Текст книги "Дым и шрам (ЛП)"
Автор книги: Гретхен Пауэлл Фокс Гретхен Пауэлл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 31 страниц)
Это было невозможно.
Более чем невозможно.
Каждая клеточка тела Элирии онемела, застыв на месте. Она едва могла дышать. И все же он стоял прямо перед ней – почти такой же, каким она его помнила.
Темные волосы. Бронзовая кожа. Переливающиеся крылья из черного золота.
Рядом с ней Кит ахнула, когда Эвандер шагнул из теней.
Ахнула и тут же рухнула прямо на каменный пол Святилища; ее сине-зеленые глаза приковались к брату, пока крупные слезы прокладывали дорожки по смуглым щекам:
– К-как?
– Я уж начал переживать, что ты списала меня со счетов, Китти-Кэт, – произнес он, и в его голосе звучала та же мягкая певучесть, та же веселая интонация, которую Элирия знала. Которую любила.
Ее сердце колотилось, каждый удар отдавался в ушах точно гул колокола. Ей казалось, будто ее удерживают под водой, вырвав из времени и пространства. Желание броситься вперед, коснуться его боролось с инстинктом, шептавшим предостережения на краю сознания.
Она не понимала, не могла понять.
И она была не одна.
– Кто ты такой? – Голос Нокса прозвучал не то чтобы обвинительно – скорее любопытно, хотя и был пропитан опасением.
– Что здесь происходит? – спросил Седрик практически одновременно с ним, его голос прорезал туман в ее голове точно кристаллический хлыст – чистый и острый.
– Вы уже знакомы с моей сестрой, – ответил Эвандер, опускаясь на колени рядом с Кит и обнимая ее за плечи. Та зарыдала еще сильнее.
Элирия так и не шелохнулась, хотя ощущала жар, исходящий от тела Седрика, когда тот поднялся и сделал шаг ближе к ней. Он был натянут, подозрительность лучилась от него, а пальцы дергались у бедер, словно норовя опуститься на рукоять меча.
Золотистые глаза Эвандера метнулись к Элирии, и ее сердце едва не остановилось.
– А также вы знакомы с моей возлюбленной, – продолжил он. – Меня зовут Эвандер Рейвенсвинг, и я ждал вас всех очень долго.
– Расскажи еще раз. – Голос Элирии дрожал, пока она смотрела на Эвандера, сидевшего слева от нее. Он широко расставил ноги и с наслаждением слизывал сок из клубники.
– Я уже рассказал все, что помню. – ответил он.
– Именно поэтому я и сказала «еще раз», очевидно же.
Эвандер улыбнулся ей, и у нее скрутило внутренности. Вокруг его глаз рассыпались точно такие же морщинки. Ямочка – только на левой щеке, не на правой – появилась ровно на том же месте. И Элирии так хотелось поверить, что все это наяву.
Но она не могла. Не могла довериться его сдержанному выражению лица, его контролиемым реакциям – настолько безупречным, словно их выверили специально для этого случая. Не могла довериться захлестывающему чувству облегчения, пытавшемуся расцвести внутри. Она отказывалась поддаваться. Отказывалась верить, что это не очередная жестокая уловка, не очередная иллюзия Испытаний.
У Кит таких сомнений не возникло. Это читалось по тому, как она смотрела на брата – словно он был всеми подарками, о которых она когда-либо мечтала, и воплощением каждой ее грезы.
Эвандер добродушно вздохнул, его улыбка ничуть не померкла – словно он был слегка раздосадован, но все же готов ей подыграть. Этот вздох Элирия помнила слишком хорошо, хотя за ним угадывалась какая-то фальшивая острота. Словно реплика, эта копия прошлого была слишком идеальной.
– Мои соратники-чемпионы пали, один за другим, не выдержав испытаний, – сказал Эвандер. – В конце концов, к моменту, когда мы прошли сквозь Испытание Магии, остался лишь я. Я… и он.
– Варит Мальхиор, – произнес Нокс, качнув головой, будто пытаясь смахнуть столь абсурдную мысль. Элирия их не винила. Она и сама чуть не расхохоталась в голос, когда Эвандер впервые назвал это имя. Но лишь потому, что пресловутый лидер ужасного Культа Малакара теперь казался скорее злодеем из детской сказки, чем реальным человеком.
