Текст книги "Дым и шрам (ЛП)"

Автор книги: Гретхен Пауэлл Фокс Гретхен Пауэлл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 31 страниц)

Седрик изо всех сил старался оставаться незаметным, наблюдая за происходящим в зале. У него не было ни малейшего желания ввязываться в перепалки и петушиные бои, в которых увязли остальные чемпионы, и уж тем более в то, чем занималась Элирия. После позорного зрелища на арене Седрику хотелось держаться от воительницы-фейри подальше.

Так почему же его взгляд раз за разом возвращался к месту, где сидели она и Кит? И почему что-то скручивалось в животе при виде того, как Зефир исцеляет глубокий порез на спине Призрака?

Видя, как Элирия сражалась на арене, как танцевала вокруг дракона, Седрик окончательно понял, как она заработала свое прозвище и насколько заслуженно. И это без магии. Седрика пробирала дрожь от мысли о том, каково столкнуться с Призраком в бою при полной силе. Он надеялся, что ему никогда не придется этого узнать.

И все же по непонятной причине ему одновременно казалось, что он этого хочет?

Осознание, ну или, по крайней мере, заявления, что фигура, которую он считал виновником гибели своих родителей, была далеко не тем монстром, каким он её рисовал, невероятно взрывало ему мозг.

Большую часть жизни он вынашивал лютую ненависть к Призраку. Это имя въелось в его память так же глубоко, как собственное. Сколько он себя помнил, оно подталкивало его к жажде мести арканийцам. Мести, которую он рассчитывал совершить, пройдя Испытания и завоевав корону для своего народа.

Он ненавидел Призрака. Ненавидел ее.

Но когда Элирия смотрела на Кит, она превращалась в совсем другого человека – такого, каким Седрик никогда не воображал себе Призрака. Неужели это действительно та самая, кому он поклялся отомстить?

«За свои долгие годы в этом мире я совершила много всего. Не все из этого было приятным, не все – правильным. Но я могу сказать тебе точно: у меня ни разу не было интереса участвовать в убийстве какой-то некстати попавшейся человеческой семейки.».

Она могла врать.

Скорее всего, она и врала.

Но что, если нет?

Седрик коснулся костяшкой пальца шрама на губе, изо всех сил сохраняя бесстрастное выражение лица, пока мысли кипели. Ну и что, если она говорит правду? Это ничего не меняет. Не меняет того факта, кто он такой и что она одна из них. Это просто сбивало с толку.

Призрак как символический виновник его боли выстраивалась в понятную картину. Элирия же была чем-то абсолютно иным. И это выбивало почву из-под ног.

Вопреки собственным усилиям, взгляд Седрика снова вернулся к Элирии, Кит и Зефир. Сильвана уже затянула рану на спине Элирии и обработала мелкие ссадины Кит. Но судя по тому, как от этой троицы резко повеяло густым напряжением, хоть мечом его руби, можно было подумать, будто исцеление только началось.

Элирия резко вскинула голову, и он не успел отвести взгляд прежде, чем её глаза встретились с его. Она сдвинула брови, судорожно расправляя штанину так, что Седрик почувствовал себя шпионом, подглядывающим за чем-то личным. И если вызова, гнева и чего-то неуловимого (боли, возможно) исходящего от фейри, было недостаточно, то вспыхнувший на ее бледных щеках румянец от смущения завершил картину.

Седрик ощутил укол вины в груди. Он отвел глаза, уткнувшись взглядом в трещину на каменной стене рядом, которая неожиданно стала самым интересным объектом на свете.

Впрочем, отвлечь себя удалось ненадолго. Минуту спустя он снова косился на троицу.

Напряжение в комнате спало, когда Кит что-то прошептала Элирии. Зефир снова включилась в разговор, показывая им баночку, выуженную из своего пояса с лечебными притирками. На лице Элирии расцвела искренняя улыбка, делая ее и без того утонченные черты еще прекраснее.

Перемена оказалась настолько неожиданной, что Седрик едва не поперхнулся воздухом.

Он нахмурился, сжав губы и чувствуя, как дыхание учащается, а в груди разливается тепло. Гордость. Он определенно чувствовал гордость. Гордость за то, что Зефир смогла вызвать такую сияющую реакцию Элирии.

