину в земле и присоединяясь к группе у стены. – По крайней мере, теперь мы можем понять, чего ждать, когда выберемся отсюда.

Леона фыркнула:

– Скажи-ка нам тогда, маленькая зеленоножка, – она одарила Зефир ядовитой улыбкой, – что ждет нас впереди в этом великом испытании?

Седрик рядом с Элирией напрягся.

Зефир прокашлялась:

– Эм, я вижу… – Она вытянулась на цыпочках, всматриваясь сквозь ледяную корку. – Коридоры? Не может быть.

– Дай я посмотрю. – Леона оттолкнула Зефир плечом; целительница болезненно ахнула, когда чародейка наступила ей на ногу.

Элирия сжала кулаки, удерживая себя от желания задушить эту суку.

– Не коридоры, – сказала Леона; ее голос внезапно стал серьезным. – Возможно, проходы. Узкие. Извилистые. Дви… – Она отскочила назад в испуге.

– Что? Что там? – спросил Белиен, отпихивая Сайрена локтем и становясь рядом с Леоной.

Ее взгляд встретился с его взглядом в немом понимании:

– Двигаются, – проговорила она глухо.

– Двигаются? – Нокс внезапно оказался рядом, бесшумный словно ветер. Он заглянул в импровизированное окно и тяжело выдохнул: – Это лабиринт.