Следующий вздох Эвандера прозвучал куда менее добродушно:
– Да. Как я и сказал.
– Вы уж простите наше скептическое отношение, лорд Рейвенсвинг, – сдержанно произнес Седрик, и Элирия поперхнулась вином, услышав этот титул из уст рыцаря.
Эвандер повернулся к Элирии:
– Твой человек весьма воспитан, – бросил он, и ухмылка заиграла на его пухлых губах. Она сделала аккуратный глоток из кубка, чтобы не скривиться.
Седрик проигнорировал укол:
– Вы должны понять: нам просто трудно уложить в голове знание о том, что Варит Мальхиор не просто вошел в Испытания в прошлый раз, но и, по вашим словам, выбрался наружу? Учитывая тот факт, что никому и никогда не удавалось сделать ничего подобного?
– Ну да, а чего еще ожидать от потомка самого темного чародея? – Золотистый взгляд Эвандера скользнул по Седрику, после чего вернулся к его лицу – словно тот оценивал противника.
Защитная вспышка протеста вспыхнула в груди Элирии.
– Я понимаю, как это звучит, – продолжил Эвандер. – Как сам бы я это услышал, поменяйся мы местами. Но поверьте мне, этот человек реален, и он уж точно не торчал здесь со мной все это время.
– Он снаружи, – тихо выговорила Зефир.
– Но корона так и осталась нетронутой, верно? – добавил Трайгг грубым голосом.
Эвандер кивнул:
– И уж поверьте, вовсе не потому, что он не пытался. Но, похоже, создавая Испытания, небожители все-таки понимали хотя бы кое-что о влиянии темной магии Малакара.
Седрик изогнул бровь:
– В смысле?
– В смысле, они не позволили ему забрать ее. Даже после того, как мы добрались до финального испытания.
– Испытания Согласия? – с жаром спросила Кит.
– Да. Последний рубеж между чемпионом и короной. – Он ткнул пальцем Кит в нос, и та просияла. – Мальхиор не смог его одолеть, а я отказался ему помогать. Но его скверная магия принесла с собой и скверные способы манипулировать частями Испытания – достаточно, чтобы разорвать связь со Святилищем и сбежать, бросив меня здесь.
– И ты проторчал здесь все это время? – спросил Седрик одновременно с выдохнувшей Элирией: – И ты был один все эти годы?
– Да.
Стыд пролился по ней точно яд. Двадцать пять лет. Он провел двадцать пять лет в заточении в этой темнице, пока она топила себя в выпивке и в постелях каждого, кто попадался на глаза.
– Но разве… – начала было Элирия, но прикусила язык.
– Скажи то, о чем думаешь, любимая, – подтолкнул ее Эвандер, подавшись ближе. – Надеюсь, мы не станем теперь хранить секреты друг от друга.
Седрик ощутимо напрягся по другую сторону от Элирии.
– Разве это не должно было свести тебя с ума? – спросила она.
– Полагаю, я просто знал: если я прожду достаточно долго, кто-то придет за мной. Я молился небожителям об этом каждый день и каждую ночь. Я молился, чтобы этим человеком оказалась ты.
Сердце Элирии треснуло.
– Почему мы не видели тебя до сих пор? – спросил Нокс; его тон снова был полон любопытства… и заправлен чем-то более острым.
– Дерзну ли я утверждать, будто понимаю замыслы небожителей? – Эвандер хохотнул. – Я просто не мог быть видимым до этого момента.
«Как удобно», – мысль пронеслась в голове Элирии прежде, чем она успела ее остановить. Как не могла остановить и жгучие вопросы, роившиеся там. Впрочем, возможности задать их ей не представилось.
– Но я видел вас. Я наблюдал, ждал, – продолжил Эвандер.
Щеки Элирии вспыхнули. Ей не хотелось знать, видел ли он то, что едва не произошло с ней и Седриком в лунном свете, или те многочисленные моменты, что они разделили с тех пор. Слова звучали неловко на языке, когда она выговорила:
– Я понятия не имела. Я думала, ты погиб.
Эвандер положил свою большую ладонь поверх ее руки на столе, и она замерла.
– Жаль. Я надеялся, ты знаешь: ничто в этом мире или следующем не смогло бы удержать меня от тебя навечно.
