Текст книги "Дым и шрам (ЛП)"
Автор книги: Гретхен Пауэлл Фокс Гретхен Пауэлл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 31 страниц)
Крик Гаэль прорезал хаос – дикий, животный звук, исходящий оттуда, где она стояла, и заставивший мороз пробежать по спине Элирии. Трехголосый рев змея разорвал воздух и сотряс тропу под ногами, пока его головы извивались и щелкали челюстями.
Сайрена больше не было. Реальность произошедшего едва доходила до сознания, пока Элирия отступала назад: тело онемело, разум шел кругом. Но времени на скорбь не оставалось. Три головы змея нависли над ними, их светящиеся глаза вспыхивали нерешительностью, кого из чемпионов сожрать следующим.
Остальные пришли в движение: Нокс отступил в тень, Гаэль рухнула на колени на берегу, а Кит побежала обратно по тропе – к Элирии.
Седрик, чья грудь тяжело вздымалась, все еще сжимал окровавленный меч одной рукой, а другой тянул Элирию назад. Он шагнул вперед, заслоняя ее от змея, и присел в защитной стойке, готовясь к следующей атаке.
Змей не заставил себя ждать, направив все три головы прямо на него.
– Нет! – Выкрик слетел с ее губ прежде, чем она успела подумать о том, что делает. Тени Элирии рванулись вперед: темные плети захлестнули одну из голов змея и потянули ее назад, увлекая за собой всю тушу звера.
Тени сжались сильнее, бушующая волна силы захлестнула ее. Она справится. Она остановит его. Им нужно всего несколько секунд. Достаточно времени, чтобы Нокс добрался до них, а они – до Врат.
На мгновение это сработало.
Змей отшатнулся, его головы дернулись назад, когда тени въелись в чешую. Элирия ощутила проблеск надежды.
Но затем змей нырнул вниз, увлекая теневой поводок Элирии все ниже и ниже… пока тот не коснулся обсидиана у ее ног.
Реакция последовала мгновенно. Земля вздыбилась темной энергией, обсидиан усилил ее тени, превратив их во что-то дикое, неконтролируемое. Она едва успела ахнуть, когда взрыв силы разорвал воздух.
Змей взвизгнул от боли, взмывая вверх и корчась, точно от удара молнии. Горячая кровь брызнула Элирии на руку, но она не могла разобрать, куда и насколько тяжело ранен зверь. Не тогда, когда та же ударная волна врезалась в нее саму, сбивая с ног и оглушая звоном в ушах.
И она была не единственной.
Ужас пронзил каждую мысль, каждый нерв, каждый удар сердца, когда волна ее темной силы ударила Седрика. Его тело пролетело по обсидиановой тропе и исчезло в огненном озере со вспышкой пламени и оглушительным всплеском.
Внутренности сковало льдом.
Зрение Элирии затуманилось.
И все остальное отошло на задний план, когда ее сердце рухнуло в жидкий огонь вместе с ним.
Разум Элирии опустел, пока она смотрела на место, где Седрик ушел под воду. Это неправда. Это не могло быть правдой. Не после всего, через что они прошли, не после того, что он только что сделал, чтобы помочь им – помочь ей – выжить.
Не после того, как она только что вернула его.
Тьма расцвела из той самой точки в груди, тени затуманились на коже, закружились в ладонях. Они угрожали выплеснуться наружу, накрыть обсидиановую землю и вызвать еще одну вспышку силы, которая уничтожит все: извивающегося змея, мост. Ее саму.
Время замедлилось, застыло.
– Элль! – Крик Кит вернул Элирию в настоящее. Тени рассеялись. На берегу Нокс держал Кит в объятиях, пока та отчаянно билась и брыкалась в его хватке.
– Отпусти меня! Я не брошу ее!
Скорбь накрыла Элирию, когда она кивнула ноктеррианцу, отдавая беззвучный приказ. Кит всегда была в приоритете. Нокс проведет ее сквозь Врата. Она надеялась, что вместе с Трайггом и Зефир он доведет ее до самого конца.