Уж точно он реагировал не на саму улыбку.

Только это имело смысл. Помочь целительнице-сильване на арене действительно было одним из лучших решений Седрика за последнее время. Она и правда хороша.

Да, именно гордость. Это отлично объясняло теплое чувство, расходящееся по ребрам. Вполне логично, что гордость за мастерство своего нового союзника может ошеломить Седрика до потери речи.

Он отказался дальше копаться в этой мысли.

И к лучшему, потому что, когда Седрик попытался снова отыскать глазами сияющую улыбку и пламенную фейри, которой она принадлежала, той уже и след простыл.

Вместо этого лицо Элирии исказила настолько ледяная мина, что температура в комнате, казалось, реально упала.

Что за херня только что стряслась?

Седрик упустил причину столь резкой перемены – эта девица явно способна была довести его до шестой стадии шейного остеохондроза, но не упустил самодовольного вида Белиена Ларкина, свысока смотревшего на Элирию. Как не упустил и тихих смешков Олдена Эшфорда. И уж точно заметил, как Зефир сжалась и ушла в себя, полностью растеряв спокойную уверенность, с которой латала Элирию и Кит.

Гребаный Олден. Что-то зудело на задворках разума Седрика, и он подозревал, что совершил ошибку, усевшись со Святым ранее. Он рассчитывал развить те заделы союза, что наметил еще в лагере. Но если Олден примкнул к Белиену и Леоне, он безнадежен. Седрик лучше пройдет оставшиеся испытания в одиночку, чем увязнет в этой гнилой компании.

Убедившись в решении, Седрик поднял глаза и увидел шторм из барвинковых волос, надвигающийся прямо на него.

– Ты, – прорычала Элирия, останавливаясь в шаге от него.

– Я? – отозвался Седрик. Ее ярость была горячее драконьего огня, и он не понимал, с чего она выплескивает ее на него.

– В чем, черт с два, твоя проблема?! – потребовала она.

Седрик нахмурился:

– Прошу прощения?

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я!

Седрику потребовались остатки сил истощенного тела, чтобы не закатить глаза:

– Заверяю тебя, не понимаю.

– Тогда ты еще больший идиот, чем я думала. Хотя казалось, куда уж больше.

– Так, погоди-ка…

– Арканийцы – не инструменты, чтобы ими пользоваться и выбрасывать! Мы личности! Ты не имеешь права использовать Зефир, чтобы она прикрывала твою спину и латала раны, а потом выкидывать при первом удобном случае!

– Я ничего подобного не делал! Я бы никог…

– И примыкать к другим людям… – слова были выплюнуты с отвращением, – совершенно не думая о том, как их замашки скажутся на тех из нас, кто мог бы пойти с тобой в союз, просто дерьмовое решение. А значит, ты дурак. – Она, кажется, взвесила свои слова перед уточнением: – И под «нами» я, разумеется, имею в виду всех арканийцев. Не «нас» в смысле меня лично.

– Я бы и не подумал про другое, – процедил Седрик, и желваки на его челюсти дернулись оттого, как сильно он сжал зубы. Ему хотелось спорить, хотелось сказать, что она права лишь отчасти. Но ее слова лишь подтверждали мысли, которые уже крутились у него в голове.

Остатки тепла в груди Седрика испарились, как вода на раскаленной сковороде.

– Зефир в состоянии постоять за себя, – отрезал он, хотя слова прозвучали слабо даже для него самого.

Элирия фыркнула:

– Серьезно? Талантливая целительница – да. Но она едва ли воин вроде тебя или меня. И не должна им быть! Лунара ведает, какого черта она вообще здесь забыла! А теперь ты сошелся с теми, кто сделает ее мишенью. Не знаю, что припасли оставшееся Испытания, но что будет, когда они повернутся против нее? Ты тоже отвернешься?

Седрик попытался проигнорировать то, как дернулся пульс оттого, что она так просто поставила их на одну доску. Воинов вроде нее, не считая её самой, просто не существовало. В этом он был уверен. А после того, как закончилось Испытание Силы… Она что, язвит?