Несколько ударов сердца тишина висела над столом. Сердце Элирии внезапно забилось слишком быстро. Она уставилась на их руки: ладонь Эвандера тяжело покоилась поверх ее собственной. Его взгляд метнулся к ее плечам – словно он искал крылья, которые она даже не подумала высвободить. Она не могла. Не тогда, когда знакомое и чужое в нем воевали в ее сердце.
Ей хотелось сжать его руку и укрыть в своей навечно. Ей хотелось смахнуть ее. Ее тело решило дилемму тем, что напряглось настолько сильно, что ей показалось – на этот раз вспыхнет она сама. Она не понимала, как осознать его присутствие – его возвращение – вдобавок ко всему остальному.
Рука Седрика задела руку Элирии, и это напоминание о нем успокоило ее, приземлило. Ее тени зашевелились, зов в груди чуть натянулся, пока она отмечала, как взгляд Седрика метался с нее на Эвандера и на их переплетенные руки на столе.
– И что теперь? – наконец спросил Трайгг, прерывая ее круговорот мыслей. – Куда мы пойдем дальше?
Эвандер склонил голову:
– Что ты имеешь в виду?
– Он имеет в виду, что мы не знаем, что делать дальше, – Кит качнула головой. – Арбитр не давал никаких указаний с самого начала прошлого испытания. Мы понятия не имеем, что подразумевает Испытание Согласия.
Эвандер сделал паузу:
– Понятно, – просто сказал он, хотя в его голосе прозвучало нечто, от чего у Элирии пробежали мурашки.
– Но не волнуйся, брат! – Кит вскочила на ноги. – Мы здесь. Мы вместе, и мы не остановимся, пока не выберемся отсюда все до единого. К черту корону! Если Варит Мальхиор смог сбежать отсюда, не завоевав ее, то и мы сможем! Я и шла-то сюда вовсе не ради нее.
Эвандер задумчиво хмыкнул, после чего отпустил руку Элирии. Он отодвинул стул и поднялся, небрежно закинув руки за шею.
Самообладание вернулось к Элирии в ту же секунду, когда касание оборвалось. Она пошевелила пальцами, подтягивая руку обратно к груди – инстинктивный жест отступления. Что ж, возможно, это не вся правда. Если бы она следовала инстинктам, если бы слушала зов своих теней, она бы схватила за руку Седрика.
Эвандер плотно сжал губы, наблюдая за ней. Словно знал.
Сгорающая от желания отвлечься, она быстро спросила:
– Ты уже проходил через это. – «Был здесь все это время», – добавила вина. – Ты знаешь, что делать?
Темные брови Эвандера сдвинулись:
– Боюсь, что знаю. – Он зашагал взад и вперед за спинами Кит и Элирии, будто в раздумьях. Но за задумчивой складкой на лбу и сжатыми губами скрывалась хищная грация его движений, от которой Элирию бросало в дрожь.
– Боишься? Что это значит? Что должно произойти дальше?
Его золотистые глаза впились в ее глаза, и в этот удар сердца ее мир перевернулся. Потому что в этих глазах не осталось ничего теплого, веселого или доброго. Ничего знакомого – лишь холодный расчет и ледяная решимость.
Это парализовало ее. Настолько, что ноги приросли к полу, а голос застрял в груди, когда Эвандер остановился прямо за спиной Кит и произнес:
– Кто-то должен умереть.
И затем все произошло – слишком быстро, слишком внезапно.
Вспышка темной стали.
Тихий вздох.
Время застыло.
А затем все разом сорвалось с цепи в грохоте криков, воплей и рыданий – среди которых громче всех звучал собственный крик Элирии, глядящей на багряное пятно, расплывающееся на груди Кит.
И на окровавленный клинок, который Эвандер только что вонзил в спину собственной сестры.
На столе была кровь. Седрик смотрел, как тяжелая капля собирается на краю и медленно, лениво падает на каменный пол.
Он не слышал больше ни звука, не видел ни единого движения. Хотя разумом понимал: происходило и то, и другое. В то мгновение, когда клинок Эвандера пробил грудь Кит, мир сошел с ума. Седрик был уверен, что крик Элирии все еще висит в воздухе.