Едва Элирия успела подумать об этом, ноктеррианец шагнул в тень, снова появляясь у Врат и проходя сквозь них вместе с Кит, хотя та продолжала вырываться из его хватки.
Элирия осталась одна.
Нет, не одна.
Вспышка красного притянула взгляд Элирии туда, где на краю берега все еще стояла на коленях Гаэль. Нокс еще не вытащил ее.
Элирия тяжело сглотнула; ее руки и ноги налились свинцом усталости, а сердце выбивало отчаянную дробь в ушах. Или это был звук того, как оно рушится?
Тело Гаэль застыло в неестественном оцепенении, пока она смотрела на огненное озеро, переводя взгляд со змея, все еще дергающегося от боли, на то место, где тот утянул Сайрена. Ее единственное крыло слабо трепетало за спиной, а выражение лица…
Сердце Элирии сжалось.
Она знала этот взгляд.
– Гаэль, тебе нужно двигаться! – закричала Элирия, сбегая по остатку обсидиановой тропы к фейри. Паника сжала ее, когда змей наконец пришел в себя, отпрянул и снова приготовился к удару. Глаза Элирии расширились, когда она увидела дымящуюся кровь, капающую из глубокой, жуткой раны на его шее – памятного подарка от вспышки ее силы.
Гаэль ничем не показала, что слышит. Она не отозвалась на крики Элирии. Она была потеряна в своем горе.
В своем безумии.
Неистовый рев разорвал воздух, заглушая предупреждения Элирии.
Три головы зашипели, три головы подались вперед, и три пасти распахнулись, рванувшись к Гаэль.
Но она оказалась быстрее.
Это произошло настолько внезапно и неожиданно, что Элирии потребовалось время, чтобы понять происходящее. В одну секунду Гаэль стояла неподвижно, уйдя в себя. В следующую – она уже неслась в огненное озеро, устремляясь к змею с лицом, искаженным маской ярости.
– Гаэль, нет! – закричала Элирия, но это не помогло.
Сила Гаэль вспыхнула с ужасающей мощью, пламя охватило ее руки, когда она бросилась на зверя с дикой яростью. Ее движения были исступленными, хаотичными, словно она превратилась в обычный проводник для дикой, неконтролируемой силы, горящей внутри.
Змей рычал, его головы щелкали пастями возле Гаэль, но та не останавливалась. Она не дрогнула, лишь уклонялась от голов с ослепительной скоростью, пока пламя вырывалось из ее рук. Она швыряла в тварь огненные шары. Те безрезультатно отскакивали от чешуи, и сердце Элирии упало. Ну еще бы. Это был огненный змей, а Гаэль – заклинательница пламени.
Но это ее не остановило. Гаэль была неудержимым шквалом огня и ярости, обрушивая на змея волну за волной. Однокрылый ангел, явившийся прямо из четвертой преисподней. Чудом это начало действовать.
Змей отшатнулся от пламени, шипя от боли, когда огонь Гаэль пробился сквозь чешую к обнаженной, окровавленной плоти, вскрытой Элирией. Но этого было мало. Туловище твари взмыло над озером, возвышаясь над Гаэль, точно готовое раздавить ее своей тушей.
И все же она не остановилась.
Она подпрыгнула, объятая языками пламени, и бросилась на змея. Элирия с ужасом и благоговением смотрела, как заклинательница пламени впилась в его шею и вонзила руки прямо в зияющую рану на горле.
Взгляд Гаэль встретился с взглядом Элирии на короткое мгновение.
А затем она превратилась в сплошной живой огонь: каждый сантиметр ее тела, от длинных ниспадающих волос до кончика оставшегося крыла, полыхал. И она направила этот огонь прямо внутрь змея, позволяя ему выжечь органы великого зверя и поджечь его кровь. Запах паленой плоти обжег ноздри Элирии, пока Гаэль испепеляла его внутренности.