– Я ни с кем не сходился, – сказал он, скрещивая руки на груди. – Я не такой, как…

Элирия прервала его неопределенным звуком:

– Ты правда думаешь, что ты другой, да? Ни черта ты не другой. – Ее глаза въелись в него, скользя сверху вниз по телу и на мгновение задержавшись на тотеме, висевшем поверх нагрудника. – Ты точно такой же, как остальные твои сородичи: используешь землю ради ее магии, а ее народ так, будто он ничего не значит… А я… Знаешь что? Мне плевать.

И прежде чем он успел сказать хоть слово, она крутанулась на каблуках и ушла.

Седрик стоял, уставившись ей в след, укол ее слов зудел на коже, как свежий синяк. Он ненавидел выражение её лица перед уходом – то, с какой уверенностью она считала себя правой.

Он ненавидел то, что она права.

Седрик оглядел комнату в поисках Зефир. Сильвана-целительница забилась в угол, делая вид, будто страшно занята мешочками и травами на своем поясе. В голове Седрика царил хаос из запутанных чувств. Вина. Благодарность. Раздражение. Последнее, разумеется, адресовалось исключительно Элирии.

Он был благодарен Зефир не только за помощь на арене, но и за ее успокаивающее присутствие. За то, как она перешагнула через собственные опасения, чтобы встать с ним плечом к плечу. Возможно, ему стоило проявить больше осторожности в отношении этого союза, но в сильване было что-то, что заставляло Седрика чувствовать себя спокойно. У него ни разу в голове не возникло мысли бросить ее.

Но он также не обдумал, чем его связь с ней оборачивается в контексте первоначальных планов на союзы с человеческими чемпионами. Что они могут обратить его готовность следовать наставлениям Арбитра против него самого. Или, точнее, обратят это против нее.

«Идиот», – назвала его Элирия. И он действительно чувствовал себя идиотом. Он думал, что сможет оставаться непреклонным, собранным. Что его не заденет бытовая грязь человеческо-арканийских отношений. Целью Седрика была корона – любыми средствами. Позади всего одно испытание, а уже так сильно все изменилось для него.

Изменился… он сам.

Сделав глубокий вдох, Седрик повернулся… и уткнулся грудью в лицо Трайггу. Гном скрестил толстые руки на широкой груди, разглядывая Седрика со стальной расчетливостью в синих глазах.

Седрик напрягся, не зная, как реагировать. Пожалуй, стоило сказать спасибо – этот человек помог ему не раз и не два в бою с драконом. С другой стороны, оставался вопрос: зачем он это сделал?

– Давай выкладывай, парень, – пророкотал Трайгг голосом таким же гравийным, как камень у них под ногами.

– Прошу прощения?

– У тебя вид человека, у которого накопились вопросы. Задавай.

Седрик моргнул. Гном был прямым, этого у него не отнять. Внимательным и прямым.

– Я просто… удивлен, – сказал он. – Тем, что ты сделал там, на арене.

– Ага, – осторожно буркнул Трайгг. – И чем же?

– У тебя был чистый путь к арке. Тебе не нужно было драться. Не нужно было связываться с драконом.

– И к чему ты клонишь?

– Так… зачем ты это сделал?

Борода Трайгга затряслась, когда губы сложились в знающую ухмылку, а монетки и металлические бусины, вплетенные в волосы, весело зазвенели.

– Ты прав, если думаешь, что я не питаю любви к ретивым рыцарям, а тем более человеческим, – проговорил он. – Но не мне оспаривать волю Небес.

– Волю Небес?

Борода Трайгга снова зазвенела, когда его грудь поднялась от тихого смеха:

– А кто, по-твоему, заправляет этим балаганом, парень? Небожители могут сколько угодно чесать, будто не вмешиваются в дела смертных, но их следы по всему Испытанию. И если их рупор говорит, что «единство» – это суть игры, то шлепни меня по заднице и зови братишкой.

Седрик не знал, хохотать ему или морщиться от грубости гнома:

– Их рупор? Ты про Арбитра.

– Ну да. Так что, когда я увидел тебя и твою зеленую подружку на арене, трясущихся как ромашки на урагане…

– Я не трясся, – пробормотал Седрик сквозь зубы.

– …голос Арбитра звучал лавиной у меня в башке. «Единство, единство, единство!» – твердил он. Ну я и объединил свой молот с драконьей чешуей! – Он усмехнулся от собственной шутки.