Нокс и Трайгг перемахнули через стол: первый схватил Эвандера и шагнул сквозь тени на другой конец залы, а второй успел подхватить Кит за мгновение до того, как та рухнула на пол.
И все же Седрику казалось, будто вся вселенная сузилась до одного-единственного удара сердца, полного тошнотворной неподвижности. Все, что он видел – это тихий выдох «о», сорвавшийся с губ Кит, и предательство с болью – не просто физической, а глубокой, убивающей душу мукой, – в ее разноцветных глазах.
В этой тишине он, кажется, услышал, как та самая одинокая капля крови с плеском ударилась о каменные плиты. Мысли кружились, накрывая одна другую стремительными волнами. «Я должен был знать. Я должен был сделать хоть что-то. Я мог это предотвратить».
Он ведь знал, что что-то не так. Внезапное появление Эвандера с самого начала показалось Седрику неправильным. Как фейри после двадцати пяти лет разлуки мог излучать лишь уверенные улыбки и обаятельную дерзость?
С первой же секунды он был слишком идеален. Слишком гладок. Пальцы Седрика чесались опуститься на рукоять меча в тот самый миг, когда он увидел этого мужчину. Но… Элирия. Он видел, как неверие в ее глазах сменилось чем-то иным. Чем-то большим, чем облегчение, большим, чем радость. Чем-то похожим на надежду. Он слышал, как сбилось ее дыхание при звуке голоса Эвандера. И всю тревогу Седрика мгновенно накрыло плотной тучей чувства, на которые он не имел абсолютно никакого права.
Он ревновал.
А потому заставил себя заглушить голос разума – боялся, что навязывает личные чувства их воссоединению, и списал подозрения в глубине души на собственные предательские эмоции.
Больше он никогда не проигнорирует инстинкты.
Рваный судорожный вдох Кит прорезал оцепенение, и Седрик с треском вернулся в настоящее. Обратно в водоворот паники, воплей и криков.
«Я мог это предотвратить».
Элирия рухнула на колени, баюкая голову Кит на коленях. Зефир, казалось, замерла от шока, но замешкалась лишь на секунду, прежде чем броситься к упавшей фейри: зеленый свет уже вспыхнул в ее ладонях. Боль исходила от Кит такими огромными, нависающими волнами, что Седрик мог бы поклясться, будто видит ее – туманные облака, пульсирующие в эфире, словно ее собственная магия пыталась вырваться из мучительной агонии.
Приторный металлический запах крови заполнял воздух.
И не только крови Кит, сообразил Седрик, когда крик привлек его внимание туда, где Нокс и Эвандер сцепились в бою. В руках Эвандера появился еще один клинок из темной стали – он словно выхватил его из чистого воздуха, – пока Нокс крутил парные дубинки. На предплечье ноктерийца уже красовался длинный порез, а тени собирались у ног Эвандера, тщетно пытаясь его сдержать. Взмах свободной руки – и тени рассеялись, а Эвандер шагнул сквозь них так, будто их там и не было.
Крик разорвал воздух, а за ним последовал чавкающий звук, от которого у Седрика скрутило желудок. Металл звякнул о камень, когда Зефир выдернула клинок из темной стали из груди Кит и бросила на пол. Трайгг, не теряя ни секунды, подхватил его и с руганью рванулся к Эвандеру. Он швырнул оружие в темного фейри: капли крови сорвались с лезвия брызжущей дугой, пока клинок рассекал воздух, меча в самую середину спины Эвандера – ровно между крыльев.
Седрик затаил дыхание. Но Эвандер развернулся в последнюю секунду – так быстро, что Седрик пропустил бы это, моргнув. Черный край клинка полоснул по ребрам Эвандера, выбивая из того болезненное шипение и заставляя отшатнуться назад.
«Сейчас», – подумал Седрик, и его руки наконец потянулись к мечу, а тело бросилось в движение. Им нужно скрутить Эвандера прямо сейчас, пока он не пустил еще больше крови, не причинил еще больше боли. А разбираться, почему он так поступил, они будут потом. Позже. Когда убедятся, что с Кит все в порядке.
Он отказывался верить, что с ней может быть иначе.
Бросив последний взгляд на Элирию – склонившуюся над подругой, закрывающую тело Кит своим и шепчущую успокаивающие слова ей на ухо, – Седрик рванул вперед. Вместе с Трайггом они пересекли залу, чтобы сомкнуть строй с Ноксом… но застыли как вкопанные, когда глухой, угрожающий хохот разнесся от Эвандера.