Элирии никогда прежде не доводилось слышать такого тройного вопля, какой издал змей, когда его массивное тело забилось в конвульсиях, а каждая голова дергалась и подкашивалась, сгорая изнутри.
Гаэль молчала. Она не издала ни звука, пока ее лицо искажалось яростью, болью и горем. Она хранила полное молчание, пока ее единственное крыло увядало, а кожа чернела, растрескиваясь и лопаясь. И все же она пробивалась глубже, ее огонь разгорался все ярче, пылал все жарче.
С последним ревом змей пал.
И сердце Элирии разбилось, когда Гаэль рухнула на него, языки пламени все еще вырывались из ее тела, пока она вместе с великим зверем обращались в пепел.
Элирия стояла как вкопанная, ее дыхание вырывалось рваными вдохами, а разум с трудом пытался осознать то, чему она только что была свидетелем. Она думала, что, возможно, ей следует кричать, плакать, проклинать несправедливость происходящего – но она этого не делала. Не могла. Внутри царило онемение. Пустота. Одиночество.
Все было окончено.
Гаэль не стало.
Сайрена не стало.
Седрик был…
Она рухнула на колени, оседая под тяжестью этой утраты.
Она не могла выговорить это.
Не могла даже подумать об этом.
Это было слишком.
И именно тогда она увидела – движение краем глаза. Силуэт, выбирающийся из пламени.
Ее сердце остановилось.
Не может быть.
Дыхание перехватило в горле, когда Седрик вышел из огня: его тело дымилось, а доспехи почернели.
Нелогично. Невозможно. Немыслимо.
Но это был он.
Он был жив.
Седрик выбрался на берег, тлеющие остатки его одежды все еще светились от жара, когда он поднялся – сначала на колени, затем на ноги. На его лице застыло немое выражение шока.
Пошатываясь, он сделал шаг вперед; его глаза пылали чем-то отличным от огня, когда он поднял голову и встретился взглядом с Элирией.
Она шагнула ему навстречу, наконец переступая на берег, ее шаги были удивительно твердыми.
Он приоткрыл рот, судорожно втянул воздух, словно собирался сказать что-то.
Она протянула к нему руки.
И он рухнул в ее объятия.
Веки Седрика затрепетали, и на миг перед глазами встала лишь тьма.
Густая, удушающая чернота, липнущая к разуму точно сироп. Он пошевелился, потягивая пальцы рук и ног, в поисках той самой ломоты во всем теле – ожидая, что боль накроет его, словно по нему протопталась орава боевых коней.
Но ничего не было.
Ничего, кроме странного, непривычного холода в груди.
«Я все еще жив».
Он судорожно выдохнул, и тяжесть этого осознания давила на него со всех сторон. Воспоминания хлынули в разум рваными вспышками: трехголосый рев воскресшего огненного змея, языки пламени, пляшущие на озере, вспышка силы, поджегшая его изнутри, ощущение полета кувырком сквозь воздух… а затем жар. Окружающий, поглощающий, въедающийся в плоть. И все же он здесь. Целый. Невредимый. Настоящий.
Хотя не должен быть.
Седрик попытался сесть, но тело отозвалось протестом. Ладонь твердо прижалась к его плечу, мягко возвращая обратно на подушки. Нет, не на кровать.
Он поморгал, и тени в глазах постепенно уступили место тусклому, знакомому свету. Каменный потолок высился над головой, замысловатые узоры закручивались по углам. Казалось, он висит над ним и наблюдает, пока Седрик лежит, распластавшись на груде подушек посреди комнаты.
Посреди Святилища.
Он вернулся в Небесное Святилище.
Взглянув в сторону, Седрик увидел Зефир, сидевшую на коленях подле него. Облегчение исходило от нее такой густой волной, что казалось осязаемым.
– С возвращением, – тихо произнесла она. – Тебя долго не было.
– «Долго» – это сколько? – Голос Седрика прозвучал сипло и натужно, горло жгло, словно он наглотался дыма.
Она прикусила зеленую губу:
– Почти целый день, – призналась она.