Сдвинув брови, Седрик обдумал слова Трайгга:

– И это всё? Ты почувствовал призыв помочь мне? Извини за скепсис, но ты не похож на благотворителя.

– Это не благотворительность, парень. На такую херню у меня терпения нет. У меня свои причины, и ни одна из них не включает просмотр того, как тебя жарят заживо. Но я не играю в игры, если не планирую побеждать. Да, сделал то, что сделал. Смотри не заставь меня пожалеть.

С этими словами гном вальяжно отошел, сцапав кувшин с ближайшего стола и направляясь к дверям.

– Принято к сведению, – пробормотал Седрик ему в след, не в силах сдержать кривую ухмылку. По какой-то причине этот разговор принес странную заземленность – словно внутри установился якорь посреди хаоса.

Все здесь играли в эту игру. Все пришли за победой, но если нужно играть по правилам Арбитра – водить хороводы и улыбаться, пока Испытания не заставят показать зубы, – они будут.

Он посмотрел на соратников-людей, кучковавшихся в углу комнаты, и нахмурился. Похоже, не все готовы играть вместе.

Элирия была воплощением натянутой струны, когда Седрик снова нашел ее взглядом: она поднимала Кит на ноги и подталкивала к одной из дверей в глубине залы. Её мина смягчилась, но гнев в глазах не угас. Седрик видел сжатые челюсти и то, как дергались ее пальцы, словно требуя драки. Часть его надеялась, что Белиен или Леона, или, черт возьми, Олден, снова ляпнут ей что-нибудь, просто чтобы посмотреть, что она сделает.

К сожалению, она и Кит исчезли за одной из дверей без происшествий.

Седрик подошел к Зефир, чье прежнее тепло уже сменилось осторожностью. Вина снова заскребла в животе.

– Зефир, – начал он, изо всех сил стараясь говорить мягко. – Я… чувствую, что должен извиниться.

Ее глаза расширились, она явно не ожидала этого:

– Почему? За что?

– За то, что произошло. Я поставил тебя в положение, о котором ты не просила, попытавшись связаться с Олденом. Я не знал, что он уже снюхался с Белиеном. И я… я должен был поговорить с тобой сначала. Должен был понять, что ты вряд ли захочешь водиться с самыми отъявленными расистами в этой комнате. – Он криво ухмыльнулся, пытаясь сбросить напряжение.

– Тебе не за что извиняться, – возразила она, хотя Седрик заметил, как слегка расслабились ее плечи. – Мы ведь не заключали никакого официального союза. Просто оказались не в том месте и не в то время. – Она улыбнулась, хоть улыбка и быстро угасла: – Я пойму, если ты захочешь разойтись.

– Глупости, – отрезал Седрик. – Мы ведь дуэт, помнишь?

Она заметно повеселела:

– Точно.

Седрик вздохнул с облегчением. Это казалось шагом в правильном направлении, хотя его не покидало чувство, что он упускает что-то важное.

Многослойный голос Арбитра эхом прозвучал в голове: «Без единства вы сгинете».

Было ли это единством? Достаточно ли этого? Пока перед глазами стояли изумрудные глаза, полные ненависти, Седрик так не думал.

Словно ведомый чужой волей, он повернул голову в сторону двери, за которой только что скрылась Элирия.

– У вас с ней есть… какое-то прошлое? – тихо спросила Зефир, проследив за его взглядом. Ее голос звучал осторожно, словно она касалась хрупкого стекла.

Седрик не знал, что ответить. Можно ли считать прошлым то, где одна из сторон до сегодняшнего дня даже не подозревала о существовании другой? Прошлое ли это, если все, что он знал, рушится на глазах?

Он ограничился пожатием плеч, изо всех сил изображая равнодушие.

Зефир сжала губы, будто сдерживая ухмылку:

– Похоже, все расходятся. Пойдем и мы отдыхать, партнер?

Седрик кивнул. Завтра принесет новое испытание и кучу новых проблем. Так что сегодня… Сегодня он отдохнет. Подумает. И попытается понять, за что он на самом деле сражается.

Элирия

– Вот и осталось их двенадцать.

– Могло быть и одиннадцать, – поучительно заметила Кит, подмигнув Элирии, пока они усаживались на свои кровати.