Мороз пробежал по спине Седрика: смех эхом отдавался по зале – холодный и неестественный. Пошатывание Эвандера назад прекратилось. Взгляд Седрика въелся в бок фейри, где клинок из темной стали рассек плоть, и темная кровь собиралась на коже.
Не кровь.
Черная жижа, густая точно смола, сочилась из раны. Седрик уставился на нее, приоткрыв рот от шока, пока странное липкое вещество расползалось по телу. Оно капало на пол тяжелыми каплями, но вместе с тем вилось по ребрам Эвандера, двигаясь так, словно обладало собственной жизнью. Его бронзовая кожа темнела и блекла, краски сходили, пока жижа расползалась по телу, оставляя за собой раздувшиеся черные вены. Его мерцающие золотые крылья затрепетали – тонущий фитиль свечи, готовящейся угаснуть.
Сдавленный крик Элирии прорезал воздух, когда прежде великолепные крылья разорвались, их нежные мембраны расползлись точно ветхий пергамент. Осколки сыпались на пол точно пепел, пока рваные, измочаленные остатки вяло трепетали.
Это были уже не крылья прекрасного принца-фейри в расцвете сил, а крылья твари, давно отравленной скверной. Вены расползались от глаз Эвандера, белки которых стали жуткими, нечеловечески черными.
– Нет… – голос Элирии едва не затерялся в безумном хохоте твари перед ними. Она уже стояла, заметил Седрик, сделав лишь пару шагов к ним: страх и нерешительность сковывали ее движения. За ее спиной Кит лежала на боку с закрытыми глазами; её ребра поднимались от поверхностных вдохов, пока Зефир лихорадочно пыталась сдержать последствия ранения.
– Эвандер, пожалуйста, нет, – продолжила Элирия, делая еще шаг. Ее голос звучал слабо. Седрик никогда не видел ее такой. Она казалась такой… хрупкой.
Голова Эвандера резко повернулась к ней, а на испещренном венами лице застыла мрачная улыбка:
– Любовь моя, – произнес он, словно приветствуя ее.
Шок заковал её нежные черты. Ее глаза были широко распахнуты от ужаса, а губы приоткрылись от подступающего осознания.
Седрик сжал рукоять обнаженного меча, ступая на линию огня Эвандера и перекрывая ему вид на Элирию:
– Зачем ты это сделал?
Жестокая ухмылка Эвандера стала шире, искажая прежде красивые черты, в которых теперь читалось больше монстра, чем человека:
– А тебе не терпится узнать, милорд?
Седрик обомлел от того, как губа Эвандера изогнулась на этих словах, бросая их в лицо и издеваясь. И таилось ли в этих двух коротких словах что-то еще? Седрик не мог понять смысл сказанного темным фейри.
Нокс скрестил дубинки перед лицом крест-накрест; его малиновые глаза выжигали дыру в темном существе перед ними:
– Что ты такое?
– Не уверен, что вы готовы это узнать, – ответил Эвандер.
И рванул вперед.
В мгновение ока его клинок из темной стали врезался в дубинки Нокса, осыпав ноктеррианца снопом искр. Седрик выскочил вперед, занося меч в длинном рассекающем ударе, готовый выбить оружие из рук Эвандера.
Но фейри был слишком силен, слишком быстр. С тяжелым выдохом он пробил оборону Нокса и полоснул того по торсу, заставляя отшатнуться назад. Темное мокрое пятно расплылось по его черной одежде. В то же мгновение свободная рука Эвандера закружилась в воздухе, и ледяной щит соткался прямо перед занесенным мечом Седрика.
Лязг стали о лед оглушительно отозвался в черепе Седрика. Он выругался сквозь зубы. Крутанувшись на месте, он обрушил меч к плечу Эвандера. Фейри парировал быстрым движением снизу вверх; темная сталь встретила меч Седрика с такой силой, что удар отдался вибрацией по всей руке.
Он пригнулся, уворачиваясь от встречного удара Эвандера. За его спиной Трайгг издал рев, бросаясь в атаку с высоко занесенным молотом. Он замахнулся. Эвандер расхохотался. А затем, словно танцуя под звуки тревожных криков Нокса, Седрика и Элирии, грациозно шагнул в тень.