Изумление прошибло Седрика, когда он приподнялся на локтях и окинул себя взглядом: черная туника, наброшенная на торс, свободные штаны, спускающиеся к талии. Тоска, охватившая его при подступающем воспоминании о том, что произошло на огненном озере, на мгновение рассеялась, когда он выговорил:
– Это вы меня одели?
Щеки Зефир приобрели более темный оттенок зеленого:
– Н-ну мы же не могли оставить тебя в таком виде, – запнулась она.
Седрик услышал тихий смешок и повернул голову: к ним вальяжно приближался Трайгг.
– Ага, пусть ты и спал без задних ног, парень, вряд ли обугленные доспехи показались бы тебе удобной пижамой. То, что осталось от твоей брони, вон там. – Гном указал большим пальцем в сторону дверей спален, выстроившихся вдоль задней стены залы, и добавил: – Там же мы нашли и эти шмотки для тебя.
– Ты выглядишь слишком спокойным, видя меня в таком состоянии, – сказал Седрик.
Трайгг издал одинокий смешок:
– А ты бы предпочел, чтобы я заламывал руки у твоей постели, как эта милашка? – Он мотнул головой в сторону Зефир.
– Не верь его гномьему бахвальству, – со скромной улыбкой сказала она. – Он переживал не меньше остальных. – Она указала на Кит и Нокса, сидевших в нескольких шагах с одинаковым выражением тревоги на лицах.
Седрик едва ли обратил на них внимание. Был лишь один человек, которого он искал взглядом.
Элирия сидела на длинной скамье напротив, скрыв крылья и прижавшись спиной к каменной стене. Она вычерчивала пальцем круги по ободку кубка, лицо оставалось безучастным. На Седрика она не смотрела. Ее глаза были полуприкрыты, словно удерживать их открытыми требовало невероятных усилий. Она казалась уставшей – нечто большее, чем просто изнурение, давило ей на плечи, – и при виде этого желудок Седрика сжался.
Он оторвал взгляд от Элирии и окинул взором остальных чемпионов. Кит выдавила слабую улыбку, не касающуюся глаз; Нокс сидел подле нее с задумчивым видом. Трайгг тем временем отошел к небольшому столику неподалеку и тут же с сочным хрустом въелся в лежавшие там фрукты. Что бы Испытания ни приготовили для уцелевших чемпионов, Седрик с облегчением отметил, что морить их голодом явно не входило в планы. Привычные кувшины и подносы усеивали залу – явно результат работы древней магии, все еще пульсирующей в Святилище.
А учитывая стоящую рядом Зефир, которая теперь протягивала ему кувшин с водой и небольшую дрожжевую булочку, это были все.
Больше никого не осталось.
Ему незачем было спрашивать, но слово само сорвалось с губ:
– Гаэль?
Зефир качнула головой.
Что-то закололо в глазах Седрика. Их группа стала такой маленькой. Он понимал, что глупо поддаваться эмоциям. Он буквально слышал, как лорд Черч шипит ему на ухо, призывая держать себя в руках. И пусть с той самой секунды, как он ступил в Замок Люмин, делать это было почти невозможно, в одном лорд был прав: смысла предаваться стенаниям не было. В конце концов, именно так все и должно было произойти. Победителем отсюда выйдет лишь один.
Чувство раскаяния неприятно осело на коже Седрика. Это было нечто большее, чем стыд. Большее, чем вина. Скорее скорбь. Не только по Сайрену, Гаэль и остальным погибшим, но и по тому человеку, которым он должен был стать – по мужчине, который сгинул где-то в недрах Испытания. По человеку, которого волновала цель, а не окружающие люди. Который не хотел ничего, кроме как добыть корону для Хейвенсрича, исполнить долг перед королем и доказать, что лорд Черч не зря поверил в него.
Теперь он едва узнавал того человека. Едва помнил ту решимость, которую ощущал, проходя сквозь Врата в Замке Люмин.