Комната была убрана просто, но со вкусом – ровно настолько, чтобы вместить две кровати, магически материализовавшиеся, как только они переступили порог. После ночей, проведенных в тесных палатках и холодных тюремных камерах, у Элирии кости ныли от одного воспоминания, это казалось настоящей роскошью.

– Было бы, могло быть, должно было быть, – вздохнула Элирия. – Знай я заранее, что спасаю Сэра-Штырь-В-Заднице, я бы дала дракону закончить начатое.

– Ну-ну, рассказывай, – знающая подначка в голосе Кит вывела Элирию из себя. – Если подумать, вообще-то должно было остаться десять. Не помчись ты за мной, рыцарь стал бы драконьим обедом, а ты не заняла бы место Кормака. Ты правда пытаешься усложнить мне жизнь, да? – дразнила она.

Элирия показала ей язык:

– Рыцарь безрассуден. Он уже несколько раз чуть не отправился на тот свет. Уверена, ваши шансы скоро сравняются.

Кит ухмыльнулась, ее разноцветные глаза блеснули:

– И как бы ты к этому отнеслась?

Элирия напряглась:

– Обрадовалась бы, конечно. Одним соперником на твоем пути меньше.

– Угу-угу, – промурлыкала Кит тоном, из которого было ясно: она не поверила Элирии ни на грош.

Проглотив досаду, Элирия решила сменить тему:

– Чувствую себя другим человеком, – проговорила она, заплетая мокрые волосы в косу через плечо. – Чистая ночная рубашка, мягкая постель, горячая ванна… – Она повела рукой сначала на дверь между кроватями, ведущую в уютную ванную, затем на комод у противоположной стены. Внутри они обнаружили кучу одежды по размеру и фасону, словно сшитую специально для них. К такой херне чемпион быстро привыкнет.

Довольный вдох вырвался из ее легких, когда она откинулась назад. Даже зная, что это лишь временное затишье, обманчивый уют перед бурей следующих испытаний, Элирия была благодарна. Живот был сыт. Тело исцелено. И, поглядывая украдкой на Кит, взбивающую подушку, Элирия подумала, что некоторые из ее старых, невидимых ран тоже начинают затягиваться.

Кит не поддалась на попытку сменить тему:

– Кормак вылетел за считанные минуты, и мы знаем, что Белис не прошла арену. А кто последний?

– Тот второй ноктеррианец, кажется. Не помню имени.

– Ах да, Диссидуа. Оно и к лучшему. Я ему не доверяла. И второму не доверяю.

– Тенебрис Нокс? Потише, Кити-Кэт. Ты начинаешь звучать до тошноты похоже на наших расистских дружков-людей за дверью.

Кит нахмурилась и метко запустила мягкой подушкой прямо Элирии в голову:

– Не потому, что я имею что-то против ноктеррианцев, дуреха!

Элирия ухмыльнулась, поймав подушку и зажав ее между ног.

– Я просто к тому… Честно, сама не знаю. С ними просто что-то не так. – Она сделала паузу. – Они наблюдали за тобой.

Элирия нахмурилась:

– Наблюдали за мной?

– Я впервые заметила это еще в замке Люмин. Они держались позади, в тенях, и тогда я была слишком зла на тебя, чтобы придать этому значение. Но теперь… Я уверена, что Нокс не спускает с тебя глаз.

– Я видела их в Коралите, – призналась Элирия. – Нас держали в одной тюрьме.

Брови Кит взлетели при упоминании тюрьмы, но она ничего не сказала.

– Возможно, им просто любопытно узнать мои мотивы пребывания здесь, – продолжала Элирия. – Признаться, мне не менее любопытно узнать их мотивы. Не думала, что у ноктеррианцев есть причины штурмовать Испытания. – Ее брови сдвинулись. Ноктеррум даже не входил в состав королевства во времена правления королевы Дефинии. Загадочный остров и его порожденный тенью народ почти не пострадали от Раскола.

– Власть есть власть, – сказала Кит. – Она манит всех.

– Кроме тебя. – Элирия улыбнулась ей. – В отличие от остальных так называемых чемпионов, ты здесь не потому, что мечтаешь о славе или жаждешь силы короны. Ты здесь ради Эвандера. А я здесь ради тебя. Пусть король сам решает, что делать с короной после твоей победы.