Молот Трайгга рассек лишь воздух, выбивая гнома из равновесия.
Все в комнате затаили дыхание, пока прошел один удар сердца, затем второй. Шок от осознания того, что Эвандер способен шагать сквозь тени, тяжелым грузом осел на плечи Седрика. Магии плетущих приливы Седрик ожидал – исходя из того, что Элирия рассказывала ему ранее, – но это?
Взгляд на нее подтвердил: она была поражена не меньше. Он отступил еще на шаг, оказываясь ближе к тому месту, где Элирия застыла посреди комнаты. Восстановив равновесие, Трайгг обменялся с Седриком настороженным взглядом.
Прошло еще несколько секунд. Замешательство залегло глубокими морщинами на лбу Седрика. Куда делся Эвандер? Неужели он… сбежал? Нет. Чемпионов, может, технически и было больше, но достаточно было бросить один взгляд на держащегося за живот Нокса и на Кит с Зефир на другом конце залы, чтобы понять: чемпионы серьезно проигрывали.
Седрика снова сосредоточился на Кит – без сознания, но дышащей ровно. Зефир отерла лоб и поднялась с пола, кивнув Седрику, когда их взгляды пересеклись. Кит будет жить. По крайней мере, пока.
Кратчайшая вспышка облегчения прошила Седрика, пока он переводил взгляд на Элирию, надеясь передать капли поддержки, хотя каждый волосок у него на затылке все еще стоял дыбом.
И тут Трайгг зарычал: Эвандер материализовался ровно на том же месте, откуда исчез. Словно вместо того, чтобы шагать сквозь тени, он просто… прятался в них.
Отвращение и тревога сплелись в желудке Седрика, когда темная, испещренная венами рука схватила Трайгга, а черные ногти въелись в его запястье. Отвратительный хруст раздался, когда он вывернул руку гнома в абсолютно неверном направлении, и молот рухнул на пол с тяжелым гулом. Вопль боли Трайгга отозвался эхом по зале, когда тот упал, сжимая раздробленную руку.
Зефир закричала, бросаясь вперед с неистовой грацией. Седрик хотел крикнуть ей оставаться сзади, прекрасно понимая: пусть она и стабилизировала Кит, угроза никуда не делась. Они не могли рисковать своим лучшим целителем. Но он едва успел сделать шаг, как Эвандер поднял руку и обрушил на сильвану поток бурлящей воды. Тот врезался в нее, отбрасывая к каменной стене за спиной с чавкающим хрустом.
– Зефир! – Седрик снова рванулся вперед, встречая меч Эвандера из темной стали своим собственным в хаотичном каскаде ударов. Удар. Уклонение. Выпад. Блок. Столы и стулья валились на их пути, пока они пробивали себе дорогу через залу. Искры высекались из точек соприкосновения клинков. Вокруг царил лишь хаос. Кровь. Крики. Боль.
И сквозь все это Эвандер хохотал. Глухим, пустым смехом, который, казалось, исходил от самих стен Святилища – словно он наслаждался каждой секундой этой бойни.
Дыхание Седрика стало рваным. Он замедлялся, тело кричало от боли, когда он снова вскинул лезвие, чтобы встретить очередной удар Эвандера. Где-то глубоко внутри он пытался раздуть ту искру тепла, разжечь тот жар. Если и существовал миг для того, чтобы вспыхнуть пламенем, то пусть это случится сейчас – чтобы сразить темную тварь до того, как она уничтожит их всех.
Словно почувствовав его решимость, черные глаза Эвандера въелись в глаза Седрика. На миг оба мужчины замерли, мечи скрежетали друг о друга, а воздух густел от магии и приторного запаха крови.
– Ты правда думаешь, что сможешь остановить меня, маленький рыцарь? – со скалом бросил Эвандер. – Ты понятия не имеешь, чего я пытаюсь добиться.
– Мне плевать, – ответил Седрик. – Чего бы ты ни добивался, ты несешь лишь смерть и кровь. Хватит.
И снова раздался этот холодный, расчетливый смех:
– Оу, какая ирония! Я говорил ему много раз, насколько это бесполезно. – Он подался назад, и его клинок с лязгом обрушился на меч Седрика.