Возможно, в этом и заключалась суть. Во втором испытании его заставили сбросить части себя, чтобы явить правду. Неужели это был единственный раз? Возможно, каждое из этих испытаний – каждый его смертельный промах – медленно вытравливали того человека, которым он вошел сюда.
– Расскажи мне, что произошло, – произнес он, принимая сидячее положение.
Зефир замерла:
– После того, как Сайрена… – она прокашлялась, – …забрали, Тенебрис вытолкнул нас с Трайггом сквозь Врата, так что сама я ничего не видела. Но, насколько я поняла, Гаэль сгорела дотла, уничтожая змея. Это произошло сразу после того, как ты…
– Понятно, – глухо сказал Седрик. Вспышки пропитанной обсидианом силы и оранжево-красного пламени заплясали в его памяти. – После меня.
– Ты даже не представляешь, с каким облегчением мы увидели, как Элирия проходит сквозь Врата вместе с тобой, – продолжила она, и ее голос взлетел вверх, словно она пыталась прогнать витавшую в воздухе скорбь наигранной бодростью.
– Она перетащила меня? – Его взгляд тут же вернулся к Элирии. На этот раз, словно ощутив его внимание, ее тяжелые веки распахнулись; яркая зелень встретилась с теплым карим цветом прежде, чем она резко отвела взор.
Почему она снова избегает его взгляда? В отличие от замешательства, охватившего Седрика, когда она поступила так же после атаки Белиена, в нем вспыхнул гнев. Неужели таков их новый уклад? Он почти умирает, она его спасает, а очнувшись, он сталкивается с тем, что она делает вид, будто его не существует? Зачем вообще было его спасать?
Едкий страх свернулся внутри точно змея. Ледяной холод в центре груди стал еще холоднее.
Седрик заставил себя сесть прямо, проигнорировав тихий протест Зефир. Голова пошла кругом, но он сжал зубы: жажда ответов была куда сильнее боли, сковавшей тело.
– Я должен был умереть, – выговорил он.
Сначала никто не ответил; тишина повисла в комнате словно саван.
– Я не должен был выбраться из этого испытания.
– Зачем ты говоришь такое? – Голос Зефир звучал спокойно, но Седрику показалось, что он уловил за этими словами сполох чего-то иного. – Разумеется, должен был.
Он сжал в кулаке одну из подушек; мягкая ткань контрастировала с шероховатым, скребущим чувством, раздиравшим его изнутри. Он не мог объяснить, откуда это берется, почему в нем внезапно вспыхнула такая ярость – кроме того факта, что он просто безумно устал чувствовать себя ничтожеством. Устал быть самым слабым звеном среди них.
– Ты знаешь, что это правда! И она знает! – Он ткнул пальцем в сторону Элирии, которая поставила кубок, поднялась и шагнула к нему. – Сколько раз я должен был сдохнуть здесь? Змей должен был меня убить. Дракон должен был меня убить. Мои собственные воспоминания должны были меня прикончить! – Его голос сорвался. – И это проклятое звездами огненное, блять, озеро абсолютно точно должно было меня убить!
Он грохнул кулаком по подушке, его дыхание стало рваным, пока воспоминания о финале испытания кружились вокруг: погружение в огненный шторм, невыносимый жар, карабкающийся по телу, ощущение, будто плоть на миг превращается в пепел. А затем… ничто. Ни боли. Ни смерти.
Он уставился на свои руки ладонями вверх, словно ища ответы на чистой коже без единого шрама.
– Что это такое? – выдохнул он.
Заговорила Элирия; ее певучий голос прозвучал поразительно нежно:
– Седрик, здесь нет ничего…
– Не надо! – огрызнулся он, перебивая ее. – Не говори мне, что это ничего. Не говори, что все в порядке. Не говори, будто нет ничего постыдного в том, что, будучи так называемым «великим чемпионом Кингсхелма», я бы даже первое проклятое испытание не прошел без твоей помощи!