– После нашей победы, ты хотела сказать, да? – Кит тревожно прикусила нижнюю губу, и Элирии страшно захотелось развеять ее страхи. Она вошла в Испытание не для того, чтобы стать источником тревоги для подруги. Меньше всего ей хотелось быть обузой.

– Верно. А что касается нашего друга-ноктеррианца – я буду осторожна, – произнесла она, вкладывая в слова уверенность, хотя знала, что они пусты. «Осторожно» не бывает в таких местах.

Кит просто кивнула.

Элирия прокашлялась:

– Есть мысли, что принесет завтрашний день?

– Следующее испытание? Понятия не имею, – ответила Кит. – Знаю только, что одно позади, осталось три.

– С чего ты взяла?

– Ты слышала Арбитра. «Сила и мощь. Решимость и глубина духа», что бы это ни значило. Испытание Силы мы только что прошли. Значит, ждут еще три.

– Технически Арбитр не говорил, что это и есть названия испытаний. Только что испытания потребуют силы и мощи, и что они проверят нашу решимость и дух.

– Игра слов, – Кит взмахнула рукой, и свечи в бра по всей комнате погасли с мокрым шипением, погружая помещение в умиротворяющий сумрак.

Что-то острое кольнуло Элирию при воспоминании о словах Арбитра. Его финальное пророчество эхом отдавало в голове снова и снова.

От лютых врагов до сокрушительного конца прольется кровь двоих. Через жертву, тьму и преданную дружбу, рассвет принесет новый день.

У нее было куча вопросов, почему Арбитр решил напомнить Элирии именно последние строки пророчества, но ее разум зацепился за одну конкретную часть.

Преданная дружба.

Она повернула голову к кровати Кит, прищурившись, словно пыталась разглядеть подругу в темноте. Наверняка это просто туманный бред. Какая-то ошибка, вызванная шоком Арбитра оттого, что Элирия налетела на него. Возможно, это даже не было официально связано с Испытаниями – в конце концов, никто из чемпионов больше этих слов не слышал. А учитывая, что вокруг гуляет несколько версий пророчества, кто скажет, какая из них правдива?

С отвагой и обетом, во тьме и во свете, так рассвет принесет новый день.

Элирия вынуждена была признать: версия Седрика нравилась ей куда больше. Никакого дерьма с предательством. К сожалению, внутренний голос настойчиво шептал: если уж выбирать, какая версия правильная, то скорее та, что исходила от загадочного светящегося существа.

Решив выбросить это из головы, Элирия зарылась глубже в постель. Веки налились тяжестью. Неужели они были в замке Люмин еще только этим утром? Этот день вполне мог претендовать на звание самого длинного в и без того немалой жизни Элирии.

– Элль? – голос Кит прорезал тишину.

– Да?

– Как думаешь… Эв хотя бы досюда добрался?

Элирия сглотнула:

– Без сомнений.

Кит молчала.

– Ты знала своего брата, – продолжала Элирия, и горло сжалось. – Я уверена, его упрямая задница дошла до самого финала… ну, пока не стряслось то, что стряслось.

Тихий вздох заполнил темную комнату:

– Да. Наверное, – ответила Кит.

Элирия хотела сказать больше – сделать больше. Хотела успокоить Кит. Но глаза закрылись сами собой, и прежде чем она успела выговорить хоть слово, сон утянул ее в свои объятия.

На следующее утро Элирия проснулась от громкого звона, раздавшегося в спальне. Сперва просто постонав, она заслонила глаза от золотого света, льющегося сквозь щели в каменных стенах. Кит уже проснулась и потягивалась, закинув длинные руки за голову и хмуря брови.

– Подъем, видимо, – сонно пробормотала Кит.

Прежде чем Элирия успела ответить, дверь комнаты распахнулась с мягким скрипом. Комната вышвыривает их наружу?

– Какого хера, – пробормотала Элирия в пустоту. – Дайте девушке хотя бы проснуться, а?

Они быстро метнулись в ванную, сменив вчерашнюю рваную и окровавленную одежду на свежие, чистые наряды. Собрав оружие, они вернулись в главный зал Святилища; Кит вздрогнула, когда дверь в их бывшую спальню с хлопком захлопнулась за их спинами. Грубияны.

Шагая еще слегка вяло, они побрели к центру зала, где уже собрались остальные чемпионы. Вчерашние хаотично брошенные подушки и скамьи исчезли, уступив место длинному столу, ломившемуся от мисок с парящей похлебкой и тарелок с горами хлеба и фруктов. Элирия обменялась с Кит голодным взглядом и ринулась вперед, чтобы отхватить свой завтрак.

– Кхм-кхм, – низкий голос с легким покашливанием раздался над ухом Элирии.

Она подняла глаза – щеки раздулись от набитых в рот кусков завтрака – и встретилась с ироничным взглядом Седрика Торна.

– Ффшто-то нада? – пробормотала она сквозь полный рот хлеба.

– Э-э, что? – ответил рыцарь, передернув бровью от смеха. Скрежет его доспехов резал слух Элирии, пока он переминался с ноги на ногу.

Она сглотнула, поморщившись, когда заставила слишком большой кусок провалиться в пищевод:

– Я сказала: «Чем могу помочь?»

– А-а, – протянул рыцарь, с трудом отводя взгляд от судорожно дернувшегося кадыка Элирии. Румянец готов был обжечь ее щеки. – Вообще-то да, – сказал он. – Ты загораживаешь бекон.

– Тут есть бекон?! – Голос Элирии взлетел на октаву вверх, когда она повернулась к столу и сцапала поднос с блестящим мясом целиком. Соленый аромат ударил в ноздри, и рот мгновенно наполнился слюной.

Седрик снова кашлянул, и Элирии показалось, что на этот раз он подавил смех:

– Разрешишь? – попытался он снова, тянясь за куском.

Элирия крепче сжала поднос и отступила на шаг.

– Звезды над нами, женщина! – Он качнул головой со вздохом. – Ты же не в состоянии сожрать его целиком?

Кожа Элирии заколола от вызова:

– Я думала, вчера мы выяснили, что ты понятия не имеешь, на что я способна! – Она не поняла эмоцию, промелькнувшую на лице Седрика в ответ.

– А я бы не прочь посмотреть, как она попытается, – совершенно некстати крикнул Сайрен с другой стороны стола. Сидевшая рядом Гаэль хлопнула синеволосого фейри по плечу, и тот расхохотался.

– Ой, хватит загребать всё себе, эльфийская тварь, – вклинился гнусавый голос Леоны Блэквуд.

Элирия медленно повернулась к источнику оскорбления:

– О, оценила шутку. «Загребать». Очень остроумно. – Она отправила кусок истекающего жиром бекона в рот, смачно втянула его и едва удержалась от стона удовольствия.

Карие глаза Леоны сузились, прежде чем она повернулась к Седрику:

– Какая интересная у вас компания, сэр Торн.

– И не говори, – пророкотал Белиен, подбираясь сзади. – И с этим сбродом великий чемпион Кингсхелма соизволил объединиться?

– Ффа мы не… – начала протестовать Элирия с снова забитым ртом.

– Мы не союзники, – закончил за нее Седрик. Элирия буркнула в знак подтверждения.

– И все же, – Леона скривила нос, и ее презрительный взгляд упал на Зефир, стоявшую на другом конце стола и выбирающую виноградины из чаши.

Рот Белиена исказился в глумливой ухмылке, взгляд метнулся к Леоне, которая ободряюще кивнула.

– Просто смешно, правда? Знаменитый сэр Седрик Торн, любимчик лорда Левиафана Черча, стоит плечом к плечу с кучкой выродков. То сопливая ушастая пикси, то травяная ведьма-зеленка. Похоже, у великого рыцаря слабость к бродячим собакам.

«Сопливая ушастая пикси?» – с раздражением подумала Элирия. Где же страх перед Призраком, когда он так нужен?! Впрочем, слыхала она и похуже. И будь она единственной мишенью для желчи Белиена и Леоны, Элирия, возможно, пропустила бы это мимо ушей. Но когда она услышала резкий вдох Зефир, словно сильвану ударили по лицу, Элирия едва удержалась от того, чтобы не размозжить поднос с беконом о рыжую башку Белиена.

Седрик распрямился рядом с ней:

– Какая грязь льется из твоего рта, Ларкин, – отрезал он. – Я думал, гибель Белис сделает тебя хотя бы каплю мягче.