Седрик отступил, удерживая меч перед собой обеими руками, а острое острие было наведено прямо в грудь Эвандера:
– Кому «ему»?
– Я говорил ему, что нет никакого смысла связывать меня здесь без продуманного плана по покорению следующего Испытания. Без настоящего чемпиона, способного забрать корону. Она ведь не дастся кому попало, понимаешь? Ты должен быть достоин.
– А разве не в этом весь смысл этого проклятых звездами Испытаний? – спросил Седрик; его меч начал дрожать в воздухе. – Доказать, что лишь самый достойный выйдет победителем?
Игнорируя его, Эвандер продолжил:
– И все же он настаивал. Он твердил мне, что в итоге оно того стоит. Что он уже слышал шепот о том, куда идти дальше, что ему нужно. – Его глаза сузились, не отрываясь от лица Седрика. – Кто ему нужен. И я согласился. Я позволил ему использовать себя, чтобы освободиться от уз Испытания, позволил поместить каплю его силы в меня перед уходом.
– Ч-что ты такое несешь? – Элирия вырвалась из оцепенения, ее голос прорезал воздух. – Ты… ты сам решил остаться здесь? Ты решил превратиться в это?
Эвандер наконец оторвал взгляд от Седрика и повернулся к своей бывшей возлюбленной. Он согнул пальцы к ладони, созидая крошечную струю воды и заставляя ее плясать между почерневшими кончиками пальцев:
– Когда оказываешься в водовороте, разве это действительно выбор – позволить ему утянуть тебя за собой?
– Да, – ответила она. – Это выбор.
– Даже когда альтернатива – плыть против более сильного течения? Грести до полного истощения, пока не уйдешь на дно, пока не утонешь?
– Выбор есть всегда.
– Хм-м. Весьма высокомерная позиция с твоей стороны, любимая. Я-то думал, ты из всех людей должна понимать, каково мне.
Она качнула головой:
– Это не ты. – Ее голос звучал надрывно, руки дрожали. – Я знаю, ты все еще там, внутри. Настоящий ты. Позволь мне помочь тебе.
На мгновение Эвандер замешкался. Седрику показалось, что его темные глаза смягчились, а вены вокруг них чуть спали:
– Помочь мне? – Голос прозвучал тише. – Ты не можешь мне помочь, любимая. Больше нет. Варит об этом позаботился.
Элирия сделала еще шаг ближе, и Седрик, словно привязанный к ней, шагнул следом, сокращая расстояние между ними. Слезы текли из ее глаз, и Седрик жаждал бросить меч, чтобы смахнуть их с ее щек. Но не сделал этого, удерживая лезвие направленным на Эвандера – хотя казалось, тот практически забыл о существовании Седрика.
– Расскажи мне, что произошло, – умоляла она.
Выражение лица Эвандера закрылось, все следы пробившейся было эмоции испарились:
– Жизнь за жизнь, – произнес он как ни в чем не бывало. – Такова была цена. Варит сбежал отсюда, использовав мой жизненный долг, чтобы разорвать свои оковы. Вот только вместо того, чтобы просто убить меня, его темная магия удержала меня в живых. Прикованным к этому месту, – он широко развел руками, а на лице отразилось отвращение, – но живым. Я был его маленьким секретом. Его сторожевым псом, ждущим в тенях. Я должен был держаться подальше от глаз Арбитра. Прятаться. Пока новые Испытания не приведут с собой кого-то достаточно достойного, чтобы освободить нас всех.
Затем он зашагал взад и вперед, крутя клинок из темной стали у своего бедра точно игрушку, а не смертоносное оружие. Он едва бросал взгляды на остальных чемпионов, все так же лежащих без сил в углах залы. Трайгг прошипел, когда Эвандер прошел рядом, но больше никак себя не проявил.
– Но, увы, ожидания – утомительная игра, – продолжил Эвандер. – И ему, может, и нужен кто-то достойный, чтобы завоевать корону, но его обещания за эти годы весьма поблекли. Я больше не хотел сидеть и ждать. Я устал наблюдать. Арбитр ведь так медлителен в своих делах. Я подумал, что лучше сам протяну руку помощи.
Элирия втянула воздух сквозь зубы:
– Ты… Что ты сделал с Арбитром?