Он запрокинул голову и издал сухой смешок:
– Хотя, может, в этом и суть. Посмотри, как легко Испытания забрали остальных людей. Был ли у нас вообще шанс? Или слова Арбитра о единстве были лишь сладкой ложью? Способом подогреть наш аппетит к победе, подтолкнуть нас помогать вам идти дальше?
– Люди – не единственные, кто погиб в Испытании, – острее произнесла Элирия.
Остальные обменялись взглядами, воздух в комнате стал густым. Прошло несколько долгих мгновений прежде, чем кто-то снова заговорил.
– Неважно, как это произошло, главное – ты выжил, Седрик, – наконец произнесла Кит. – Мы все можем пытаться искать причины и…
– Здесь нет никакой логики, очевидно! – отрезал Седрик. Он ощущал, как его зыбкий контроль над разумом ускользает с каждым выкрикнутым словом. Как они могут не понимать? С ним что-то не так, раз он выжил там, где должен был погибнуть. – Я должен быть мертв. Я чувствовал это.
– Что ж, ты жив, – отрезала Элирия. – И ты прав: ты действительно едва не сдох. Снова. Но в кои-то веки не я тебя спасла – каким-то чудом ты, похоже, сделал это сам. Лунара ведает, как тебе это удалось, но даже не пытайся обесценить тот факт, что ты сам предотвратил свою огненную смерть!
Седрик вскочил на ноги, открыв рот для возражения. Но она еще не закончила.
– Но если ситуация повторится, если ты снова окажешься в опасности – а ты прав, ты притягиваешь смерть точно мотылек к проклятому пламени, так что шансы запредельно велики, – знай: я не буду колебаться ни секунды, прежде чем спасу тебя! Я сделаю это снова, и снова, и снова, потому что я не хочу, чтобы ты, блять, сдох!
Ее глаза пылали, когда она встала прямо перед ним – ее нос находился всего в паре дюймов от его собственного.
– Ты единственный, кто вбил мне в голову мысль, что у нас есть шанс дойти до конца и выбраться отсюда живыми. Мне уже плевать, кому достанется эта проклятая корона, я просто хочу этого! Я хочу то «после», которое ты мне обещал! И я не намерена терять кого-либо еще в этих безумных играх небожителей!
Седрик мотнул головой, его дыхание стало поверхностным, пульс оглушительно колотился в ушах. Ледяной холод в груди разрастался, мерзкое ощущение расползалось по венам. Это походило на ману, хотя ему даже не нужно было смотреть на опустошенный жетон, все еще висящий на шее, чтобы понять: это невозможно.
– Я… – Он прижал дрожащие руки к сердцу, пытаясь подавить разрастающееся внутри чувство. – Со мной что-то не так.
– Дыши, парень. Просто дыши, – прозвучал низкий, сдержанный голос Трайгга – таким тоном успокаивают зверя, бьющегося в клетке. Он подошел достаточно близко, чтобы вытянуть массивную ладонь и оттащить Зефир назад.
– Седрик… – Серебряный огонь в глазах Элирии мгновенно сменился тревогой, когда она протянула к нему руку.
Он инстинктивно отшатнулся:
– Нет, – сжатым голосом проговорил он. – Со мной… что-то не так. – Разум шел кругом. Ему здесь не место; он не создан для этого. Лорд Черч ошибался. Весь Хейвенсрич ошибался. Он не способен победить. Он не рожден для этого.
Воздух в комнате внезапно заискрил – слишком горячий, слишком холодный, слишком разряженный, слишком густой. Его хаотично метающийся взгляд на долю секунды встретился с взглядом Элирии, и неуловимая эмоция мелькнула на ее лице.
– Седрик, тебе нужно успокоиться, – сказала она. – Ты сейчас…
И именно тогда Седрик понял, что по его венам из груди медленно расползался вовсе не лед.
Это был огонь.
Жар, тлеющий прямо под кожей – настолько ослепительный, настолько пронизывающий, что казался ледяным.
Свет взорвался из груди Седрика, затопляя комнату от пола до потолка.
И он вспыхнул.