Лицо Белиена перекосило:

– Не смей произносить имя моей сестры своим ртом! – Он наклонился ближе: – Или ты быстро узнаешь, Торн, что бывает со всеми самодовольными дураками, рискнувшими пройти Испытания!

Элирия наконец поставила поднос с беконом на стол:

– Четыре ада! Люди такие мелочные! – Она наигранно вздохнула: – Вы забыли, где находитесь?! Ты такой же чемпион, привязанный к этим звездой проклятым испытаниям, как и он!

– Я не такой, как он! – одновременно рявкнули Седрик и Белиен.

Она проигнорировала обоих:

– Тот факт, что кто-то из вас вообще ведет себя так, будто мы выберемся отсюда живыми…

– Тебя никто не спрашивал, сука эльфийская, – перебил Белиен. Слова были пропитаны ядом, и рука Седрика дернулась к рукояти меча.

На секунду Элирия задумывалась, нанесет ли рыцарь удар.

На секунду она почти надеялась, что он это сделает.

– Хватит! – голос Элирии прозвучал как ледяной хлыст, когда она встала между Седриком и Белиеном.

Белиен фыркнул, но отступил на шаг, его спесь пошатнулась.

– Твоя ушастая заступница не всегда будет рядом, чтобы драться за тебя, Торн, – выплюнул он прямую угрозу.

– Можешь попробовать еще раз в любой момент, – огрызнулся Седрик тихим, угрожающим тоном. Это отозвалось в нутре Элирии чем-то, что она честно проигнорировала.

Затем Леона дернула Белиена за рукав, увлекая прочь и бросив презрительный взгляд на Элирию.

– Ну надо же! – протянула Элирия, приложив ладонь ко лбу с наигранным драматизмом, будто ее нежная психика не выдержала этих жестких слов. А затем ухмыльнулась Седрику, сцапала еще один кусок бекона со стола и смачно укусила.

– Я бы сам справился, – буркнул Седрик.

– Не сомневаюсь, – прохладно ответила Элирия.

Рот Седрика открылся. И закрылся. А затем рыцарь с обиженным фырканьем сцапал поднос с беконом и ушел к Зефир.

Кит подошла к Элирии, как только тот удалился, держа в руках миску с ягодами:

– Ты просто не можешь удержаться, да?

– Что? – Элирия выудила сочную ягоду малины из миски и отправила в рот, смакуя, как кислая сладость перебивает вкус соли и жира.

– Не можешь удержаться, чтобы не спасать его.

Элирия бросила на нее суровый взгляд:

– Я не в настроении, Катерина.

Кит пожала плечами:

– Просто называю вещи своими именами.

Серия перезвонов прервала колкость, которую Элирия собиралась бросить подруге, привлекая общее внимание к дверям вдоль дальней стены. Серебряный свет запульсировал за их рамами, и Элирия отметила: там, где вчера стояло двенадцать дверей, теперь осталось лишь шесть. Неужели это способ Святилища подтолкнуть их к союзам? Элирия ощутила искру благодарности за то, что у нее уже есть Кит. Или, вернее, за то, что она есть у Кит.

– Чемпионы, сражавшиеся сталью и когтями! – пророкотал многослойный голос Арбитра. – Вас ждет Испытание Духа.

Кит толкнула Элирию локтем в плечо – неприятное, молчаливое «а я предупреждала».

– За каждой дверью кроется проверка правды. За каждой дверью кроется вызов воле. Выбирайте свой путь.

Напряжение пробежало по строю чемпионов. Взгляды метались от двери к двери, затем – друг на друга. Расчетливые. Взвешивающие.

– Доверьтесь своей силе. Доверьтесь своей решимости. Доверьтесь друг другу, – закончил Арбитр, прежде чем его голос растворился в эфире.

Глаза Элирии сузились. «Доверьтесь друг другу». Как удобно, что прощальные слова Арбитра снова оказались призывом к единству, учитывая, что союзы здесь были хрупкими, как хрусталь.

Вспышка предвкушения ударила по венам Элирии, когда двери засияли ярче. Магия за ними затрепетала, словно мираж. Элирия понимала: думать, будто за какой-то из них осталась вчерашняя спальня, глупо.