– Ничего, – фыркнул он. – Была б моя воля «сделать» ей хоть что-то… К сожалению, на этом плане бытия нет силы, способной причинить хоть какой-то вред небожителям. Но мне удалось помешать ей связаться с вами. Разве это такое уж ужасное преступление – захотеть увидеть, как мои дорогие справятся с третьим испытанием без ее указки?
«Ей? Небожителям? Что это…»
Гортанный стон Нокса прорезал роящиеся мысли Седрика:
– Магия в стенах лабиринта, – тихо проговорил он.
Эвандер ухмыльнулся, проходя мимо.
Тихий ах слетел с губ Элирии:
– Стены… и разлом, открывшийся в пещере. Это твоих рук дело?
Эвандер цыкнул языком:
– Я ведь не мог позволить этой человеческой ведьме перебить вас всех, верно?
– Ты и её едва не убил, – сквозь зубы процедил Седрик, мотнув головой в сторону Элирии. Он вспомнил панику, прошившую его, когда Зефир пересказывала все произошедшее в пещере до его прибытия. Как Элирия была буквально в секундах от той же участи, что постигла Леону.
Словно преследуя ту же мысль, Элирия добавила:
– А наша неспособность летать?
– Увы, нет, – отозвался Эвандер. – Это как раз работа самого Испытания. Тщетная попытка уравнять шансы, выстроить равные условия. Вся эта мутотень. – Он замедлил шаг, возвращаясь к Элирии и останавливаясь буквально в шаге от нее. – К слову, ты прекрасно держалась во время испытаний. Встретилась со своей внутренней тьмой, как я всегда знал, что ты сможешь, и посмотри на себя теперь. Я так горжусь тобой, любимая! Я уже говорил это? Если нет, то ты уж меня прости.
Она фыркнула, ее взгляд упал на распростертое тело Кит, а на чертах застыло неверие. Словно она уложить не могла, как он может просить прощения за какую-то несоблюденную вежливость после того, как только что пытался прикончить собственную сестру.
Он проследил за ее взглядом и поцокал языком:
– Ах да. К сожалению, успехи Катерины куда менее впечатляющие.
Элирия напряглась:
– Она пришла сюда ради тебя, – прошипела она, и изумрудные кинжалы готовы были выскочить из ее глаз.
Ее реакция сняла часть напряжения в животе Седрика. Он переживал, что ядовитые речи Эвандера проберутся ей под кожу. Но эта темная тварь явно не была тем мужчиной, которого знала Элирия – сколько бы красивых слов он ни плел.
Голова Эвандера опустилась:
– Я знаю, – сказал он, и не знай Седрик правду, он мог бы подумать, что проскользнувшая в скрипучем голосе темного фейри нота была искренней печалью. – И ее жертва не будет напрасной. Ее смерть проложит путь к моей свободе. Мы с тобой сможем уйти вместе. Просто выбери любого из них, – он небрежно махнул рукой на израненных чемпионов, раскиданных по комнате, – чтобы они сделали то же самое для тебя. Чем сильнее эмоциональная связь, тем могущественнее будет магия, но сойдет и любой из них. И мы сможем просто уйти отсюда.
Ужас отпечатался на лице Элирии, и Седрик увидел, как последние крохи надежды на то, что настоящий Эвандер – ее Эвандер – все еще таится внутри, рассыпаются в пыль.
– Ты безумен, – проговорила она, мотая головой из стороны в сторону, словно пыталась вытряхнуть эти страшные слова из ушей.
Эвандер сделал шаг к Элирии. Она отшатнулась, повторяя его движение и отступая на тот же шаг, чтобы сохранить дистанцию. Седрик рванулся к ней, прижимаясь плечом к ее спине.
– Я никогда этого не сделаю, – продолжила она, выпрямляя спину. Вспышка гордости прошила Седрика. – И Кит не мертва! Ты потерпел неудачу! Мы пройдем любое финальное испытание, которое приготовит это место, один из нас завоюет корону, и мы уйдем. Я могу лишь надеяться, что когда Испытания закончатся, твоя душа сможет обрести покой.
Седрик напрягся при виде новой вспышки злобы в взгляде Эвандера.
– Ты вынуждаешь меня, Элль, – произнес он с той же фальшивой печалью в голосе.
Она плюнула ему под ноги:
